Эта сумасшедшая психиатрия

Вот что тут лечить? Можно, конечно, поставить диагноз «шизофрения», назначить длинный список нейролептиков и сделать её вечным клиентом психиатрии. Но мне этого не хотелось.

И я начала лечить её методами, которые лечением в нашей больнице не считались.

Никаких нейролептиков. Витамины, питание, сон. Живёт она в спокойном блоке, имеет возможность гулять по коридору. Мы общаемся в любой момент, когда она захочет, несмотря на то, что разговоры тяжёлые и неприятные.

Но через некоторое время её поведение стало более спокойным и уравновешенным. Исчезло напряжение, пропали слёзы. Появились разговоры на какие-то обычные, бытовые темы.

И, вероятно, всё было бы хорошо и всё её психическое состояние пришло бы в норму, поскольку всё, что с ней произошло, было не более чем банальная подростковая впечатлительность. Но, увы, в этот момент вышла из отпуска заведующая отделением.

Мне устроили разгон. Скандал, поскольку я «не лечу» пациентку. «Не лечу» означало, что за месяц я не назначила Юле ни одного психиатрического препарата.

Результат моих действий, очевидная динамика улучшения состояния пациента в расчёт не были взяты вообще.

Заведующая отделением забрала Юлю под свою опеку. Потом я узнала, что она назначила Юле галоперидол. Разумеется, это не вызвало никакой динамики, и она назначила Юле галоперидол с аминазином – никакой динамики. Добавила мажептил. Никаких положительных изменений.

А вот отрицательных изменений хоть отбавляй. Я увидела её в коридоре через некоторое время. Она была скованной, не могла двигаться. Слюна висела почти до пола, веки в белых засохших выделениях. От неё невыносимо воняло.

Её забрала мама. Увидев, что стало с её дочерью, она устроила скандал заведующей отделением.

Больше я Юлю не видела.

* * *

Ещё случай.

Ко мне поступил больной. Молодой человек восемнадцати лет. Наркоман. Ко мне в ординаторскую заходит его отец. Он оказался директором крупного завода. Состоялся такой разговор:

– Доктор, вы ему поможете? Только честно!

– Честно? Нет.

– А что делать?

Я сказала, что ему надо искать реабилитационные программы немедицинского характера.

Он поблагодарил и ушёл.

Разумеется, минут через пятнадцать ко мне влетает главный врач и начинает орать, как буйнопомешанный из острого блока. Оказывается, папа – директор завода, пошёл с ним советоваться, что, в общем-то, логично и понятно.

Лейтмотивом психотического срыва главного врача в отношении меня было следующее: «Как вы смеете лишать нашу больницу финансирования?!»

Но, простите, я врач, а не продавец-консультант в сфере бессмысленных услуг.

Не может современная психиатрия ничего сделать с наркоманией. Ни с наркоманией, ни с психозами, ею вызванными. И это не мои домысли или предубеждения. Наша заведующая отделением была запойной алкоголичкой. Её сын и племянник были законченными наркоманами. Причём её сын подсадил на наркотики двоюродного брата.

Казалось бы – вот она, современная психиатрическая больница, наполненная врачами, грамотнейшими специалистами, вооружёнными самыми современными препаратами и методиками. Но, увы…

Заведующий мужским отделением имел официальный диагноз «шизофрения» и регулярно лежал в другой психушке. Когда он изредка приходил-таки на работу, то ни на какие обходы он не ходил. Просто запирался в кабинете и сидел там целыми днями.

Или вот ещё случай.

К нам пришёл новый доктор. Для меня новый, поскольку я работала совсем недавно на тот момент. Сказали, что доктор вышел из отпуска. Наши рабочие места были друг напротив друга, и, разумеется, мы периодически общались.

Всё было хорошо поначалу. Но потом доктор начал в доверительной манере рассказывать мне, что главврач всё про всех знает и за всеми следит. Но не просто так! Во всей больнице устроена система прослушивания и видеонаблюдения через розетки электросети.

Дурдом. Одни сумасшедшие лечат других.

Через некоторое время этот доктор пропал. Оказывается, он не из отпуска вышел, а из запоя. А пропал по причине «положения» его в другую психиатрическую больницу.

Ну вот, и какой смысл вешать лапшу на уши людям, рассказывая, как психиатрия лечит наркотическую зависимость?

Смысл, правда, кое-какой был.

Однажды захожу я в спокойное отделение, а там больные куда-то собираются, довольные, выходят за забор с территории. Что случилось? А, оказывается, случилось, что главврачу надо ремонт сделать в его новой шикарной двухуровневой квартире в центре города.

Какой рост финансового благополучия у отдельно взятого руководящего работника системы здравоохранения! Ещё 2 года назад он жил в хрущёвке на рабочей окраине. Но потом он стал председателем опекунского совета в Горздраве. И жизнь начала налаживаться.

БЕЗУМИЕ И НОРМА

Примеров, подобных тем, что были описаны выше, – море. Практически все врачи психиатрических больниц могут рассказать сотни таких историй из своей практики. И ситуация, на самом деле, удручающая.

Почему врачи-психиатры уходят в запои, становятся алкоголиками, а порой, и наркоманами? От безысходности. От невозможности эффективно помочь.

Я уже говорила, что человек, идущий в медицину, в первую очередь имеет главной целью в своей жизни – помощь людям. Но когда человек теряет свою цель, он теряет себя, он теряет смысл жизни, перестаёт уважать себя и начинает активно заниматься саморазрушением. Вот они и пьют, разрушая себя, свой разум, своё лицо, свою семью и свою жизнь.

Но всё же у любой неудачи, как и у любого успеха, всегда есть причины. Их много, нередко одна вытекает из другой, но они есть.

Для того, чтобы в чём-то разобраться, нужны некоторые стабильные данные, которые можно использовать для сравнения с другими данными. Данные, с которыми можно согласовывать действия и по которым можно оценивать результаты этих действий.

Начнём с того, что в настоящее время мы, в основном, имеем западную модель психиатрии. Проблема этой модели даже не столько в том, что её создавали фашистские психиатры, сбежавшие после Второй мировой войны в Америку, хотя одного этого было бы достаточно, чтобы признать западную психиатрию практикой геноцида. Проблема западной модели психиатрии в том, что в ней отсутствует понятие нормы.

Описаны все виды психических расстройств. Описаны психозы и неврозы. Придуманы синдромы (именно придуманы, а не открыты), когда сумма некоторых поведенческих проявлений считается психическим отклонением.

Но нет описания нормы.

Что такое психически здоровый человек? Что такое «здравомыслие»?

Ответа нет, если, конечно, не считать ответом то, что «психически здоровый человек – это тот, у кого нет психозов, описанных в Международной классификации болезней в разделе «психиатрия» десятого пересмотра». МКБ с каждым пересмотром становится всё толще. Всё больше естественных проявлений эмоций и поведения признаются ненормальными.

Пьёте много кофе – это психоз. Ребёнок плачет от того, что расстаётся с мамой, когда идёт в садик, – психоз. Ребёнок в школе ошибается при чтении? Значит, он у вас сумасшедший и т. д. Это не шутка и не преувеличение. Вы можете открыть МКБ 10 и почитать там признаки психических расстройств. Все вышеописанные проявления там есть в виде официальных диагнозов.

Что это? Медицина? Нет. Это бизнес.

На Западе давно решили, что поскольку вылечить психические расстройства они не могут, то на этом надо делать деньги. И чем больше проявлений психических расстройств будет описано, тем больше денег можно получить от продажи бессмысленных психиатрических слуг и от продажи психиатрических препаратов, которые в большинстве своём вызывают стойкую зависимость так, что пациенты вынуждены принимать их всю оставшуюся жизнь, регулярно увеличивая дозы.

Но вернёмся к главной проблеме – отсутствия описания нормы.

Как лечить человека, не зная, что такое здоровье? Как можно устранять отклонение, не зная эталон?

В действительности в СССР была иная модель психиатрии.

Мы сейчас не будем говорить о карательной психиатрии и о психиатрических больницах системы МВД. Рассказы об ужасах этих мест заключения не являются целью этой книги. Про это написано много книг свидетелями и участниками тех событий. Что-то было правдой, что-то было вымыслом. Но закрытые учреждения, да ещё и психиатрического толка, всегда будут иметь дурную славу, что бы в них ни происходило. Всегда найдутся те, кто подвергся незаконному насилию, и всегда найдутся те, кто захочет на этом подзаработать.

Цель этой книги – найти выход. Предложить решение, а не внести очередной вклад в разрушение психиатрии. Да, в советской психиатрии тоже были такие, как доктор Николаев, моривший своих пациентов голодом.

Но были и такие, как уважаемый профессор Мясищев Владимир Николаевич, которые искали причины психозов, психогении и немало преуспели в этом, а также в лечении психозов и в приведении человека к нормальному состоянию.

На что же опиралась советская психиатрия в определении нормы?

Понятие здоровья – вещь философская. В юношеском возрасте состояние и функционирование органов одно, во взрослом состоянии другое, в старости третье. У каждого человека есть те или иные временные, а порой и хронические недомогания. Но эти люди считаются (и сами они так считают) здоровыми. Поэтому пишут «практически здоров». Когда человек в состоянии нормально жить и действовать, он считается здоровым. Это очень простое объяснение, но оно в основном верное.

Понятие нормы в психическом плане – вещь ещё более сложная. Каждый человек сравнивает поведение, эмоции и реакции других со своими поведением, эмоциями и реакциями, нередко считая их если и не эталонно правильными, то, по крайней мере, нормальными и адекватными. Хотя это может быть совсем не так. Мерилом правильности мнения о норме здесь является наличие у оценщика психиатрического диплома или его отсутствие. Сумасшедший психиатр будет прав в оценке психического состояния других людей с юридической точки зрения, даже если его выводы и сравнения абсолютно безумны.

Чтобы определить основное данное, от которого можно отталкиваться в лечении и физических болезней, и психических расстройств, необходимо вспомнить: от чего отталкивалась медицина Советского Союза?

Мерилом здоровья была трудоспособность.

Можно много говорить о коммунизме и коммунистах. Можно ругать принципы, что человек должен трудиться, сколько угодно. Но трудоспособность не связана непосредственно с коммунистическими идеями. В любом обществе, чтобы выживать, человек должен что-то производить и предоставлять другим людям, чтобы они могли дать ему в обмен деньги, на которые он может купить пищу, одежду, оплатить жильё и т. д.

Человек, не способный к труду, либо вынужден полагаться на социальные пособия, либо сидеть на шее у других людей. И если в государстве для него нет социальных пособий, пенсии и кого-то, кто, несмотря ни на что, будет его содержать, то он умрёт от голода и холода.

Таким образом, трудоспособность – это способность выживать для человека. Выживание и здоровье неразрывно связаны.

Трудоспособность как мерило здоровья была и остаётся наиболее верным ориентиром. Можно даже сказать, остаётся единственно верным ориентиром.

Конечно, тут ещё важно понимать, что к понятию трудоспособности относится не только примитивная способность выполнять какие-то механические действия. Трудоспособность – это и способность учиться, и способность понимать, и способность адекватно и своевременно реагировать.

Что такое «норма» в эмоциональном плане для человека? Норма – это способность испытывать адекватные эмоции. Испугаться в присутствии опасности – это нормально. Плакать от горя, или от угрозы потери или расставания – это нормально. Дети, плачущие при расставании с матерью, – нормальные, адекватные дети. Заподозрить отсутствие адекватности можно было бы у детей, которые как раз не плачут и не печалятся от расставания с мамой.

Радоваться хорошему событию – это адекватно. Злиться, когда присутствует опасность и её можно победить, – это нормально и адекватно.

Неадекватно испытывать эмоции, которые не соответствуют тому, что происходит в реальности. Например, когда всё хорошо, тихо и спокойно, а человек трясётся от страха или злится. Неадекватно – радоваться при получении горестного известия и, наоборот, плакать при получении счастливого известия.

Конечно, люди порой от радости плачут. И это не делает их сумасшедшими. Но определённо, такая реакция говорит о предыдущем длительном напряжении и ожидании чего-то нехорошего.

Трудоспособность состоит не только из профессиональных знаний и способности их применить. Она также состоит и из способности уживаться в коллективе и ладить с другими людьми. Именно поэтому мы говорим здесь об адекватности эмоций и реакций.

Человек, порой, может развлекать себя самыми необычными способами. Порой такими, которые мало приемлемы в обществе, в котором он живёт. Но это ещё не делает из него сумасшедшего.

Развлечения и действия человека не должны нарушать закон, не должны портить жизнь другим людям и беспокоить их и не должны приводить к саморазрушению. В общем-то, это и всё, что можно ещё рассматривать в качестве данных для оценки психического состояния человека, дополнительно к оценке трудоспособности. Но всё же главным мерилом является – трудоспособность.

Даже если эмоционально человек скован или склонен слишком явно проявлять свои чувства, порой даже если это не вполне уместно, и при этом он трудоспособен и эффективен, то вывод о его адекватности делается на основании его трудоспособности и эффективности на занимаемой им должности или в его профессии или в жизни. Всё остальное несущественно.

Человек в состоянии трудиться и получать ожидаемый результат от его деятельности, значит, он может заработать деньги и прокормить себя. А значит, он способен обеспечивать собственное выживание. И значит, государству или обществу не нужно брать ответственность за жизнь этого человека, поскольку он справляется сам. А значит, психиатрическая помощь ему не нужна.

С одной стороны, законы, карающие за тунеядство, являются действительным злом, поскольку несут в себе возможность значительных злоупотреблений. С другой стороны, намеренно создаваемая безработица вызывает рост психозов в обществе.

Если государство желает снизить уровень преступности и безумия (то есть количество людей, сидящих в тюрьмах, и количество занятых койко-мест в психиатрических больницах), оно должно снять любые ограничения на труд и выплату зарплаты. Любые сложности по оформлению трудовых отношений и обязанности по выплатам всевозможных податей в государственные фонды за нанятых сотрудников должны быть сняты. Государство само должно из полученных налогов распределять средства по своим фондам. Работодатель должен поощряться всеми силами за то, что он даёт кому-то работу и платит зарплату.

Работы на самом деле вокруг нас очень много. Но она не выполняется или выполняется плохо, только потому, что это не выгодно или слишком дорого. Но в большинстве случаев «невыгодность» работы создана излишними административными трудностями и налагаемыми обязательными выплатами на работу и на работников.

На самом деле тут есть серьёзный повод задуматься над адекватностью и здравостью людей, препятствующих тому, чтобы люди могли трудиться и зарабатывать деньги.

Сами посудите. Люди могут работать. Могут создавать множество полезных, интересных и приятных вещей, улучшающих нашу жизнь и делающих её удобной и приятной. Люди создают автомобили, чтобы можно было быстро и с комфортом перемещаться. Люди создают вкусную и разнообразную пищу. Люди создают возможность вылечиться в случае болезни. Люди создают произведения искусства, которые радуют глаз и поднимают наш дух. Люди обеспечивают соблюдение порядка, так что мы уверены, что «правила игры» соблюдаются всеми, и мы можем быть уверенными в своей деятельности и в своём будущем. Люди, в конце концов, могут делать улицы чистыми и цветущими.

И вот есть человек или группа лиц, создающая препятствия для найма. Это люди, которые, например, могут считать людей собственностью правительства. Есть такая экономическая теория, что люди – это всего лишь ещё один ресурс для государства, примерно такой же, как железная руда. И эти люди считают, что, «позволяя» работодателю нанять на работу гражданина страны, они «сдают этого человека в аренду» работодателю. И вправе требовать плату «за пользование» ресурсом.

И предприниматель становится «налоговым агентом», по сути, внештатным сотрудником Министерства финансов. И он, вдруг, становится обязанным собирать налоги со своих работников и отдавать их министерству финансов. Это современный рабовладельческий строй. Но не потому что страны находятся в этом строе, а потому, что есть несколько сумасшедших, которые были так убедительны в своих экономических теориях, что власть имущие им поверили.

Но мания величия, увы, свойственна психотикам. И порой они в своих стремлениях настолько убедительны, что периодически попадают во власть, либо оказывают на неё большое влияние.

Но в действительности эти люди буйнопомешанные. Почему? Потому что они препятствуют другим работать, а значит, препятствуют тому, чтобы люди могли зарабатывать деньги честно и выживать. Эти люди создают преступность и рост безумия, поскольку человек не работающий начинает голодать и искать, чем себя занять. Сначала это приводит его к неврозу, а затем и к психозу, или он становится преступником.

Что ж, разрушать людей и их жизни – это психоз. И да, люди, разрушающие жизни тех, кто их кормит, кто даёт им блага и позволяет лучше жить, определённо являются буйнопомешанными.

Но, как правило, такое буйное помешательство очень хорошо скрывается.

Кто сказал, что сумасшедшие все проявляют своё буйство? Некоторые вполне способны маскировать своё поведение под общепринятую социальную норму. Но результат их деятельности – безумие вокруг них. Они источники неврозов и психозов в их области деятельности. Источник безумия всегда безумен сам.

И да – человек, предпринимающий скрытые или открытые действия по разрушению трудоспособности или занятости населения, должен стать серьёзным объектом для рассмотрения со стороны специалистов психиатрии.

Когда вы привезёте этого человека в психиатрическое учреждение и просто начнёте указывать ему на его действия, которые разрушали человеческие жизни, то он, скорее всего, будет очень спокоен и даже беспечен в своих суждениях и в своём поведении, даже если его действия прямо привели к гибели большого количества людей.

Но, когда вы скажете, что это не правильно, что это преступно и что это безумие, и что более вы никогда не позволите этому человеку разрушать других людей, то вот тут и начнётся настоящее буйство. Этот человек начнёт кричать, кусаться и разве что не пытаться бегать по потолку. И в его детстве вы, скорее всего, обнаружите систематическое насилие над ним. И при внимательном и полном рассмотрении его жизни, состояния его ближайших родственников, знакомых, друзей вы увидите, что он всю жизнь собирал «коллекцию Урсулы» (из диснеевского мультика про Русалочку). До встречи с ним эти люди были более или менее нормальными. Но, попав под его влияние, они все стали в той или иной степени ущербными.

И это, на самом деле, порой, единственный способ распознать настоящего опасного психотика – рассмотреть жизнь и состояние окружающих его людей.

У здравого человека обычно счастливая и крепкая семья. Здоровые дети, сытые и не обделённые заботой родители. На работе вокруг него обычно нормальная рабочая обстановка, деятельность созидательная и планомерная. Такой человек хочет жить, и жить комфортно, чего желает и другим, причём не на словах, а так получается в результате его обычных действий.

Конечно, абсолютного идеала не существует. И у здравомыслящих людей бывают склоки в семье, и дети иногда болеют. Но это всё не имеет серьёзных последствий и редко выходит за рамки обычной повседневности.

У сумасшедшего иная картина жизни. Семья обычно у такого человека несчастная. Даже если в ней нет измен, то в ней есть постоянное напряжение или апатия.

На детях виден психоз родителей особенно чётко. Они ведут себя как ущербные или как умственно отсталые. Дети часто болеют. Родители такого человека оставлены без помощи или, ещё хуже – обязаны помогать своим взрослым детям, как правило, себе в ущерб. На работе этого человека либо окружает бездельничество, причём это не просто «расслабляющая обстановка». Когда в окружение такого человека попадает сотрудник, привыкший работать хорошо и эффективно (с высоким уровнем трудоспособности), его жизнь в этом месте намеренно делается некомфортной. Ему устраивают бессмысленные авралы, ему не платят того, что он действительно заработал, вокруг него плетут интриги (обычное занятие невротиков-бездельников) и всё время пытаются выставить его виновным во всех неприятностях.

Конечно, жизнь у всех людей периодически становится сложной. И считать человека ненормальным только от того, что у него заболел ребёнок, – крайне неверно.

Но, в действительности, увидеть настоящего опасного сумасшедшего можно. И тут есть очень чёткий критерий.

Я приведу пару примеров из своей практики.

К нам пришла женщина, с ребёнком, у которого диагностировали эпилепсию. Тяжёлый диагноз, вынужденная необходимость принимать крайне разрушительные для здоровья противоэпилептические препараты и полная безысходность для будущего этого ребёнка.

Конечно, мы берём этого ребёнка. Вряд ли мы сможем помочь избавиться от эпилепсии, поскольку диагноз слишком серьёзный. Хотя у детей причиной эпилепсии, как правило, является дефицит витаминов и некоторых минералов, и хорошо бы врачам, прежде чем сразу назначать ребёнку вальпроевую кислоту, назначить ему магний с витамином В₆, а также марганец в сочетании с аскорбиновой и пантотеновой кислотой, в достаточных количествах, и дать хотя бы 2–3 месяца на восстановление. Конечно, всё зависит от конкретной ситуации, но сейчас мы не видим случаев, когда авитаминозы и дефициты минералов берутся в расчёт.

Но даже если возможность устранить эпилепсию витаминами практически отсутствует, то хотя бы поддержать здоровье и состояние печени всегда имеет смысл. В конце концов, как вы можете нивелировать разрушительные побочные эффекты противоэпилептических препаратов, нейролептиков и антидепрессантов? Витаминно-минеральной поддержкой.

И тут выяснилась интересная вещь. Мама этого несчастного ребёнка оказалась вот тем самым опасным скрытым психотиком. Это звучит дико. Но, увы, это оказалось правдой.