Убить куклу

— Ну чего молчишь? Узнал что-нибудь? — глянул на Василия встревоженный Петр. — Она жива? Где она? Я немедленно должен ее увидеть, повиниться перед ней.

— Успеешь еще. Не такая уж она и беспомощная, как мы о ней думали, — сказал Василий, но на всякий случай решил упустить подробности расследования.

— Значит, ты не нашел ее! — Петр закрыл лицо ладонями и заплакал. — Это я во всем виноват. Это я!

— Да что с тобой происходит? Возьми себя в руки. Ты же совсем расклеился. Я немедленно вызову для тебя своего врача. Твои, похоже, не справляются со своими обязанностями.

— Нет-нет, мне сейчас не до врачей. Я должен понять, кому выгодна смерть Леры. И моя. Тогда станет ясно, с какой стороны ждать беды.

— Что ж, давай попытаемся. Будем исходить из того, что опасность угрожает в первую очередь ей, раз уж она пропала. Смотрим варианты. Первый: за нее требуют выкуп, ты платишь, и она возвращается с рассказом о том, кто ее похитил. Маловероятно. Второй: за нее требуют выкуп, ты платишь, но она погибает. Значит, выкуп платить не стоит. Да никто пока и не требует, успокойся! — выставил вперед ладони Василий, видя, как Петр открыл было рот, чтобы возразить или возмутить.

— Умоляю тебя, не говори мне больше о деньгах!

— Это я так, к слову. И давай без эмоций. Ты сам настаиваешь на этом разговоре. Третий вариант, в котором учитываем то, что похитители все-таки, прежде чем пуститься во все тяжкие, ознакомились с законодательством. Итак, ее похищают, чтобы убить.

Петр безнадежно махнул рукой, но ничего не сказал.

— Спокойно! Это только гипотеза. Если Валерия погибнет до открытия наследства, то есть до твоей смерти, завещание утрачивает силу, и похитителем может быть тот, кто указан в твоем прежнем завещании. А если таковой отсутствует, то наследник по закону. Значит, Елена. Что бы ты ни прописал в брачном договоре, порядок наследования не изменить, иначе это будет противоречить закону, ведь Елена — наследница первой очереди. И в этом случае, если ты не хочешь, чтобы она стала наследницей, тебе следует с ней немедленно развестись. Тогда все крамольные мысли, если таковые имели место быть, из ее головы повылетают. Потому что смерть твоя для нее будет невыгодна.

— Почему ты замолчал? Хочешь услышать от меня, что я согласен развестись?

— Это тебе решать. Так вот, если Валерия погибнет после открытия завещания, то есть после твоей смерти, в этом случае применяется правило о наследственной трансмиссии, и наследство получат наследники твоей дочери по закону. Значит, преступниками могут быть неизвестные нам родственники Валерии. Бабушка ее давно умерла. О матери и об отце Леры никто ничего не знает со дня ее рождения. Из отправленной тебе анонимной записки ты знаешь, что Лера замужем за неким Ставским. Я видел Павла Ставского: недееспособный парализованный инвалид-колясочник, который из-за разбившего его паралича даже не может говорить. Уж он-то со своей престарелой матерью никак не мог похитить Леру. Поэтому снова на первый план выступают наследники по закону первой очереди с твоей стороны. То есть опять-таки Елена. Если, конечно, в завещании не обговорено, что ты лишаешь ее наследства в любом случае. Но для этого нужна очень веская причина, которой у тебя пока нет, да и вряд ли появится, так как твои домыслы к делу, как говорится, не пришьешь. Итак, кого же мы ищем? Твоего наследника по прежнему завещанию или останавливаем свой взор на твоей нынешней жене, практически единственной наследнице после дочери. Я все верно излагаю?

— Более чем. Думаешь, полиция придет к такому же заключению?

— Нет, она включит в этот список еще одного подозреваемого — твою дочь. Если Валерия вдруг останется жива, а ты погибнешь.

— Я одного не пойму: как Елена собирается выкрутиться, если подозрение в первую очередь падет на нее?

— Понятия не имею. И вообще, я считаю, что писать завещание глупо. Словно приговор себе подписываешь.

— Не глупее, чем совсем его не оставить, — возразил Петр. — Тогда на мои деньги будут претендовать все кому не лень. А мне, поверь, после смерти тоже не все равно, кто их получит. Есть надежда, что наследник хоть изредка будет вспоминать меня добрым словом, а не злорадствовать над моей могилой.

— А ты не рано себя хоронишь?

— Никто не знает своего последнего часа, поэтому лучше заранее к нему подготовиться. Чтобы потом не смотреть сверху и не огорчаться из-за того, что своевременно не выразил свою волю.

— Так ты веришь в загробную жизнь?

— Почему бы и нет? Во-первых, умирать не так страшно, когда знаешь, что это не конец. А во-вторых, мне еще никто не доказал, что ее не существует.

— Итак, у нас два подозреваемых с мотивами для убийства, — подытожил Василий.

— Да, если не считать тебя.

— А я-то здесь с какого боку?!

— Именно ты являешься моим наследником по прежнему завещанию.

— Вот спасибо так спасибо! Друг называется! Меня-то ты зачем приплел? У тебя же есть какие-то дальние родственники, вот и пиши на них. Этого мне только не хватало! Нет, ты действительно собирался сделать меня своим преемником? — не поверил Василий, и тут же перед глазами встала Елена.

Значит, про первое завещание она также знала! Ах, Петр, плохо же ты хранишь свои секреты. Отсюда и все беды.

— Я не понимаю, а почему, собственно, нет? Ведь ты мне все равно что сын. А что до моих дальних родственников, то они все за границей проживают, и мое наследство для них что капля в море, потому как сами богаты как султаны и знать меня не хотят, так как я им не ровня.

— Да, старик, удивил ты меня! Не ожидал, право, не ожидал. Ну что ж, я рад, что этот вопрос благополучно разрешился и у тебя теперь появилась законная наследница. Хотя, с другой стороны, я теперь автоматически оказываюсь в лидерах подозреваемых, то есть перекочевываю в компанию к твоей жене.

— Не мели чушь, прошу тебя! И без того тошно. Если бы я знал, что Валерия попадет в беду из-за того, что я переписал на нее завещание, я бы так не торопился. А что, если я снова перепишу завещание и сделаю вас обоих наследниками? Тогда я буду спокоен, что моя дочь не пойдет по миру. Ты же приглядишь за ней? А расправиться с вами обоими Елена не решится. И как только она поймет, что в любом случае не получит ни копейки с наследства, снова начнет относиться ко мне по-прежнему. Как ты думаешь? Ведь если с беззащитной девушкой справиться легко, то себя-то ты в обиду не дашь? Я могу на тебя рассчитывать?

— Конечно, можешь. А как тебе дальше поступать — решай сам. Но ты же понимаешь, что мне не нужны твои деньги?

— Вася, давай ты не будешь обижать меня своим отказом? Ведь дороже тебя и Валерии у меня нет никого на свете.

— В таком случае Елене ничего не останется, как пылинки с тебя сдувать и молить бога о том, чтобы ты подольше пожил. Хотя, если честно, я против того, чтобы ты на меня что-либо оформлял.

— Поверь, так будет лучше, спокойнее. Для меня, по крайней мере.

— Не нравится мне все это. Петр, а может, сделать проще? Ты прикажешь Елене собрать чемоданы и убраться из твоей усадьбы? А я усилю твою охрану своими ребятами.

— Нет-нет, это не выход. Я не готов с ней вот так сразу расстаться.

— Растягиваешь удовольствие или, наоборот, решил дольше помучить себя?

— Ты не понимаешь. А если я ошибся и она совсем ни при чем? И потом, даже если я расстанусь с ней, то хочу сначала удостовериться, смогу ли без нее обойтись хоть какое-то непродолжительное время. Если раньше я спокойно относился к одиночеству, то теперь боюсь его. Оно становится для моей психики опасным. Страшно осознавать, что при всех своих богатствах я никому не нужен. Сейчас вот подумаю, что больше не увижу ее, и как-то не по себе. Каждую конопушку на ее точеном носике помню, каждую родинку на теле, которое мне стало родным. Хрупкая, как тростинка. Нежная и искрящаяся молодостью…

«Хуже дурака может быть только старый дурак, — подумал Василий. — А хуже старого дурака — влюбленный старый дурак. Накопить такие несметные богатства, заполучить в жены красивую молодую женщину и не знать, что со всем этим делать! А ведь совсем недавно ты начал присматривать себе кралю еще моложе. Но внезапная болезнь вдруг подкосила тебя, заставив умерить свой пыл. Как бы мне не допрыгаться до такой же участи. Пора заводить нормальную семью. Пора… А как же красавицы, которые одна моложе другой? Да куда они, в самом-то деле, от меня денутся? Так и будут меня ублажать за деньги, потому что по-другому не умеют. Поэтому ничего не потеряю, если женюсь и заведу детей. И не придется к старости слезами умываться, как Петр».

— И все же своя жизнь, Вася, дороже. Хоть и пожил уже достаточно, а хочется поглядеть, что там дальше будет. Знаешь, что она мне сказала с неделю назад? «Бедненький мой старичок, никому ты, кроме меня, не нужен!» А я ей: «Ты забыла. Я совсем не бедненький, а богатенький старичок, и это большая разница». А она мне: «Да что толку от твоего богатства, если ты даже на ноги встать не можешь?» Неужели она права?!

«Вот уж верно говорят: когда мужчине плохо — он ищет женщину, а когда хорошо — ищет еще одну. Но теперь и прежняя для Петра стала пределом мечтаний».

— Ты давай нос не вешай, все будет хорошо. Да у тебя и сейчас прекрасно, если ты бросишь дурить и перестанешь себя жалеть. Знаешь, сколько мужиков хотели бы оказаться на твоем месте, именно в этой роскошной постели и в твоем не совсем здоровом состоянии? Потому что они были бы уверены, что купить можно все, даже здоровье. Вот и ты так думай. Так что не бери в голову: и здоровье поправишь, и дочь найдешь, и жену, которая тебя стоит. Чтобы жить с ней без оглядки и быть уверенным, что она тебя в спину ножом не пырнет.

— А знаешь, я тебе верю, — улыбнулся воодушевленный Петр. — Сегодня я устал, а вот завтра, прямо с утра, вызову нотариуса. Ах нет, утром не получится. Потому что Елена улетает в Париж прямым рейсом в одиннадцать пятьдесят. Вот после обеда можно будет и новое завещание составить. Как считаешь?

Василий возвращался в город с тяжелым сердцем. Ему казалось, что они с Петром что-то упустили. В нарисованной ими картине не хватало какой-то линии, штриха, точки, некой связующей нити, чтобы все разрозненные части соединились в единое целое — понимание происходящего.

Чтобы отвлечься на время от проблем Петра, он обратил свой взор на себя. Ему тридцать пять. Это уже или еще? С женитьбой он, конечно, запаздывает. И это по любым меркам. Однако не хочется жениться лишь потому, что подошло время. Значит, надеется жениться по любви? А что такое любовь, если не игра? Игра, в которой проигрывает тот, кто первым скажет: «Люблю». Или он что-то не так в этой жизни понимает? Не слишком ли цинично? Да и с верой в любовь загвоздка. Особенно в любовь с первого взгляда, с первого вздоха. Существует ли она? Или это чувство эфемерно?

Интересно, долго он так еще куролесить собрался? Может, и в самом деле жениться? Всенепременно, как только встретит подходящую. Ту, которая не станет с нетерпением ждать его кончины. Да хватит уже об этом!

Так что там с Петром и его дочерью? Василий печенкой чует: что-то не так. Что-то, что не дает покоя с самого начала расследования. Валерия — сирота. Это при живом-то отце. Тогда, может, и родственнички какие где-нибудь завалялись и пытаются извлечь какую-то выгоду из того, что Валерия станет богатой наследницей?

Но они никак не могли узнать, что Петр составил на Валерию завещание. Даже Василий услышал об этом впервые лишь вчера. Если только этим таинственным родственничкам о завещании не рассказал нотариус — случайно или намеренно. Ведь он, как и всякий другой человек на земле, тоже в первую очередь думает о собственной выгоде.

А если родственников у Валерии нет, как уверяла директриса детского дома, то надо искать среди тех, кто находится в усадьбе Петра, включая не только Елену, но и прислугу. Может, этот кто-то и подсуетился — выкрал Валерию? А раз требований о выкупе не предъявляет, значит, надеется получить не жалкие крохи, а все наследство целиком.

Если Василий и дальше будет исходить лишь из голых соображений, то скоро под подозрением окажутся все. Или так и следует вести расследование, постепенно избавляясь от ложных версий, которые, несомненно, следует сначала перепроверить? Вот только время поджимает. Чем быстрее найдется пропавшая, тем больше вероятности, что она окажется жива.

Зря Петр не доверил расследование профессионалам. Хотя если в доме появится полиция, вряд ли это остановит преступника. Наоборот, тот скорее осуществит задуманное. Но привлечь к расследованию еще кого-то, не объясняя сути, все же придется. Хотя бы для того, чтобы разыскать предполагаемых родственников Валерии.

И с Еленой надо успеть переговорить, пока она не улетела во Францию. Да-да, как он ни уверял Петра, что не спит с его женой, на самом деле не смог избежать связи с одной из самых очаровательных красавиц столицы, поддался искушению.

Хоть Елена и была провинциалкой из «низшего сословия», как выражались в прежние времена, красота ее словно существовала отдельно от нее, пробивая стены высокомерия и пренебрежения богатых и сильных мира сего. Три года назад Елена попалась на глаза Петру, богатому и кичливому, заставила его поверить в то, что она ниспослана ему судьбой и непременно составит его счастье.

Тогда почему Петр так уверен, что Елена замыслила избавиться от него? Из-за появившейся из ниоткуда дочери, которая — пусть и косвенно — заставила его усомниться в бескорыстии жены? Так он сам никогда не питал восторженных надежд на безумную к нему любовь со стороны Елены. А если питал?

Всякий мужик о себе настолько высокого мнения, что и мысли не допускает, что его нельзя полюбить еще за что-то, кроме денег, пусть даже за красивые глазки, как говорится. Но лучше всего — ни за что, потому что по-настоящему любят не за что-то, а вопреки. Вот только не у всякого хватает смелости проверить это. А у Петра появилась такая возможность. Так почему бы ею не воспользоваться? Елена разительно изменилась после того, как узнала о новом завещании. И Петр не мог этого не заметить, да и состояние здоровья его резко ухудшилось за последнюю неделю. К одному факту он добавил другой, а в итоге Елена — подозреваемая.

Интересно, кому еще могла не понравиться замена наследника? Сторонний наблюдатель непременно отметит, что из-за столь явного искушения мотив расправиться с Петром появился теперь и у Василия. Ладно, что хоть он сам себя не подозревает. Но как это могло повлиять на Елену? Сначала, узнав о первом завещании, она настолько уверовала в свою неотразимость, что понадеялась добраться до наследства мужа, навязавшись Василию в любовницы. А теперь, когда появилось второе завещание, на что она готова пойти?

Пусть даже подозрения Петра основаны на голословных умозаключениях, оставлять их без внимания не следует. А вдруг это те самые звоночки подсознания, которые иногда окончательно забитый самоуверенным умом индивид все-таки умудряется услышать? Даже если они не подтвердятся, большой беды не случится.

А потому, пока этот вопрос выясняется, Елену придется как можно скорее изолировать от Петра. Но так, чтобы потом не оказаться крайним. Вряд ли Петр решится окончательно порвать с Еленой при выяснении ее непричастности к этой запутанной истории с дочерью. Да и дочку не грех хорошенько проверить еще раз, чтобы отмести все сомнения в родстве с новоявленным папочкой. Вот только сначала требуется разыскать ее.

С Еленой они встретились на квартире, куда Василий обычно привозил своих часто меняющихся избранниц. Елена тут же повисла у него на шее.

— Я как знала, что ты сегодня позвонишь, почувствовала это. Ты себе даже представить не можешь, как я соскучилась! Куда же ты пропал на целую неделю? Ты же знаешь, как мне тебя не хватает!

— Вот только не надо притворяться, дорогая. Ты в курсе, что твое вранье на меня не действует.

— Фу, какой ты бываешь невыносимый!

— Потому что не позволяю выставлять себя дураком?

— И к тому же вульгарный. Тогда зачем я тебе понадобилась? Хочешь узнать о планах Петра? Так он с тобой больше откровенничает, чем со мной. От меня ему нужно только одно, и ты знаешь что. Я думала, хоть тебя заинтересую чем-то другим. Какие же вы все, мужики, сволочи!

— Ты мне ничего не хочешь рассказать? В последнее время Петр какой-то странный, ты не находишь? Всегда был здоровехонек, а тут словно его что-то подкосило. Я спрашиваю его, а он только отнекивается, говорит, что все нормально.

— Раз говорит, значит, так оно и есть. Так что зря беспокоишься за него. Ты лучше обо мне побеспокойся. Знаешь же, что он больше трех лет с женами не живет. Он собирается развестись со мной, да? Поэтому срочно вызвал тебя к себе?

— Нет, он вызвал меня по другому вопросу. Так что можешь не переживать.

— А если он разведется со мной, ты возьмешь меня к себе?

— Ты думаешь, Петру понравится, что я обхаживаю его бывшую жену? Если мы с тобой сойдемся, нашей дружбе с ним придет конец, а этому не бывать никогда. Потому как ничего не может быть крепче мужской дружбы.

— Интересно, что станет с вашей дружбой, если Петр узнает о нашей связи? Шила, как известно, в мешке не утаишь.

— Не ты ли собралась ему рассказать? — Василий подскочил к Елене и взял ее за горло, сдавив. — Собственными руками задушу, если узнаю!

— Пусти, дорогой, мне же больно! Я просто пошутила. Я сама до ужаса боюсь, что он узнает, — прохрипела Елена. Василий швырнул ее на кровать. — Зачем ты так со мной? Я же люблю тебя! — Елена попыталась заплакать, но это, видимо, не входило в ее планы, и она приняла соблазнительную позу. — Ну, иди же ко мне! Я так соскучилась! Нет у меня никого желаннее, чем ты. Поцелуй свою девочку.

— Хватит кривляться! Не было между нами ничего и не будет. Запомни раз и навсегда, чтобы мне не пришлось тебе повторять. Я тебя по делу пригласил. До меня дошли сведения, что Петру угрожает опасность. Он мне все равно что отец, а потому я за него любого порву на части.

— А я-то здесь при чем?! — на глазах у Елены все же заблестели слезы: того требовали обстоятельства.

— Если что-то знаешь об этом, тебе лучше сейчас рассказать.

— Так ты меня, что ли, подозреваешь?! Мне-то с какой стати расправляться с ним?

— А с такой, что ты боишься, как бы он тебя ни с чем не оставил. Знаю я ваш подлый бабский род: только о своей выгоде и печетесь.

— Васенька, что ты такое говоришь! Я ведь люблю тебя, и нет у меня никого роднее и ближе, чем ты! А потому я никогда и ни в чем тебя не подведу. Да и какая выгода мне от того, что Петр умрет? Ведь он же…

— Что замолчала-то? Продолжай! Все равно я знаю, о чем ты хотела сказать.

— Да, я читала завещание! И что тут такого? Обо мне некому позаботься, так почему бы самой о себе не похлопотать? Или ты знаешь людей, которые в первую очередь что-то делают для других, а потом только для себя? Нет таких! Так что напрасно ты меня в чем-то пытаешься обвинить. Наоборот, я теперь с Петра пылинки сдуваю, чтобы с ним чего не случилось. Кому я тогда буду нужна? Скажи честно, он собирается разводиться со мной?

— Не думаю. На другую молодую красавицу у него уже сил не хватит. Так что пользуйся моментом.

— Вот я и пользуюсь. Чтобы с тобой встретиться. Завтра я в Париж улетаю, на целых две недели. Полетели вместе! Это будут самые счастливые дни в моей жизни!

— Хватит выдумывать! У тебя там и без меня кавалеров будет не счесть, оторвешься по полной программе. А о нашей интрижке забудь. Не было между нами ничего серьезного, а теперь и несерьезного больше не будет. И чем скорее ты обо всем забудешь, тем лучше для тебя.

Ни о какой близости между ними и речи не могло быть, хоть Василий и не жалел об их мимолетной кратковременной страсти. Никакой любви, просто влечение полов, соблазн для разыгравшихся гормонов, ну и, конечно же, черт попутал: куда же без него-то, хвостатого?

Что было, то быльем поросло, а потому как бы и не было вовсе. И о моральной стороне он заморачиваться не собирается. Не потому ли, что считает Елену недостойной Петра, с которым хочет видеть действительно любящую женщину, а не коварную и расчетливую особу?

Неужели Елена и в самом деле что-то замыслила? Он бесстрастно разглядывал ее словно просящее о любви гибкое тело, все больше утверждаясь в мысли, что она наверняка знала и о первом завещании Петра, потому использовала весь свой арсенал обольщения, чтобы заманить его в сладкие объятия. А он-то хорош, чуть было не поверил, что она и в самом деле влюбилась в него по-настоящему. Нет, такие от любви бегут как черти от ладана, потому что главная их цель — обогащение, любыми путями и средствами. Прав Петр, что подозревает ее. Уж кому-кому, а ей-то избавиться от мужа проще, чем кому-либо. Вот только как она собралась обеспечивать себе алиби?

Ни ее игривые позы, ни сладкие речи не значили ровным счетом ничего, а вот глаза говорили о многом, особенно самая правдивая их часть — зрачки, которые сузились настолько, что превратились в точки. А это верный признак того, что у Елены довольно мрачное настроение и она ужасно злится. В прищуренном взгляде недовольство, значит, и недобрые намерения, а также настороженность зверя, следящего за добычей.

— Будем считать, что я предупредил тебя. И не приведи Господи, если с головы Петра упадет хоть волос. Я даже полиции тебя передавать не стану, пристрелю как собаку.

— Ну что ты, Васенька! Я вообще не понимаю, о какой опасности ты говоришь? — перестала жеманничать Елена и села, преданно глядя на любовника. — Петр и в самом деле в последнее время стал каким-то дерганым, излишне эмоциональным. Ему даже наш семейный врач какое-то дополнительное лечение прописал. Но за этим следит Ирина Марковна, какие и когда ему принимать лекарства, процедуры. Она меня и близко не подпускает к уходу за ним. Так что можешь быть уверен, что уж она-то со своим высшим медицинским образованием опасности не пропустит, углядит вовремя.

— Что ты знаешь о прежнем завещании мужа?

— А разве было еще какое-то? Мне об этом ничего не известно. Я только это видела, да и то случайно. Петр с неделю назад нотариуса пригласил, я и подумала: а не собирается ли он и меня в завещании упомянуть? Так захотелось узнать, вот и не утерпела. Ах, если бы он мне хоть немного оставил, я бы его на руках носила… Ну то есть, я хотела сказать… — совсем запуталась проговорившаяся Елена.

— Ты хотела сказать, что теперь у тебя нет причин, чтобы носить мужа на руках?

— Ты меня неправильно понял! Я и без упоминания в завещании все равно люблю его. И замуж за него вышла по любви.

— Понятно. Так это ты от большой любви повисла у меня на шее и затащила в постель?

— Ах ты бедненький! — В глазах Елены полыхнула ненависть. — Только не забывай, что это ты ко мне в кровать первым прыгнул, а не я к тебе.

— В общем, оба хороши, — подытожил Василий. — Порезвились, и будет. И чем скорее забудем о нашей шалости, тем лучше. Что ты знаешь о новом завещании Петра?

— Оно составлено на Ставскую Валерию Ивановну. Кто это, Васенька?

— Его биологическая дочь. И ты об этом прекрасно знаешь.

— Догадалась, когда увидела заключение экспертизы. Но как такое может быть? Никогда прежде я не слышала ни о какой дочери. И откуда она свалилась на мою голову? Ты не знаешь?

— Это не твоего ума дело. И не моего тоже. Впрочем, для тебя ни наличие завещания, ни его отсутствие ничего не меняют. Ты все равно, согласно брачному контракту, ни копейки не получишь. Поэтому тебе и в самом деле надо беречь Петра, чтобы он был жив и здоров. Потому что иначе тебе придется идти по миру. Если, конечно, в тюрьму не сядешь.