Волшебники в бегах. Часть 2

— Ну… вообще-то… да! И не смейся ты! Они всегда друг друга недолюбливали.

— Ну почему? К крысе он, кажется, очень привязан…

Орис, изнемогая от хохота, привалилась к дереву.

Четыре дня спустя она, счастливо блестя глазами, сообщила ему, что нашла капитана, согласившегося доставить Тайриэла в Эрве.

— Правда, тебе это влетит в кругленькую сумму, — добавила девушка, выслушав его благодарственные излияния.

Тайриэл был так обрадован, что его это не взволновало.

— Как тебе это удалось?

Орис закусила губу.

— Ну, понимаешь, Шеймас… капитан «Снулой рыбы», неровно ко мне дышит… Мне показалось, или что-то в самом деле скрипнуло?

— Показалось, дорогая.

— …и поэтому ради меня полезет даже морскому дьяволу в зубы.

Тайриэл написал Кеннету еще раз, уведомив его о том, что корабль отправляется через три дня и что Эрве, по его мнению, наилучшее место для встречи. Он также попросил их остановиться в каком-нибудь заведении неподалеку от порта, уточнив, что найдет их сам.

Отдав письмо Орис, Тайриэл почувствовал, как камень, в последнее время придавивший плечи, начинает потихоньку осыпаться песком.

Глава 7

Ужин был подан в малой столовой, поскольку Кеннет не желал перекрикиваться с собеседницей, сидящей на другом конце длинного и узкого стола. Здесь же стол был небольшим, да и сама малая столовая, обставленная в бежевых и абрикосовых тонах, с изящной работы латунными канделябрами и картиной над камином, изображающей лес в потоке света, значительно меньше напоминала родовой склеп, чем мрачно-торжественный обеденный зал.

Часы в холле отзвонили восемь. «Если она не явится и на этот раз, — подумал Кеннет, — придется вытаскивать ее из комнаты силой».

Ровно через семь минут двери распахнулись, и в столовую неторопливо вплыла Лорисса. Она была прекрасна и царственна, как истинная аристократка. Бархатное темно-зеленое платье с высоким воротом и замысловато вырезанным лифом, подчеркивающим высокую грудь и тонкую талию; темные волосы уложены в пышную прическу, перевитую длинной золотой цепочкой; из украшений лишь изумрудная брошь, приколотая к вороту, и один простой с виду, но безумно дорогой перстень на белой руке.

От ее сияния можно было ослепнуть. Подождав, пока Кеннет не отодвинет ей стул, Лорисса села, расправила складки юбки и развернула салфетку.

— Прошу прощения, Кеннет, — мелодичным низким голосом пропела она. — Я немного задержалась.

Не вызывало сомнений то, что ее опоздание, как и ее внешний вид, было тщательно продумано. Маг опустился напротив нее. Он не улыбался, но в его холодных светлых глазах появился странный блеск. Интересно, в какую игру она играет? И какую роль намерена отвести в ней ему, Кеннету?

Перед ними поставили закуску — раковые шейки под сливочно-укропным соусом. Кеннет разлил белое вино. Лорисса, обхватив тонкую ножку бокала из дымчато-золотистого ривеллинского стекла, выжидающе взглянула на своего визави, любезно предоставив ему право первого слова.

— Лорисса, сожалею, что ранее не уделял вам должного внимания, однако я намерен исправить свою ошибку. Я рад приветствовать вас в этом доме и надеюсь, что вы находите пребывание в нем приятным.

Колдунья мягко улыбнулась и пригубила вино. Надо отдать должное, оно было превосходным. Несмотря на присутствие Кеннета, она чувствовала себя так, словно обрела нечто, чего ей ощутимо недоставало все эти долгие дни скитаний.

— Безусловно, это одно из самых славных мест среди тех, где мне доводилось гостить. Окрестности просто восхитительны! А в деревне живут такие милые люди. — Она наколола на вилку кусочек бело-розового мяса.

— Вы были в деревне? — удивился Кеннет.

— Да. Вчера я каталась на лошади и заехала туда. Крестьяне очень гостеприимны, меня даже угостили свежим хлебом…

Маг, все это время ожидавший от нее подвоха, незаметно побарабанил пальцами по столу. Похоже, сейчас ему в завуалированной форме выскажут все, что думают о своем пребывании в этом доме. И пусть ее.

Лорисса уловила легкие изменения в его ауре и почувствовала удовлетворение. Пока Кеннет уверен в себе и своем превосходстве.

— Лорисса, могу ли я спросить вас, у кого вы учились?

— Спросить, безусловно, можешь… более того, я отвечу. — Колдунья лукаво взглянула на него из-под пушистых ресниц. — Но только в том случае, если ты скажешь, почему тебя это так заинтересовало?

— Маги крайне редко берут на воспитание девочек.

— Что ж, принимается! Велеан из Аруса.

— Забавное совпадение… Я слышал, у него учился Кайл из Осса, который, как утверждает Тайриэл, будет нашим союзником. Вы стали ученицей Велеана после Кайла?

— Кеннет, после всего, что между нами было, я не обижусь, если ты будешь обращаться ко мне на «ты».

Красивое лицо мага отразило лишь вежливую благодарность, но его аура в этот момент взорвалась таким многоцветьем эмоций, что Лорисса начала опасаться, не слишком ли перегнула палку. Однако тут, к счастью, подали горячее — куропатку с овощами.

— Как я поняла, ты практически не выезжаешь из Моинара, но тем не менее в курсе… некоторых сплетен. Слышал ли ты ту памятную историю, случившуюся на вечере у Хлои… совершенно восхитительная личность, кстати… почти месяц назад? Я тоже была там, но пришлось покинуть бал раньше, чем я рассчитывала, поскольку мне как раз сообщили, что ты назначил награду за мою голову… не думай, я больше не сержусь на тебя из-за этого!.. но после моего ухода там произошел такой казус, так ты слышал?

— Нет, не довелось. — Кеннет подозревал, что подобный монолог Лорисса способна продолжать до бесконечности, и не собирался ей мешать. Пусть говорит, возможно, среди этих бредней и промелькнет что-нибудь важное.

— Надо сказать, — продолжила Лорисса доверительным тоном завзятой сплетницы, периодически поднося к губам бокал и не отрывая от Кеннета разноцветных глаз, — что Хлоя пригласила к себе известного менестреля для развлечения томно скучающих гостей. Как я понимаю, известен он в основном тем, что, когда берет особенно высокие ноты, у слушателей в руках лопаются бокалы… окажи любезность, налей еще вина, пожалуйста… да, благодарю, этого довольно… Так вот, тогда он превзошел самого себя — в кульминационный момент очередной арии взорвалась хрустальная люстра. Гостей осыпало осколками, к тому же начался пожар, но его быстро потушили. — Лорисса на секунду замолкла, переводя дыхание, и Кеннет учтиво осведомился:

— И что же в этом невероятного?

— Представь себе, у него оказались скрытые магические способности, о наличии которых он не подозревал и, следовательно, не пытался их развивать. Тем не менее они проявились в момент наивысшего душевного подъема, вдохновения, можно сказать… и вызвали такой резонанс, что хрусталь буквально разлетелся на кусочки! — Лорисса сделала в его сторону изящный жест. Кеннет чуть склонил голову набок.

— Не думаю, что в этом есть нечто исключительное, — сказал он. — Подобный случай не единичен. Латентная предрасположенность к магии есть практически у всех, но не всегда к ней добавляется необходимый для ее развития импульс. Иногда это происходит в достаточно позднем возрасте… кстати, что стало потом с этим менестрелем?

— Ничего. — Лорисса блеснула зубами в ослепительной усмешке. — Как ты правильно заметил, он слишком стар для начала обучения… поэтому ему ничего не оставалось, кроме как продолжить занятия музыкой. Теперь он дает концерты только на открытом воздухе, боясь дальнейших разрушений и крупных денежных трат — на то, чтобы замять скандал, ушла значительная сумма. Правда, его популярности инцидент пошел лишь на пользу… ты хотел меня о чем-то спросить?

Маг и впрямь собирался задать ей какой-то вопрос, но остановился, внезапно осознав, что происходит. Он, Кеннет, уже больше получаса выслушивает — не без интереса — разглагольствующую о какой-то светской ерунде колдунью и при этом еще поощряет ее уточняющими вопросами. Кеннет обратил внимание на собеседницу — та улыбалась; она этим вечером улыбалась почти беспрестанно, и улыбка ее была… благосклонной, как улыбка человека, находящегося на своей территории и неколебимо уверенного в собственной безопасности. Но ведь это абсурд, подумал он. Лорисса не может чувствовать себя в безопасности в этом доме! Машинально перебрасываясь с ней репликами, как арбалетными болтами, он внезапно ощутил знакомое покалывание в кончиках пальцев… что это?.. он немного взвинчен, но не более, такой реакции быть не должно… триумф захлестнул его волной, ее триумф, ее восторг… да в чем же дело, в конце концов?! Лорисса была чем-то невероятно довольна, глаза сияли, перстень на едва заметно дрожащей от волнения руке выкидывал искры… Проклятье, да ведь она же видит его ауру! И плевать, что на лице не отображается ничего лишнего, она и так знает, что он чувствует.

Злость на себя, на нее, разочарование, страх, смятение — все эмоции смешались в этот момент в безумном водовороте, растворяясь в темно-алой ненависти…

Лорисса безошибочно уловила всплеск ненависти с его стороны и поняла, что при всем своем самообладании Кеннет может и взорваться, чего ей бы совсем не хотелось. Довести его до белого каления она всегда успеет, а сейчас главное — остудить его, чтобы мирный ужин не перерос в поединок… покорно благодарим, она еще жить хочет… Колдунья заставила себя обрести мягкое спокойствие, закрыться самой и перестать читать собеседника, объявляя тем самым перемирие — впрочем, вооруженное до зубов.

Третья и последняя перемена блюд — на десерт им подали миндальные бисквиты с крепленым красным вином — позволила оживить угасший разговор, который с той минуты протекал вполне мирно и опасных тем не затрагивал. Когда ужин подошел к концу, Кеннет помог Лориссе подняться.

— Благодарю за чудесный вечер, — промурлыкала она.

Маг молча поднес к губам ее руку. Он по-прежнему считал ее взбалмошной и непредсказуемой, но в одном он ошибался и готов был признать свою ошибку — разноглазая ведьма оказалась достойным врагом. Лорисса, удивленная его жестом, снова попыталась прочесть его эмоции, но потерпела неудачу. Интересно, когда он успел выставить защитный блок?

— Да, и кстати, Кеннет, — произнесла колдунья, разглядывая свои безупречные ногти, — ты весьма меня обяжешь, если изыщешь возможность сократить на время занятия магией — вчера у меня от них немного разболелась голова.

— Я учту твое пожелание, — сухо поклонился маг.

Глава 8

Пронзительные выкрики чаек звенели в ушах. Ветер шуршал ветками магнолий, шептался с узкими зеленовато-серебристыми листьями росших повсюду деревьев. На местном диалекте — arge creann. У людей же — Тайриэл знал — эти деревья назывались довольно забавно: «лох серебристый».

Царившие на улицах Ксеен-а-Таэр послеполуденные жара и духота уже понемногу начинали сдавать позиции. Тайриэл прикрыл глаза и подставил лицо легкому бризу, мгновенно осушившему капельки пота, выступившие на лбу. Жестом, ставшим привычным за последние несколько дней, эльф заправил за уши пряди каштановых волос и свернул в проулок — такой узенький, что при желании Тайриэл мог, упираясь ногами в стены домов, подняться до самых крыш.

Пройдя по проулку буквально три шага, эльф вынужден был резко отпрыгнуть и вжаться в противоположную стену, спасаясь от выплеснутых на желтовато-серые камни потоков мутной и грязной, пахнущей розами воды. Шипя, Тайриэл поднял голову и увидел в окне второго этажа молоденькую эльфийку, чьи прелести были едва прикрыты тонюсенькой муслиновой рубашкой со свободно болтающимися ленточками, которые, по идее, должны были стягивать вырез у горла. Эльфийка пригрозила Тайриэлу глиняным кувшином, который держала в руке, и высказала несколько красочных, хоть и совершенно непристойных предположений о происхождении идиотов, не имеющих привычки смотреть про сторонам при ходьбе. Тайриэл ослепительно улыбнулся и поклонился, признавая свою ошибку, после чего послал ей воздушный поцелуй и продолжил прерванную прогулку.

Эльфийка помахала ему вслед кувшином.

Не желая попасть под гораздо менее безобидное содержимое чьего-нибудь горшка и потому ускорив шаг, Тайриэл дошел до неприметной дверцы, выкрашенной, как и стены нужного ему дома, в цвет сливочного масла. Постучался. Дверь не шелохнулась, но изнутри послышался тихий щелчок замка. Тайриэл толкнул дверцу и очутился в кромешной тьме. Во всяком случае, так ему показалось после слепящих светлых стен Ксеен-а-Таэр. Вскоре глаза приспособились к слабому освещению, и эльф увидел вырисованный проникающими сквозь щели ставен солнечными лучами арочный проем. Пригнувшись, он прошел в соседнее помещение и негромко позвал:

— Мастер Аргид!

— А, Тайриэл-иль, — донеслось откуда-то справа. — Заходи, мой мальчик, заходи… Я сейчас… вот только…

Что «только», он не уточнил, но Тайриэла это не волновало. Эльф скрестил руки на груди и приготовился ждать. Аргид — мастер-златокузнец — лучший ювелир на всем побережье до Эвельенских гор, а может, и за их пределами, был личностью незаурядной, что означало — с изрядными причудами. Кое-кто приписывал это значительной части человечьей крови в его жилах, кое-кто возражал, что виноват-де его прадед — разбойник с большой дороги, бретер и большой души человек. То есть эльф. Но все соглашались, что за его талант мастеру Аргиду можно простить не только причуды.

— Мой заказ готов, мастер?

— Готов, а как же… Изволь, мой мальчик. — Зашуршали занавеси, набранные из кусочков дерева и янтаря, и Аргид появился в комнате. Стало видно, что он невысок, худ и стар — его волосы были мутно-белого цвета. Также стало понятно, почему в доме было так мало света. Тайриэл чуть передернулся, заметив в полумраке молочно блеснувшие бельма.

Мастер Аргид был слеп.

— Возьми, кхе-кхе… Как договаривались.

Тайриэл принял небольшой бархатный сверток. В свою очередь, он передал старому ювелиру мелодично звякнувший мешочек. Монет в мешочке насчитывалось немногим больше, чем было условлено. Обычно эльф не утруждал себя благотворительностью, но ему нравился старик. Аргид не пользовался магией, и ему было абсолютно безразлична расовая принадлежность Тайриэла. Впрочем, это относилось ко всем его клиентам.

Тайриэл попрощался с ювелиром и вышел через главный вход, поскольку так ему было удобнее. Улица вывела к широкой мраморной лестнице, на ступеньках которой, попеременно то по одной, то по другой стороне, стояли вазоны с чайными розами. Здесь вообще любили желтый цвет.

Тайриэл легко сбежал вниз и очутился на набережной, в водовороте смуглых тел и свободных светлых одежд, каких-то тележек, пряных запахов и разномастных голосов. Звуки сливались в монотонный гул, и только плыл над толпой неловко задетой струной истошный женский вопль:

— Я-а-а-а-ви-и-и-р! Не отпуска-а-а-а-а-й!

Совсем рядом с Тайриэлом внезапно завязалась драка. Двое молодых полуэльфов методично били морду третьему — невысокому крепышу с повязанной зеленым платком бритой головой. Жертва беззлобно ругалась и отмахивалась короткой дубинкой — совершенно безо всякого эффекта. Никто не вмешивался — как видно, били за дело.

Тайриэл с трудом прокладывал себе путь сквозь всю эту катавасию. По мере удаления от порта толпа редела, и вскоре набережная вокруг него почти опустела.

Орис ждала его, забравшись с ногами на парапет. Морской ветер развевал разрезной подол ее кремового платья и шарфики, элегантно повязанные вокруг шеи и на предплечья, путал длинные светло-пепельные волосы. Когда-то цвет этих волос казался ему странным…

Теперь он находил его чудесным.

— Тайриэл! — Ее лицо осветилось радостной улыбкой. Орис всегда едва ли не по-детски радовалась их встречам.

Девушка вскочила, слегка балансируя руками, пробежалась по узкому парапету и метко спрыгнула — так, чтобы сразу очутиться в его объятьях.

— У меня есть подарок для тебя.

— Правда?! — воскликнула она. — О, Тайриэл, но как ты узнал?!

— Узнал что, дорогая?

— Что у меня день рождения!

Тайриэл с досадой прикусил язык, но почел за лучшее не лгать.

— Я не знал, Орис. Мне просто захотелось сделать тебе подарок.

— Все равно это так мило с твоей стороны. — Она выхватила у него бархатный сверточек.

В свертке оказалась миниатюрная, в пол-ладони, шкатулочка из золотисто-серого лабрадора, который в очень небольших количествах добывался в Эвельенских горах. Изделия из него стоили, откровенно говоря, неимоверно дорого. Орис держала шкатулочку в сложенных лодочкой ладонях, как бесценную реликвию.

— Я…

— Открой.

Внутри лежало то, что сперва показалось ей облачком дождевых капель. Или снежинок.

— Возьми.

— Нет, я… я боюсь, оно такое хрупкое…

— Не настолько, как ты думаешь, — засмеялся эльф.

В руках Орис облачко развернулось лентой. Тончайшей ленточкой из белого газа, усыпанной алмазной пылью. Точно посредине сверкал мелко ограненный овальный кусочек хрусталя.

— Какая… какая красота! Но, Тайриэл, это же… — Она живо прикусила губу и искоса бросила на него лукавый взгляд.

«Куча денег», — закончил за нее мысленно Тайриэл. Несмотря на ребяческие выходки, Орис была очень практичной девушкой.

— Работа Аргида, да?

— Да.

Она обхватила его руками и потерлась носом о его шею. Совсем как котенок.

— Спасибо, — услышал он горячий шепот.

— Дорогая, это же всего лишь лента… — пробормотал смутившийся эльф.

— Ты не понимаешь… А, впрочем, и aark с ним!

Орис отстранилась, быстро повязала подарок на голову и закружилась, раскинув руки. Платье ее взметнулось до половины, открыв стройные ножки с чуть более острыми, чем следовало, коленками, обутые в белые сандалии с высоко подвязанными ремешками.

— Кстати, у меня тоже есть для тебя… м-м-м… сюрприз.

— Какой, дорогая?

— Сегодня мы идем в одно замечательное место.