УЛИЦА П. ЛЕБЕДЕВА, ПБ № 5
Это было в больничке на улочке с птичьей фамильей:Кто смеялся, кто пел, кто слюну источал в изобильи…Петербург номер пять – так назвал я чудесное место.Но морфин-апельсин, ах, не мне приносила невеста.Был дружок у меня, парень славный, но чуточку нервный.Мы, как Джекил и Хайд, не могли разобраться ктопервый.Ведь при разности кличек одну мы носили фамилью,Я был худ и высок, он был склонен, увы, к изобилью.Между ночью и днем мы жевали свои беломорьеИ глядели в окно на веселое наше подворье,Где под сизым дождем, распахнув свои сиплые глотки,Танцевали врасхрист идиоточки и идиотки.Помню, в том крестовидном домуВесь распят, закавычен,Бил рогами я в красную тьму,Пьян от вытяжки бычьей.А однажды приятель мой выкинул тоже коленце:Он повесился в ночь полнолуния на полотенце,Убежал от лечения, скрылся в кромешном закуте.—Бедолаге – каюк, а хватились меня – вот те, ну те!Перепутали нас: он повешен, но я-то помешан,Ненадежен, конечно, но, в общем, не так уж и бешен,Я еще бормочу и торчу и топчу папиросы.Так лечите меня бычьей кровушкой, свиньи и козы!1978
БЕС – ХРАНИТЕЛЬ
Н. Н.
Что кружево – то марево,что марево – то сень,сень – весеннее варево —любовь через плетень —хитросплетенья Арияи римских принцев лень —любовь Христа за пазухойс Новозаветной Азбукой —ветхозаветный день! —рожденья безутешногоАдама новогрешного —крест, превращенный в пень —сень Бога Невесомогото Близкого, то Оного —ебись, кому не лень.Прочь от меня, прочь от меня,бесовская родня,—я здесь, как маршал без коня,как дым небесный без огня,—я здесь – и нет меня,слепца новоизбранного,безгрешного и срамного,—витии без словес,я здесь – уже без Главного,без Первого, Безгранного —ветхозаветный бес.Бес без меня, век без меня —неполная родня,бес без огня, бес у меня —Егорий[3] без коня.Ветхозаветный князь небес,новорожденный ангел-бес,прости слугу твоих словес,прощенный враг, прости меня,et cetera, в могиле, etc!..1976
КОАНЫ
1Молчание Японияцветокодин из стаупал в травуразбилсяиз чьих-то руквсегдау чьих-то ногиз праха в прахбыл будети не сбылсяГде Он?2Италия Велеречивый деньВиолончельный голос[4] ФаринатыЧитай: адриатическая теньроссийско-иудейское подобьеИталия в Россииисподлобьяпоет для насиз сталинского адаЗачем?3Гад ленина с неизреченным pпритон Петра бордель Елизаветына черной крысе разъезжает Бери яи мертвецы уже одетыготовы в бойза сказочный уютно как в любовной песенке поетсявсегда хотят да не всегда даютнапитьсяподкуритьи уколотьсяоткушать вкусной телеколбасыи воспитать душистые усыКамо грядеши?4Но, впрочем, всякий благодатью жив.Тот, чья душа вотще перебесилась,разыщет Жениха в сени олив.Тут мудрость[5]: попроси – схлопочешь милость,а там уж, глядь,и небо отворилось.Подумайте…Две половинки странной головы —бес из Рязани, дьявол из Киото —барсучий сын —вы, девушка[6], правы —они сойдутсятолькотреснет кто-товозможно обанадвоеувыв один чудесный незакатный деньи это будет настоящий «чень».1976?
ПЕСЕНКА
Н. Н.
Давай поплутаем, попутаем, Канта прочтем —не вечно же в этой дыре нам с тобой кантоваться.Здесь жизнь – только слово, а блядство читаетсябратство.Мир спарен с войной, словно сука с ученым котом.Плутай, не плутай – завопишь Ему, как не крути:Учитель небесный, мой первый, мой верный, мой сладкий,что делать, конструктор, с такою жестокой посадкой —учиться шитью или просто корзины плести?Вот Ветхий завет мой: для Господа божие дело,для певчей вороны – весь пыл человечьей любви.От нечего делать, видать, и Офелия пелав палате надзора, в maison de santé на крови.1976?
***
Лунный луч, как соль на топоре…
О. МандельштамНет, не тепло вещей вы осязали,но узелки на ткани речевой.В квадриге неба соль земли искали,слезную манну – в капле дождевой.Таков удел этой праздной речи,где каждая запинка – боль и суть,и струганое слово давит плечи:о, помоги, о, понеси чуть-чуть.В стране, где говорить пора дрекольем,оранжерейный высохший садок,луна со слезой, мучнистый с льдинкой болимлечный сок.1979?
***
Две песенки есть у безумной трещотки,как мы ни лечим ее, ни лелеем:Младенец, шуршащий сухим ожерельем.Диктатор, перебирающий четки.София – нас учит она рассуждать —пишется по-испански ¿культура? —и с ней не поспоришь: ведь дура есть дура.Другого стошнило, а ей – благодать.Другой бы смолчал, а она, хоть больна,бесится, трещит в обе глотки.Две песенки есть у безумной трещотки,а третьей – кромешной – не знает она.сентябрь 1979
***
Климакс мудрости: жало в письмоили течка – половозрелая прелесть —от избытка сердца говорят уста:о, оно сокращается сердце!Оно, как время, с собою накороткепосреди горящего, как опухоль тела.Два этих оба – журавль и синица в руке,перистой, машущей – куда и кому попало.Ради разнообразия – что у кого болит? —где она, эта Плоть насущного хлеба? —мается нищий, бесится логофилит.Сердце на них одно, и оно нелепо.май 1993
***
Страшно выключить свет, вдруг остановится сердцеИли крыса во тьме лапки ракушкой сложит,Молиться начнет, чтоб не взбредило ейК теплой щеке приложиться.Свет – давно уж несвет. Страшно выключить бред.Выключишь – и придут: руки сложат в уют,Молитву на лоб и с рюшками в гроб,Сожгут – и захочешь проснуться.А самое страшное: то тра-та-та,Где дети во тьме поджигают кота,Где черти дневные все пишут и пишут,А Дух всуепроклятый дышит и дышит.2000
***
Дождь в аквариум стучится,А зачем?Я ведь рыба, а не птица,Глаз, который внутрь клубится,Вверх и вниз и в чернь.Вправо, влево: мох и память —Как ее замять? —Вспрыгнуть вверх собором каинствИ нырнуть опятьВ авелево бездорожье,В розопёрый мох?Где твое, Господь, подножье?Лучше бы я сдох.август 2000
ВИД ИЗ ОКНА БОЛЬНИЧНОГО КЛОЗЕТА
Тени ветвей на больничной глазурии ствол за спинойсловно я прислонился к немуумираю и плачуно отраженье помоек смущаетгорбун тащит пищуна телеге железноймедленно медленно medley[7]хочется естьо постой этот джазочнись поживи и помедли2001, Мариинская б-ца
***
Дар утрачен, я потерянВзвешен, вычислен, измеренСам собой, как самосад.Чу! Там ангелы трубят,Там вопят, ширяясь, бесы —Интересный зоосад.Возле клеток разговоры…Я, как вор, ныряю в норы,Словно лис, укравший кур,—Мне законы и позорыТам, как дыр и убещур.Но и там в норе, однако,Светят черви Зодиака.Все червиво, так червиво:Молния легла на жниво,Все хотела, но сожгла.Жизнь – она была красива:Жертвой? – мерзью, псиной, псивойЯвью, прожитой до дла.4 декабря 2001 года
***
Ах, не только ах и ох,Как об стенку горох,Но и самый последний вздох —Аутсайдер и лох.Как тяжел он, жалок, вздох телесныйПроигрался в пух, обратился в прах.«Был мне муж, а стал лохотрон небесный»,—Говорит старуха в слезах.Тут ее под рученьки да за ноженькиИ несут куда-то на «скорую»,А она не педрит ни фенечки:Поднимите меня, говорит.А прошло уже столько лет,Как простилась она с милым-суженым.Жили-были, балакали:Он ей – ах, она ему – ох,Ох и ахушки, квакали, брякали,Да жужжали порой —Вот и весь домострой.Но и книжки читали разумныеИ рассаживались по ящикамГордо словно разнопартийные.А ведь партия – это партия —Все-то знает он, лохотрон:Кто же, слыша крики ворон,Расстается с жизнью чудесной,Кто истлит себя перед бездной?Да и было б зачем?Чтобы ах и охНе успело – поспелоВ тишайший вздох?23 января 2001 года
***
С.Г.
Нет невода в околоплодных водах.Кто вытянет меня, урода?Ага, уж воды отошли!Убили вы меня, «ушли»,И ну, теперь тянуть щипцами…Пускай, мы обменялись светом —И я на Том, а Вы – на этом…Однако Старший – не дурак,И то, что было мне вот так —Всё испытаете вы сами.23 октября 2001 года
УДАВ
(посвящается Елене Шварц – после одного разговора о змеях)
Ужас, годы спустя,Окажется менее горшим,Как удав, обнимающий горло,Но чувствуя только себяВ похоронном движении тела —Сознания – тела. —Ужас, годы спустя,Обнимет себя пустотело,Обманет какими-то «па»,Завершив «арабеском»:И жить-то осталось – шутя…Удавиться? – а не с кем.31 октября 2001 года
СПЛОШНОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ
Непрерывно светясь, угасая опять непрерывно – междусветом и мраком: зазора здесь быть не должно – так,наверно, писать я и должен, и жить, разумеется, должен,как какой-нибудь Сент, ну, пожалуй, экземпал, Экзо —Джони Перс или кент или «Кент»[8] или просто какой —нибудь «феня», бормоча, угасая, светясь и опять бормоча,как бормочет сознанье, себя устыдясь и цепляясь закаких-то нелепых отцов, матерей, экстра-Анима,Анимус…Господи, Анус, как Анус, жить – да жить в нем: мерцая,светясь, угасая, как на острове, только внутри, в нутряномбедном убогом пространстве, где жизнь то ли дышет, толи затихла, замолкла, завяла, и вдруг нас, меня исторгаетв немой спазматический круг.2001
***
Памяти К. Гамсуна
Мухи осенние Гамсуна —Бедные слухи.Вот уж конец ноября,А все-таки живы, старухи:Живы и люди, и нелюди – все……и мертвяки, что пропали в живом колесенемощной Клио и хищной, божественной Кали —как они крутят и вертятвсё то, что мы где-то искали,шарили – то на свету,то совсем уж впотьмах —Иллюминация, свет и божественный взмах!И слепота наша, мушья, мужчинья,Старушья – всякая, Мухи!…А Гамсун, он муху любил,даже рассказ написал…8 ноября 2001 года
РОЖДЕНИЕ АГРЕССИИ
Ст. Грофу
Мне было больно раз и два,Не помню я, когдаЩипцами вырвали мне ухо,Включили проводаВ подводной лодке материнской матки:Взорвались мы – воспоминанья сладки,Как никогда:Кругом вода, вода……искрящиеся и немые рыбы,и я – в их немоте,кривляясь телом, разумным, безъязыким, онемелыми восхищаясь миром – Океаном,Я в Сеть попал……Какой-то атом бил меня по голове.Я стал больным и пьяным,Какой-то торч познал я в ЯзыкеЯзычников, язычествующих…Тогда я написал свой первый стих,Омывшись в ванне, с душем пополам,И празднуя свой рукотворный срам.14 декабря 2001 года
СОКОЛИНАЯ ОХОТА
Е. Шварц
Ручного сокола пустили,А оказалось, он больной.Его вороны исклевали —Вороны, умницы, ловцы.А жалко сокола ручного —Должно быть, Бог и то спомогХозяину и труполовуНе зреть, как умирает Бог.31 октября 2001 года
***
Е. Шварц
Обращаясь к Вам,Когда Вы в соборе святого ПетраСтавите свечу,Подобную мечу язычника Савла,Такую горячуюИ почти что незрячую,Глазастую как рукотворный огонь,—Я думаю, бред ли я или конь,Навек потерявший ВасИли на время ad infinitum,И снова к концу….Что бы ни было обещаю старатьсяИ крутить в себе смерть,И к Вам обращаться.30 ноября 2001 года
МОНОЛОГ ЛУНАТИКА ИЛИ РАЗГОВОР ДВОИХ В ПРИСУТСТВИИ ТРЕТЬЕГО (СТРАХ ПОЛНОЛУНЬЯ)
Памяти Г. Гурджиева
– Луна, ты здесь?– Я здесь. А кто ты, кто ты?– Я аббревиатура идиота и – полный нуль.– Ты в кратерах нелепых пуль,нелепых душ…– Я полный нуль, а тот всегда недюжна выдумки от плюса к отрицанью.Я в полнолунье всех зову как будто к знанью.Вот Я, Дитя и мост,И по мосту навстречу, но – кому?идет лунатик… Я, дитя,себя ему продам почти шутя,а он меня зарежет…Однако, всё не так —Меня-себя занежитВ мой лунный кавардак.– И всё сначала?– Нет. Какое там начало?Начало – Солнце – лунное качало —не умирало бы и не кончало,но нет надежды.6 февраля 2002 года
ДВА МОНОЛОГА
1
МОНОЛОГ ШИЗОФРЕНИКА
И снова слышу голоса,Бормочущие чушь,Как будто я на полчасаПопал в объятья душ.Затискали они меня,зажали, как в клещах…Смеются, морды изменяна рыла – Божий страх!Спаси нас, белый человекПод черным колпаком,Ведь я их знал который век,Со всеми был знаком…Якшался запросто, юлилто в яви, то во сне,как черный глист среди белилневнятных, страшных мне.Я сам художник. Хорошо,Мне сделали укол.Я сам – поэт,Хотя чуть-чуть, ну чуточки, тяжел.Я сам – артист. Но я, прости,Совсем не акробат.Зачем тащить меня? Пусти!О, в чем я виноват?2 августа 2002 года
II
МОНОЛОГ ПАРАНОИКА (БЕСЕДА С ВРАЧОМ)
– Паранойя, говоришь, паранойя?А я скажу тебе: и Гегель, и КантПараноиками были.Паранойя – это талантОрганизации звездной и человеческой пыли.И Гитлер был параноик(С уклоном, правда), и Сталин,и, конечно, артист-Нерон.А ты-то сам зачем сюда поставлен,Собирать таких, как я, вершить свой закон?Ну и давай без дураков!Вяжи меня, вяжи!Я вижу иные, другиеСужающиеся рубежи.24 августа 2002 года
DELIRIUM TREMENS
(ОДИН СЛУЧАЙ, ИЛИ ПОДСЛУШАННЫЙ РАЗГОВОР)
«Кто он? – спросил китаёза.—За Джа, за Чай, за Мао?Чем он дышит – Путиным или смертью?»Девка Чинь-чинь ему сказала:«Он – наш, Господин-мандарин, и вы ему верьте.Я видела, он бомжу-китайцу,Не то как бы наступил на яйца,Но даже время спросил по английски:„Is it time?“ —Ну, бомжак – наш служак,—Конечно, плохо ответил ему:„Time o’clock“»…«Чинь-чинь, а готовить он умеет, однако,Из кошек и мракаНаше новое блюдо „хин-хин-хуй-мерсиви“Ну, или просто сациви?«Я не знаю, – Чинь-Чинь сказала,—Он пьян, как не пьян,Наш ресторан для него, как сплошной туманНад вечной рекой Мао-Дэна, бренной рекой,И вообще, Господи, его упокой».август 2002
***
Бессловесье,Господи, Боже мой, здесь я,Господи, в этом словесном затоне,В этом селе, в этом коробе, в этом поместьеСам, как козел Твой на страшной, червивой иконе,Слева и справа.2002
***
Светом горница осветиласьчужим запредельнымсветом сознанья чужого родногоиль ужасом подсознаньяконус огня животворногорастущего изо льда вечного общегосветом она осветиласьсветом моя горькая горница24 августа 2002 года
***
Неуютно мне, неуютно.Жарко-жарко, светло и мутно.Пусть и пасмурный, добрый день,А какая-то дребеденьДушу мучит, хоть не ущучит:Не отдамся я ей – мне лень.Жутко-жутко и чутко-чутко.Вот взорвалось что-то. Нет, шутка.Кошка прыгнула на капот,И машина, как зверь, орет.24 августа 2002 года
***
Прошла гроза, но маленькая слишком…Ах, как бы мне хотелось с лихом, с лишкомтакого грома, чтоб оглохли все мы,не разбирая зрячи или немы,—все вышли бы под дождь,а там уж, кто-и-как не разберешь:кто с кем, куда торопишься, идешь,зачем?24 августа 2002 года
РАССЕЯННЫЙ
Это город Петроград,Исторический окурок?Или город Петербург,Город турок или урок?Может, город Ленинград,Где родился я, придурок,Там, где мама умерла,Мой сурок всегда со мной.Мой сурок еще со мной.2000
***
Пристал ко мне мудак из Пятигорска,а, может, не мудак, а так – бандит.Схватил меня за шею жестко-жестко,не душит, просто жмет и теребит.Текучая была у нас беседа:он что-то бормотал, а я как жсмотрел, горят ли окна у соседа,чтоб их разбить на первом этаже.Он что-то понял. Я, должно быть, тоже,но больше: если б он позвал меня,ну, как Христос… я просто, просто б ожили двинул вслед, ногами семеня.Но он был только шут из Пятигорскаиль неумелый пьяненький бандит.В руке его моя осталась шерстка,а жизнь, должно быть, Бога теребит.25 октября 2001 года
***
Смерть жизнью обозначив,себя переиначив,танцую я блохой на котелке,и чудится мне книга,громадная, как фига,в богоподобной фиговой руке.Листаю я страницы,там – жужелицы, львицы,и комары тупые, и синицы,столь глупые, что море им поджечь,как сперму сплюнуть. Ах, эти девицы!А мне что делать? Знай, стреножить желчь.
