Я стану твоим зверем

— Да говорил же: у меня спрашивай. Что этот зверёныш знать может? — не церемонясь и наплевав на все приличия разом, Барт потеснил брата, вклинился между ним и Ренной. По сравнению с лошадкой принцессы его коняга вовсе уж монстром выглядела: выше ладони на три, никак не меньше. Косящаяся, будто примеривающаяся, во что бы вцепиться и трензелями позвякивающая как-то по-особенному злобно. — На самом деле всё просто. Мы дам делим, прошу прощения, на три вида. Ну что ты так смотришь? Я же извинился! А как по-другому сказать? «Категории» или «группы» звучит лучше?

— Вежливость не входит в число ваших достоинств, не так ли? — проворчала Ренна, прикладывая немало усилий, чтобы сдержать напуганную кобылку.

— Ну не люблю я время попусту тратить, — улыбнулся Защитник, показав ямочку на щеке. — И на что ты разобиделась? За зверёныша или неудачный подбор слов?

— Так что там с видами? — холодно напомнила Ренна.

— Привыкай, у нас трепетные родственные отношения, — ухмыльнулся дракон, демонстративно разворачиваясь к насупившемуся Яо спиной. Ну, совсем спиной повернуться у него не получилось, скорее уж полубоком, но выглядело это всё равно оскорбительно. — А насчёт видов всё на самом деле несложно. Есть те, кто рожают детей — матери. Есть… — сказанное Бартом принцесса перевела как «человек для удовольствия». — И есть все остальные, они по полу не различаются, слуги.

— А для удовольствия может быть только человек, не дракон?

— Конечно, нет. Они ж матери, понимаешь?

— Пытаюсь, — честно призналась Ренна. — То есть получается, что со слугами… Что слуги для удовольствия быть не могут?

— А зачем, когда есть специально обученные люди? — пожал плечами Барт. — Ты же не станешь вместо повара нанимать, например, кузнеца.

— Не стану, — согласилась принцесса, старательно пытаясь примерить себя к услышанному. Услышанное примеряться не желало, со всех сторон острые угла торчали. Или просто сама Ренна не вписывалась? — Своих женщин вы уважаете, понятно. Мать — это звучит гордо, но как-то однобоко, что ли? Можно подумать, что от них ничего, кроме потомства, не требуется.

— А что от них ещё нужно? — Защитник почесал бровь, озадаченно посматривая на принцессу из-под ладони.

— Но ведь любовь…

— Так говорю же: есть специально обученные люди.

— Я не ту любовь имела в виду, — буркнула Ренна, чувствуя, как печёт щёки.

— А-а, — протянул Барт, косясь на принцессу, кажется, с жалостью. — Нет, такое бывает, конечно. Только что мешает… Как там? Любимая, вроде бы, да? — Слово «любимая» дракон сказал на имперском. — Короче, что ей мешает твоей матерью стать?

— Твоей матерью, — повторила её высочество, будто на вкус пробуя. — Утопить наших переводчиков. В нужнике.

— Неправильно поняли? — сочувственно покивал дракон. — Ну ничего, привыкнешь.

А вот в этом Ренна начала всерьёз сомневаться.

* * *

Насколько её высочество сумела оценить, а увидеть она успела немногое, но всё же что-то да заметила, дворец или, скорее, дом… В общем, жилище гемнона особо ничем от других не отличалось. Ну да, арки и мрамор, резьба и барельефы, фонтаны вдоль устланных розоватым гравием дорожек, золотолисты и цветущие кусты, кажется, не знавшие ножниц садовника. Но всё это Ренна по дороге успела оценить. Никакого тебе роскошества и совсем-совсем не похоже на императорский дворец, вот нисколечко. А ещё людей не было видно, даже носильщики с портшезом куда-то подевались. Да и вообще все сопровождающие пропали, будто в воздухе растворились. Принцесса и не заметила, когда они исчезли, только вдруг осознала, что на извивающейся змеёй, круто забирающей вверх к стрельчатой арке дорожке остались только она, Яо и Барт.

— Кстати, а куда делась госпожа Орун? — как бы невзначай поинтересовалась её высочество, очень стараясь не краснеть: хороша повелительница, нечего сказать! О единственной подруге умудрилась забыть!

— Не волнуйся, её устроят, — отмахнулся Барт.

— В каком смысле устроят? — нахмурилась Ренна. — А со мной ей быть нельзя?

— Нет, конечно, — удивился дракон, — она же не мать.

— Опять двадцать пять! Почему это она не мать?

— Потому что человек? — предположил Защитник.

— Я тоже!

— Вы принадлежите гемнону, — проворчал Яо, ехавший чуть позади. — Так уж заведено и ничего тут не попишешь: Старшая мать всегда человек.

— Кажется, вам это не нравится?

Принцесса резко развернулась к парню, едва не вылетев из седла — забыла, что не на стуле сидит. Спасибо Барту, поддержал под локоть.

— Да нет, — забормотал мальчишка, мигом покраснев до свекольной насыщенности, — я просто…

— Ну так и держи язык за зубами! — рявкнул старший.

Яо глянул на него хмуро, но промолчал. Да и всадники успели под арку въехать, а за ней дорожка заканчивалась, упираясь в крохотный мощённый мрамором пятачок с немалым фонтаном посередине. Фонтан изображал женщину в два ренновых роста, обнажённую, естественно, элегически орошающую себе груди из кувшина.

Принцесса понадеялась, что окна её личных покоев выходят на другую сторону особняка.

— Ну, вот и приехали, — выдохнул Барт, слезая с седла. — Гемнон извиняется, что не успел построить для госпожи Ренны дом, поэтому вынужден временно поселить её тут и всё такое, бла-бла-бла. Короче, располагайся, потом себе дворец отгрохаешь.

— Я понимаю, у гемнона просто не хватило на это времени. В его распоряжении всего-то чуть больше пятнадцати лет было, — процедила принцесса, спешиваться не торопясь. Особняк ей категорически не нравился, хотя и непонятно с чего: стены белые, с едва заметным бледно-розовым оттенком; окна и дверные проёмы широкие и высокие, стрельчатые, щедро украшенные барельефами, крыша яркая, из глиняной черепицы. Разве что фонтан этот… Но не в нём же дело! — А кому он принадлежит?

Барт ответил не сразу, переглянулся с Яо, бровь почесал — разве что насвистывать не начал.

— Сейчас-то никому, — сказал, наконец, нехотя, почесав ещё и ухо. — То есть, гемнону, наверное. Слушай, я в этих делах не слишком разбираюсь. Да и какая разница?

— А кто здесь раньше жил? — упёрлась Ренна, предчувствуя нехорошее.

— Чего ты пристала? — раздражённо цыкнул Барт. — Кто-кто! Тебе её имя всё равно ничего не скажет.

— Так кто?

— Ну, Ингрин. Довольна?

— Нет, — деревянно отозвалась принцесса.

Ей показалось, что от особняка потянуло затхлой сыростью и чем-то горьковато-противным вроде преющих листьев. Наверное, всё-таки стоило потребовать поселить в другом месте, вряд ли бы ей отказали, не крестьянка ведь! Только вот иначе, чем капризом своё желание Ренна объяснить не могла. Ну не скажешь же: «Я не желаю жить в доме бывшей любовницы мужа!» Не хватало ещё позора! Лучше с расстройства покрыться коростой с макушки до пяток, чем признаться, будто она вообще о существовании этой Ингрин подозревает.

Да и не навсегда же её сюда селят?

— А слуги тут есть? — спросила, сама не очень понимая зачем.

— Ну, какие-нибудь есть, наверное, — поскрёб в затылке Барт. Ренна всё-таки сдержалась и советовать помыться не стала. Да и у самой ладонь зудела, от желания почесаться даже зубы ныли. — Может, ты, наконец, внутрь войдёшь?

— Зайду, но позже, — пообещала принцесса, — позовите слуг, пожалуйста.

— Да пожалуйста! — недовольно хмыкнул дракон. — Эй! Есть тут кто-нибудь? — рявкнул так, что в кустах тихонько о своём подтренькивающая пичуга испуганно примолкла.

— Вообще-то, я не это имела в виду, — прошипела девушка, пытаясь не свалиться со взбрыкнувшей, боком пошедшей кобылы.

— А что? — вполне искренне изумился Защитник. — Ты хотела слуг, так вот они.

Слуги действительно были и не один-два, а гораздо больше. Ренне они напомнили детей, внезапно застигнутых в самый разгар шалости: выходить не спешили, выглядывали из-за штор в окнах, дверей, угла дома, деревьев, сами стараясь оставаться незамеченными. Ещё люди улыбались неуверенно, растерянно даже, но не испуганно, а… Ну вроде того, как улыбается человек, не понимающий, что от него вдруг потребовалось.

— Это же человека гемнона! — тоненько пискнул явно детский голосок — и снова тишина, будто вокруг никого и нет.

— Я не знала, что у вас и дети служат, — чтоб хоть что-то сказать, буркнула Ренна, наконец, спешиваясь.

— А они и не служат, — Барт галантно, не хуже любого придворного кавалера, протянул ей руку, которую её высочество, сама не поняв зачем, проигнорировала. — Это ребёнок кого-то из местных.

— Драконов? — ахнула принцесса, мигом представив себе очаровательно смуглого малыша — плод любви почившей Ингрин и Арэна, которому ей придётся мать заменить.

— Людей! — фыркнул Защитник. — У людей, знаешь, тоже дети бывают.

— Ну да… — Ренна стянула перчатки, похлопала ими по юбке, вроде как пыль стряхнула. Слуги молчали, Крылатые тоже. И все смотрели на неё, ждали. — Мне нужно приготовиться к вечеру, — придумала-таки принцесса.

— Раз надо, то готовься, — согласился Барт.

— Кто-нибудь сможет проводить меня в личные покои? — поинтересовалась её высочество у пустоты, скручивая перчатки в жгут.

— Если госпоже будет угодно, то я с радостью провожу, — тут же отозвались из толпишки слуг, жмущихся в дверях.

А вот кто это сказал, Ренна не поняла, потому что не смотрела. Наверное, всё же стоило быть повнимательнее. Слишком уж они тут странные все были: и люди, и Крылатые.

* * *

Солнце уже давненько укатилось за горизонт, а из-за пальца, на котором восседала статуя дракона, луна выглянула. Но холоднее не стало, только воздух посвежел, будто очистился. Внизу, под балконом, тихонечко, ещё только пробуя, потрескивали цикады, да деревья перешёптывались, а больше ни звука. Зато дальше и ниже, ближе ко дну гигантской чаши долины, что-то явно происходило: между деревьями мелькали огни, ровно, будто далёкий прибой, шумело, всплёскивая криками, и вроде бы даже слышалась музыка. Отчётливее Ренна разобрать не могла, сколько ни прислушивалась: тёплая ночь, окутывающая дом гемнона периной, казалось, нарочно заглушает их.

— Старшей матери что-нибудь угодно? — Близкий голос прозвучал так неожиданно, что принцесса вскочила с кресла, шарахнулась к перилам, вцепившись в них, как утопающий в доску. — Я не хотела вас напугать. — Высокий силуэт, размытый темнотой, шевельнулся и снова замер, но голос явно женщине принадлежал. — Просто поздно уже, а я заметила, что вы не спите, но сказали: служанок не звали. Вот и решила заглянуть. Подруги в покои Старшей матери имеют право заходить без церемоний. Но если хотите…

— Нет, что вы! Я не испугалась, — пискнула Ренна — сердце прыгало пойманным в силки кроликом, так и хотелось за горло взяться, чтобы его утихомирить. Но жест бы получился чересчур нарочитым. — Просто вы появились так неожиданно.

— Но ведь мать простит меня? — кажется, драконница усмехнулась, а, может, это только показалось. — Так не нужно ли чего?

— Нет, впрочем… — принцесса тряхнула головой. Да сколько же можно? Приличия приличиями, но на собственных догадках далеко не уедешь. Лучше уж рискнуть выглядеть глупо и спросить, чем лелеять собственную гордость и гарантированно попадать в дурацкие ситуации. — Что там происходит? В смысле, что за шум внизу?

— Он вас беспокоит? Только прикажите…

— Нет, я просто узнать хотела.

— Это хорошо.

— Хорошо, что спросила?

— Нет, хорошо, что вы не приказываете прекратить. Слугам нужно давать веселиться так, как они привыкли. Иначе чахнут, скучать начинают, обязанности выполняют хуже. В общем, одни неприятности, уж лучше потерпеть.

— Так по какому поводу веселье? — раздражённо спросила принцесса, чувствуя, что её собственное терпение потихоньку заканчивается.

— Они празднуют… — женщина замялась, будто слова подыскивая. — Я не помню, как это по-человечески. В общем, то, что вы стали матерью гемнона.

— Свадьбу?

— Да, вроде бы так.

Ренна нервно хмыкнула, яростно почесав ладонь. Чем дальше, тем больше происходящее походило на сон, эдакий бред: тягучий, приторно-липкий, из которого никак не выбраться, не проснуться.

— И Арэн… гемнон там?

— Нет, конечно, — удивилась тень. — Чего бы ему вместе со слугами делать?

— Тогда почему… — выпалила принцесса и тут же язык прикусила — в прямом смысле слова, больно стало, аж слезы навернулись.

Но лучше уж так, чем болтать, чего не стоило.

— Старшая мать что-то узнать хотела? — напомнила драконица.

— Послушайте, кто вы вообще такая? — голос Ренны почти на крик сорвалось, причём истеричный.

Нервы у её высочества сдавать начали.

— Старшая мать меня не узнала? — тяжко поразилась женщина, ступая в тусклый круг лунного света, расчерченного тенями балюстрады. — Я Фрейера, ваша подруга.

— Подруга… — принцесса снова в кресло уселась, до ломоты в костяшках сцепив пальцы замком. — Ну так скажите, как подруга подруге: гемнон сегодня ко мне придёт?

— Зачем? Выкуп же ещё не назначен.

— Выкуп за что? — стиснув зубы, стараясь почётче выговаривать слова и на крик больше не срываться, процедила Ренна.

— За право лечь с вами, конечно. Разве у людей не так?

— Я понятия не имею, так это или не так, потому что не понимаю, о чём вы говорите. Лечь — это выполнить супружеский долг?

— Долг? Вы разрешаете делать это в долг?! — Кажется, принцессе удалось по-настоящему шокировать «подругу»: широко раскрытые, а попросту вытаращенные глаза Фрейеры поблёскивали не хуже камней в её же широком ожерелье. — Вот за то, что он с вами сделает — и в долг? Да это настоящее варварство!

— А что он со мной сделает? — не сдержалась всё-таки Ренна, сорвалась на крик.

— Ну как же, — смутилась драконица. — Мне говорили, будто у людей есть такая перепонка и в первый раз она разрывается. Бр-р, духи! Жуть какая! Да я бы ни за какие сокровища не согласилась! Когда уколюсь и то… А тут! Или что, врали?

Принцесса молчала, остро и горячо желая оказаться где угодно, пусть и в Харсовых пустошах одной, но только бы не здесь. Так стыдно ей ещё никогда не было, даже на самых откровенных уроках в Колыбели Сладости.

— Так врали или нет? — с вкрадчивой жадностью переспросила женщина.