Демпфер II. Месть

— Где патрульные, куда участковый смотрит. Я буду жаловаться…

— Мутанты чернобыльские… — понеслись недовольные крики из окон домов.

— Во всем виноваты продажные чиновники, — громче всех орал в форточку бывший учитель географии.

— Ха…ха…ха…ха, — ржал Жаба в полусогнутом положении, не обращая внимания на возмущение разбуженных людей, до тех пор, пока из темноты не выскочила полная старушка в черном траурном платье и на всем ходу не дала ему под зад ногой так, что его стокилограммовая туша пролетела десять метров вперед и шмякнулась о металлические брусья.

Теперь уже громко смеялись Сопля, Пеле и Рыга, а с ними заодно Ленка, Олька и Наташка.

— Засранцы, — кинул им на ходу, выскочивший из темноты, вслед за старушкой мужчина и поспешил за скрывшимся в соседнем дворе котом.

— Не понял, — заскрежетал зубами Мишка, поднимаясь с земли и, пытаясь вернуть себе авторитет обратно, бросился вокруг дома, чтобы отомстить и коту, и старушке. Он точно знал, что из этого двора, где скрылись бабка и ее кот, только один выход.

Быстро, насколько он мог, Мишка обежал вокруг дома и зашел в арку, где должны были появиться его обидчики. То, что они должны выйти отсюда, он знал точно, потому что бабка была не местная.

Через несколько секунд появился кот…

Жаба оскалился и развел в стороны руки, чтобы не дать ему прошмыгнуть, а затем надавать копарей и ему, и его хозяйке.

Черный кот, завидев своего обидчика, на мгновение остановился и…

Что-то произошло…

Теперь на Мишку бежал не кот, а двухметровый паук с почти, если не учитывать огромные уши и глаза, человеческим лицом.

— А…а…а… Мама… — заорал Жаба и, громко испортив воздух, бросился наутек к своим друзьям.

В следующем дворе на детской площадке в компании своих двух лучших друзей тихо и мирно выпивал Иван Иванович Кропоткин. Выпили они на троих только полбутылки самогона производства Ольги Никитичны и теперь вели светскую беседу о бренности бытия, поминая Витьку-алкашмена из соседнего двора, который: «Был не понят своими близкими и досрочно сложил с себя полномочия по существованию в этом мире».

Так и застыли мужики с открытыми ртами с пластиковыми стаканчиками в руках, когда мимо них пробежал двухметровый паук с человеческим лицом, а за ним толстая старуха и какой-то молодой мужчина.

— Опять Никитична, бизнесменша старая, порошок стиральный для крепости добавила, — через несколько минут, выйдя из ступора, сделал вывод Иван Иванович и выпил содержимое стаканчика до дна.

Его примеру последовали и его друзья…

Наконец Никита остановился и замер возле второго подъезда старой панельной пятиэтажки.

Как раз напротив подъезда под потухшим фонарем суетился плюгавенький мужичок в тельняшке и зеленых спортивных штанах в тапочках на босу ногу. Мужичок усиленно затирал тряпкой на стареньком желтом «Москвиче» продукты жизнедеятельности чаек с набережной и тихонько матерился:

— Нажрутся этих чипсов, потом хрен отмоешь.

В это время у подъезда оказались Крао и Андрей.

— Здесь? — пытаясь отдышаться, спросил Климов.

Кот ничего не ответил и забежал в подъезд. Старушка и Андрей последовали за ним.

Никита поднялся на площадку второго этажа и подошел к коричневой металлической двери. Андрей дернул дверь за ручку, но та оказалась закрытой.

— Сделай что-нибудь, — сказал он Крао.

Старушка подошла к двери и приложила к замку руку. Что-то щелкнуло и… дверь открылась.

В это же время соседняя дверь приоткрылась и оттуда, выпустив амбре застоявшейся браги, высунула голову Ольга Никитична.

— Наркоманы проклятые, завоняли все ацетоном и аммиаком. Я найду на вас управу, — злорадно прошипела самогонщица и спряталась обратно.

Андрей, Крао и Никита вошли в квартиру.

В нос ударил резкий запах разлагающейся плоти.

Климов, нащупав на стене выключатель, включил освещение в прихожей…

Это оказалась однокомнатная квартирка, по антуражу которой было понятно, что здесь живет одинокая, давно никому не нужная, женщина.

— Никита, ты уверен, что это здесь? — спросил Андрей у кота.

— Мяу, — уверенно ответил тот и подошел к двери в ванную комнату.

Андрей с трудом открыл двери ванной и включил свет…

Останки искореженных женских тел были повсюду…

Видимо, первых своих жертв варниец рвал на мелкие куски и спускал в унитаз и сливную трубу ванной, пока канализация не забилась, что и послужило причинной массы звонков с жалобами на вытекающие фекалии из уборных. Затем он просто складывал гниющие останки друг на друга, а когда свободное пространство в ванной закончилось, то стал выбрасывать тела последних девушек на улицу.

— Смотри, что я нашел, — услышал Андрей голос Крао, доносившийся с кухни.

Он подошел к двухкамерному холодильнику, в котором увлеченно рылся венг.

— Вот он, — показал Крао рукой на небольшую светящуюся капсулу — единственный предмет, находившийся на полках холодильника.

— Что это?

— Это инкубатор для эмбрионов, — пояснил венг, бережно беря капсулу и всматриваясь в ее содержимое.

— Зачем же они ему были нужны? — спросил Андрей.

— Не знаю, — задумчиво ответил венг, — но здесь я вижу только девять эмбрионов. Где же остальные?

В это время Ольга Никитична, не дозвонившись участковому, решила сама навестить его на опорном пункте и, тихонько закрыв дверь, чтобы друзья-наркоманы ее подозрительного соседа, жившего в квартире Лариски, ничего не услышали, вышла из подъезда.

Ее внимание привлек не знакомый ей мужичок, подозрительно тершийся возле «Москвича» Адама Петровича — соседа сверху.

— А, ты кто такой? Чего в чужую машину лезешь? — угрожающе спросила она, надеясь своим тоном спугнуть чужака.

Мужичок никак не отреагировал и продолжал обмахивать тряпкой машину.

Ольга Никитична подошла к наглецу сзади и, к своему ужасу, обнаружила самого хозяина машины…

Адам Петрович лежал на заднем сиденье автомобиля с уже посиневшим лицом.

— Т…с…с, — показал жестом указательного пальца мужичок Ольге Никитичне и, не переставая тереть машину тряпкой, левой рукой свернул ей шею.

Мужичок подхватил обмякшее тело заслуженной самогонщицы и занес на руках на лестничную площадку между первым и вторым этажом. Затем на носочках беззвучно вышел на улицу и, отбежав около пятидесяти метров от подъезда, вынув из кармана спортивных штанов небольшой автомобильный пульт, нажал не большую кнопку…

— Беги! — закричал Крао, как только капсула в его руках засветилась и пошла переливаться разноцветными огнями.

Он бросил ее в холодильник, схватил ничего не понимающего Андрея в охапку и вместе с ним прыгнул в окно, выдавив дешевое пластиковое стекло наружу…

Громкий взрыв тряханул все дома в районе набережной, и яркая огненная вспышка озарила ночной небосвод…

Под вой сирен, Ревизор шел не спеша к месту своего временного жилья и улыбался.

Его план работал пока что безотказно…

Глава 2

I

Болело все…

Пронизывающий холод пробирал до костей…

Андрей застонал и попытался открыть глаза…

С трудом разлепив обожженные веки, он уперся затуманенным взглядом в освещенный слабым светом тусклой лампочки, когда-то бывший белым высокий потолок. Кое-как повернув голову влево и вправо, Климов обнаружил, что он лежит в изорванной в лоскутья одежде на заляпанной кровью каталке посреди нескольких стройных рядов таких же каталок с трупами. Некоторые тела были голыми, а некоторые в такой же, как у него изорванной в лохмотья одежде.

— Уже удолбало в морге курить, — услышал Андрей где-то позади себя грубый мужской голос.

— Ну, что сделаешь… Территория больницы — зона свободная от курения, — участливо согласился второй — немного писклявый голос.

Только теперь Климов почувствовал, что среди запаха горелой и парной человеческой плоти, явно пробивается запах сигарет.

— Мы то, ладно, — продолжил грубый голос: — у мертвяков покурить можем, а больным, что делать?

— Ну, да, — согласился пискля. — У меня в палате мужик лежит с переломом бедра на вытяжке привязанный, так он бедняга без сигарет волком воет. Тридцать лет курил, а тут гараж себе строил и левого крановщика нанял. Тот когда плиту опускал, стропа порвалась, так мужичка этого экономного плитой слегка и садануло так, что его развернуло, и винтовой перелом получился. Лежал три дня в палате и орал, и от боли, и от того, что курить хочется.

— Так, а ты что? — спросил грубый голос.

— Ну, а что я. Видеокамеры же везде. Дал команду ему морфин колоть… Теперь спокойный лежит — улыбается.

— Ну, ты, Лешка и зверь, — удивился, выдохнув струю дыма, грубый голос, — он же теперь наркоманом станет.

— Может и не станет. Все равно колоть пришлось бы. Я его ногу уже не соберу. На днях операцию назначил — отрежу ему ее, да и все.

— Чего так?

— Перелом слишком сложный. Придется несколько часов осколки собирать в кучу. А так — ему проще и мне меньше мороки, — пояснил Лешка.

— Зачем тогда его на вытяжку привязывал?

— Это не я… Когда его привезли, то тогда в день заведующий отделением принимал. Он «торбу» от его родственников взял и пообещал им, что тот будет прыгать, как кузнечик. Вот теперь пускай и прыгает — только на одной ноге, — подло засмеялся Лешка. — Мне то, ничего из «торбы» не досталось.

— Ну, да. Справедливость должна быть, — согласился грубый голос.

— А как там, та бабка, с переломом шейки бедра, что я тебе в терапию подсунул, умерла? — спросил сквозь смех Лешка.

— Нет.

— Странно, — удивился тот.

— Живучая попалась. Такая жара стоит, а она ничего — терпит. Надеется, что кости срастутся.

— Пускай надеется… Все равно в морге пока места нет, — разрешил жить обреченной бабке Лешка.

Андрей в это время вспомнил, кто он такой и что было перед этим…

А перед этим он помнил, как летел в объятиях БМО Крао на землю с окна второго этажа, и как взрывной волной его вырвало из его объятий и их разнесло в разные стороны.

Потом он очнулся здесь в компании мертвых людей.

Климов попытался позвать на помощь, но у него из горла не вылетело ни звука. Он лишь как рыба беспомощно раскрывал рот и пытался рассмотреть обладателей голосов. Руки и ноги его не слушались, поэтому Андрей решил, что у него поврежден позвоночник и его парализовало.

— Откуда мяса столько навезли? — в очередной раз, затягиваясь, спросил грубый голос.

— Менты говорят, что самогонный аппарат рванул в одной из «хрущевок» на набережной. Полподъезда вывернуло наизнанку. Дом старый — в основном одни пенсионеры жили. Кто-то обгорел, кого-то на запчасти разорвало, а кто-то от сердечного приступа умер. Вот и навезли Тимофеевичу работы на завтра. Старик удолбается их вскрывать, а ведь это еще не все… Говорят, что там, на развалинах, трупы понаходили девушек пропавших.

— Да, ты, что?.. Врешь.

— Шура, — возразил Лешка, — ты мне можешь верить. Мне по секрету это мой корешок — участковый местный рассказал. Он трупы из первой партии в морг сопровождал, чтобы никого не потеряли по дороге.

— А маньяка словили?

— Пока ничего не известно. Как узнаю, то расскажу, — важно произнес Лешка. — Что? Пошли кофе бахнем. Через час смена заканчивается, а у меня сегодня дел невпроворот.

Заскрипели колеса каталок и Андрей понял, что Лешка и Шура двигаются в его сторону. Через несколько секунд его каталка слегка от толчка дернулась, и он увидел два, проплывающих мимо, белых халата.

Умирать от переохлаждения он не собирался, поэтому собрал всю свою волю в кулак и… о, чудо — пальцы правой руки непослушно дернулись и схватили за лацкан рукава ближайший к нему белый халат.

— А…а…а…а…а… Зомби, — заорала басом Шура — двухметровая рыхлая женщина неопределенного возраста и ударила ожившего мертвеца кулаком в лоб.

— Ма…ма… — заорал фальцетом Лешка — крепко сбитый толстячок в модных прямоугольных очках и пополз на коленках под каталками с трупами к выходу из морга.

Но этого Андрей уже не увидел, потому что был нейтрализован, годами набитой на неправильных пациентах, рукой Александры Юрьевны Турутько — заведующей первым терапевтическим отделением центральной городской больницы.

II

— Иван Аркадьевич, вы опять на работе рыло залили? — кричала на все приемное отделение Шура.