Тёмная сторона Москвы

Да, он видел. И все понял.

Обрулив Олегову «Хонду», «мерс» вылез впереди всего потока машин, остановившихся на светофоре, в самую зону риска, где его уже могли задеть какие-нибудь не слишком внимательные водители из поперечного потока с соседней улицы. «Обгоняй! В аду не скучно!» – было написано на заднем стекле красного «Мерседеса». Автомобиль принялся нахально газовать перед самым передним бампером «Хонды».

– Ах ты, сучок, – беззлобно усмехнулся Олег. – Думаешь, самый крутой?

Ему показалось, что боковое стекло на стороне водителя «мерса» открылось и кто-то выставил наружу средний пальц.

Ах так?!

Олег чертыхнулся, рванул передачу и ушел со светофора одновременно с «мерсом»…

Но тот все же соскочил первым!

Свернув вслед за красной машиной на проспект Вернадского, Олег даже не подумал, что вообще-то несколько отклоняется от своего маршрута: если он хочет попасть домой, удобнее было бы не сворачивать.

«Ничего: сделаю этого поганца и вернусь!» – мелькнуло в голове.

И началась гонка с преследованием.

«Мерс» уходил, Олег догонял. Машин на дороге было досадно много, приходилось вилять и петлять, то и дело перестраиваться в другой ряд, выискивать дырку между впереди идущими авто и вписываться, втираться между. Олег уже кого-то подрезал пару раз и едва успел проскочить за неугомонным «мерсом» прямо перед носом здоровенной бетономешалки.

Это было ни с чем не сравнимое чувство удачи на крайнем пике опасности, когда вдруг понимаешь, что ты не просто везунчик, ты – настоящий бог!..

Что?! Проскочил?! Неужели проскочил?! Чудо! Действительно – чудо!.. Теперь еще проскочим…

Усталость прошла. Огни машин плясали в глазах, сливаясь в одну яркую разноцветную ленту. Олегу казалось, что он поймал кураж…

И вдруг обнаружил, что водитель «мерса» мухлюет: он свернул вправо с основной дороги на боковую, въехал на бордюр и помчался по широкой и пустой пешеходной дорожке! Предоставив Олегу с его «Хондой» объезжать неповоротливые грузовики и легковушки, заполонившие трассу.

Ну нет! Так дело не пойдет!

В диком азарте Олег вывернул руль вправо до отказа, едва не задев заднюю фару какого-то некстати подвернувшегося «Ниссана».

Сейчас, сейчас я его сделаю…

На пустой и свободной дороге Олег выжал полный газ. Ускорение резко бросило его назад, он откинулся и крепче вцепился в руль. Почуяв простор и свободу, «Хонда» сама отчаянно рвалась в бой – это было как полет… Настоящий полет. Но что это? Как будто что-то летит рядом с ним. Что-то темное… Рядом… или… навстречу?

Он услышал позади вскрик и глухой стук, но ничего не понял.

Красного «Мерседеса» впереди уже не было.

Странно, до сих пор ему казалось, что дорога отлично просматривается на километры вперед… Красного «Мерседеса» не было ни впереди, ни слева, ни справа… Зато что-то стремительно нарастало со стороны лобового стекла… Что-то темное, шевелящееся… Перед глазами мелькнули чьи-то выпученные глаза и рот в беззвучном крике, но Олегу показалось, что отвратительный сухой хруст костей он услышал еще до столкновения. Потом машина вошла в пике – его резко дернуло и прижало ремнем так, что перебило дыхание.

Переворачиваясь вместе с «Хондой», он успел увидеть, как передний бампер влетает в стекло и сверкающие брызги осколков, словно звездный ливень, роятся у самых глаз… Это было последнее, что он видел в своей жизни.

Прошло десять долгих мучительных месяцев, прежде чем его мысли перестали наконец путаться и вилять. Теперь он все время чувствовал себя усталым, смертельно усталым. В глазах стояла нескончаемая тьма: он потерял оба глаза в аварии, и позвоночник был переломан в трех местах. Но сознание прояснилось окончательно, и он сумел вспомнить даже то, что, как думали врачи, помнить не мог: разговоры гаишников, которые они вели над его бесчувственным телом в ожидании спасательной бригады с автогеном.

– Прикинь, Семенов? – говорил мордатый мент с пышными усами другому, безусому. – Опять красный «Мерседес»! Сколько уже здесь народу побилось…

– Откуда знаешь? – не верил безусый.

– Мне Кирюха сказал. Говорит, когда их наряд подъехал к остановке: кошмар, сколько этот козел народу подавил – человек семь, не меньше! Кирюха смотрит, а эта гнида вроде как шевелится там… Подскочил в сердцах, думал: ну щас съезжу мерзавцу между глаз до кучи. Надо же: скоко народу перекалечил, а сам цел! Только когда подошел, увидел, как у того глаза порезаны и сам стонет: «Красный «мерс», красный «мерс»»… ну как попка бестолковый. Кирюха и махнул рукой на него. Да тут и «Скорая» подъехала – не до того.

– Значит, снова Рома Копытин шалит? – полуутвердительно спросил безусый и глухо закашлялся.

– Точно. Нет окаянному угомона… Ребята радовались, когда он гробанулся, – думали, все: не будет больше гонок и аварий. Не станет без него местная шелупонь выкаблучивать на дороге… А он – на тебе, какой злостный оказался! После смерти – и то буянит… По-прежнему первый на трассе! – И тут мент засмеялся.

Впрочем, смеялся он так чудовищно громко, что Олег засомневался – точно ли это мент смеется?

Скорее, это был кто-то другой.

Вечеринка мертвеца

Воробьевы горы, Дом студента МГУ

(Рассказ студента)

Теперь уже и не вспомнить – кто первый предложил потусить у Дюшки Мирзоева в четверг вечером.

Хотя – какая разница, кто первый?.. У Дюшки так и так постоянно тусили чуть ли не всем факультетным кагалом. Никто и не думал, типа принц Датский: идти или не идти?

Не студенческое это дело – раздумывать.

Вопрос перед студентом стоит обычно простой: что есть, чтоб съесть?..

А этот вопрос имеет решение. Девчонки сгоношили из случайных ингредиентов с бору по сосенке – кто картошки принес, кто свеколку, кто морковку, кто полбаночки тушенки, кто масло, кто майонез – пир практически на весь мир из левого рукава, а ребята скинулись и обеспечили заправку горючим.

И было, как всегда, весело.

В шесть часов дозвонился Дюшке его двоюродный брат Костян с мехмата и пообещал подвалить попозже, зато с настоящим тортом – ему, счастливчику, «денюшку» родители подбросили. Как раз вовремя.

Компания дико обрадовалась. Вожделея обещанный тортик, стали решать: чем его встретить? Посовещались и скинулись последней мелочью из карманов.

Мелочи оказалось неожиданно много. Могло хватить на две двухлитровые баклажки крепкого пива.

В ожидании Костика отправили Пашку с Танькой за пивной добавкой.

Время наступило уже темное, кто-то из девочек зажег ароматические свечи – чтоб сигаретный дым как-то нейтрализовать. Ну и для романтики, наверное.

Однако романтика не пошла.

Хриплым голосом удавленника Макс предложил рассказать историю.

«Очень, очень страшную историю…»

Ёлка демонстративно засмеялась и похвасталась, что никаких страшных историй с детства не боится. Но, во-первых, голос у нее подозрительно дрожал, а во-вторых, ей, как блондинке, разумеется, не поверили.

Поэтому Макс тут же выключил верхний свет и начал рассказывать:

– Лешка с исторического в прошлом году… Помните Лешку? Ну, дохлого такого, с патлами? Погоняло – Архетип?.. Вот-вот. Он самый. Короче, подвезло ему пару лет назад поехать в Сирию с нашей партией археологов на раскопки. Ну, копали они там, копали. Холм какой-то копали, не знаю, какой эпохи. Наших там было человека четыре всего, и все на черных работах, вместе с египетскими работягами. Ну, короче, как-то раз подвезло им несказанно! Раскопали кувшин – офигенный кувшин, почти целый. Здоровый такой, крышкой закрыт. Крышку отковыряли – а там мед! Прикиньте, да? Ну, посоветовались – решили: наверно, кто-то из местных, деревенских, кувшин с медом тут спрятал от жары да и забыл. Взяли они этот кувшин и за обедом навернули. Обеды в партии какие? Шибко не растолстеешь. А тут – мед! Подарок судьбы. Навернули, короче, подарок с нашим удовольствием.

Налопались сладенького. Сидят, счастливые, – студенты и египтяне эти, работяги, лыбятся. Пузо наели. Но тут один неугомонный египтянин еще разок решил напоследок… Черпанул половником меду, вытаскивает, а там… черепушка. Небольшая такая, но вполне натуральная. Оказалось – древнеегипетский кувшин-то был! В нем ребенка похоронили… Зачем в меду? А кто его знает? Религия у них такая была. А может, от большой любви – родители… Новые древнеегиптяне какие-нибудь, не знаю.

Лешка говорит: как сидел – так и вывернул все из себя обратно, прямо в тарелку. Распугал там всех египтян. И этих, и прежних – короче, все прифигели. Вот так.

Неизвестно, какой реакции на свою трогательную повесть ожидал Макс. Но явно не той, что получилась: Маракасов первым заржал, словно богатырский конь, а за ним и вся компания под стол повалилась от хохота – Дюшка аж носом хлюпал от восторга, даже впечатлительная блондинка Ёлка хихикала.

Тут как раз Татьяна с Пашкой вернулись с новой порцией бухла. Пришли и ничего понять не могут: все ржут в комнате, как ошалелые.

– Вы чего тут? – спрашивают.

– Да мы тут того… страшные… истории рассказываем, – всхлипывая от смеха, ответил за всех Маракасов. Его слова вызвали новую порцию громового хохота.

– Я не понял – это нервное? – Макс интересуется. Кислый, как прокисшая капуста.

А Дюшка:

– Да, наших не проймешь! Суровые геологи…

– Ну, тогда сами рассказывайте, – обиделся Макс. – А я спать пойду!

В Дюшкином блоке было огромное удобство для всяких вечеринок – две комнаты на четверых. Всегда этим пользовались всякие парочки. И уставшие от вечеринок хозяева – тоже.

Но Дюшка Макса не пустил спать. Сиди, говорит. Все равно там Ромка учит, и я сейчас тоже пойду – мне завтра курсач сдавать. А ты, говорит, как-никак дежурный у нас.

Ну Макс и остался. Подначивает: ну, кто что-нибудь страшненькое знает? Чтоб покруче?

– Я могу! – вскинулась Ёлка.

Дюшка пошел к себе курсач доделывать. Завещал позвать его, когда брат Костян подвалит наконец с тортом. А остальные разлили пиво по кругу, уселись тесным кружком. И гордая блондинка приняла эстафету:

– Мне рассказывала одна подруга. Она недавно уехала в Америку к родственникам и там подружилась с одной девушкой из Италии. А у той родни много, и она часто у них в доме бывала. Итальянцы шумные, но добрые, гостеприимные, для них родня – это все. Переписываются, посылки какие-то друг другу посылают постоянно. Для них это важно.

Ну вот, как-то сидела она у них в гостях, а итальянцы эти получили письмо от своих родственников из Бари. Открыли – в конверте какой-то коричневый порошок. И все. Думают: что это такое? Ну, потом отец их, Джованни, вспомнил: а, говорит, это я про какую-то там приправу дедушке писал, мол, в Америке ее нет. Вот, наверное, они взяли и прислали. Порадовались, что такая родня у них заботливая. И тут же на кухню – порошком пасту приправили! Сели за стол, едят…

Вдруг – звонок. Мать пошла разговаривать по телефону. Минут через пять слышат: визжит. Загремело что-то, и – тишина. Отец встревожился, пошел посмотреть к телефону – и тоже нету и нету. Пошли поглядеть – что с ними. Оказалось, оба родителя в обмороке лежат на полу, в телефоне гудки. Что происходит? Все перепугались.

Вскоре выяснилась ужасная вещь: дедушка из Бари завещал своим внукам похоронить себя в Америке. Во исполнение его воли послушные родственники старичка кремировали, а прах, чтобы сильно не тратиться, прямо в конверте переслали почтой. Хотели заранее позвонить, но немножко не рассчитали. Не знали, что почта так хорошо работает.

Так вот по нечаянности съели дедушку вместе с пастой… то есть, значит, с макаронами. Упокой, Господи, его душу.

Должно быть, темнота уже сгустилась до нужной кондиции. В комнате что-то скрипнуло, и пламя свечей заметалось, раскачивая тени на потолке. Все напряглись. Но это оказался всего лишь Дюшка.

Он выступил из мрака и произнес печально:

– Серега, ты не брал мой учебник? «Моделирование контаминационных процессов». Часть 2-я, Шестакова.

– Тьфу ты, Дюшка! – ответил Маракасов. – Очень ты вовремя! Тут такой каннибализм, понимаешь… а ты! Гидрогеодинамику тебе, что ли? У меня нет. У Скворцова спроси. Где Ромка-то?

– Да он же с тобой сидел? Или нет? – удивился Макс. Но их разборки пресекли возгласы веселой компании: каждый хотел рассказать что-нибудь катастрофически кошмарное. Всех перекричал Пашка.

– Я, я! Дайте я расскажу! Давай, Дюшка, отваливай со своей геодинамикой, не канифоль мозги!

Печальное Дюшкино лицо скрылось во тьме, а Пашка громко зашептал голосом театрального злодея:

– Одного студента любимая девушка позвала к себе домой на день рождения. Собиралась с родителями познакомить, то-се… А парень как раз последние гроши со стипухи пропил. Ни подарка, ни цветов купить. Отказаться тоже никак – любимая девушка все-таки.

Ну вот, едет он в метро, отчаивается. И вдруг видит: в вагоне рядом с ним старая-престарая бабулька присаживается и в руках у нее торт в коробочке. Ленточкой перевязан, нарядный такой. Парень и запал на этот торт. И стыдно, и боязно. А хоцца – страх! Аж слюна капает. С другой стороны – ему куда деваться-то? Бабке чего? Она старая уже, тортов понаелась. И вообще раззява – сидит тихонечко, сопит себе в две дырки… Ну парень и решился. Подошла его станция, он торт у бабки выхватил – и прыг из вагона. Руки в ноги – бежать. В метро толчея – в пять минут затерялся, бабка и спохватиться не успела.

Приехал к девушке в гости, торжественно тортик вручил, в щечку чмок – жених женихом, родители не нарадуются. Ну, все честь по чести: сперва закуски-выпивка, потом горячее, потом чай поспел. Подаренный тортик посреди стола водрузили, веревочку разрезали… Глядь, а там – кот дохлый лежит. Окоченел. Шерсть в кровище, глаз вывалился… Видать, под машину животный попал. Бабулька своего любимца хоронить везла.

– Мама родная! – взвизгнула Ёлка, живо представив себе эту картину: праздничный стол, селедочка под шубой, рюмки и посреди всего – коробка с раздавленным котом.

На всех лицах появилось одно и то же выражение. А из темноты послышался глухой голос Дюшки:

– Серега, ты не брал мой учебник? «Моделирование контаминационных процессов». Часть 2-я, Шестакова.

– Ты уже спрашивал. У Ромки он, – недовольно заметил Маракасов и, с трудом сглотнув, торопливо налил себе еще пива и закурил.

Дюшка кивнул и, как-то странно улыбаясь, попятился в темноту.

В этот момент в дверь громко постучали.

– Кто там? Сто грамм?! – откликнулся Руслан.

– Свои! – послышался из-за двери бодрый молодой голос. Дверь распахнулась, и на пороге показался забытый всеми Костян.

– Вы чего ж это меня не ждете? Я ж торт обещал – так вот он!

Татьяна быстро глянула на Пашку:

– Вы что, сговорились?

– А вы чё, не рады, что ли?

– А что это… коробка какая-то грязная? Ты где торт-то взял? – придралась неожиданно Ёлка. Костян заметил настороженные выражения на лицах и озадачился.

– Грязный и слишком большой… – с сомнением протянул Макс. – Неужели ты его… купил?..

– Да вы чё? – Костян несколько ошалел от такого приема. – Чё творится-то у вас тут?

– Если вы собираетесь открыть этот, с позволения сказать, торт… Давайте хотя бы зажжем свет, – предложила Татьяна голосом, не терпящим возражений.

– Да уж, – глухо поддержал ее Серега. – Не хотелось бы…

– Тортик, тортик, а я тебя съем. Расскажи-ка мне, тортик, почему ты такой большой и такой грязный? – зловещим шепотом произнес Макс, подсел ближе к столу, подпер подбородок руками и, уставившись на коробку, осторожно потянул за упаковочную веревочку.

– Ну вы тут, смотрю, совсем с ума посходили, – сказал Костян и завертелся в поисках выпивки. – Вас уже небось не догонишь…