Тунгусский метеорит и загадки кометы Галлея

Все эти обстоятельства заставили некоторых членов экспедиции Флоренского 1958 года прийти к заключению, что метеорит взорвался не при соприкосновении с Землей, а на некоторой высоте над поверхностью. Однако подобное заключение находилось в явном противоречии со всеми данными «классической» метеоритики. Дело заключалось в том, что все наблюдавшиеся до этого метеориты или сгорали в атмосфере, или, раскалываясь на части, выпадали отдельными кусками, или, наконец, проникали в толщу земной коры, соответственно образуя кратеры. Исследователям стало абсолютно ясно, что Тунгусский метеорит мог быть только каменным.

Что же касается теоретических исследований по проблеме Тунгусского метеорита, то наибольшей известностью в то время пользовалась, как уже говорилось выше, логичная идея, которую развивал и пропагандировал Е. Л. Кринов. Она базировалась на работах известного специалиста в области метеоритики И. С. Астаповича. Е. Кринов считал, что Тунгусское тело было типичным кратерообразующим метеоритом. При прохождении земной атмосферы с космической скоростью масса его составляла миллионы тонн. Метеорит, врезавшись в сухое торфяное болото, взорвался в южной части Большой котловины.

Взрывом были пробиты верхние слои почвы и вечной мерзлоты, благодаря чему подпочвенные грунтовые воды хлынули на поверхность и затопили кратер, образовавшийся от падения метеорита. Сухое болото превратилось со временем в топь глубиной до 8 метров, часть же торфяного покрова всплыла, образовав на болоте «острова». Обломки метеорита то ли сгорели в момент взрыва, то ли были разметаны по окружающим торфяным болотам, где их и невозможно было найти.

Образовавшееся вследствие испарения метеоритного вещества и поверхностных слоев почвы, огромное облако раскаленных газов хорошо объясняет ожог деревьев и вывал леса на протяжении десятков километров. Происшедший взрыв разнес и распылил вещество метеорита, поэтому искать в этом районе какой-либо монолит было совершенно напрасно. По расчетам И. С. Астаповича, в момент удара метеорита о землю (при ориентировочной массе в 50 тысяч тонн) должен был образоваться огромный кратер, по размерам приближающийся к Аризонскому. Однако ничего подобного в месте катастрофы не наблюдалось: метеоритного кратера просто не было.

И вот выяснилось, что у этой довольно стройной теории Е. Кринова имелись уязвимые места. Назовем несколько из них: во-первых, самым тяжелым для обсуждаемой теории моментом являлось отсутствие метеоритного кратера; во-вторых, трудно объяснить, что в центре Большой котловины находился стоячий «мертвый лес», находился там, где его не должно было быть; в-третьих, неподтверждение того, что повал и ожоги леса должны были наблюдаться на сопках в окружении предполагаемого места падения метеорита, т. е. в районе Южного болота, где часть леса стояла на корню, а собственно развал начинался значительно дальше.

Попытки Е. Кринова выйти из затруднительного положения не увенчались успехом, а появившиеся в 50-х годах его выступления вместе с В. Г. Фесенковым и другими сотрудниками в печати и на радио свидетельствовали о… серьезном пересмотре основ их теории.

В модернизированном виде теория Кринова — Фесенкова представлялась следующим образом: Тунгусский метеорит, по расчетам Астаповича, обладал при прохождении атмосферы космической скоростью порядка 50–60 километров в секунду (однако это мнение являлось не фактом, а предположением). С подобной скоростью могут двигаться только кометы, которые летят навстречу движения Земли. Отсюда и делался вывод о том, что Тунгусский метеорит представлял собой ядро небольшой кометы, пылевой хвост которой распространился в северо-западном направлении от места падения метеорита и, рассеявшись в верхних слоях атмосферы, вызвал свечение ночного неба.

Таким образом, мы видим, что развиваемая в конце 50-х годов Е. Криновым и В. Фесенковым теория не могла быть признанной в достаточной степени убедительной, а реальное обследование членами экспедиции Флоренского зоны стоячего леса, который наблюдался в месте падения Тунгусского метеорита и который находился и на вершинах сопок, и между ними, и на берегах и на островах болот и торфяников, расположенных в центре Большой котловины, привели ее участников к совершенно парадоксальному, но правильному выводу, который являлся очень важным и принципиальным, о том, что Тунгусский метеорит при своем полете не достиг земной поверхности, а… взорвался высоко в воздухе.

РОЖДЕНИЕ КСЭ

КСЭ — это сокращение означает Комплексную самодеятельную экспедицию по исследованию Тунгусского метеорита. Идея о ее создании родилась в студенческом городе Томске. В 1958 году здесь сложился коллектив, состоявший из молодых научных работников, аспирантов и студентов местных ВУЗов. Эта молодежь не могла удовлетворяться пассивными обсуждениями известных публикаций о метеорите и выдвижением своих умозрительных версий.

Члены данного объединения, являясь опытными спортсменами-туристами, решили организовать туристическое путешествие повышенной сложности в район падения Тунгусского метеорита. Основная цель этого мероприятия была в том, чтобы своими глазами увидеть легендарный район падения и оценить на основе собственных впечатлений аргументы тех или иных ученых, принимавших участие в газетных дискуссиях о Тунгусском феномене. Впрочем, к весне 1959 года выкристаллизовалась идея о том, что нужно готовиться не к турпоходу, а к настоящей экспедиции.

Первое время подготовкой к ней занималась небольшая группа энтузиастов из Томского медицинского института, однако вскоре неожиданно обнаружилось, что по соседству, в Томском госуниверситете, также формируется экспедиционная группа. Здесь же было решено объединиться. Встреча представителей двух групп произошла в студенческом общежитии в ноябре 1958 года и стала днем рождения КСЭ. Тогда, естественно, никто не подозревал о том, что это, казалось бы, незначительное событие определит личные судьбы присутствующих на нем и судьбу проблемы Тунгусского метеорита на последующие тридцать лет, да и до конца прошедшего XX века.

Руководителем экспедиции был единогласно избран Геннадий Федорович Плеханов, работавший инженером бетатронной лаборатории в Томском медицинском институте. Ему тогда было 32 года, он участвовал в 1945 году в войне на Дальнем Востоке, а после демобилизации из рядов армии закончил медицинский институт и заочно оканчивал учебу на радиотехническом факультете политехнического института.

Преодолев многочисленные «препятствия» на долгом пути организационно-научной подготовки экспедиции, к концу апреля 1959 года определился ее состав. Мы считаем необходимым, как пионеров этого движения, привести в данной книге поименный и полный состава экспедиции. Помимо руководителя Г. Ф. Плеханова, в нее вошли следующие 10 парней и 2 девушки: ассистент Томского медицинского института Н. В. Васильев, аспирант Томского университета В. К. Журавлев, конструктор В. М. Кувшинников, лаборант Томского политехнического института В. П. Краснов, инженер-электрик Л. Шикалов, географ Г. Колобкова, студентка географического факультета университета Р. Журавлева и студент металлургического института из города Сталинск Ю. Л. Кандыба. Впоследствии, уже когда экспедиция была в пути, ее нагнали физик Д. В. Демин и студент университета В. Матушевский. Кроме того, в Красноярске к экспедиции присоединился молодой журналист А. Ероховец.

Основная цель, которую ставили перед собой члены экспедиции, состояла в том, чтобы «…пробудить интерес широких кругов общественности к одной из мировых загадок (речь в данном случае идет о падении Тунгусского метеорита. — В. А.), решение которой может дать человечеству очень многое…». Эти слова взяты из предисловия книги «По следам Тунгусской катастрофы», выпущенной по результатам КСЭ-1 в 1960 году Томским книжным издательством.

Первый «отряд» КСЭ, состоявший из Г. Ф. Плеханова и Н. В. Васильева, выехал из Томска 30 июня 1959 года (в 51-ю годовщину падения Тунгусского метеорита!). В полном составе отряд из сибиряков — кроме томичей в нем были представители Красноярска, Новокузнецка и Новосибирска — собрался через месяц, в конце июля, на базе Кулика у подножья горы Стойкович. Это знаменательное событие было следующим образом описано в дневнике Н. В. Васильева:

«Вот оно, это место! Сколько раз мы искали его на картах, сколько раз каждый из нас во сне и наяву пытался представить себе нехоженую глушь, где нашел свой конец гость из Вселенной. Сколько раз мы сомневались в том, хватит ли сил и возможности добраться сюда!

И вот — дошли! «Дошли! — говорит Виктор Краснов… доставая кинокамеру. — Теперь, считай, полдела сделано».

…«Дошли!» — вторично раздается дружный возглас, и винтовочный выстрел, разрывая дремотную тишину июльского полудня, вспугивает полусонную птицу, нахохлившуюся на крыше избы Кулика.

Открываем дверь, входим в крайнюю избу. Пусто. Сквозь небольшое застекленное оконце скупо пробиваются лучи дневного света. Посредине — массивный, грубо сколоченный стол, несколько табуреток, в глубине комнаты — дощатые нары, у окна — небольшое сооружение, напоминающее письменный столик. Над окном — плакат конца двадцатых годов «Добыча торфа ручным способом»: благообразные и чинные крестьяне, в посконных рубахах с цветным пояском, в фетровых шляпах и в лаптях, лопатами режут торф. Заходим в соседнюю избу. Здесь, видимо, была лаборатория: полки, заставленные пузырьками с реактивами, на стене календарь; если верить ему, — сегодня 31 августа 1930 года».

Эта встреча членов экспедиции Плеханова с Метеоритной заимкой являлась не какой-то ознакомительной экскурсией, а являлась, по существу, действенной передачей эстафеты от одного поколения исследователей Тунгусского феномена к другому. И, конечно, мысли тех, кто здесь тогда находился, были о первооткрывателе этих таежных мест, о настойчивом и неутомимом Л. Кулике. Вот что записал Н. Васильев о чувствах, охвативших тогда присутствующих при этом:

«О Кулике написано много, но для того, чтобы понять, кем он был, нужно побывать здесь. Надо увидеть проселки, прорубленные в тайге, проложенные через болота гати, астропункты, установленные на вершинах гор, избы и лабазы, построенные в дебрях, посмотреть своими глазами буровые установки, водоотливные помпы, груды шанцевого инструмента — все то, что везли и тащили сюда за восемь с лишним сот верст с Тайшета и Кежмы. И все это, аккуратно смазанное, законсервированное, уложенное в просторном крытом помещении, терпеливо ждет своего хозяина.

Но давно погасли угли в железной печурке, и на дворе не 1930-й год, а пятьдесят девятый год, и слишком далеко уехал Леонид Алексеевич Кулик, чтобы когда-нибудь снова вернуться назад…»

В 1959 году кроме участников КСЭ-1 в Ванавару, а затем и на заимку Кулика прибыли научные работники из города Октябрьского, расположенного недалеко от Уфы. Это были А. В. Золотов и И. Г. Дядькин. Оба они приехали в тайгу примерно с теми же целями, что и сибиряки, а именно: своими глазами посмотреть район падения метеорита и, кроме того, провести в нем радиометрические замеры. Томская и башкирская группы встретились в Ванаваре в конце августа, когда сибиряки уже закончили свои исследования и вышли из тайги.

После этого «двойка» Золотова двинулась на север, по тропе Кулика. Они отобрали в районе падения метеорита большое число проб почвы, золы, спилов «живых» и «мертвых» деревьев, провели рекогносцировочный осмотр зоны стоячего леса и благополучно вернулись обратно.

Первая экспедиция КСЭ-1 была и самой многоплановой по своему тематическому направлению: изучались вывалы леса и район пожара, искали метеоритное вещество, проводили магнито- и радиометрическую съемку и т. д. Последнюю особенно активно вела прибывшая впоследствии группа А. Золотова. Скажем сразу, проведенные исследования не совсем увенчались успехом, но этой экспедицией были заложены принципы работы и направления дальнейших поисков, которые были углублены и развиты в будущем.

Успешно продолжила в 1960 году свои работы КСЭ-2. В июне этого года Г. Ф. Плеханов был приглашен на проходившую периодически Девятую метеоритную конференцию с докладом о результатах экспедиции 1959 года, после окончания которой он выехал в Красноярск. Там был объявлен сбор новой самодеятельной экспедиции, подготовка к которой велась штабом КСЭ всю зиму.

Переговоры с руководством некоторых научно-исследовательских институтов, а также выступления Плеханова в Москве и во многих сибирских городах закладывали основу для долговременного сотрудничества и помощи. Важную роль в организации КСЭ сыграла как их поддержка руководителями Сибирского научного центра — академиками М. А. Лаврентьевым, А. А. Трофимуком, В. С. Соболевым, так и финансирование КСЭ-2 Президиумом Сибирского отделения (СО) Академии наук СССР.

КСЭ-2 была небывалой по численности в истории изучения Тунгусской проблемы и состояла более чем из семидесяти человек. В экспедицию были включены некоторые ученые, принимавшие участие в первой экспедиции Флоренского: Б. И. Вронский и Ю. М. Емельянов. Кроме того, в нее были приглашены и новые специалисты, такие как: болотовед Ю. А. Львов, лесоводы В. И. Некрасов и В. И. Колесников, геофизики Л. В. Кириченко и М. П. Гречушкина.

Члены КСЭ-2 уже находились в пути на заимку Кулика, когда штаб экспедиции получил из города Калининграда Московской области сообщение, что группа инженеров КБ, где руководителем был С. П. Королев, вылетает на своем вертолете в район Тунгусской катастрофы. Эта группа, которую возглавлял В. А. Кошелев, имела в своем составе будущего космонавта Г. М. Гречко. С. П. Королев очень быстро решил вопрос о посылке в тайгу группы молодых энтузиастов для проверки ядерной гипотезы гибели космического корабля пришельцев, сказав при этом: «Отправляйтесь и разберитесь на месте!..»

Вот что вспоминает об этом событии летчик-космонавт СССР, доктор физико-математических наук Г. М. Гречко:

«Королев не только поддержал нас, но и предложил использовать для поисков вертолет КБ, который как раз был недалеко от тех мест. Дал распоряжение, чтобы нас обеспечили поисковыми рациями…

Через несколько недель я докладывал Королеву по телефону о нашей работе в тайге и на болотах.

— А хоть какие-то обломки корабля нашли?

— Нет, ищем. Правда, отпуск уже кончается!

Сергей Павлович решил с ходу:

— Я вам его продляю.

Пришлось признаться, что мы дали слово своим начальникам вернуться вовремя.

Королев согласился: дело есть дело. Потом добавил:

— А все-таки жаль, что вы ничего не нашли…»

И, наконец, примкнула к экспедиции самостоятельная группа А. В. Золотова, программу работ которой поддержали академики Л. Арцимович, М. Келдыш, Е. Федоров и другие.

Все участники КСЭ-2 — москвичи, томичи, новосибирцы, красноярцы и т. д. — работали по совместной комплексной программе исследований и имели все общее: фотопленку, вертолет, жилые палатки, кашу, диметилфталат, сахар, сухари и т. п. В связи с тем, что штаб категорически запретил членам КСЭ-2 проживать в «исторических» избах Кулика, вокруг них был разбит палаточный городок со своими улицами и переулками.

Следует сказать, что ни одна из состоявшихся экспедиций в район падения Тунгусского тела не располагала такими благоприятными условиями для выполнения планируемых работ. Ниже мы изложим принципы стратегии нового этапа исследовательских работ, высказанных в свое время Г. Ф. Плехановым:

«Первой и основной задачей КСЭ являлось накопление достоверного фактического материала, относящегося как к изучению района катастрофы, так и ко времени ее происшествия. Члены экспедиции не связывали себя заранее какой-либо из существующих точек зрения… При этом учитывалось, что с момента катастрофы прошло более полувека, прямые следы ее могли стать малозаметными. Поэтому программа работ строилась не по принципу «работы под гипотезу», а на основе кропотливого сбора малозаметных, подчас косвенных фактов, сопоставление которых в дальнейшем позволило бы выявить истинные обстоятельства катастрофы».

Так, например, учитывая, что в экспедиции Флоренского 1958 года не было специалистов болотоведов, КСЭ-2 осуществлялось планомерное геоботаническое исследование Южного болота, которое возглавлял Ю. А. Львов. При этом изучались растительность, животный мир болота, его дна и берега, шло бурение с отбором торфа, а также проводились магнитные измерения. В то же время отряды лесотаксаторов, научное руководство которыми осуществлял В. И. Некрасов, выполняли обширную программу исследования «живого» и «мертвого» леса, а отряд магнитометристов зондировал ближайшие воронки, Южное болото, озеро Чеко и Метеоритной заимки. За пробами донного ила в озеро Чеко спускались аквалангисты, в том числе и будущий космонавт Г. Гречко.

Проводилась работа по послойному озолению деревьев, переживших катастрофу, зола которых была нужна для последующих химических и радиологических анализов; осуществлялся отбор проб почвы и деревьев для спектрохимического изучения; проводились попытки обнаружения космической пыли, а также разнообразных минералов, находившихся в почвах или на песчаных берегах местных рек; осматривался вывал стоячего «мертвого леса» и проверялись (с помощью вертолета) предположения о других местах метеоритного вывала тайги.

Энтузиазм, уверенность в своей правоте и работоспособность у всех членов экспедиции КСЭ-2 постоянно поддерживало мнение о том, что предпринятое «генеральное наступление» в самое ближайшее время (через год или два?!) позволит выявить природу загадочного «гостя из Космоса».

Таковы история и последствия рождения или, если быть более точным, организации группой энтузиастов КСЭ, которые на многие последующие годы определили направления в изучении проблемы Тунгусского метеорита и результатами проведенных экспедиций внесли несомненный практический вклад в вопросы ее решения.

Через КСЭ прошли около двух тысяч человек. Это была отличная школа исследовательских работ, ставших для многих стартом в большую науку. Людьми, приходившими в КСЭ, руководили мотивы безукоризненно высокой пробы: служба избранному делу с полной отдачей сил, бескорыстие и вдохновение. Эти мотивы не претерпели изменений за прошедшие десятилетия.

Вот, например, что писала о членах КСЭ в 1989 году газета «Комсомольская правда»:

«…Летом они отправляются в далекий путь. На Ванавару. Бродят по тайге, болотам. Отбиваясь от полчищ гнуса, комарья, оводов, скрупулезно подсчитывают количество хвоинок на верхушках сосен, измеряют высоту деревьев, набивают рюкзаки торфом. Никто им не платит за этот нелегкий труд, наоборот, каждый вкладывает по 80—100 рублей (естественно, в ценах конца 80-х годов. — В. А.), чтобы долететь до Красноярска, а оттуда добраться до Ванавары. И начальство отличается от подчиненных лишь тем, что кладет в общую копилку больше собственных денег.

Здесь можно увидеть картину, для нашего практического ума непривычную. Академик выполняет черновую работу, в обычной жизни рассчитанную на лаборанта… Здесь же это все в порядке вещей и никого не удивляет. И выбираются они сюда в свои отпуска, которые их знакомые, уставшие от долгой сибирской зимы, используют для поездок к черноморским берегам…»

Именно члены КСЭ выполнили все основные полевые и значительную часть исследовательских работ по изучению сибирского феномена. Они регулярно издавали научные труды по Тунгусской катастрофе. За прошедшие многие десятилетия ими собран, систематизирован, обобщен и проанализирован огромный фактический материал, относящийся к этой проблеме и способствующий ее прояснению.

ЭКСПЕДИЦИИ ФЛОРЕНСКОГО 1961–1962 гг.

Руководство Академии наук СССР понимало, что только комплексное изучение тунгусской проблемы может приблизить ее разгадку. Решением Президиума Академии наук СССР, выделившим для этого необходимые средства, предусматривалась очередная организация метеоритной экспедиции, руководителем которой снова был назначен К. П. Флоренский.

Он планировал новую экспедицию как продолжение экспедиции 1958 года, однако нельзя было не учитывать результаты, полученные последней экспедицией КСЭ. Поэтому в марте 1961 года Флоренский прилетел в Томск, чтобы ознакомиться с результатами, полученными участниками КСЭ-2, и обговорить вопросы координации работ с руководством КСЭ. Такого соглашения обеим сторонам удалось достигнуть.

Общая численность экспедиции была очень большой. Она превысила ранее установленный «рекорд» в 70 членов и достигала в количественном отношении около 80 человек. Только научных работников в ней было около двух десятков: астрономы и физики, геологи и геофизики, математики и химики, почвоведы и болотоведы, биологи и врачи. В экспедицию 1961 года поехали многие участники первой экспедиции Флоренского, а именно: геолог Б. Вронский, химики П. Палей и Ю. Емельянов, а также некоторые другие. Столь же представительной была и экспедиция 1962 года.

Что удалось сделать за это время, т. е. в 1961–1962 годах?..

Вторая экспедиция Флоренского начала свою работу на заимке Кулика во второй половине июня и работала в течение четырех месяцев в самых разнообразных направлениях. Нужно отметить, что экспедиция довольно полно осветила многие из имеющихся неясных прежде вопросов.

Например, работы болотоведов полностью подтвердили, что Южное болото не имеет никакого отношения к катастрофе 1908 года, поскольку оно, представьте себе, образовалось… несколько тысяч лет назад. Во всяком случае, никаких явно выраженных изменений в гидрологическом режиме в связи с 1908 годом ни в этом, ни в других болотах не наблюдалось. Кроме того, обследование отдельных термокарстовых воронок не установило никакой их связи с падением обломков метеорита.

_{Схема вывала леса в районе падения Тунгусского метеорита. Показана проекция траектории метеорита}

Большое значение придавалось продолжению работ по изучению лесоповала, вызванного катастрофой. Флоренский поддержал план КСЭ о детальном картировании всего лесного вывала с целью его статистического анализа, авторами которого были Д. Демин и Н. Фаст. Однако когда настала пора начинать осуществление этого «необъятного плана», у Флоренского, видимо, все же появились определенные сомнения, что вызвало вопрос: а даст ли эта огромная работа какие-то существенно новые сведения? Окончательное решение в пользу программы Демина — Фаста было связано с тем, что на сторону авторов математического картирования встал И. Т. Зоткин, который, по-видимому, уже чувствовал, что картина поваленного леса может быть очень непростой.

И это действительно было так… Систематический массовый замер азимутов поваленных деревьев и нанесение их в виде стрелок на карту дали наглядную картину радиального вывала. Она получилась более сложной, чем это представлялось ранее. Конфигурация площади вывала оказалась, во-первых, похожей на бесхвостого морского ската, голова которого обращена к западу-северо-западу, или, во-вторых, что, кстати, и больше прижилось, на контур гигантского двукрылого насекомого, представлявшего собой… знаменитую «ТУНГУССКУЮ БАБОЧКУ».

Дальше… В процессе лесотаксационных работ участники экспедиции И. Зенкин и А. Ильин подметили, что ветви деревьев несут следы своеобразного повреждения: на верхней части ветви в виде ленточки тянулся слой разрушенной древесины. Это, как выяснилось, оказался след лучистого ожога, происшедшего от вспышки взрыва при Тунгусской катастрофе. Изучение следов лучистого ожога на площади в радиусе 7–9 километров от эпицентра взрыва у деревьев, переживших катастрофу, показало, что, судя по характеру ожога, он был вызван неособенно высокой температурой, однако достаточной, чтобы возник пожар.

Широкомасштабное изучение распределения космической (метеорной) пыли в планах экспедиции стояло на одном из важных направлений работы. Сам Флоренский в статье по итогам экспедиции, опубликованной в «Комсомольской правде» 26 ноября 1961 года, об этом писал:

«…Поиски метеоритного вещества оказались делом очень нелегким… Любой крупный взрыв сильно нагревает окружающий воздух, который устремляется вверх, подхватывая продукты взрыва и образуя облако. При крупных взрывах оно поднимается на 10–30 километров и начинает сноситься ветром. Мелкие продукты взрыва могут выпасть далеко в стороне.

Не в этом ли заключается ошибка предыдущих работ? Все стремились искать остатки метеорита в районе эпицентра. А ведь частицы диаметром 0,15 миллиметра (а именно таковы наиболее крупные из известных космических шариков) падают с высоты 12 километров около двух часов. По данным Института прогнозов, в день падения метеорита дул ветер южного направления или юго-восточного направления со скоростью 30–40 километров в час. За это время падающие частицы должно было снести на 60–80 километров!».

И дальше:

«Химический анализ шариков дал около 10 % никеля, т. е. подтвердил их метеоритное происхождение… Распределение шариков метеоритного происхождения очень совпадает с теоретической картиной падения Тунгусского метеорита. Поэтому трудно сомневаться в том, что на этот раз в руки исследователей попали настоящие остатки «космического гостя».

Приведенное в данном абзаце статьи утверждение о том, что найдены истинные остатки Тунгусского тела, было, мягко говоря, далеко от истины. Кроме того, в данной статье Флоренским и ряде его последующих публикаций излагались с позиций кометной гипотезы другие результаты экспедиции 1961 года, с которыми далеко не был согласен актив КСЭ. Его позиция заключалась в том, чтобы не пропускать ни одного намека или странные следы, которые вели бы к новым, непредвиденным прежде результатам. Все эти обстоятельства привели к серьезному конфликту, во время которого четко проявились две противоположные линии или, другими словами, две различные точки зрения, которые существовали до этого в едином коллективе совместной экспедиции.

Именно такая позиция Флоренского привела к срыву совместной экспедиции 1962 года. Несмотря на то, что подготовка к ней уже шла полным ходом, в мае он (Флоренский) неожиданно объявил, что его экспедиция будет проводиться силами исключительно московских институтов и Комитета по метеоритам АН СССР.

О выполненных во время этой экспедиции исследованиях в книге «Тунгусское диво» говорится следующее:

«…Экспедиция имела узкую, однозначно направленную программу: отбор проб почвы для выделения космических шариков. Главное внимание уделялось теперь отбору проб в бассейне реки Чуни, в ста километрах к северо-западу от изб Кулика, где, по мнению К. П. Флоренского, проходил шлейф выпадения метеоритной пыли, оседавшей после Тунгусского взрыва… Обработка данных экспедиции подтвердила ожидания Флоренского: химический анализ шариков, отобранных в этом районе, говорил об их космическом происхождении. Наряду с шариками из окисленного железа (магнетитовыми) попадались силикатные и изредка — пары спаянных шариков, один из которых был силикатным, другой магнетитовым.

Территориальное распределение шариков также подчинялось закономерности, которую ожидал Флоренский: на общем фоне почти пустых проб наметилась полоса, в которой почва была обогащена магнитными шариками. Ее удалось проследить до 250 километров от места взрыва Тунгусского метеорита — на дальнейшее оконтуривание у экспедиции уже не было сил. Ширина полосы, обогащенной шариками, составляла 50–60 километров…»

В связи с этим, добившись вышеприведенных результатов, руководитель экспедиции Флоренский посчитал свою миссию завершенной. Он искренне считал, что тайна Тунгусского метеорита в принципе ясна: это был взрыв ядра ледяной кометы, содержавшей хорошо известную науке космическую пыль. Ввиду этого необходимость в организации дальнейших экспедиций к месту падения Тунгусского метеорита отпадала.

Следует сказать, что К. П. Флоренский был одним из последних представителей школы классического естествознания, основанной, как известно, академиком В. И. Вернадским. Он действительно верил, что качественные наблюдения, сделанные опытным естествоиспытателем, могут дать не меньше, чем массивы цифр, полученных с помощью использования физических приборов.

После завершения работ по Тунгусскому метеориту К. Флоренский перешел на новое место работы (в Институт космических исследований АН СССР), где впредь до своей преждевременной кончины в 1982 году занимался космохимическими проблемами лунного вещества.

Метеоритная экспедиция, состоявшаяся в 1962 году, была последней экспедицией, организованной Комитетом по метеоритам АН СССР в район падения Тунгусского тела. Все последующие экспедиции проходили исключительно в составе КСЭ.

Следует отметить здесь и тот факт, что состоявшаяся в Ленинграде в 1962 году Десятая метеоритная конференция постановила просить Сибирское отделение Академии наук СССР организовать на базе КСЭ сибирскую Комиссию по метеоритам и космической пыли. Руководителем этой Комиссии Президиум Сибирского отделения Академии наук СССР утвердил известного новосибирского ученого-геолога, исследователя якутских алмазов Владимира Степановича Соболева. Членами Комиссии были избраны пятнадцать человек, в состав которых попали и активисты КСЭ.

Комитет по метеоритам Академии наук СССР в лице В. Г. Фесенкова, Е. Л. Кринова и И. Т. Зоткина поддержал факт создания комиссии. С этого времени экспедиции КСЭ стали работать в основном по планам, которые утверждались вышеупомянутой Комиссией и ЦК Всесоюзного астрономо-геодезического общества.