Легенды нашего рока

Однако после прихода к власти Михаила Горбачева и оглашения новым лидером державы вольнодумных «апрельских тезисов» 1985 года стало ясно, что советская империя «умирает как древний ящер с новым вирусом в клетках» (© «Наутилус Помпилиус»).

В выпуске программы «Взгляд», снятом с эфира руководством Гостелерадио СССР пять лет спустя (в 1990 году), «Год Горбачева» в «подводке» предполагалось описать следующим образом:

«24 февраля Черненко голосует на выборах в Верховный Совет РСФСР и местные Советы. Его уставшее от жизни тело с трудом вносят в фокус телекамеры. После многочисленных похорон за два предыдущих года классическая музыка вместо радиопрограммы “Опять 25” раньше, чем западные радиостанции, доносит весть об очередной смерти в Кремле. Стремительная смена в высшем эшелоне пробудила во всех нас дух настоящего оптимизма. И даже первый перестроечный указ “О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма, искоренению самогоноварения” ложится на радостную атмосферу ожиданий. На фоне политических рокировок народ стоит в очередях за спиртным, на фильм Абуладзе “Покаяние”. Никто не кается и не будет, но созерцание приносит не меньшее удовлетворение и веру в нового лидера, которого уважают Запад и Восток. Год великих ожиданий».

Следующий год, 1986-й, стал показательным в отрисовке нового вектора внешней и внутренней политики СССР, последнее было особенно заметно в сфере околобогемной.

Уже в мае того года, после триумфа на «Рок-панораме», «откинувшаяся» Жанна Агузарова была представлена Аллой Пугачевой в программе Ленинградского ТВ «Музыкальный ринг», а тот же Романов влился в спродюсированный экс-менеджером «Машины Времени» Ованесом Мелик-Пашаевым проект «В едином ритме» (где играл и Владимир «Джеймс» Кузьмин).

Как Вадика Степанцова из армии выгнали

О «чекистском» прошлом скандального пиита и основателя «Бахыт-Компота» я узнал во время нашей ТВ-беседы всего несколько лет назад.

– Скажи, пожалуйста, по нынешнему позиционированию Степанцов – это по-прежнему Великий Магистр Ордена куртуазных маньеристов или это поэт/певец?

– Или на дуде игрец. Да всего, всего понемногу. Как было, так и осталось.

– А я не соглашусь. Не осталось ведь Ордена куртуазных маньеристов фактически.

– Ну Ордена куртуазных маньеристов не осталось, конечно. Но, опять-таки, титул великого магистра, он никуда не девается. Как не бывает бывших чекистов. Кстати говоря, я по роду армейской службы чекист.

– А ты срочную служил?

– Да, служил. Но, правда, меня выгнали.

– Из армии?

– Ну, вот такая была история. Я такой тульский паренек. Я уже закончил три курса мясо-молочного института, бросил его, потому что там не было военной кафедры. А мне уже хотелось стать филологом и так далее. Вот. Поработал чуть-чуть у себя в городке. И меня призвали в армию. Ну, я взял и пошел.

– У себя в городке?

– Узловая. Тульская область. Вот. И попал я по распределению в войска связи комитета госбезопасности. Я – чекист, да. Я не скрываю: кровавая гэбня. Ну как бы, это самое, хотел даже подавать документы в Высшую школу КГБ, ну, чтобы там поменьше солдатскую лямку тянуть. Но божий промысел по-иному распорядился. У меня в солдатской тумбочке нашли две книжки, которые я с собой прихватил читать, ну, все в порядке, политиздат, библиотечка атеиста. Одна называлась «Истинные пути ее познания». А вторая «Христианский коммунизм. Вчера, сегодня». В общем, определили из-за книжки в дурку в результате.

– В дурку, в настоящую?

– В кэгэбэшную дурку, да.

– А последствий не было, типа исключения из рядов ВЛКСМ?

– Нет, ну, как? За что? Я же просто чуть-чуть с приветом. Я же никакие там бунты не поднимал.

– То есть ты не откосил?

– Нет, я не откосил. Просто так получилось, да. Но я пошел в самоход, там повздорил со старослужащими, не хотел пряжку чистить.

– А что же ты так вообще?

– Ну, … попутал. Простите, мои дорогие сослуживцы.

– Вот ты бунтарь-то был.

– Был юн и не понимал, так сказать, специфики солдатской службы. Пошел в самоход, а тут у меня книжечки нашли во время шмона. Ну и отправили в дурку. На фиг такой солдат нужен. Ну, в общем там мне дали легкую статью, отпустили с миром на волю, после чего я еще чуть-чуть поработал и поступил в Литинститут.

Раздел как бы гастрольно-концертный

Как «Секрет» «Машину Времени» от «Аквариума» отделял

С музыкантами «Секрета» я беседовал вскоре после того, как исполнилось 60 лет двум легендам отечественной рок-музыки: Борису Борисовичу Гребенщикову и Андрею Вадимировичу Макаревичу. Этим и постулирован был вопрос.

Евгений Додолев: «Машина Времени» или «Аквариум». Вот если надо выбирать?

Андрей Заблудовский: Ну, я бы не выбирал, потому что «Машина Времени» – это первое, что в нашей отечественной рок-музыке меня каким-то образом поразило. В 75-м году я был на концерте в Ленинграде. И на фоне всего того, что я слышал до этого – пускай не обижаются россияне, аргонавты и так далее, – это был некий такой свежий глоток. И «Машина Времени» навсегда уже у меня осталась в памяти и под коркой. И любовь к ней не остыла до сих пор. Что касается «Аквариума», то «Аквариум», наверное, это та отвязанная музыка, тот прикол, который был необходим уже в более зрелом возрасте. Скажем, я «Аквариум» полюбил, уже в институте учась. И могу сказать, что любовь к «Аквариуму» осталась так же, как и любовь к «Машине Времени». Так что я считаю их абсолютно равнозначными.

Алексей Мурашов: «Машина Времени» в школе, да, вот эта знаменитая запись концертная полуподпольная в Ленинграде тогда ходила.

Евгений Додолев: Нет, она была сделана не в Ленинграде, насколько я понимаю?

Алексей Мурашов: В Ленинграде, в Ленинграде. Да, да, да, просто была не одна запись. А «Аквариум» уже позже, естественно. Поэтому для меня так же: как и Андрей скажу.

Максим Леонидов: Невозможно выбрать. Потому что «Машина Времени» – это первая любовь такая, знаете. Это вот то, что, правильно Андрей употребил слово, поразило. Я был значительно позже, наверное, году в 80-м, во Дворце спорта «Юбилейный». То есть я видел уже стадионный концерт. И я был совершенно поражен вообще всем: построением шоу, этим вдохновенным Макаревичем, «Не меркнет свет, горит свеча», стихи, в «Юбилейном». Да, стихи, которые читались, Тарковского. Это было настолько как-то духовно, по-хорошему, что это навсегда именно на юношескую вот такую душу подействовало, не могло не оставить такого неизгладимого следа.

Алексей Мурашов: И очень качественно звучали, кстати, что немаловажно.

Максим Леонидов: А отношения мои как бы с группой «Аквариум», они сложились позже гораздо тоже, как и у ребят. И это уже гораздо более зрелое чувство.

Евгений Додолев: Но это не профессиональные отношения, я понимаю, просто приятельские, да?

Максим Леонидов: Нет, это абсолютно не профессиональные. Это отношения сначала были слушателя – исполнителя. Потом уже они стали какими-то другими, менее формальными. Но я должен сказать, что я «Аквариум» полюбил во взрослом возрасте уже.

Евгений Додолев: Это текстовая история или по музыке тоже?

Андрей Заблудовский: Это настроенческая тема, которая, ну, как можно там, скажем, серьезно относиться «2. 12. 85. 06 – это твой номер, номер, номер, номер…» Ну, вот оно в тот период времени…

Евгений Додолев: Но в этой песне есть совершенно гениальные строчки, что «есть люди типа жив и…».

Максим Леонидов: «… Люди типа помер». «Но нет никого, кто знал бы твой номер». Мне кажется, что нельзя Борю разделять на музыку, текст, его самого, энергетику. Это все некий светящийся какой-то шар.

Евгений Додолев: Смотрите, вот двое из оставшихся в живых битлов, с которых, собственно, вы и снимали месседж. Они – Пол Маккартни и Ринго Старр – это люди типа помер сейчас?

Максим Леонидов: Ринго Старр – типа помер, а Маккартни – типа жив абсолютно.

Евгений Додолев: Мы же не про музыку да, сейчас говорим?

Максим Леонидов: Да.

Андрей Заблудовский: Вот я не согласился бы с этим. И я не буду говорить о творчестве Маккартни, не буду говорить о творчестве Ринго Старра. Потому что и тот, и другой выпускают новые альбомы свои. И я слышал и тот, и другой новый альбом. Маккартни, он больше несет все равно себя и The Beatles. У Ринго Старра – это компания, которая вокруг него мигрирует. Огромное количество очень хороших музыкантов выступает вместе с ним на концертах, имея возможность показать в том числе и свой материал. Скажем, Стив Люкатер играет на гитаре. И масса очень известных музыкантов выступает вместе с Ринго Старром, исполняя свои песни.

Стивен Ли Люкатер (21 октября 1957 года, Сан-Фернандо, Калифорния, США) – американский гитарист, певец, композитор, аранжировщик и продюсер, наибольшую популярность ему принесла работа в рок-группе Toto. Люкатер записал гитарные партии для более чем 1,5 тыс. альбомов разнообразных жанров. Он внес большой вклад в создание альбомов и синглов как композитор, аранжировщик и продюсер. Люкатер выпустил шесть сольных альбомов. В 1976 году, когда Люкатеру было девятнадцать лет, он был приглашен своими школьными друзьями Дэвидом Пейчем и братьями Стивом и Джеффом Поркаро в созданную ими группу Toto. Он работал в группе до 2008 года, пока группа не распалась. Периодически группа воссоединялась вновь для проведения туров. Из двенадцати номинаций премии «Грэмми», на которые был номинирован Люкатер, ему удалось выиграть пять. Люкатер часто записывает треки единственным дублем и c минимальной обработкой звука. Он играет на электрогитаре Music Man Luke. Он также играет на гитарах фирмы Yamaha и Ovation Guitar.

Евгений Додолев: Вот его первые альбомы, там всегда кто-нибудь из битлов принимал участие. Вы вот, когда сейчас пишете сольные работы, вы друг к другу обращаетесь за советом или?

Андрей Заблудовский: За советом мы давно уже друг к другу не обращаемся.

Евгений Додолев: Но ведь играете друг у друга, да, при записи сольников?

Андрей Заблудовский: Нет, ну, вот в Лешиной пластинке мы с Колей принимали участие.

Максим Леонидов: Нет, ну, есть песни, которые мы с Алексеем записали вдвоем.

Евгений Додолев: Записали. Не написали, а записали, да?

Максим Леонидов: Есть песни, которые мы вдвоем поем, скажем. Но я уже 18 лет работаю с одной и той же группой, которая называется Hippoband, и все мои пластинки записаны в основном с ними, за исключением альбомов «Давай закурим», где я пою военные песни просто под шелабушки всякие, гитарки. И там несколько музыкантов из группы «Аквариум» принимали участие. И пластинка «Папины песни», где пою старые просто песни 40-х, 50-х, 60-х годов. Там были собраны музыканты все-таки скорее джазовые. Так что. А все остальное – это Hippoband.

Группа Максима Леонидова Hippoband основана в марте 1996 года, после возвращения музыканта из Израиля. В мае того же года состоялся их первый концерт. Костяк группы составили известные, профессиональные музыканты: композитор, гитарист и аранжировщик Владимир Густов (на его студии звукозаписи «Фаворит» записана большая честь альбомов Hippoband), клавишник Евгений Олешев (одноклассник Максима по хоровому училищу), басист Юрий Гурьев (знакомый Леонидову еще по работе в группе «Собрание сочинений» и рок-театре «Секрет»). Свое нынешнее название коллектив получил только в 2003 году – с выходом альбома Hippopotazm. Название альбома, в свою очередь, возникло случайно, благодаря одной из входящих в него песен – Hippoband. Как утверждают музыканты, Владимир Густов, забивая название песни в компьютер, случайно допустил опечатку, нажав на клавишу «Z», – так и возникло это забавное словечко. Тогда Максим и Ко и решили назваться Hippoband, а логотип группы украсил симпатичный бегемотик («тотемное животное»). Hippoband – Юрий Гурьев, Максим Леонидов, Владимир Густов. Примечательно, что состав группы не менялся с 1997 года, когда первый барабанщик коллектива Евгений Лепендин переехал в Москву для работы с Владимиром Пресняковым и его место занял молодой музыкант Юрий Сонин.

Алексей Мурашов: Вот вернемся, прошу прощения, к вопросу, да, он очень хороший. Маккартни или Ринго Старр. Вот я был и на одном концерте, и на втором. И на многих еще. И вот если отключить мозг, да, довериться только вот наитию, только на концерте Маккартни, на единственном концерте у меня возникло ощущение, что передо мной легенда и звезда.

Евгений Додолев: То есть про драйв мы сейчас говорим или про технику?

Алексей Мурашов: Про все, вообще про все.

Максим Леонидов: Хочу уточнить. Когда я сказал, что Ринго Старр – типа помер, а Маккартни – типа жив, я имел в виду то, что называется – опять употреблю иностранное слово – виталити, что переводится как «любовь к жизни», «жажда жизни» и так далее. Маккартни неугомонный абсолютно.

Андрей Заблудовский: Это драйв постоянный.

Максим Леонидов: Да, драйв, у этого человека по жизни драйв, грубо говоря. Понимаешь, вот эта его выходка последняя с «Тайм-сквер», она совершенно замечательная.

Евгений Додолев: А какое топливо вообще нужно для?

Максим Леонидов: Это талант, это талант.

Евгений Додолев: Да? То есть это изнутри идет?

Алексей Мурашов: Есть талантливые люди, которые из-за своего таланта стреляются, понимаешь. А есть талантливые люди, которые весь этот талант тратят, они вот, ну, вот жить каждую секунду хотят.

Андрей Заблудовский: Дело в том, что ты правильно сказал, топливо. Потому что человек может, там, композитор не писать какое-то достаточно долгое время никаких песен, ни музыку, вообще ничего, ни симфоний. Находиться просто в какой-то полной прострации. Прочитал какую-то книгу – и вот у тебя уже изменился мир. Услышал что-то новое – и у тебя изменился мир. Ты начал в этом каким-то образом вариться – и твое нутро просит, чтобы ты выразил что-то свое на эту тему вполне возможно. Аналогичным образом у литератора, там может музыка навеять, картина какая-то. Это непредсказуемо.

Алексей Мурашов: У маляра это может тоже чего-то навеять?

Андрей Заблудовский: У маляра – это к Максу, спроси у него.

Евгений Додолев: Вы когда были, студенческую пору вспомним, вы одну и ту же музыку любили? Я имею в виду, не свою музыку и не музыку своих друзей. А вот слушали вы одну и ту же музыку?

Максим Леонидов: Отчасти наши совпадали мнения, отчасти – нет.

Алексей Мурашов: Я пришел в коллектив к «квиноманам». Поэтому ты задавал вопрос, да, относительно The Beatles, я, конечно, хотел бы быть Роджером Тэйлором, честно говоря. Меня заставляли петь и на концертах пиарили. И Макс со мной еще репетировал, чтобы я таким утробным, утробным, антивокалом это исполнял. Так что это было.

Евгений Додолев: Кстати, не могу не вспомнить насчет Дмитрия Рубина, который стоял у истоков коллектива. Общаетесь вы сейчас с Дмитрием?

Максим Леонидов: Ну, время от времени видимся, поскольку мы живем в одном городе и вращаемся как бы в одних и тех же кругах.

Евгений Додолев: Но вы же не все в одном городе.

Максим Леонидов: Да, специально, конечно, мы не встречаемся. Поскольку Дима просто совсем в другой сфере деятельности находится. Ну, как бы в смежной, поскольку он занимается сценариями для телевидения в основном. Но все-таки в другой.

Как Светлана Сурганова инструменты получала