Я стану твоим зверем

— Если ты сейчас выскочишь, то я увижу тебя практически голой, — заметил дракон, как ни в чём не бывало восседающий на берегу. — И, согласись, это приятно.

— Ты ненормальный! — Ренна, на самом деле собравшаяся стрелой выскочить из проклятого озера, передумала, отступая. Глянула вниз, проверяя, не видно ли чего лишнего. Но через облако пузырьков белела лишь её сорочка. — И ни капли приятного в этом нет.

— А ты расслабься, просто ляг на воду — она сама удержит. Поверь, второй шанс такое удовольствие получить выпадет не скоро. Обычно меня долго упрашивают, чтоб повторил.

— От меня ты просьб точно не дождёшься, — буркнула принцесса.

Никуда ложиться, а тем более расслабляться она, конечно, не собиралась, хоть сердце до сих пор ухало в груди молотом и в ушах тоненько пищало. Только вот идеи, как убраться отсюда, не растеряв жалкие остатки достоинства, в голову приходить не спешили. Даже обморок, бывший практически идеальным выход из любой ситуации, сейчас вряд ли бы помог.

— А ты хорошо держишься. — Здоровяк устроился поудобнее, обняв руками задранное колено. — Обычно люди начинают визжать, умолять и терять сознание.

— Я дочь короля и наречённая гемнона! — веско пояснила Ренна.

Конечно, не стой она по горло в воде, судорожно прижимая к груди руки, вышло бы весомее. Да и вид у неё наверняка был далеко не венценосный: мокрые мыши редко выглядят представительно. Но недаром же Наставники твердили: «Держи лицо! Всегда, чтобы не стряслось, держи лицо!». Это подразумевало, что на Грани с ней может случиться всякое, даже в кошмаре привидеться неспособное.

Лицо она держать научилась. А вот прятать язык за зубами, вопреки всем усилиям учителей, получалось не всегда.

— Оно конечно, — кивнул дракон, почесав ухо. — Принцесса — это тебе не простая смертная. Она, понятное дело, из другого теста слеплена.

— Надо понимать, что в человеческом тесте ты разбираешься.

— Ага, вкуснее всего младенцы, — радостно осклабился бугай. — Ладно, давай начнём сначала: я по-дурацки не шутил, ты не пугалась и не обижалась. Предлагаю вылезти из воды и переодеться в мою рубашку, она совершенно чистая, а, главное, сухая. Не бойся, я отвернусь и подглядывать не стану, клянусь. Гордость гордостью, а простуда простудой. Вы люди такие… хрупкие.

— Я смотрю, ты много про нас знаешь, — проворчала Ренна, не без труда на песчаную вымоину выбираясь.

Накупалась она на славу, аж щиколотки сводить начало, покалывать раскалёнными иголками. Да и воздух показался холодным, промозглым — озноб мгновенно до костей пробрал, сорочка липла к телу ледяным компрессом. Тут хочешь не хочешь, а от сухой рубашки не откажешься, хоть и верх неприличия, и не подобало, и, вообще, ни в какие ворота не лезет. Может, конечно, мучения тела и возвышает дух, но на великомученичество моральных сил принцесса в себе пока не находила.

— Ну, можно сказать, что и неплохо, — безмятежно отозвался мужчина. — Я долго в империи жил, наёмничал.

— Ты что делал? — придушённо хрипнула её высочество, окончательно запутавшись в слишком длинных завязках и едва себя не удушив.

— Наёмничал. Не знаешь такого слова? К богатым людям нанимался охранником.

— Слово я знаю. Не знала, что драконы на людей работают.

— Они и не работают. Я вообще уникум.

Огромные ручищи схватили Ренну так, что под рёбрами пискнуло, крутанули, тряханули и стреноженная Харсом благословлённой рубашкой принцесса, наконец, оказалась на свободе.

— Спасибо, — поблагодарила вежливо, отступая. Стоять рядом с этим здоровяком не слишком приятно было — всё равно как под нависающей скалой, того и гляди на голову рухнет. — Но больше так делать не надо. Если ты жил среди людей, то должен знать: чужих жён у нас… трогать не принято.

— Серьёзно? — изумился дракон, озадаченно бровь почесав. — Никогда бы не подумал. А мне казалось… Ладно, Харс с ними со всеми. Давай знакомиться, что ли? Зовут меня Барт, думаю, ты догадалась, что гемнону я прихожусь братом. Совсем родным, роднее не бывает. Так что, к вашим услугам, леди. На самом деле, спрашивай, не стесняйся. Для того меня и позвали: объяснять что к чему и почему.

— Ну тогда… — вопросов было множество, но вот так, слёту спрашивать неудобно, да и глупо. Кто знает, что он за человек? В смысле, что за дракон. — Тогда, может, пояснишь, кто эти женщины. В смысле, драконицы. Такие…

Ренна замялась, пытаясь подыскать описание поприличнее. Но ничего, кроме «голые», на ум не приходило.

— Я тебя понял, тем более что дракониц тут всего две.

Барт встряхнул свою куртку, широким жестом расстелил её на траве и жестом же предложил присаживаться. Ренна кивнула, благодаря, стараясь в сторону Защитника головы не поворачивать. Она и так едва не окосела, пытаясь установить, успел бугай штаны нацепить или по-прежнему сверкает своими кошмарными телесами. Не глядя, определить это оказалось на удивление сложно.

— Так вот, эти дамы — твои подруги.

К невероятному принцессиному облегчению, дракон успел не только брюки натянуть, но и мокрые волосы в косу заплести. Правда, ни обуться, ни прикрыть грудь, смахивающую на пузатый комод, он не удосужился.

— Подруги — это в смысле фрейлины? — невозмутимо поинтересовалась Ренна, обдирая ни в чём не повинную ромашку.

Упорный цветок рваться никак не желал и, в конце концов, её высочество выворотила её с корнем. Получилось не слишком изящно.

— Если я правильно понимаю значение этого слова, то нет, прислуживать они тебе не станут, не по чину. Они подруги. Ну, понимаешь, — Барт костяшкой почесал кончик носа, — посоветовать по-женски — они же Матери и давно уже, развлечь.

— Как развлечь?

— Ну, разговорами там.

— Какими разговорами?

— Да что ты пристала? — возмутился дракон. — Откуда я знаю, какими? Никогда не прислушивался, о чём треплются баб… эм!.. дамы. Ну, тряпки там, украшения. Что ещё-то?

— Ясно, — кивнула Ренна, пытаясь не хихикнуть. — То есть, они мои наперсницы?

— Наперсницы? Да ты что, они иголки-то в глаза никогда не видели! Слушай, давай я тебе лучше ноги разотру, они вон синие совсем.

— Не стоит, это будет лишним!

Принцесса попыталась встать, только кто бы ей дал? Может, остальные без прямого приказа супруге гемнона даже отобедать предложить стеснялись, но этот Крылатый мнением Ренны явно интересоваться не собирался. Просто схватил за щиколотки, повалив, и как ни в чём не бывало принялся растирать обе ступни разом. Пожалуй, делал он это чересчур энергично, силы не соразмеряя. Зато ноги моментально согрелись и иголочки, болезненно колющие щиколотки, растаяли.

Но конечно же, такая двусмысленность не могла остаться без последствий. Ренна твёрдо усвоила: не делай того, чего не стоит видеть другим, потому что свидетели обязательно найдутся. Причём способные даже самую невинную ситуацию вывернуть так, что останется только каяться. Вот и сейчас принцессе не оставалось ничего другого, как только отползать, пытаясь выдрать несчастные ноги из лапищ Барта, да таращиться на невесть откуда взявшегося, очень хмурого и очень осуждающего молодого дракона.

— Отойди от неё, — процедил Яо, играя желваками под скулами.

Скулы были не слишком мужественные, да и желваки подкачали, но всё же физиономия парня выглядела жутковато. По крайней мере, по мнению принцессы, старший же Крылатый мальчишку замечать даже и не собирался. Отпускать Ренну тоже.

— Второй раз я повторять не собираюсь, — предупредил Яо.

— Рад. Слушать детский лепет удовольствие так себе, — равнодушно отозвался старший, не взяв на себя труда даже обернуться.

— Она не твоя мать! — перешёл на драконий парень.

— Но и не твоя. Не много ли заботы?

— Убери от неё лапы!

Видимо, Яо на самом деле всерьёз взбесился — за глухим прирыкиванием Ренна едва разбирала смысл того, что он говорил.

— Ты же не собирался повторять?

— Отойди! Или…

— Или что? Братику жалобиться помчишься?

Что дальше произошло, принцесса не поняла. Даже, скорее, не увидела. Ей показалось, будто воздух загудел, стал плотным почти как вода, Ренну обдало порывом горячего ветра, снова на спину опрокинуло. Над головой треснуло — аж уши заломило, сверху посыпались листья, веточки, мусор. Земля ощутимо вздрогнула и снова треск, будто дерево на подлесок рухнуло, кто-то коротко, глухо взвыл и…

Тишина, после грохота и круговерти показавшаяся ненастоящей, как будто уши заложило.

— Вы не пострадали? — пробасил не опознаваемый голос, незнамо откуда идущий.

— Что? — не поняла Ренна, пытаясь протереть от трухи слезящиеся глаза.

— Я спросил: вы не пострадали? — повторили так же бесстрастно.

— Нет, я… Помогите мне встать, пожалуйста.

Помогать её высочеству не стали. Девушку просто подняли и поставили на ноги, да так резко, что пришлось даже цепляться за доброхота, потому что равновесие потеряла. Принцесса подняла голову, собираясь поблагодарить, но все слова куда-то подевались, а под черепом стало пусто и очень просторно.

— Кажется, я только и делаю, что приношу вам извинения. Но у меня выбора не остаётся, — по-прежнему неестественно ровно, без намёка на эмоции сказал гемнон. — Вероятно, брат прав. Мне с вами вовек не расплатиться.

— Который брат? — осведомилась Ренна, плохо соображая, что говорит.

— Валер.

— И много у вас их? То есть, я хотела спросить, сколько у вас братьев?

— Пятеро. Чего желает моя мать?

Принцесса мотнула головой, сучок, запутавшийся в волосах, царапнул щёку. Ренна приподняла всё ещё мокрую прядь, близко, будто слепая, поднесла к глазам, разглядывая веточку, сухой лист и, кажется, кусок коры.

— Любые желания Старшей Матери закон, — ни на йоту не меняя тона, сообщил Арэн. — Но думаю, вы будете рады, оказавшись, наконец, в своих покоях. А до Серых Скал ещё два дня пути.

— Тогда проводите меня к носилкам, — почти шёпотом попросила принцесса.

Осознание произошедшего надвигалось медленно, но неотвратимо, как грозовая туча. И приятной жизни не обещало.

Гемнон коротко кивнул и даже руки не подав, развернулся и пошагал, видимо, предлагая следовать за ним. Ренна и последовала, а что ещё делать? Они прошли мимо сломанного пополам золотолиста, толщиной с хорошую мужскую руку; лентой содранного дёрна; вывороченного с корнями куста терновника; будто вихрем раскиданного муравейника. Принцессе примерещилось, что на сухом мхе у корней старого дуба она заметила брызги мокрого, тёмно-красного. А вот ни Яо, ни Барта нигде видно не было.

ГЛАВА 3

В империи Серые скалы считали столицей Защитников, хотя городом это место никто не называл. И на привычные человеческие селения оно и впрямь походило мало: ни улиц, ни площадей, ни стен. На гранитных ступенях, террасами спускающихся в котловину, в каракуле золотисто-оранжевого с зелёным подпушком леса, без всякого лада и склада белели хрупкие — ветру только дунуть и рассыплются — не то дома, не то почти игрушечные замки. Башенки, арки, подвесные мосты и галереи казались нереальными, словно бы нарисованными акварелью на синем холсте неба. А над ними плыл-парил крохотный золотой дракон — Ренна не сразу и поняла, что это Крылатый. Статуя, вознесённая на гигантский кекур, похожий на указующий перст, подмигивала искоркой. Только по тени от распахнутых крыльев, падающей на деревья, и можно было понять, насколько она огромна.

В скалах же то тут, то там темнели арочные проходы, которые смахивали бы на червоточины, не будь они такими правильными, почти круглыми. И опять же, размеры проёмов Ренна оценила не сразу, лишь заметив рядом с такой пещерой башню, ахнула: под арку могли запросто въехать пяток лошадей, идущих бок о бок, а уж высота у проёмов была и вовсе не мыслимая.

Принцесса колебалась долго, но уж слишком ей хотелось всю эту необычность получше рассмотреть, а из носилок даже с отодвинутыми в сторону шторами, видно плоховато, потому и решилась, наконец.

— Подайте мне лошадь! — чувствуя себя храмовой сумасшедшей, потребовала у пустоты Ренна.

И, кажется, её призыв остался без ответа: носильщики всё так же бодро шлёпали пятками, впереди змея колонны начала подниматься — караван взбирался на очередной пригорок. А вот позади размеренное движение сбилось, смешалось, и к портшезу подъехал Яо, ведя в поводу белую кобылку.

Лошадь сама по себе была великолепна: чистопородное, тонконогое, как лань животное, каких разводили только на юге империи, серебристо-снежное, без тёмной шерстинки, с желтоватой гривой и хвостом. Но ещё дороже её делала разукрашенная серебром упряжь, в которой кожи было явно меньше, чем металла, да ещё и камушки искрами поблескивали.

Что ни говори, а драгоценности драконы любили. Может даже и чересчур.

— Старшая мать изволит принять подарок гемнона? — сложившись в немыслимом поклоне, осведомился парень.

— Яо! — укорила принцесса.

— Прошу прощения, забыл, — смущённо улыбнулся молодой дракон, взмахом руки приказывая колонне остановиться. Каким-то чудом его заметили и плотная лента верховых медленно, будто нехотя, начала притормаживать. Её высочеству немедленно стало стыдно: по её вине ведь задержка. Были бы люди, так и наплевать, а тут драконы. — Я помогу госпоже Ренне сесть в седло?

— Госпожа Ренна и сама справится.

— Как угодно Стар…. Кхм! Ну да, — смутился парень.

— И всё-таки, почему мать, да ещё старшая? — пропыхтела принцесса, карабкаясь на лошадь — наездница из неё была так себе.

— А как ещё? — не понял всё же спешившийся, придерживающий стремя Яо.

— Просто у людей мать — это… В общем, чья-то мать, родительница, та, что родила, что ли.

— Ну! — подбодрил парень.

— Что ну? У меня-то детей нет!

— Так будут же, — уверенно кивнул дракон.

И улыбнулся, мол: всё в порядке, всё как надо, не переживай!

— Так, ладно, хорошо. — Ренна нервно почесала ладонь о жёсткий повод. — Допустим, я будущая мать. Но никак не гемнона и уж тем более не старшая!

Удивлённая физиономия Яо очень смахивала на мордочку котёнка. Может, не домашнего, а детёныша какой-нибудь пумы, но всё равно милого: сам скуластый, глаза большие, голубые; ресницы пушистые — любой красотке на зависть. И хлопал ими дракон на удивление очаровательно.

— А чья тогда? — осторожно спросил парень, вдоволь наудивлявшись, без всяких видимых усилий заставляя свою животину выровнять шаг с белой кобылкой.

— Его детей? — со здоровой порцией яда поинтересовалась принцесса.

— Ну! — обрадовался дракон.

Ренна едва удержалась, чтобы по лбу не шлёпнуть, да вовремя спохватилась: супруга гемнона себя в руках держать должна и ни в коем случае не проявлять эмоции прилюдно, в смысле у всех на глазах. А уж такие жесты и вовсе лишние.

— Давай разберёмся, — предложила, стараясь дышать ровно. — Вас с братьями родила женщина, так? Она ваша мать, верно?

— Ну…

— А если вы берёте себе… другую женщину, чтобы родить наследника, она кто?

— Ма-ать, — не слишком уверенно протянул вконец растерявшийся Яо.

— Мать! — процедила её высочество, поминая все родственные связи до третьего колена включительно. Драконьи, естественно, а не собственные.