Легенды нашего рока

Во время одной из бесед со Светланой обратил внимание на ее инструмент. Не удержался от вопроса.

– Откуда она, что это за инструмент? Как давно вы на ней…

– Я вот сейчас первый раз на ней вам сыграла. Я в первый раз ее держу в руках.

– Да вы что?!

– Это мой знакомый художник предоставил, Константин. Это его личный инструмент. Немножечко травмированный, но очень красивый. Тут гриф с инкрустацией. И, если я правильно поняла из его рассказа, Александр Барыкин на ней еще играл.

– Я просто понял, что не видел вас с этим инструментом. Поэтому решил поинтересоваться. У вас есть любимая гитара?

– Да, у меня сейчас маленькая, уютная гитара, называется Fender Acoustic. Шестиструнная. С датчиком. Я сейчас даю концерты, играю на ней. Вот есть очень уютные инструменты. Прямо по рукам. У меня руки маленькие. Я сама миниатюрная. И вот этот инструмент для меня даже великоват сейчас. Мне приходилось бороться с ним немножко.

– Это не было заметно. А вам дарили когда-нибудь инструменты или вы покупаете?

– У меня была чудесная история. Мне подарили скрипку. Я давно мечтала о чешской скрипке, чешского мастера. До этого я играла всю жизнь на подростковом инструменте. Там вот есть восьмушечки, три четверти, половинки и целые скрипочки. У меня был такой недоросточек. Недоцелая скрипка. И хороший заводской инструмент конца XIX века. «Немец». Но я немножко ее переросла и эмоционально, и по рукам. И много лет мечтала о мастеровом чешском инструменте. Поклонники мне подарили.

– А гитара появилась у вас…?

– Ну, как у всех, там, в 13–14 лет. Сосед за стеной, там, или однокашники, начинают мальчишки, бренчать что-то. Я чисто из зависти. Думала, как же так, вот Лешка Анисифуров играет, а я нет. Взяла и научилась. А поскольку моя природная лень не дала мне изучать наших классиков, бардов и разучивать песни Окуджавы, Высоцкого, мне было проще самой написать песню. Вот так началось мое сочинительство.

– Вы знаете, я несколько раз в этой студии беседовал с Женей Маргулисом. И он никогда не произносит название «Машина Времени». Он всегда, когда надо сказать про «Машину», говорит «мой предыдущий оркестр». В вашем случае это «Ночные снайперы».

– Угу.

– Это тот коллектив, в котором вы приобрели звездный статус. Но при этом до этого вы ведь играли в нескольких командах, да. Там была и «Лига», и «Нечто иное».

– Это совсем юное такое, совсем.

– Ну, это было, как минимум, по-моему, 3–4 коллектива, да?

– Ну, двумя ограничимся. «Нечто иное», да, и «Лига». «Лига» это еще даже школьная история. Потом, в медучилище знакомство с Петром Малаховским вылилось в создание группы «Нечто иное». С Петром мы до сих пор сотрудничаем. Он очень талантливый, на мой взгляд, музыкант. И я многие песни, ну, по крайней мере, в его музыкальной идее, многие использую.

– Я ведь к чему этот вопрос задал: хотел спросить, с кем вы поддерживаете отношения из музыкантов, с которыми начинали?

– Ну, вот Петр Малаховский в первую очередь.

– Только с Петром? А остальные, просто вы даже не следите за ними, где и что они?

– Ну, я еще хочу назвать одно имя. Человек не занимается, так скажем, профессионально музыкой, но чудесно исполняет свои авторские песни. Это Евгения Вендек, питерская наша – композитор, поэт. И у нее чудесные есть музыкальные трактовки стихов Гиппиус, Цветаевой, Маяковского. Вот мы с ней тоже очень много лет дружны.

– Читал в одном из интервью, что вы возите с собой какой-то медицинский саквояж. Я просто помню, что Маргулис в свои времена, он рассказывал мне об этом, постоянно возил саквояж. Но он-то лечил от кожно-венерологических заболеваний своих товарищей. Потому что такое время было, 70-е.

– Активное, да.

– Вы-то его не застали. Зачем вы возите саквояж медицинский? Кого вы и от чего лечите?

– Ну, всякие простудные, может быть, царапины. Мелочь. Но вот иногда просто в аптеку некогда сходить. Концерт, переезд, переезд, концерт. И иногда очень-очень поздно все заканчивается. Приезжаешь, аптеки еще закрыты. Поэтому у меня всегда с собой такой дежурный набор. Что-нибудь обезболивающее, сердечное, и противовоспалительное, и противогриппозное. Все.

– А вы по специализации были педиатром, если я правильно понял?

– Да, врач-педиатр. Ну, так, это меня не коснулось.

– В смысле?

– Эта специализация в прямом смысле. Ну, я закончила институт и стала сама пациенткой. Профессиональный пациент.

– Да, вы стали пациенткой. И вы очень тепло всегда говорите и про маму. И сегодня упомянули ее. И, в общем, вы детский врач по специализации. Вы все время говорите про опыт, как будто вы в процессе набора этого опыта…

– Познания, да.

– При этом вы ведь, в общем-то, музыкант с авторитетом, человек, как вы, для многих гуру. То есть человек, на которого равняются.

– Ну, я сама вечный ученик.

– Это обычная история, кстати. Да, Борис Гребенщиков тоже любит повторять, что он вечный ученик. Нет желания вам создать, ну, условно, условно очень говоря, свою школу? То есть чтобы у вас были подражатели, ученики?

– Ну, желания такого нет. Но мне кажется, кому надо, он и так берет. У меня были свои тоже учителя. И есть учителя. И они не создают своих школ. Я просто подсматриваю, подглядываю, я рефлексирую, я воспринимаю, анализирую.

– Кто ваши учителя?

– Вам эти имена вряд ли что-то скажут.

– Может, они скажут зрителям что-то.

– Я тоже это оставлю при себе.

Как Виктор Зинчук палец сломал

Свой концерт, приуроченный к 55-летию, грандиозный гитарист Виктор Зинчук пришел пиарить в студию «Правды 24» вместе со своим товарищем – легендарным футболистом Евгением Ловчевым. Несколько баек забавных я услышал.

Евгений Ловчев: Я тренировал команду артистическую и команду Госдумы. И все правители у меня тренировались, начиная еще с Бурбулиса. Ну и Жуков, и Харитонов.

Я видел такие вещи, которые другие никогда не видели. Я видел…

Евгений Додолев: Это например?

Евгений Ловчев: Первое – искренних людей. Я видел, как Зинчук благодарит футболиста за то, что тот забил гол. Мы играли в Воронеже. А я их настропалил перед вторым таймом, потому что 1:0 проигрывали. Тут забили гол. И там все, куча мала такая. Сашка Иванов там лежит внизу-то, Витя ходит вокруг этой кучи малы, не знает, что делать. И вдруг нога высовывается Сашина. Он схватил эту ногу и начал благодарить ее.

Виктор Зинчук: От эмоций, мол, гол забили. Нет, там все по-настоящему. И первый раз, конечно, я, когда пришел в сборную, меня Серафимыч попросил ударить по воротам, я не попал. Ну, не по воротам, а по мячу.

Евгений Ловчев: А, когда-нибудь было, чтобы ты попал (смеется)?

Виктор Зинчук: Ну, теперь-то мы в порядке. Мы же чемпионы мира среди артистов и так далее. Дело в том, что действительно на футбольном поле мы не всегда в своей тарелке. И для этого нужно было родиться с мячом. И мне говорят: да уже ничего не надо, можно играть мимо ноты, можно ходить просто по сцене туда-сюда, рассказывая, вспоминая что-нибудь из своей жизни. Но это, конечно, не так.

Евгений Ловчев: В данном случае я скажу, ну, к футболу применительно. Однажды мы выехали командой в Англию. И не на «Уэмбли», играли с командой какого-то телевидения. И выиграли 8:1, кстати. Притом счет первого тайма 1:1. Но потом завелись, забили голы. И после матча давали концерт вечером в клубе. Мы приехали чуть раньше, как всегда, там, настраиваться, вот все это. Знаете, как они это делают, да? И все дают звукорежиссеру эти свои фанеры, певцы. То, другое, третье. Я их люблю всех. Я люблю Лозу, Малежика, Боярского, Газманова. Всех, всех, всех, кого можно, люблю. И вдруг подходит Зинчук и начинает играть. Без фонограммы. И у этого человека разглаживаются морщины, открываются вот такие глаза. И он начинает улыбаться. И я понимаю, что мастерство не пропьешь и не купишь в магазине. Я сидел как завороженный, честно вам скажу. Сидел и кайфовал оттого, что есть такое искусство великое. Не важно, это скрипка или гитара. Великое искусство, потому что это великий музыкант на самом деле для меня. Я ему как заслуженный мастер спорта могу это сказать.

Виктор Зинчук: Действительно, я знаю, что именно футболисты могут оценить. Эти люди знают, что такое настоящий труд, что такое пахать и что такое жертвовать ради достижения результата. Ведь творчество настоящее и достижения в творчестве, они схожи с достижениями в спорте.

Евгений Додолев: Почему вы подопечного не уберегли? Он, я знаю, палец сломал, что для гитариста существенно. Ведь для гитариста пальцы – это ведь 10 инструментов.

Виктор Зинчук: Да. Ну, слава богу, их у меня еще осталось 9.

Евгений Додолев: То есть нерабочий действительно палец?

Виктор Зинчук: Ну, да. Но я могу как-то играть им. Ничего, ничего.

Евгений Додолев: На тренировке это случилось?

Виктор Зинчук: На матче. Играли какой-то турнир отборочный. И как раз Бубнов ко мне подошел, посмотрел, сказал: не срастется. И точно. Накаркал.

Евгений Додолев: Имя Лозы прозвучало. Я где-то читал, что «Плот» – это ваша любимая песня, прямо гимн такой. Нет?

Евгений Ловчев: На самом деле гимн. Когда раньше вот команда была, где Лоза играл, да, мы заканчивали этим. Ну, поэтому хорошая фишка есть.

Можно, я чуть-чуть отвлекусь буквально? Это было в Новом Уренгое, когда Малежик первым начинал концерт, а заканчивали мы «Плотом». И Малежик вышел в коридор такого маленького зала. Подходит один мужчина там местный и говорит: Слава, ты так здорово «Плот» поешь. А тот говорит, это не я пою. И в этот момент «Плот» начинает Лоза петь. Тот так стоял, стоял, думал, думал и говорит: «Не, но все-таки ты ее поешь лучше».

Евгений Додолев: А чья вообще это идея в свое время со «Старко» была? Кто все это придумал?

Виктор Зинчук: Первый и основной Миша Муромов. Он был в Америке. И встретился с Тони Ренисом, итальянским импресарио. А в Италии вот это – Пупо, Рикардо Фольи, Джанни Моранди…

Евгений Додолев: А, то есть это не наша оригинальная идея? Итальянская?

Виктор Зинчук: Да. Первый матч с итальянцами был здесь, в Лужниках. 3:1, 30 тысяч зрителей. Наши выиграли. Я сидел на стадионе и не думал, что я буду играть в этой команде. Восхищенно болел, орал.

Евгений Додолев: Я о чем подумал, глядя на вас обоих. Вот у нас в футболе уже, допустим, то, что называется компенсацией и вознаграждением на мировом уровне. Правильно? То есть у нас футболисты сейчас получают столько же, сколько во всем мире. А в шоу-бизнесе, мне кажется, еще не так, да? Заработки нельзя сравнить наших музыкантов с западными.

Виктор Зинчук: Они уже превосходят заработки западных музыкантов. Я в Ирландии записывал кельтский свой альбом, там люди работают, ну, максимум 50 евро 3 часа. И это напряженный труд. В среднем вот клубные музыканты получают такие деньги. И вот так работают очень многие: во Франции, в Италии. Множество музыкантов. Да, многие занимаются там музыкой. Но лишь единицы получают большие деньги, если они собирают большие стадионы. Но больше там зарабатывают именно на продаже дисков, произведений…

Евгений Додолев: Что у нас совершенно не работает.

Виктор Зинчук: То, что у нас не работает. То, что у нас называется просто грабежом. Никуда не денешься, да. А у нас на концертах, ну, даже в клубах сейчас зарабатывают немало. И сейчас уже удивить кого-то большими гонорарами очень тяжело. То есть запросы наших музыкантов, они серьезненькие.

Как Юрий Лоза + Игорь Сандлер разыграли коллег по «Интегралу»

Поскольку Лоза был выше упомянут, вспомнил такую вещь. В день, когда Игорю Сандлеру исполнилось 60 лет, его товарищ Юрий Лоза, которому обстоятельства не позволили побывать на этом торжестве, написал у себя в дневнике пост, который я воспроизвожу – по договоренности с автором – не изменив ни запятой:

«Мы проработали вместе четыре года в саратовской филармонии, объехали всю страну и съели пуд соли. Сейчас он успешный бизнесмен, хозяин престижной студии, продюсер, меценат и т. д., а тогда, в восьмидесятых, был безбашенным лысым клавишником из “Интеграла”. Так как наши дни рождения рядом – у меня 1-го, а у него 7-го февраля, мы в те веселые времена объединяли их, чтобы дважды не тратиться. Однажды мы с ним договорились – разыграть наш коллектив, и вот как это выглядело.

После концерта мы с Игорем накрыли поляну в номере, который побольше, и пригласили всю группу. В самый разгар торжества он встал, попросил слова и молвил: “Юрбан, поздравляю тебя с днюхой, ты классный чувак и я хочу подарить тебе сто баксов!” Достает стоху одной бумажкой, вручает ее мне и садится на место. За столом мертвая тишина, потому что таких подарков никто и никогда в команде не делал, ведь все мы на самом деле были нищими, а за сто долларов надо было отработать бешеное количество концертов. К тому же было непонятно – а как теперь поступать остальным, привыкшим дарить юбилярам исключительно тосты и добрые пожелания.

Я поблагодарил, расчувствовался, попросил слóва, поздравил Сандлера с днем рождения, рассказал о его достоинствах, а в конце добавил: “В знак особого к тебе расположения, я хочу подарить тебе два зеленых полтинника!” Достаю из кармана две бумажки по 50 долларов, вручаю их Игорю и получаю свою долю реплик типа “ну вы и гады!”, остальные тычки достаются Сандлеру».

Как Алибасов коллегу отчитал

Юрий Лоза стал интернет-мемом весной 2016 года, когда в программе Захара Прилепина высказал свое мнение о культовых рок-командах 70-х.

Фотожабы, на которых был изображен Мик Джаггер (коего Юрий обозвал «Питером», хорошо, хоть не «пидором» – шутили в Сети), разошлись по нашей блогосфере стремительно.