По главному фарватеру эпохи. От последнего паруса до первой ракеты

Во время визита в Ставангер офицеры «Рюрика» посетили на катере удивительную бухту Лизе – узкую, шириной не больше 7 кабельтовых и длиной около 20 миль, щель среди высоких просоленных скал. Длинный извилистый коридор был для русских моряков не только интересной природной достопримечательностью – в большей степени им нужен был дивизион норвежских эсминцев, использующий эту бухту в качестве базы. Их штурманы имели бесценный опыт ориентирования в шхерах в условиях ограниченной видимости и располагали очень хорошими картами региона. Собственно, эти карты и интересовали Эссена.

18 сентября на пути к балтийским проливам крейсера воссоединились с покинувшими Кристианзанд линкорами. Впереди было еще двое суток пути – до Ревеля.

После похода полагается проходить осмотр портовой инженерной комиссией. Проверка показала: «Рюрик» находится практически в идеальной форме. Механизмы исправны и хорошо ухожены, экипаж овладел ими в совершенстве и может вовремя отслеживать и устранять любые признаки неполадок. Поэтому после двухнедельной стоянки в порту крейсер принял участие в очередных флотских маневрах. Учения состояли в попытке отражения прорыва условного противника в Финский залив. Эссен остался доволен работой и самого «Рюрика», и взаимодействовавшей с ним бригады из четырех броненосцев. Но в отчетном докладе Морскому министру не преминул отметить, что его, как командующего Балтийским флотом, тревожит факт отсутствия в действующей эскадре линкоров-дредноутов.

За время стоянки в Портсмуте адмирал смог вплотную познакомиться с английским родоначальником этого нового поколения боевых кораблей, чуть раньше имел возможность изучить германскую серию линкоров типа «Остфрисланд». И теперь ему было совершенно ясно, что флот без дредноутов был бы в случае войны обречен на оборону на минно-артиллерийских позициях. Да и то с сомнительным результатом! Правда, на Балтике строятся четыре линкора типа «Петропавловск» – с двенадцатью 305-миллиметровыми орудиями в залпе. Но когда они еще будут в строю? Да и защита их по проекту уступает, скажем, крупповской броне «Нассау» и «Остфрисландов»…

2 ноября на рейде Гельсингфорса состоялась шлюпочная парусная регата на приз имени капитана I ранга Е. Р. Егорьева – командира крейсера «Аврора», погибшего под Цусимой.

Для того чтобы продемонстрировать искусство управления парусом, у всех участвовавших в регате шлюпок были демонтированы рулевые перья. Первым пришел на финиш парусный баркас «Цесаревича», которому в итоге и достался кубок с портретом героя-каперанга. Впрочем, через три дня «Рюрик» заполучил такой же – во время гонок унтер-офицеров на парусных яликах.

Сезон учений завершился проводами в запас матросов срочной службы 1908 года призыва. И кто мог знать в начале ноября, что пройдет всего чуть больше полугода – и эти запасные приедут обратно на эскадру, призванные по мобилизации в связи с началом боевых действий…

32

9 апреля 1914 года. Финский залив. Холодный ветер, ледяное крошево шуги на острых коротких волнах. Осторожно раздвигая высоким форштевнем изжелта-синий подтаявший снег, «Рюрик» ведет на стрелковый полигон под Гельсингфорсом свою линейную бригаду. С мостика «Цесаревича» монотонно трещит киноаппарат: подробности этих учений будут сохранены на пленке.

Удобно! Потом, в тепле берегового штаба, серьезные люди в золотых погонах подробно изучат киноролик. Скрупулезно сочтут все ошибки маневрирования отряда, сделают выводы и наметят кандидатов на строгий выговор. Посекундно сопоставят съемку с записями артиллерийской стрельбы и вахтенными журналами. Наградят отличившихся плутонговых командиров и наводчиков.

И – спишут документ в архив. Чтобы, столетие спустя, мы с вами восхитились величественным зрелищем полного бортового залпа «Андрея Первозванного». Увидели, как при сильном боковом ветре осуществляется уход под поставленную эсминцем дымзавесу поворотом «все вдруг». Почувствовали гордую и строгую красоту ушедшего века…

До наших дней сохранится всего несколько десятков секунд этого документального фильма. Из них примерно сорок – маневрирование и образцовая стрельба балтийского флагмана, броненосного крейсера «Рюрик». Сорок секунд… Мало? Но если учесть, что от большинства из нас на этом свете останется только черное тире между двумя датами…

…Война началась странно.

С убийства. Так начинаются бульварные детективы, а не войны.

В безвестном большинству русских моряков городке Сараево некий серб, анархист, романтик-студент со странной на славянский слух фамилией Принцип, застрелил из револьвера австрийского эрцгерцога Франца-Фердинанда. И тем самым открыл сезон смертей длительностью в четыре года.

Заинтересованные державы вдохновенно посып́али друг дружку гневными дипломатическими ультиматумами, скатываясь к неизбежному вооруженному конфликту. Командующий Морскими силами Балтийского моря адмирал Н. О. Эссен на свой страх и риск, не советуясь с инертной машиной Морского министерства, предпринимал все меры, чтобы в случае открытия боевых действий не потерять инициативы. Он хорошо помнил, чем обернулся внезапный набег японских эсминцев на русскую эскадру в Порт-Артуре десять лет назад. Например, «Цесаревич» тогда «поймал» торпеду и простоял под кессонами в ремонте до весны…

Сегодня снова на счету – каждый вымпел. А император боится второй Цусимы, и если дать ему повлиять на Морского министра…

Паника заразительна, особенно если это паника в самом высоком из военных штабов державы.

Еще в начале двадцатых чисел июля из Ревеля, Либавы и Гельсингфорса ушли крейсера. Как будто – на маневры. А на самом деле в устье Финского залива и на важнейших балтийских коммуникациях был установлен постоянный крейсерский дозор. Минных заградителей в строгой секретности подняли поголовно – от относительно нового «Амура» до почтенного бывшего броненосного фрегата «Минин» (он же «Ладога» – после перемены имени на более приличествующее минзагу). Им дано было задание провести полную ревизию минных запасов и составить карты районов будущих оборонительных заграждений. Эсминцы во главе с «Новиком» начали по ночам дежурить на внешнем рейде важнейших портпунктов. Прочим на всякий пожарный случай велено было поменьше общаться по радио – чтобы не пропустить условный сигнал флагмана о том, что война все-таки началась.

А она уже и не могла не начаться!

15 июля император Австро-Венгрии объявил войну Сербии. 17 июля с необходимостью присоединиться к союзным австриякам согласился германский кайзер Вильгельм II. Тут выяснилось, что Австрия ведет мобилизацию не только против Сербии, но и против России, решившейся Сербию защищать. Далее дело не стало за Францией, Англией, а потом и Турцией. Из великих держав молчали пока лишь только итальянцы в Европе да японцы в Азии. Не шевелилась по ту сторону земного шара Америка. Но и то – до поры…

33

«Дым. Дым. Дым…»

Подумаешь, кто-то путешествует Рижским заливом в светлой балтийской ночи 17 июля, и на едва белеющей восточной стороне горизонта видит чьи-то дымы. Обычное дело! Должно быть, патрульные крейсера бродят по заданному маршруту. Что же, кричать об этом по радио на все море?..

Однако странный этот сигнал так и летает по Балтике от антенны к антенне. И на затемненных рейдах в тугой тишине кают-компаний командиры ломают сургуч на запечатанных синих пакетах с лиловыми чернильными штампами «совершенно секретно».

Боевые инструкции вскрыты. Счет звенящего ожидания пошел на минуты.

«Дым. Дым. Дым… Всем оставаться по местам!» – бьется в ночном эфире морзянка.

Невидимый во мгле флагман уже начал приводить в движение сложный и хитрый механизм, имя которому – война.

Согласно секретным инструкциям, поступить следует ровно наоборот. На местах не оставаться, разводить пары. Идти в море. Ставить мины. Патрулировать фарватеры на подходах к Финскому заливу. Чтобы не дать врагу проникнуть в восточную часть Балтики и обеспечить спокойное развертывание сухопутных сил на рижском направлении и мобилизацию Петроградского военного округа.

Это для непосвященного стороннего слушателя, какого-нибудь мирного нейтрала – дым. А здесь – в Ревеле, в Гельсингфорсе, в Кронштадте – все давно знают, что нет дыма без огня…

С рассветом «Рюрик» поднимает линкоры. До полудня они примут дополнительный боезапас, завершат предпоходную ревизию по механической части, и к 16 часам будут готовы выйти к Наргену. В боевом походе не будет участвовать «Андрей Первозванный», стоящий в ремонте в Кронштадте. У него берут лучших артиллеристов, пополняя резервом расчеты других кораблей.

Задерживает выход «Павел Первый». К шести часам он все еще не готов, под тяжким бортом болтается на зыби, стуча в кранцы, баржа с боеприпасами. Быстрее! Командующий не желает начинать первый боевой поход новой войны с выговора подчиненному.

Отряд выходит в море только в девять вечера. Броненосный крейсер, три додредноутских линкора и двенадцать эсминцев. Предвещая назавтра ветреную погоду, закат пламенеет густым алым заревом. На фоне этого заката любой, кто покажется с западных румбов, будет рисоваться на горизонте отчетливо и контрастно. Как черная картонная декорация. А идущий с востока будет проецироваться на синевато-серую сторону горизонта – тенью, чтобы противнику было целиться труднее.

Но дойдет ли сегодня до стрельбы? Через три часа на Балтику обрушится душная и влажная летняя ночь…

34

В 4 часа пополуночи «Рюрик» принял радиотелеграмму главнокомандующего вооруженными силами России великого князя Николая Николаевича. С распоряжением о постановке мин в устье Финского залива.

Знал бы князь, что балтийские минзаги уже вовсю делают эту развесистую «банку» – основу будущей обороны! Конечно, начать минировать подходы к заливу до официального объявления войны – дело практически подсудное. А ну как дипломаты все-таки договорятся о разрешении конфликта мирными средствами? Тогда – международный скандал. Тогда командующему – эполеты с плеч долой! Хорошо, если не вместе с буйной головушкой, а то ведь от такого позора честный офицер и воды в ствол своего пистолета налить может – чтобы гарантированно череп разнесло…

Через три часа после радиотелеграммы «Рюрик» выслал в устье залива еще одну бригаду минзагов, стоявшую до поры в резерве, – вроде бы во исполнение полученного приказа. Пожалуй, Николай Николаевич до конца жизни так и не узнал, что его распоряжение начали выполнять еще до официального получения…

Покуда минзаги работали, линейная бригада с «Рюриком» во главе ходила в ожидании врага вдоль меридиана Пакерорта. Да так и не дождалась, через сутки убравшись в Ревель, а потом в Свеаборг. Здесь, на радиостанции Александровского поста для «Рюрика» уже лежала принятая в 20 часов 20 минут депеша от Морского министра, начинавшаяся словами «Германия объявила нам войну…»

В традиционную вечернюю молитву корабельным священником были включены слова о «даровании Господом победы над супостатом». На общем построении экипажа «Рюрика» адмирал Эссен произнес краткую речь, суть которой сводилась к словам, ставшим впоследствии девизом балтийцев в первую военную кампанию: «Отступления не будет!»

В полночь 20 июля Эссен отдал приказ о новом выходе в море на боевое патрулирование. Линкоры оказались готовы только с рассветом… Как всегда! Пока их допинаешь – сапог развалится!

С того дня на эскадре потекли муторные военные будни.

Месяц спустя после начала боевых действий «Рюрик» с крейсерами «Россия», «Богатырь» и «Олег» вознамерился провести разведку боем Данцигской бухты.

Взяли с собой и «Новика», не столько ради вероятных торпедных атак, сколько для исполнений обязанностей флагманского форзейля, по сути – адъютанта.

В этом не было пустой прихоти командующего. Эсминец был что надо в техническом отношении: и скорость, и мореходность, и маневренность, и артиллерийское вооружение – все на месте, не хуже, а порой и лучше, чем у заграничных собратьев. Но вот торпеды у него, мягко говоря… со скоростью хорошо если 27 узлов. Приличный крейсер просто взять и сбежать из-под удара может – даже если прицелиться правильно!

Утром 19 августа «Рюрик» покинул Ревельский рейд концевым в кильватерном строю. «Пост надежности», вполне достойный флагмана и сильнейшего корабля в соединении. Правда, острый на язык балтийский народ не преминул заметить, что впереди отряда парами тащатся тральщики… Может, хитроумный Эссен опасается, что они могут мину проворонить?

На траверзе Хоборга отряду предстояло разделиться. Однотипные бронепалубные крейсера «Олег» и «Богатырь», опытные ветераны Русско-японской войны, в сопровождении «Новика» должны были влезть непосредственно в бухту. И если повезет, обстрелять город. «Рюрику» и «России» отводилась роль группы артиллерийского прикрытия ударной пары.

Ночью отряд перестроился. «Пост надежности» достался «России», а в голову колонны перешел «Рюрик». «Новик» плелся где-то сзади – в роли элемента обороны тыла отряда от подводных лодок.

Впрочем, никаких лодок замечено не было. Зато в полночь справа от колонны, идущей на зюйд-вест, мазнуло по прозрачному небу дымами. «Рюрик» увидел их и хотел было отправить на разведку «Новика». Но неизвестные корабли стремительно ретировались куда-то к югу. Лишь по завершении операции, уже на берегу, Эссен узнает от разведчиков, что, по всей видимости, разминулся в ночи с флагманом германской разведки, германским крейсером «Аугсбург». Тот, с адмиралом Берингом на борту, шел в Данциг в сопровождении форзейля-эсминца и ретировался, едва опознав на огромном для темного времени суток расстоянии представительную «Россию» – высокобортную и четырехтрубную.

Выполняя приказ «Рюрика» о преследовании неизвестных кораблей, «Новик» понесся вслед удаляющимся дымам. Но те уже потерялись на темной стороне горизонта. Перед самым разрывом контакта «Новик» пустил торпеды. Но разве могли они поразить врага с дистанции под 40 кабельтовых, да еще и при стрельбе «в угон», когда мощная струя от винтов отступающего неприятеля может сбить с курса и куда как более быстроходную торпеду!

Встреча с «Аугсбургом» повлияла на дальнейшие планы Эссена. Судя по тому, как быстро убежал за горизонт противник, он понял, с кем имеет дело. Пошел на юг. И теперь, как пить дать, предупредит всех в Данциге о приближении русской эскадры. Стало быть, фактор внезапности потерян, и есть ли смысл теперь лезть черту в зубы?

Так и не добравшись до неприятельских берегов, крейсера повернули обратно.

35

14–16 сентября «Рюрик» в сопровождении «Паллады» и «Баяна» попытался провести разведку у Бронхольма. Врага не нашел…

Еще бы там были какие-то немцы: в устье залива бушевал одиннадцатибалльный шторм! Видимость на нуле. Качка такова, что артиллерией эффективно воспользоваться просто невозможно. А у большинства немцев мореходные данные будут похуже, чем у «Рюрика»… Так что толку бродить здесь четырехузловым ходом? Больше дать все равно не получается, поскольку на волнении начинают периодически вылезать из воды винты, а такие колебания сопротивления на валу опасны для машин.

В конце сентября от дозорных эсминцев все чаще стали приходить рапорта, что в море у створа Финского залива видели перископы подводных лодок. Только их тут, в балтийском «минном компоте», и не хватало!!!

Утром 28 сентября «Паллада» вместе с однотипным «Баяном» сменилась в дозоре, сдав позицию в устье Финского залива «России» и «Авроре».

Сменившиеся крейсера отправились в порт на бункеровку, сняв дополнительные наблюдательные посты, уставшие во время патрулирования.

В 11 часов 30 минут у борта «Паллады» раздался взрыв. Точнее, серия из трех взрывов, если верить рапорту «Баяна».

Он не успел даже подойти поближе. Не прошло и двух минут, как его напарница завалилась в 90-градусном крене и в считаные секунды исчезла под водой. И вроде бы в густых слоях дыма над острыми гребнями зыби, перемешанных с белым паром от взорвавшихся котлов «Паллады», скользнул черный тонкий карандаш перископа…

«Баян» не спас никого из экипажа своей напарницы. По версии его командира, моряков «Паллады» почти сразу затянуло в воронку после гибели крейсера. Но вполне возможно и то, что «Баян» просто не стал искать уцелевших. На этой войне уже успел родиться жестокий закон: если в зоне боя присутствует подводная лодка, останавливаться для спасательных работ нельзя. Иначе сам станешь следующей жертвой.

Как бы то ни было, «Паллада» погибла со всей командой. Согласно германским документам, субмарина «U-26» пустила торпеду с дистанции всего около 500 метров. Взрыв произошел на уровне первой или второй трубы примерно на 2 метра ниже ватерлинии и, видимо, вызвал детонацию боезапаса среднего калибра с последующим разрывом котлов. Поэтому «Баян» и слышал три взрыва…

Для дальнейших боевых действий эта трагедия имела лишь одно значение. Отныне крейсера выходили на патрулирование с противолодочном охранением в виде полудивизиона эсминцев.

36

В октябре 1914 года по инициативе Н. О. Эссена было сформировано новое оперативное соединение – Первый крейсерский Отряд специального назначения. Поначалу в его составе числились только «Рюрик», «Олег», «Богатырь» и минный заградитель «Амур». В качестве первого задания для них контр-адмиралом Л. Б. Кербером была разработана операция по тайной постановке минного заграждения у отмелей Штольпе. Для того и мингзаг в эскадре!

Выход назначили на 4 ноября. К полудню отряд был уже в районе Наргена, а в 17 часов 30 минут миновал остров Оденсхольм. Для того чтобы не быть опознанным каким-нибудь случайным встречным, «Амур» прибег к забавному способу маскировки. Перед рассветом следующего дня силами корабельных плотников из фанеры, брезента и жести была скручена фальшивая труба. В этом гриме минзаг стал издали похожим на трехтрубный крейсер типа «Диана» – если, конечно, не заглядывать сзади.

Достигнув к вечеру 5 ноября острова Эланд, замаскированный минзаг приступил к постановке заграждения. А крейсера разошлись для охраны района.

За ночь «Амур» поставил около 250 мин. А в 8 часов 15 минут 6 ноября отряд вновь собрался вместе в заранее условленных координатах для возвращения домой.

Первая дальняя операция по минированию германских коммуникаций была завершена успешно. Но наступили холода. Ночи стали лунными и ясными, в прозрачном воздухе на фоне светлого балтийского неба стало видно очень далеко. И во второй раз скрытный выход мог и не состояться. Поэтому Эссен начал поручать постановки менее заметным издали эсминцам.

Следующая заградительная операция состоялась только в конце ноября, когда погодные условия стали благоприятнее для минных постановок. Проще говоря – погода начисто испортилась.

Теперь предстояло выставить банки на маршрутах между Данцигом и Пиллау и на линии Рикегефт – Данциг. В штабе Эссена полагали, что это значительно воспрепятствует снабжению левого фланга германской сухопутной армии, действующей на рижском направлении.

К этому времени к Особому отряду были причислены дополнительные силы – минный заградитель «Енисей», крейсера «Адмирал Макаров» и «Баян». Причем перед походом крейсерам тоже поставили на палубе минные рельсы – чтобы, в случае чего, можно было и самим мины ставить.

Ночь была мглистой – из хвоста колонны «Рюрик» едва различал дымы идущих впереди кораблей. К тому же после полуночи поднялась самая настоящая пурга. Самое время мины ставить! Но дело в том, что «Енисей», «Олег» и «Богатырь» в условиях непогоды не смогли присоединиться к отряду. В начале операции они находились на другой стоянке и по причине совершенно отвратительной видимости просто не вышли в море.

Контр-адмирал Л. Б. Кербер решил пока их не задействовать. А банку поставить теми силами, которые уже вышли.

Во время приема минного запаса «Рюрику» достались мины образца 1909 года, а прочим крейсерам – образца 1912 года. У этих мин принципиально разная система взрывателей. Гальваноударные мины 1909 года считаются более опасными в постановке, чем ударно-механические 1912 года. А если учесть, что опыт «Рюрика» в самостоятельных минных постановках на тот момент исчерпывался единственными учениями, Кербер предпочел, чтобы крейсер поставил свою часть заграждения в одиночестве – ради безопасности прочих. Поэтому «Рюрику» предстояло отделиться от отряда.

К тому же в темноте из кильватера ухитрился потеряться «Баян». Он объявился только утром, выйдя на связь вопреки приказу о радиомолчании, и сообщил, что, пытаясь отыскать свою колонну во мраке, полночи бегал полным ходом и на этом изрядно потратил топливо. И теперь ему попросту не хватит угля, чтобы благополучно вернуться с места минной постановки.

Кербер, всю ночь тревожившийся за судьбу крейсера, пропавшего неизвестно куда, буквально рассвирепел, узнав, что с «Баяном» все относительно в порядке:

«Немедленно домой! Под надзор коменданта порта!!! Встать на якоря у брандвахты, угольной погрузки не производить. Шлюпок под борт не принимать и своих не спускать. Команду в увольнительную не свозить, дежурить по режиму готовности № 1, ждать моего возвращения»!

«Баяну», конечно, потом крепко попало. Командиру пришлось долго оправдываться перед назначенной адмиралом ревизионной комиссией. Но в момент самой радиосвязи существовал только один факт: в соединении отсутствует еще одна боевая единица, способная ставить мины…

Это, в принципе, еще не повод отменять операцию!

37

1 декабря «Рюрик» достиг назначенного района и в координатах 55°08,5' N, 18°30′ О поставил мины в шесть линий общей длиной в пять с половиной миль. К этому времени ему доложили, что из Утэ все-таки вышли «Енисей», «Олег» и «Богатырь». На следующий день утром флагман нашел их и воссоединился со своим отрядом. Некоторое время спустя должен был подойти и «Макаров», накануне ночью выставивший заграждение из 64 мин.

…Следующим режим радиомолчания нарушил береговой штаб. «Рюрик» принял депешу от агентурной разведки, что в северной части Балтийского моря находится «германская эскадра значительной численности». Крайне туманное сообщение! Однако продолжать заградительную операцию, рискуя быть замеченными, было уже нельзя. Крейсера отошли к Хоборгскому рифу и держались там до наступления темноты. По завершении постановки «Енисеем» еще одного минного поля отряд вернулся в Утэ.

В течение декабря Отряд особого назначения еще не единожды выходил на минные постановки. Ушедшего на повышение Кербера сменил на посту начальника бывший «рюриковский» командир Бахирев, до срока произведенный в контр-адмиралы.

На минах, поставленных в это мрачное предзимье, подорвалось несколько германских транспортов.

А 13 января на минном заграждении, устроенном крейсером «Россия», подорвался «Аугсбург». Выжил, но в ремонт угодил надолго! В тот же день во время охраны тральной партии зацепила мину «Газелле» – легкий крейсер устаревшей серии, боевое значение которой в условиях этой войны было невелико. Порвало «Газелле» весьма тяжело: из ремонта она так и не вышла.

Когда в начале 1915 года германский маршал Гинденбург пошел в наступление, перед Балтийским флотом была поставлена задача нарушить снабжение его армии через порт Данциг. «Рюрику» и его крейсерам вновь предстояло заняться минными постановками на германских коммуникациях.

Мины приняли «Олег» и «Богатырь». «Макаров» и «Рюрик» должны были идти налегке – в качестве прикрытия. Памятуя о несчастной судьбе «Паллады», Бахирев позаботился и о противолодочном патруле, приписав к отряду группу эсминцев в составе «Пограничника», «Охотника», «Сибирского стрелка» и «Генерала Кондратенко». Возглавил дивизион «Новик» – под командованием флаг-капитана по оперативной части штаба флота капитана I ранга А. В. Колчака.

Крейсера должны были обновить и расширить уже имеющиеся минные банки под Данцигом. Эсминцам поручалось скрытно заминировать непосредственно вход в данцигскую бухту, а потом, освободившись от опасного груза, заняться противолодочным патрулированием в отряде.

Операция началась 30 января. Накануне ночью «Олег» и «Богатырь» взяли в Ревеле у «Енисея» по сотне мин каждый. С рассветом крейсера вышли в море и после дня пути заночевали на якорях у Наргена.

В 10 часов утра 30 января «Рюрик» собрал в кают-компании военный совет, в котором приняли участие все командиры кораблей и офицеры штурманских партий. Через полтора часа вышли к Суропскому проходу. Головным двигался «Макаров», чьи штурмана хорошо знали маршрут. Флагман шел за ним в кильватер. Далее равнялись в колонне «Олег» и «Богатырь»…

38

1 февраля ранним мглистым утром «Рюрик» заметил сквозь пургу огни маяка Хальмудден на северном мысе Готланда. Флагман дал приказ лечь на курс 190 градусов. «Макаров» заявил, что тоже видит слабый свет маячного фонаря. И предположил, что на самом деле эскадра находится к берегу значительно ближе, чем рассчитывалось по первоначальной прокладке курса. Штурман «Рюрика» старший лейтенант Б. Страхов был вполне согласен с предположением головного в строю. И Бахи-рев распорядился довернуть еще на 30 градусов влево.

Отряд начал уже поворачивать, когда в 4 часа 7 минут «Рюрик», по прежнему следующий в кильватер «Адмиралу Макарову», что-то зацепил на дне. В нижних отсеках команда услышала скрип металла по камню, впрочем, настолько легкий, что поначалу его приняли за шорох льдины у борта.

«Рюрик» дал сигнал отряду разворачиваться синхронно, сломав строй, и уменьшить ход с 16 до 12 узлов. Маневр должен был завершиться минуты за три.

В это время резкий порыв ветра отогнал черную снеговую тучу. И прямо по оптике флагмана ударил внезапно открывшийся мощный луч маячного фонаря. Прав был «Макаров»! Остров оказался на добрый десяток миль ближе, чем рассчитывалось.

Крейсера сбрасывали ход. Но скорость была еще не менее 15 узлов, когда под днищем «Рюрика» раздался жуткий скрежет. Могучая сила инерции бросила огромный корпус в сторону, послышался оглушительный, рокочущий удар в борт, и сотряс буквально все шпангоуты.