Дважды возрожденный (СИ)

— Подожди! — ухватил я за стремя верблюда. Всадник, удобно устроившийся в седле между горбами, повернулся ко мне.

— А кто были эти, с насекомыми внутри?

— Ссерки, — гримаса брезгливости исказила и без того неприятное лицо коротышки. — Они войнами разрушили свой срез. Теперь путешествуют в поисках наживы. От нас им нужна руда. Для них это не более чем лакомство с легким наркотическим воздействием. Сами они ее добывать не умеют, вот и пиратствуют возле шахт, пользуясь нашей слепотой. — Он пнул животное ногой в бок, и оно медленно двинулось догонять ушедший вперед караван. — Прощай, — он взмахнул рукой. — Хорошенько охраняйте нас. Не хочется умереть, не увидев лицо врага.

— Вы и нас возле шахт не видите? — крикнул я в догонку.

Гном не оборачиваясь, отрицательно покачал головой. Дойдя до какой-то точки, животные вместе с седоками начали растворяться в воздухе одно за другим. Перед тем, как исчезнуть мой собеседник еще раз прощально взмахнул рукой.

Моего ответного взмаха он уже не увидел.

Я стою и смотрю на место, где еще мгновение назад был караван. Подхожу и начинаю обследование каменистой почвы. Камни как камни. Такие же, как и везде.

Каким же образом им удалось испариться?

Вспоминаю слова одного из гномов. «Все дело в видении». Что он имел в виду под словом видение?

Безуспешно пытаюсь смотреть на место исчезновения с разных точек и под разными углами. Может здесь надо как со стерео картинками, смотреть расфокуссированным взглядом?

Попытка использовать этот метод опять ни к чему не приводит.

— Вот черт! — в сердцах пинаю я маленький камень, и он с треском скачет по своим сородичам. — Видение… Какое к черту видение?

Камушек в последний раз подпрыгнул и утих, спрятавшись среди подобных.

Неожиданно метрах в пяти от меня из ниоткуда появилось… Я даже не понял, что это, слишком быстро все произошло. Приученное к рефлекторным действиям тело падает на колено и утапливает курок. С шелестом из ствола вырывается граната, стремясь на встречу с неожиданным гостем. Тугая волна близкого взрыва тараном бьет в грудь и опрокидывает на спину. Шлем и пластины бронежилета глухо бьются о камни, спасая голову и тело от ушибов.

— А если это гном верхом на верблюде?!! — взрывается почище гранаты в голове страшная мысль. — Тут уже закапыванием в шахте не отделаюсь… Это явное убийство… И кому потом докажешь, что рефлекс сработал.

Со стоном поднимаю гудящую от взрыва и последующего удара голову. Хорошо, хоть заряд был фугасный, а не осколочный, а то сам себя изрешетил бы.

Шлем сполз на нос, начисто закрывая обзор. Перемещаю его на положенное место и осматриваю место скоротечного боя. Поднимаюсь на ноги и с удивлением обнаруживаю в паре метров от себя, обезглавленного тушканчика. Это молодая особь высотой метра два с половиной, не больше.

— Откуда ты тут взялся? — толкаю я туловище ногой.

И тут меня осенило.

Так вот откуда появляются в этом мире разнообразные твари. Они приходят из соседних срезов. Оказывается, даже животные могут преодолевать барьер, оказавшийся неприступным для меня. Только разумным существам приходится этому учиться, а у животных это заложено, скорее всего, на уровне инстинктов.

То как они добираются это понятно. Но зачем? Что их может интересовать в этом убогом мире? Зачем…

— Для того, чтобы поохотиться на беззащитных гномов у шахт, — отвечаю сам себе вслух.

Но почему они так целенаправленно штурмуют Цитадель, при этом, не нападая друг на друга? Знают, что уничтожив нас, получат свободный доступ к свежей гномятине?

Бред! Они всего лишь животные и не более.

Значит, ими кто-то управляет. Направляет полчища на шахты и Цитадель. Тут возникает следующий вопрос. Зачем? Кому это нужно?

Хорошо, попытаемся напрячь остатки мозгов. Что произойдет, если гномы будут гибнуть у шахт, а мы уничтожены?

От непривычного избытка мыслительной деятельности я присел рядом с обезглавленным трупом, и глядя на лужу крови выудил из кармана недоеденную шоколадку. Говорят, шоколад способствует ускорению мыслительных процессов. Я запихнул пол плитки в рот, и перемалывая горькое месиво продолжил плести логическую нить.

Если все получится именно так, то прекратится добыча руды. А если прекратится добыча руды то…

— Бинго! — заорал я подскочив на ноги. — Какой же я умный!

Если прекратится добыча руды, то маленькие копачи не станут полноценными самцами и самками, а следовательно не принесут потомства. И приблизительно через одно, максимум два, поколения от гномьего рода останутся только записи в учебниках по истории. Мол, были такие и вымерли как мамонты от полового бессилия.

Получается, что гномы кому-то очень мешают. И эти кто-то пытаются их уничтожить. Скорее всего, они слабее копачей, раз не ведут явную войну, а действуют из-под тишка.

Интересно, кто же это такие и чем им мешают гномы? Война религий? Территориальный конфликт?

Поразмышляв еще несколько минут и не найдя ответа ни на один из поставленных вопросов решаю отправиться в обратный путь.

— Пока, — машу рукой трупу тушканчика, направляясь в сторону маячащих вдалеке Пальцев. — Спасибо за подсказку. Без тебя я до этого не додумался.

— Эй! Мотор! — не останавливаясь, подношу к губам рацию. — Ты меня слышишь? Это Витя. Мотор?! — раз за разом повторяю я.

Наконец сквозь шум помех прорывается далекий голос.

— Это Мотор. Слышу тебя. Ты где?

— Двигайся от шахты в сторону Пальцев, — ору я в микрофон стараясь перекричать шум и треск. — Возьмешь на пять градусов левее большого пальца и двигайся прямо. Я выхожу тебе навстречу. Все. Понял?

— Да. Пять градусов левее большого и прямо, — повторяет Мотор маршрут. — Уже еду.

Камни отражают радиоволны и создают помехи. Стоит удалиться друг от друга на несколько километров, и слышимость становится никудышней. Гул и треск забивают голос говорящего, превращая разговор в орание в микрофон. А может это совсем и не камни, может кто-то здесь специально наводит помехи пытаясь нам помешать…

Не-е-ет! Надо завязывать с такими мыслями, а то так и до паранойи недалеко. Еще день другой и начнут мерещиться зеленые человечки погоняющие кнутами стада животных. Воображение это конечно хорошо… Главное, чтоб в меру.

До Пальцев оставалось еще пару километров, как я увидел черный джип, двигавшийся в мою сторону.

Приветственно поднимаю автомат вверх. В ответ раздается радостное бибикание автомобильного сигнала.

Скрипнув шинами, джип останавливается в нескольких сантиметрах от моих ног. Мотор как всегда в своем репертуаре.

— Чего так долго? — недовольно ворчу я, скрывая радость от вида знакомого лица. — Я уже заждался.

— Это тебе не кольцевые гонки, — басит Мотор выпрыгивая из машины. — Ну как? Проследил? Куда они делись?

— Слишком много вопросов одновременно, — улыбаюсь я. — Поехали, я по дороге все расскажу.

Выбросив из-под колес фонтаны каменной крошки, джип резко трогается с места, увозя нас домой. По пути я рассказываю Мотору в подробностях произошедшее ночью и утром. Периодически гул двигателя и мой голос заглушается его забористым матом, адресованным гномам. А когда я рассказал о своих догадках относительно врагов копачей, он от избытка чувств выпустил руль, и обеими руками радостно хлопнул меня по плечам с криком «Ну Витек ты голова!». В результате мы чуть не перевернулись, налетев передним колесом на большой камень. Джип качнуло, и несколько секунд он касался земли только левыми колесами. Правые в это время вертелись в воздухе. Когда мы приняли нормальное горизонтальное положение, я перевел спертое дыхание, и пообещал, что если он не будет держаться за руль двумя руками и смотреть на дорогу, то больше я не скажу ни единого слова. Угроза подействовала, и дальше мы двигались нормально.

Проезжая мимо холма, на вершине которого погибла Аня, мы помрачнели и переглянулись.

— Даже хоронить нечего, — покачав головой, грустно говорит Мотор. — Не по людски как-то.

— Ты не прав. — Повернувшись, я не спускаю глаз с оплавленной вершины. — Этот холм и есть ее могила. Помнишь, как в древности хоронили великих воинов? На месте их могилы насыпали высокий курган. — Я вздохнул поглубже и на мгновение умолк, пытаясь справиться с нахлынувшим чувством боли в душе. — Здесь курган создала сама природа.

— Великих воинов, — вторит мне Мотор. — Ты прав. Это ее холм.

Верхушка холма уже еле-еле видна на фоне серого неба, а я все не спускаю с нее глаз. Мне кажется, что на вершине стоит девушка с автоматом и прощально машет нам рукой. Я поднимаю руку и машу в ответ. Последний взгляд и я поворачиваюсь, нормально усаживаясь на переднем сидении.

Мотор взглянул на меня, покачал головой в такт каким-то своим мыслям, но так ничего и не сказал.

Глава 7

— Вот и все, — мрачно говорю я, закончив свое повествование. В центральном зале Башни наступила тишина, нарушаемая лишь тихонькими всхлипываниями Риты.

Здесь собрались все, кроме дежурящей на смотровой площадке Лены. Информация, которую я добыл, оказалась весьма ценной. Она хоть как-то определяет нашу функцию в этом мире и снимает темный покров с доселе неразгаданных загадок. К сожалению, пока не со всех.

— Получается, ты виноват в ее смерти? — мрачно спрашивает сидящий на перилах большой каменной скамьи Миша. — Если бы ты не выстрелил в ссерка, то огненный заряд не попал бы в вершину холма, и Аня осталась в живых?

— Да, — я сжал кулаки, стараясь совладать с собой. — Если бы я не выстрелил, то Аня осталась живой, но погибли бы гномы, которым и предназначался этот выстрел. А это нарушение Договора.

— А откуда мы знаем, что именно так все и было? — неприятным тоном поинтересовался Миша.

— Ты хочешь сказать, что я вру?! — вскочил я со своего стула. — Ты это хочешь сказать?! — Делаю шаг навстречу ему.

— Да! — в свою очередь вскочил и Миша. — Именно это я и хочу сказать! Из-за тебя, именно из-за тебя она погибла! Ты во всем виноват! — как камни с неба падают обвинения на мои плечи. — Тебя нельзя было посылать туда. Ты уже один раз обложался! — его палец с каждым новым обвинением тыкает мне в лицо. При этом его длинное неуклюжее тело нелепо дергается. Скуластое некрасивое лицо исказила гримаса ненависти и презрения.

— Наверное ты прав, — тихо произношу я и сажусь на свое место. На меня накатила волна безразличия. Нет даже желания оправдываться. Все равно Миша полностью уверен в моей виновности, и похоже мне его не переубедить. Да и зачем?.. Аню этим не воскресить. А то, что я виноват, я знаю и без его подсказок. С жалостью смотрю на перекошенное лицо, брызжущие слюной тонкие губы, искривленные неприязнью. Раньше с ним такого никогда не было. Я не могу сказать, что Мишка мне приятен, но ладили мы с ним нормально, проблем никогда не было.

— Угомонись Миша! — резко прерывает его Малыш. — Сядь и умолкни! Ты перегибаешь. Витек здесь ни при чем. Он сделал все правильно. В том, что погибла Аня, нет его вины. Это случайность, — он повысил голос. — Понимаешь, случайность.

От него я такого не ожидал. Малыш — шутник, но в серьезные споры старается не встрявать.

— Сам умолкни! — поворачивается к нему Миша. — Сиди там и не тявкай! Малявка. Тоже мне, умник выискался.

Малыш побелел от такого оскорбления, но промолчал.

Мичман, весь разговор сидевший молча с трубкой в руках, в дальнем углу комнаты, за гномьим передатчиком, встал и не спеша прошествовал к Мише. Он остановился почти впритык к нему и посмотрел снизу вверх.

— Успокойся, — неожиданно мягко сказал Мичман. — Не надо так Миша. Никто не виноват в произошедшем.

Лично я ожидал, что он устроит Мишке промывку мозгов. А тут вдруг такая мягкость. Судя по лицам, присутствующие подумали о том же.

— Нам всем тяжело… Аня наш друг. — Мичман затянулся трубкой и выпустив из ноздрей два пушистых облачка продолжил. — Разговорами мы ее не вернем. Но я думаю, что ей бы не понравилось происходящее здесь, — он обвел глазами присутствующих. — Ей бы не понравилось, что мы обливаем друг друга грязью. — С каждым словом его тон становился все жестче и жестче, кожаной плетью стегая окружающих. — В чем наша сила? Я вас спрашиваю?

— В оружии! — рявкнул сидящий рядом со мной Мотор, решительно стукнув кулаком по колену. — В нашей огневой мощи!

— В знании, — подняла заплаканное лицо Рита.

— Есть еще мнения? — Мичман осмотрел присутствующих. — Кто еще скажет, в чем наша сила? — он повернулся в сторону Миши. — Может Миша, ты скажешь?

Миша, опешивший от такого нажима, отрицательно замотал головой.

— Единство, — тихо говорю я.

— Повтори громче, — теперь Мичман повернулся ко мне.

— Единство, — отражается от каменных сводов мой голос. — До тех пор пока мы вместе, мы сила. Стоит появиться распрям и междуусобице, мы погибли. Нельзя хорошо воевать, не доверяя человеку, прикрывающему твою спину. Не доверяя, будешь все время оглядываться, проверяя, как он там, не подвел ли еще. А пока будешь вертеть головой проверяя надежность напарника, тебя сожрет подобравшийся спереди зверь. Сожрет и напарника, потому, что его спина будет беззащитна.

— Слышали! — Мичман прошел по кругу, заглядывая каждому в глаза. — Единство это и есть наше оружие. А сегодня вы сделали первый шаг в сторону его разрушения. А раз был первый, будет и второй. Вы хотите здохнуть на этой планете.

— Нет, — раздался недружный хор.

— А раз не хотите, то чтобы я больше не слышал таких разговоров, — он ткнул дымящейся трубкой в сторону Миши. — Это Миша тебя в первую очередь касается.

Мишка как-то неуверенно качнул головой.

— Ты меня понял?

— Да, — голос Миши дрожит, и на глазах появляются слезы. — Я. Я хотел … Я просто не могу передать … — Не договорив, он досадливо взмахивает рукой и быстро выходит из зала.

— Пусть это будет уроком для всех. Такое не должно повториться, — сказал Мичман, и сменив тон как бы перелистнул книгу на новую страницу. — А теперь давайте обсудим имеющуюся у нас информацию. Вполне вероятно, что Виктор прав. Возможно, существует сила, о которой мы пока ничего не знаем, жаждущая уничтожения гномов. И вполне вероятно, что она приводят сюда стада животных и натравливает на гномов. Как гномы себя называют?

— Копачи, — отвечаю я. — Но на гномов тоже не обижаются.

— Ну и что это нам дает? — поинтересовался Стас. — Какую пользу мы можем получить из этого? Это поможет смыться отсюда?

— Нет, — отвечаю я. — Смыться, наверное, не поможет. Я так и не смог понять, как гномы переходят на другой срез. Но теперь мы знаем их слабые места. Знаем, что возле шахт они как слепые котята. Знаем, что они умеют воевать, и неплохо вооружены. Знаем, откуда приходят эти твари, — я задумался, вспоминая, чего же я еще узнал.

— А почему они так просто взяли, и все рассказали? — устроившись на коленях у Стаса, спрашивает Рита. — Может, они специально нагрузили тебя дезинформацией?

— На кой им это надо? — буркнул Мотор.

Спор зашел в тупик. Еще минут двадцать мы препираемся на различные темы, потом изнеможенно умолкаем. Мичман подумав объявил перекур и все гурьбой повалили из зала.

— Виктор, подожди, — окликнул меня уже в дверях Мичман. — Останься. Разговор есть.

Возвращаюсь обратно в зал и усаживаюсь на скамью из камня, напоминающего мрамор с синими прожилками. Мичман закрывает двери за последним человеком, подходит и присаживается на корточки напротив меня. Достав кисет, набивает трубку табаком. В тишине комнаты сухо скрежетнула о коробок спичка. Выпустив зловонное облако от кубинского табака, он разгладил рукой усы и пристально посмотрел мне в глаза.

— Ты наверное не совсем в курсе… — начал неуверенно он. Похоже, предстоящий разговор ему не очень приятен. — Ты думаешь, почему Миша так вызверился на тебя?

— Наверное, из-за Ани. Это ведь из-за меня…

— Чушь, — резко перебил меня Мичман. — Ты все сделал правильно. Это было верное решение, а от случайностей никто не застрахован. И не терзай себя больше дурацкими мыслями. Дело в том, что еще на Земле Миша сделал предложение Ане.

— Какое предложение? — недопонял я.

— Руку и сердце. Какое же еще. Но она ему отказала, сославшись на тебя. Она сказала, что любит только тебя, и никто ей больше не нужен… Миша больше месяца ходил за ней по пятам, а она ни в какую.

Вот как… Я даже не думал, что у нее все так серьезно. Теперь понятно Мишкино поведение в отношении меня. Получается, что я стал причиной смерти его любви. Вот ведь какая гадость получается!