ПЕРВЫЙ ВИТЯЗЬ, или ХХ с гаком лет спустя

«Вот же сукин-сын! – мысленно обрадовался дьяк. – С руничем всё это время околачивался! В доверие втёрся! Он как нельзя кстати!»

Перебор Светлогорыч, выслушав дьяка и князя, не стал пороть горячку а, подумав, обратился к народу:

– Что же это получается, люди добрые, решили вот так взять и огульно свергнуть законную власть?! Не по нашему это, не по рунийскому. А я вас так уважал!

– Да мы чего, мы ничего, Перебор Светлогорыч! – раздались виноватые голоса из толпы. – Бес нас попутал! Мы просто перемен хотели! А так мы поступать не хотели! Случайно вышло! Сорвались! Нервишки расшатались!

– Ну, зачем же так! Могли бы петицию составить, мол, так и так, хотим перемен! – продожал диалог с народом, богатырь. – Списочек накидали, каких именно.

А коварный Архиплут подошёл к варвару, прикрывашему как всегда спину, безгранично доверявшему ему богатырю.

– Привет, Скотти-варвар! – воровато оглядываясь, поздоровался дьяк. – Отлично выглядишь!

– Мы с тобой знакомы? – ответил неприкрытой грубостью на неприкрытую лесть варвар, сразу не понравился ему этот скользкий тип.

– Ты что память потерял? – изумился Архиплут, вот дела. – Не помнишь меня?

– Что-то не припомню.

– Я же Архиплут! Вспомни, я тебя нанимал, чтобы ты завалил этого рунича. За тобой старый должок висит, – сказал дьяк и щёлкнул пальцами.

В этот миг у варвара что-то в голове тоже «щёлкнуло», словно кто по лбу ладошкой хлопнул, и вся ранее забытая жизнь перед глазами пронеслась. Крупный Рогатый Скотт – киллер-следопыт, элитный наёмный убийца – вновь стал самим собой, со всеми воспоминаниями, обязательствами и незаконченными заказами.

– Ну! Всё вспомнил?! – заглянул в его глаза коварный дьяк.

– Всё!

– Тогда, будь добр, верни должок! – указал глазами дьяк на неприкрытую спину рунийского богатыря. Лучшего момента для удара в спину может больше и не представиться. Пред всем честным народом уничтожить богатыря, тогда уже смуту не остановить будет. – Как говорят эти глупые руничи: «Долг платежом красен».

– Ты прав! По счетам надо платить! Это дело чести! – варвар вытянул из-за спины боевой топор и с размаху рубанул… дьяка.

На две половинки разрубил тщедушного, мелкого, но невероятно мерзкого букашку-старикашку. Народ, увидев первую жертву своих стихийных художеств, ахнул и отшатнулся и лишь одна очаровательная дама в лёгкой тунике, стоявшая в толпе, мило улыбнулась.

Богатырь как раз в этот момент пояснял народу, что все дела надо решать «миром, без крови». Услышав шум за спиной, и увидев неадекватную реакцию толпы на свои слова, богатырь отвлёкся от разъяснительной беседы с народом.

– Что у тебя, Скотти? – спросил Перебор Светлогорыч, увидев, как тот спихивает ногой останки дьяка, с глаз долой.

– Да тут… – замялся, не зная, что и сказать Скотти. – Ну, в общем… шпиона, короче, раскрыл.

– Вот оно как? А я даже и не подозревал, – не огорчился князь потери «незаменимого» дьяка, уж больно занудлив его советничек был в последнее время. Назойливо советовал и позволял себе непозволительно много.

Дальше общение богатыря с народом пошло куда более продуктивно – никто не хотел быть после дьяка «номером два». Да и Перебор Светлогорыч решил палку не перегибать, не перебарщивать, как в молодости бывало. Просил его князь, хотя бы плетей особо ярым зачинщикам всыпать, тому же купцу «кровь с молоком», теперича дюже бледному и, вот этому, второму «отъевшемуся». Остальных «активистов» князь Свистослав не запомнил.

Но Перебор отказался и князя отговорил, пообещав, что сам за народом присматривать будет, перевоспитывать (кажется Яр-бог Триждысветлый уже обещал это, да что-то плохо присматривал, вон до чего Рунию довёл).

Князь великодушно смилостивился (всё равно богатыря не уговорить), а обрадованный, что так легко отделался, народ, нахваливая «великодушного князя-батюшку» и «миротворца богатыря», поспешно разошёлся по домам.

На этом смута на Рунии сошла на нет, так толком и не начавшись.

А как смута завершилась, куда-то подевались горные тролли, орки и гоблины, как будто и не было их. Трусливые и вороватые бояре, те, кто за кордон не сбежали, под пристальным присмотром вернувшегося из лагеря отдыха Савана Басманова, вернули всё награбленное в казну и написали заявление «по собственному желанию». Иноземные советники-послы, побросав натыренный из княжьего терема скарб, быстренько прихватили свои манатки, и уехали к себе за кордоны для «консультаций». А синепянское посольство, к этому времени дотелепавшись со своим занудным «пересмотром» только до границы, прознав, что богатырь вернулся, самостоятельно развернулось в обратный путь – передумали тревожить князя.

Фу-уф! Теперь уж точно всё.

Дальше только эпилог.

ЭПИЛОГ

Начнём с новых друзей и добрых гостей.

О Барабир-багатуре: Погостив у Перебора Светлогорыча некоторое время, поглядев, как всё устроено в государстве его боевого товарища, багатур попрощался с друзьями и вместе с Муком-ветрогоном, на его летучем корабле, отправился в родимую сторону, на Диковатое Полюшко, благо им по пути было. Вернувшись с триумфом, он, пользуясь шоковым состоянием своих соплеменников, никогда не видевших раньше летающего «шайтан-баркаса» и произведённым эффектом неожиданности, стремительно назначил себя ханом, что даже «совет старейшин» не успел ничего предпринять. Собрал Барабир неприсоединившихся соседей на шалтай-болтай и ненавязчиво «уговорил» их присоединиться, образовав на месте Диковатого Полюшка, уже настоящее государство – Бриллиантовую Орду – со своими, пусть чересчур суровыми, но законами, кабинетом визирей, в который он пригласил немного обиженных членов «совета старейшин» (чтобы не обижались почтенные старики), и, естественно со своим настоящим дворцом, точно таким, который багатуру привиделся в хмельных грёзах, на острове озорных божеств.

Кстати, с тех пор Великий хан Барабир больше не смог пить ничего алкосодержащего: после единственного глотка напитка богов, от всего остального, даже от любимого айраккумара его нещадно рвало и тошнило. Получается, что закодировался на чужбине Барабир. Ну, ничего, зато ещё трезвее на жизнь смотреть стал. И женился ажно на шести прелестных девушках, которые ему кого-то смутно напоминали, и «шестерной красотой стал он окружён». Но, не смотря на такую занятость в личной жизни, ерундой он не маялся, как некоторые, а правил грамотно и долго, сурово, но справедливо. Бриллиантовая пора, однако!

О Муке-ветрогоне: Изобретательный сын седого мудрого Востока, Мук-ветрогон, который и сам уже давно был многодетным отцом и, дважды, дедом, несмотря на заманчивые предложения новых друзей, не остался ни с кем из них. «Тюрбан» продолжил своё излюбленное занятие: курьерскую доставку почты, перевозку людей и воздушную контрабанду, на своём «ерастати». Свобода и бездонный пятый океан, где не было границ, разбойников и серьёзных конкурентов, были ему дороже всех земных благ. Но и своих новых друзей он не забывал. Прилетал к ним на праздники, или просто погостить. В общем, продолжал жить в своё удовольствие, совмещая приятное с полезным, и ещё неясно было, кто из всех наших героев мог быть счастливее его.

О Скотти-варваре или Крупном Рогатом Скотти: Вспомнив всё, Скотти не стал никому ничего рассказывать, припоминать, и даже Муку ничего не предъявил, понимал, что тот в прошлый раз действовал жёстко, но в пределах допустимой самообороны. Погостив с недельку, он распрощался с друзьями, заехал к Матушке Йогине получить благословение перед дальней дорожкой, у которой в это время гостил – угадайте кто? – правильно, волхв Перломудр. Получив оное благословение, Скотти разом обнял обоих, приободрил их обещанием мол, «дорогие мои старики, мы ещё с вами так повоюем!», и отправился восстанавливать историческую справедливость на историческую родину.

Хитрый и жестокий с народом, Гринпеас, ставший конунгом сразу после смерти отца, поначалу не признал в суровом свикинге своего братца-варвара, вылитого батяню в фас и профиль, и приказал гнать «Лжескотти-самозванца» взашей. Однако, увидев фамильный боевой топор, очень близко от своей шеи, Грини припомнил-таки, что «и в самом деле» этот доблестный муж и есть его «любимый братуха», тем более что и, здорово побитая Скотти стража, тоже «вспомнила» старшего отпрыска почившего конунга Варнунга Многократного (неприметно стоявшая среди заинтригованных фрейлин, очаровательная женщина в лёгкой, не по погоде, тунике – северный замок продувался первыми осенними ветрами, – смотрела влюблёнными глазами на рогатого варвара и лукаво улыбалась).

Трусливый (потому, знать, и жестокий) Гринпеас с «превеликой радостью» передал, все до одного, бразды правления старшему брату и, лишившись монархической неприкосновенности, в тот же день, вместе со своей прожорливой жёнушкой, смотался из конунгства в неизвестном направлении, от греха подальше.

Встав во главе свикингов, варягов и варваров Крупный Рогатый Скотт, навёл со временем порядок в порядком запущенном государстве. Но первым делом он научил свой народ помнить. Скажете глупости?! Нетушки. Он научил верноподданых помнить прошлое своей земли – пускай не всегда славное, пускай кровавое, но какое бы ни было, это было наследие предков. Он научил их помнить прошлое своих родов. Он научил их помнить доброе и забывать злое.

И хоть стража в его замке, божилась, что по ночам из опочивальни «славного конунга» иной раз слышится заливистый женский смех, – а значит, у Скотти-варвара, завелись какие-то шашни с потусторонними силами, – говорят, всё равно это было золотое время для их конунгства!

О князе Свистославе: Престарелый князь Свистослав Златоглавый, закатил на радостях пирушку и дал одумавшемуся народу (по совету друзей) цельных три выходных дня. Гуляй, братцы!

От привезённого ему богатырём Серебристого пера Пегасуса, он чуть было не отказался с пылу, с жару – тяжело оно ему досталось, ох, и тяжело, – да передумал. Всё же люди старались, ездили на край земли за этой штуковиной, жизнями, наверное, рисковали.

За исполнение желания своего, поощрил он богатыря, и всех кто с ним в походе был: Перебор Светлогорыч, Скотти-варвар, Барабир-багатур и Мук-ветрогон получили премиальные, а также по почётному ордену, отлитому всего в четырёх экземплярах, который витиевато назывался «За заслуги в деле укрепления, отвагу при исполнении, безупречную службу, настоящую дружбу и на долгую память». Кстати, князю название перо Пегасуса «подсказало». И вообще государю так понравилось писать этим чудным пёрышком – его сумбурные мысли ложились на бумагу, словно лучшие пёрлы Перломудра и даже ещё красивше и заковыристее, – что вскоре он из заурядного графомана, превратился в заядлого «графомэна», то бишь, писательского «супермэна».

Поняв, что на старости лет, у него появилось более интересное занятие, чем денно и нощно править не всегда благодарным народом, князь в один прекрасный день принял волевое решение.

– Всё мужики! Устал я, ухожу с поста! – заявил он во всеуслышанье.

Все подумали, что это первоапрельский розыгрыш от князя, но поглядев за окно и увидев сугробы, поняли – великий князь не шутит – первое апреля будет только завтра. А князь, не дав опомниться электорату, технично выдвинул подходящую кандидатуру, так что и «кандидатура» опешила.

– А покуда нового князя не сыщите, предлагаю временное исполнение обязанностей Великого Князя возложить на Переборушку. Он мужик здоровый, толковый, потянет, – сказал князь и пока никто не опомнился и не кинулся отговаривать, укатил в имение к своей старой знакомой, боярыне Бабарихе Изольдовне, которая с недавних пор стала ярой поклонницей его мемуарного творчества.

Теперь и о славном богатыре рунийском, Переборе Светлогорыче: Как вы уже знаете, стал Перебор-богатырь временно исполняющим обязанности князя на неопределённый срок, а ещё вы и без меня знаете, что нет на Рунии ничего более постоянного чем «временное». Вот и княжил Перебор Светлогорыч, простой рунийский мужик с богатырскими корнями, на родной земле, долго и правильно правил, приглядывая за народом, как и обещал, строго, но без перебора. Друзья его с двух сторон своими крепкими плечами и дружескими государствами во всём поддерживали, а один ещё и с воздуха прикрывал, когда необходимость возникала.

Солгу, ежели скажу, что тихо-мирно всё в его правлении было – бузили нет-нет из-за кордона вороги завидущие. Приходилось и на поле битвы Переборушке выезжать, раззужать плечо, когда всякие «каки» под девизом «боги, того, делиться завещали» наезжали на богатую Рунию. Да у богатыря уже свой девиз супротив ихнего имелся.

Много ему, люди добрые, предлагали-советовали девизов известных и не очень: Кто к нам с мечом придёт…, Кто к нам со своим уставом сунется…, Кто к нам с подлой каверзой приползёт…, но ему по душе пришёлся самый короткий и ёмкий девиз, одного великого князя рунийского, всегда честно говорившему врагу в глаза: «Иду на вы!» Только Перебор Светлогорыч совсем немного его подкорректировал (чтобы не прослыть повторюшкой), и теперь он ошарашивал супостата грозным кличем: «Идите вы на!»

В общем, служили богатырь, а впоследствии, его дети, внуки и правнуки славные, потомки рода богатырского, на благо родины – достойно служили!

Ну и, само собой, о Рунии-матушке: Сребровласая Руния-матушка, многогранная, многоликая и разношёрстная земля, спокойно отреагировала на новость – не самодур «ВрИО князя», уже хорошо, пусть и не голубых кровей, зато заслуг у него перед народом не счесть. У земли рунийской других, более насущных забот хватало: она рожала своих защитников и хранительниц семейного очага; встречала не речках рассветы и провожала в копнах закаты; любила до одури, бранилась и мирилась; строила города, но не забывала и о деревеньках; бережно осваивала целину, делилась дарами безбрежной тайги и внимательно изучала свои недра; изобретала первые паровозы и пароходы; делала робкие попытки покорить небо, но уже деловито смотрела в космические дали. Земля жила!

P.S.: Уважаемый читатель, если у вас, после прочтения книги, создалась иллюзия, что в ней была осуществлена попытка таким вот аллегорическим образом обратить внимание на некоторые остросоциальные вопросы, а также на проблемы армии, села, бюджетников, чиновничий произвол, вопросы толерантности и межконфессиональной терпимости, а кое-где и проблемы международных взаимоотношений, то смею вас уверить, эта «иллюзия», на самом деле ни что иное, как развёрнутая аллюзия (лат. аllusio – шутка или, как говорят суровые кунаки – бамбарбия). Ведь по большому счёту, такая сказка всего лишь лёгкое чтиво, и не нужно относится к описанным в ней событиям, высказываниям и поступкам героев слишком серьёзно. Ну как, скажите, в наше время воспринимать всерьёз произведение, в котором добро без санкции ООН побеждает зло (а не наоборот, как в жизни), а его, это добро, в международном трибунале даже заочно не осудили. Поистине, сказка, да и только, скоморошная былина, в которой, как я и предупреждал, нет ничего святого кроме земли родной.