Демпфер II. Месть

— Как можно было живого человека в морг отправить?

— Я что? Экстрасенс, что ли? — оправдывался, слегка заплетающимся голосом, Иван Аркадьевич. — Их всех в мешках полиэтиленовых привезли. Я через черный полиэтилен видеть не могу. Все вопросы к скорой помощи и экспертам, которые его в мертвецы записали.

— Вы должны были их всех осмотреть перед приемкой в морг, — не унималась Шура.

— Должен я — реаниматологу, и то деньги, и одно дежурство на праздничный день, а в трупах ковыряться я не должен, — протестующе заявил в ответ Иван Аркадьевич.

Дальше Андрей слушать не стал и открыл глаза.

Теперь он лежал все на той же каталке, только уже в другой, ярко освещенной комнате, стены которой были покрыты давно немытой плиткой. Он повернул голову и пожалел, что посмотрел вниз — пол оказался заплеванным до такой степени, что его стало слегка подташнивать.

В это время дверь в комнату открылась и нее ворвалась раскрасневшаяся от гнева Александра Юрьевна.

Она схватила его за правую руку и надела на плечо манжету механического тонометра.

— Как твоя фамилия? — грозно спросила она, накачивая грушу тонометра и вставляя второй свободной рукой себе в уши трубки стетоскопа.

Андрей попытался заговорить, но у него из горла вырвался только хрип.

— Ты меня понимаешь? — спросила Шура.

Андрей в ответ утвердительно махнул головой.

— Написать фамилию сможешь? — еще раз спросила та.

В этот раз Климов махнул головой отрицательно.

— Где невролог? — заорала Александра Юрьевна куда-то в коридор.

— Вы узнали его данные? — вместо ответа на вопрос о неврологе, спросила молодая девочка-медсестра с планшеткой в руках.

— Он не может назвать себя, — ответила Александра.

— А как же я его оформлю без данных? Пускай вспоминает, — возмутилась медсестра.

— Дура! — закричала на нее Александра Юрьевна Турутько так, что у Андрея заложило уши: — запиши его, как неизвестного больного.

— Тр…тр…р… — треснула липучка на манжете тонометра, и расползлась в стороны.

— Живем, как в девятнадцатом веке, — зло прошептала себе под нос Шура: — не могут современные приборы купить.

В это время у нее за спиной появился молодой высокий врач с недовольным и слегка заспанным лицом:

— Что тут у нас?

— У вас не знаю, а вот больного привезли со взрыва в жилом доме, — ответила Александра Юрьевна.

— Если со взрыва, то все вопросы к травматологам. Это не мое, — улыбнулся молодой врач.

— Чего это он наш? — возмущенно подал голос, невесть откуда взявшийся травматолог Лешка.

— А чей? — задал резонный вопрос его оппонент. — Взрыв. Травматическое воздействие.

— Его только что с рентгена привезли. У него все кости целые. Он вообще не наш, — заявил Лешка. — Ты бы хоть осмотрел его. По ходу ему к вам — в неврологию.

Молодой врач недовольно скривил лицо, отодвинул в сторонку Александру Юрьевну и вплотную подошел к Андрею.

— Сколько вам лет? — спросил он.

В ответ Андрей лишь пошевелил глазами.

— Он не может говорить и двигать конечностями, — сочла нужным сообщить Шура о результатах своего осмотра.

— Полис медицинского страхования у вас есть? — раздраженно спросил невропатолог.

Климов страдальчески посмотрел на Шуру.

— Вы меня понимаете? — опять спросил невропатолог.

Андрей утвердительно моргнул глазами.

— Он все понимает. Значит мозг в порядке. Возьму его к себе только после результатов более тщательного обследования, а пока КТ и МРТ не будет — извините, — развел руками специалист в невралгии и вышел из приемного покоя вон.

— Что с ним такое? — спросил у Шуры Лешка.

— Ты, думаешь, я знаю, — ответила та: — лежит только глазами моргает и головой чуть шевелит.

— Контуженный он, — заявила, вошедшая с деревянной шваброй в руках, сморщенная пожилая женщина в синем халате и, не обращая внимания на врачей, принялась елозить грязной вонючей тряпкой по такому же грязному полу.

— Баба Зина если вы такая умная, что же врачом не работаете? — засмеялся Лешка-травматолог.

— Ты, дурень, сколько кабанов завез в институт пока учебу закончил? — наставительно заговорила баба Зина. — Я знаю, как ты там учился… А, я уже скоро полстолетия тут полы мою и опыта у меня поболее твоего будет. Говорю, что контужен — значит контужен. Средней тяжести у него. Камфоры вколите внутримышечно четыре миллиграмма.

От вони тряпки, которой баба Зина растирала грязь на полу приемного покоя, у Андрея поднялось содержимое желудка в виде полупереваренной колбасы с батоном к горлу и его стошнило на каталку.

— Я же говорю, что контузия, — деловито сказала баба Зина и той же тряпкой, что мыла пол, принялась вытирать его каталку, а затем и его лицо. — А про этого засранца из невралгии я все главному расскажу… Будет знать, как от больных отказываться…

III

Через полчаса мытарств по угрюмым коридорам больницы на каталке под управлением все той же бабы Зины, после того, как его помыли две грубые санитарки и переодели в больничную пижаму, Андрей оказался в трехместной палате в обществе деревенского мужика Васильевича и какого-то небольшого потомственного чиновника средних лет — Романа Адамовича.

Тихонько пролежав весь день под различными капельницами, Андрей под вечер смог немного приподниматься с кровати и даже умудрился поднять с пола «утку» и справить туда нужду.

— Что? Оклемался? — оторвавшись от просмотра фильма на ноутбуке, спросил мелкий чиновник, после того, как Климов не совсем удачно вернул «утку» на пол.

— У нас тут все люди интеллигентные… ну почти, — покосившись глазами на лежавшего носом к стенке Васильевича, продолжил Роман Адамович: — так что, друг любезный, придется тебе «по большому» самому ходить в туалет. Как говорится: «Чистота-залог здоровья».

— Пить, — только и смог произнести спекшимися от жажды губами Андрей.

— Валя, — заорал что есть мочи Роман Адамович, — Валентина нужна твоя помощь.

— Чего ты орешь? — недовольно пробурчал поднявшийся с койки Васильевич: — все равно не придет она, мог бы и сам помочь человеку.

Он обул казенные тапочки и, набрав из-под крана воды в граненый стакан, поднес к губам Андрея.

— Как зовут тебя? — после того как Климов в несколько глотков осушил стакан, спросил участливый деревенский мужик с потемневшим от некачественного алкоголя лицом.

— Не помню, — ответил Андрей и откинулся спиной на тощую как блин больничную подушку с желтыми пятнами на наволочке.

— Нормально тебя приложило, — чавкая извлеченной из холодильника колбасой, прокомментировал Роман Адамович.

— Ужин, ужин, — закричал кто-то на коридоре и Васильевич сразу же засуетился:

— Это… Ты есть будешь?

— Буду, — ответил Андрей, чувствуя, что ему, чтобы восстановиться необходимо, что-нибудь перекусить.

— Ты лежи, я пойду, выясню, поставили ли тебя на довольствие или нет, — произнес Васильевич и поспешил из палаты на коридор.

Через десять минут он вернулся со стаканом чая и куском батона с засохшим кусочком сыра на нем.

— Слушай, друг, в столовой сказали, что про тебя поздно сообщили и на тебя не готовили, поэтому на вот съешь, это все что дали, — поставил на тумбочку возле Андрея стакан и скудный бутерброд на пластмассовой тарелочке Васильевич.

— Безобразие творится в медицине, я сообщу об этом нужным людям, — запихивая в рот банан, неизвестно кому погрозил кулаком в окно Роман Адамович.

— Молчи уже, — неожиданно рассвирепел Васильевич, — я тут две недели лежу магнитно-резонансный томограф жду в очереди, а тебя вчера привезли, и ты за день все обследования прошел. Тебе Александра Юрьевна сразу сказала, что ты просто мяса обожрался. Так нет… тебе надо еще было полежать… понаблюдаться. Простые люди тут лежат никому не нужные, а таким как ты…. элитным — в задницу дуют.

— Ты, мужик, знай, свое место, — в свою очередь ощерился чиновник: — не забывай кто ты такой. Я сейчас позвоню куда надо… и будешь на коридоре дальше своей очереди ждать.

Васильевич ничего не ответил. Он понуро опустил голову и лег на свою койку обратно, через пять минут звучно захрапев.

Климов, превозмогая усталость, сел на койке спустив ноги вниз, и с жадностью проглотил засохший кусочек батона с сыром, запив все это холодным и ужасно сладким чаем.

Пока он собирался с силами, чтобы дойти до умывальника и набрать в стакан воды, а Роман Адамович давился от шоколадных конфет и запивал их апельсиновым соком, в палату ворвался невысокий лысый мужчина с орлиным носом и небольшим ежедневником в руках.

Он быстро окинул цепким взглядом пациентов палаты и, пододвинув к кровати Андрея единственный стул, уселся на него, с интересом уставившись себе на идеально наманикюренные ручки.

— Я следователь по важнейшим делам. Фамилия моя — Сычевич, — представился мужчина. — А как вас зовут?

— Не помню я? — ответил Климов, решив, что это будет наилучшей тактикой, чтобы как можно дольше потянуть время, пока его не вытащит отсюда спасательный отряд.

А то, что за ним отправятся, чтобы его эвакуировать, он ни сколько не сомневался, не смотря на то, что он никак не мог активировать свой упарип. Даже, если его браслет и был поврежден во время взрыва, то БМО Крао был настроен на прямую связь с Эриумом и там в любом случае получили бы сигнал бедствия, посланный оболочкой в автоматическом режиме, даже, если бы Крао пострадал при взрыве.

Хотя это вряд ли случилось…

Бионико-механические организмы Конфедерации, независимо от своей формы, надежно защищали своих пилотов даже в открытом космосе.

А вот смог ли спастись во время взрыва Никита, было большим вопросом.

— Интересно, интересно, — продолжил следователь, оторвав взгляд от своих рук, с интересом поглядывая на Андрея. — А где родились, семья, где работаете?

— Не помню я ничего. Голова очень болит. Я не знаю, что вам сказать, — ответил Климов и устало лег на кровать.

— А, что это у вас за браслетик такой интересный? — уставился на, блеснувший серебром из-под рукава фланелевой пижамы, упарип Сычевич.

— Циркониевый браслет, — невозмутимо ответил Андрей.

— А…а…а… — лукаво протянул следователь: — значит про то, что такое циркониевый браслет вы помните, а кто вы такой и как оказались в эпицентре взрыва в жилом доме на набережной… не помните?

— Нет, — ответил Климов и отвернулся к стенке.

Он прекрасно понимал, что от него просто так не отстанут, поэтому решил воспользоваться своим положением больного и проигнорировать вопросы Сычевича.

— Ну, падла, поговорим с тобой потом по-другому, — скинул добродушную маску с лица следователь. — У тебя есть время до утра подумать и повспоминать.

— До свидания, — кинул вслед уходящему следователю Климов и после того, как тот с силой захлопнул за собой входную дверь в палату, попытался встать, чтобы выйти на коридор.

— Где тут туалет? — спросил он у, увлеченно всматривающегося в экран своего ноутбука, Романа Адамовича.

— Направо, в конце коридора, — испуганно ответил тот.

Когда Андрей вышел на коридор, то обратил внимания на молодого парня в красной рубашке, любезничавшего на посту с молоденькой медсестрой недавно заступившей на ночную смену. При его появлении парень перестал улыбаться и буквально вперился ему в спину взглядом, пока он, не спеша, держась за стенку, брел в сторону туалета, определить местонахождение которого можно было по весьма своеобразному запаху хлора и мочи.

То, что к нему негласно приставили оперативного сотрудника, могло означать только одно — его, скорее всего, хотят «назначить» виновным или в убийстве девушек, или виновником взрыва, а может и того и другого одновременно.

Справив свои дела, под пристальным взглядом оперативника, он вернулся в палату и обнаружил, что у него на тумбочке появился пластмассовый колпачок с тремя разноцветными таблетками. Решив не рисковать, Андрей спрятал таблетки под подушку и, несмотря на жару, накрылся одеялом с головой, потому что Роман Адамович спать еще не желал и продолжал смотреть фильм.

IV

Проснулся он от того, что почувствовал знакомый ему с детства ледяной холод присутствия рядом ортофага…

Андрей осторожно высунул голову из-род одеяла и при свете уличных фонарей рассмотрел, сидящего на стуле напротив себя, Ревизора. В этот раз он был в строгих брюках и белоснежно-белой рубахе с длинным рукавом на зеленых запонках.

Он сидел, закинув ногу на ногу, опираясь правой рукой на изящную трость, а у него за спиной, в черном мареве, периодически проявлялась молотообразная голова ортофага с белым шрамом посередине.

— Сколько можно спать? — поинтересовался Ревизор, слегка улыбнувшись уголками губ. — У тебя слишком мало времени для принятия правильного решения.

— Что ты от меня хочешь? — прекрасно понимая, что в его теперешней ситуации он не сможет справиться ни с Ревизором, ни тем более с ортофагом.

— Пока ты спал, я мог тебя преспокойно убить и нейтрализовать с твоей стороны угрозу для Картеля, но я решил, что если ты выжил при взрыве, значит у тебя другая судьба.

— Так столько убитых девушек было нужно лишь для того, чтобы заманить меня в ловушку? — изумился Андрей.

— Ну, конечно нет. Выманить тебя и уничтожить было второстепенной задачей.

— А что было первой?

— Нас интересовали определенные эмбрионы.