Квантовое зеркало

Алисса с энтузиазмом кивнула.

– И выхлопные газы тоже уйдет в прошлое, – добавила она. – Можно будет самому приводить в движение свою машину.

Крафт усмехнулся:

– Если люди действительно освоят нулевую энергию, им не понадобятся машины. И даже самолеты.

– Ты хочешь сказать, что они смогут летать? – спросила Алисса, широко распахнув глаза.

– Аль-Йад может, – прямо ответил Крафт.

«Черт побери!» – подумала она. Похоже, он все-таки не поведал ей всего.

– Каким образом подключение к нулевой энергии позволяет ему делать это?

– Если ты можешь контролировать почти неограниченную энергию, то не существует почти ничего, что ты не сумел бы сделать. Поверь мне, мой щит использует в миллиарды раз больше энергии, чем нужно для полета. Не знаю точно, как Аль-Йад это делает, да он и сам не знает. Существует теория, что нулевая энергия участвует в придании массы и гравитации объектам. Но даже если он не может напрямую управлять гравитацией, он легко может зарядить энергией молекулы воздуха под собой и над собой, чтобы достичь эффекта Бернулли – того самого, который позволяет самолетам подняться в воздух.

– Как быстро он может перемещаться?

– Когда я видел его в последний раз – со скоростью нескольких сотен миль в час. Но я полагаю, что все это вопрос тренировки. У тех, кто действительно приручил нулевую энергию, нет причин не суметь развить скорость реактивного лайнера. Или даже больше. Каждый из нас смог бы пилотировать личную космическую яхту, снабдив ее такой энергией, что она почти могла бы достичь скорости света. Мы могли бы сделать огромный шаг из своей космической колыбели и наконец-то перестать хранить все яйца в одной космической корзине, фигурально выражаясь.

У Алиссы кружилась голова. Помимо того, о чем сказал Крафт, многие миллиарды долларов, расходуемые на разработку «чистых» источников энергии и на борьбу с глобальным потеплением, могли бы быть использованы для других целей. Кондиционирование воздуха в одной-единственной комнате в жаркий день требует значительных энергозатрат. Значит, энергия, нужная для охлаждения воздуха во всей пустыне Сахара до комфортных двадцати четырех градусов по Цельсию, будет просто невообразимой. С другой стороны, если кубический сантиметр вакуума может дать достаточно энергии, чтобы испарить все океаны мира, то ничего невозможного в этом нет.

Энергия действительно означает богатство. И делает возможным все.

– Мы могли бы превратить землю в рай, – прошептала Алисса. – Если хотя бы малая часть населения сможет подключиться к этому полю…

– А если смогут все… Представь себе, что бы получилось. И мы все стали бы неуязвимыми.

– Верно, – согласилась Алисса. – Конечно, нам все еще грозила бы смерть от инфаркта, рака и тому подобного.

– Я в этом не уверен, – возразил Крафт. – С тех пор как я научился направлять нулевую энергию, я не болел ни дня. Мое травмированное правое колено не беспокоило меня все эти годы. Ты лучше, чем кто бы то ни было, знаешь, что научное сообщество наконец-то признало: истинная сила разума способна исцелять тело. – Он приподнял брови. – Что, если подсознание, способное подключаться к безграничной энергии, позволяет разуму усилить эффект плацебо в тысячи раз? Что, если такое подключение дает нашему подсознанию силу, необходимую для того, чтобы полностью исцелить тело?

Крафт оторвал взгляд от дороги и пристально посмотрел на Алиссу.

– Нам нужно провести еще множество испытаний, но что-то подсказывает мне, что подобное подключение способно продлить жизнь. – Брови его поднялись еще выше. – Возможно, до бесконечности.

Часть вторая

Наше неполное знание физической реальности обогащает наши эксперименты, поддерживая их новизну, их неожиданный исход, их внезапность. Оно позволяет каждому из нас прожить свою жизнь как величайшее приключение. Разве мог бы ученый получить какое-то удовольствие от исследований, если бы законы физики были наглядно явлены нам как часть акта творения? Какая радость в том, чтобы искать зарытое сокровище, если ты с самого начала точно знаешь, где его спрятал? Счастье открытий всегда обусловлено тайной.

Бернард Хайш «Теория Бога»

Если бы вы были Богом, могли бы вы представить мир более познавательный, контрастный, ошеломляющий, прекрасный и дразнящий, чем Земля? Если считаете, что смогли бы, то не кажется ли вам, что вы превзошли бы Землю, создав мир без болезней, паразитов, ядов, боли, жестокости, взрывов и конфликтов – чтобы население этого мира могло просто спокойно наслаждаться жизнью в нем? Другими словами, создали бы вы мир добрым и безопасным – или позволили бы ему быть вызывающим, опасным и восхитительным?

Гай Мерчи «Семь загадок жизни: научно-философское исследование»

Происхождение Вселенной абсолютно противоположно случайности. Наши жизни абсолютно противоположны бессмысленности. Не материя создает иллюзию разума, но разум создает иллюзию материи.

Бернард Хайш «Теория Бога»

30

Сантош Патель не мог поверить в свою удачу. Когда Крафт направил машину на север, к расположенному поблизости Цинциннати, а потом сразу же свернул на запад, в Индиану, Патель решил, что его надежда имеет шанс сбыться. Но теперь, час спустя, он был абсолютно уверен – эти двое все-таки едут в Блумингтон.

Отлично!

Патель просмотрел весь маршрут на виртуальной панораме в компьютере и нашел идеальное место для того, что ему было нужно. Он и остальная команда поспешили вперед, к месту засады, но Хэнку Ридли Патель велел остаться позади и следовать за Крафтом – просто на всякий случай. К тому же после того, как они захватят Аронсон, ее можно будет увезти на машине Ридли.

Десять минут спустя Ридли сообщил, что Крафт остановился на заправке, дав им еще больше форы, еще больше времени на подготовку. Патель понял, что лучшего и желать невозможно.

* * *

Алисса все еще чувствовала некоторую слабость. И хотя обезболивающее подействовало, голова у нее кружилась от того, что рассказал ей Брен. Она была уверена, что ей понадобится изрядно времени, чтобы осознать все услышанное. Такие вещи невозможно уложить в голове в один момент, как бы ты ни был подкован в соответствующей области науки.

Она смотрела в окно на чудесный пейзаж и взвешивала все возможности, которые открытие Бреннана Крафта сделало вполне реальными. Алисса выросла в Южной Калифорнии, и хотя грех было жаловаться на тамошнюю чудесную погоду и великолепные пальмы, все же эти пальмы, растущие поодиночке или небольшими группами, ни в какое сравнение не шли с обширными густыми лесами, среди которых она жила последние два года.

Сколько бы она ни бродила по бескрайним лесам Индианы, они не теряли своей притягательности для нее. Они были неизменно величественными и безмятежными, полными жизни и красоты. Зеленый островок спокойствия посреди искусственного, нервного ритма цивилизации. Тенистая страна чудес, где прохладный, бодрящий воздух был насыщен чистым кислородом, создаваемым деревьями – всеми и каждым.

Некоторые люди любят города с их культурой, искусством и бесконечными возможностями для интересного социального взаимодействия. Некоторые любят сельскую местность, с ее простотой жизненного уклада и обширными открытыми пространствами. Но Алисса Аронсон ощущала истинное умиротворение только в окружении деревьев, самых могучих представителей земной жизни. Если не считать секвойевых лесов Северной Калифорнии, где росли деревья, по сравнению с которыми самые высокие и могучие представители других пород выглядели, словно детишки, то трудно найти было что-то более великолепное, нежели национальный лес-заповедник Хузьер – двести тысяч акров, поросших высокими крепкими деревьями, преимущественно дубами и карией.

Алисса решила, что давно не была так счастлива. Они ехали в Блумингтон по узкой двухполосной дороге – по одной полосе в каждом направлении, – и вокруг расстилался дивный пейзаж. Она была сыта и бодра, а рядом с ней был мужчина, который ей нравился и рядом с которым ей не было скучно.

«Лучшее второе свидание в моей жизни», – подумала она в какой-то момент, хотя мысленно отметила, что называть это свиданием было бы несколько преувеличенно – пусть даже Крафт и пригласил ее на завтрак. Но в некотором смысле это было даже больше, чем просто свидание.

Они ехали не меньше часа, но разговаривать с Крафтом ей не надоедало, и его чувство юмора и сердечность ни на миг не изменяли ему. То, как говорил об этом человеке Еловиц, больно ударило Алиссу, пошатнув ее веру в собственные инстинкты. Она не могла поверить в то, что Крафт настолько легко одурачил ее, что она могла так сильно ошибиться в нем.

Но она не ошиблась. Ее инстинкты сработали безукоризненно.

И когда она подумала об этом, то вспомнила кое-что еще, о чем хотела поговорить со своим новым спутником.

– Едва не забыла, – произнесла она. – Майор сказал мне еще одну вещь. Он сказал, что ты, похоже, изучал слабые точки всех политиков и армий мира. Он воспринял это как очередное свидетельство твоего сумасшествия. Это правда?

– Что – правда? – переспросил Крафт, кривовато улыбаясь одной стороной рта. – Что я изучал политические системы? Или что я сумасшедший?

– Мы уже знаем, что ты сумасшедший, – озорным тоном заметила Алисса. – Любой, кто достиг бы того, чего достиг ты, сошел бы с ума. Но ты и вправду изучал… хм… вопрос мирового господства?

Крафт кивнул:

– Изучал. К моему изумлению, мой блеф продолжает удерживать Аль-Йада в узде. Не полностью, потому что он по-прежнему собирает огромное количество последователей и копит силы. Но, по крайней мере, пока что он не пускает в ход свои разрушительные способности. Но на тот случай, если он решит применить свою мощь точечно, не привлекая моего внимания, я хотел знать, какие шаги он может предпринять, чтобы сместить равновесие на мировой арене. Я намеревался все это отслеживать.

– Весьма осмысленно, – согласилась Алисса. – Следует признать, что после беседы с майором Еловицем я готова была прозакладывать свою жизнь на то, что ты никак не сможешь дать разумного, логичного объяснения всему, что я узнала о тебе.

Крафт рассмеялся.

– А я и не могу их дать, – хмыкнул он. – С каких это пор использование собственного разума для подключения к энергии, существование которой длится менее одной триллионной доли секунды, при этом без малейшего понимания, как ты это делаешь, может считаться разумным?

– Тут ты меня поймал, – согласилась Алисса, одновременно про себя постановив, что этими объяснениями она более чем довольна.

Они выехали из леса, и с пассажирской стороны сиденья раскинулось огромное, словно десятки футбольных стадионов, кукурузное поле. С водительской же стороны тянулась вдаль бесконечная вереница жутковатого вида ветряков.

Алисса предпочла бы лес, однако кукурузные поля тоже на свой лад впечатляли ее. Идеально ровные ряды гордо торчащих вверх зеленых стеблей, нацеленных в небо, подобно копьям древней стражи в парадном строю, початки, все еще закутанные в многослойные зеленые покровы листьев, – от этого зрелища захватывало дух. Она даже представить себе не могла, сколько миллионов початков произрастало на таком вот поле.

Ветряные электростанции, напротив, раздражали ее. Паразиты на теле Земли. И в Индиане их становилось все больше, потому что каждый генератор давал не только энергию, но и неотразимо привлекательные налоговые льготы от федерального правительства.

Размеры ветряных электростанций были головокружительными. Каждый генератор представлял собой гигантское высокотехнологичное сооружение из металла, весом больше сотни тонн. Цилиндрическая башня основания, площадью с большую гостиную, возносилась в небо на высоту в тридцать этажей. Почти на вершине этой башни крепились три лопасти, каждая длиной в сто футов и весом в пятнадцать тысяч фунтов, их размах вращения покрывал почти целый акр в вертикальной плоскости. И каждый такой ветряк крепился к земле посредством более чем миллиона фунтов бетона и арматуры.

Насколько хватало глаз, возвышались сотни таких ветротурбин, каждая стоимостью более трех миллионов долларов. Это зрелище изрядно пугало, было что-то зловещее и нездешнее в этих машущих длинными руками стальных башнях. Чем-то они напоминали марсианские треножники из «Войны миров».

Крафт тоже взирал на эти чудовищные сооружения со странным выражением лица – чем-то средним между благоговением и ужасом, – и Алисса осознала, что один из лучших аспектов его открытия состоит в том, что мир сможет раз и навсегда избавиться от подобной гадости.

* * *

Сантош Патель лежал на животе, выглядывая из-за основания сужающейся кверху башни – современного промышленного ветрогенератора. Его снайперская винтовка уже была установлена на штатив, и он был готов к началу операции.

По другую сторону от основания ветряка ждал Бруно Хаас с автоматами, заряженными холостыми патронами, и с десятками светошумовых гранат. Их машины были спрятаны за генератором, который был достаточно обширен, чтобы их нельзя было увидеть с дороги, проходящей в пятидесяти метрах от него. Ан уже некоторое время назад занял намеченную позицию.

– Крафт в пяти милях от вас, – произнес в ухе Пателя голос Хэнка Ридли. – Я примерно в четверти мили позади него, между мной и им одна машина. Позади меня никого не видно.

Крафт ехал со скоростью примерно сорок миль в час, так что должен был поравняться с ними приблизительно через семь минут. Патель взглянул на часы.

– Позаботься о машине впереди тебя, пока она не догнала машину Крафта. Прострели заднюю шину. Не забудь про глушитель.

– Так точно, – отозвался Ридли.

– Волков, – продолжил Патель, – делай то, что сказано. Потом садись в свою машину и давай сюда.

Волков, находящийся в миле к западу отсюда, подтвердил получение приказа. Он выбрал средних размеров дерево, накренившееся в сторону дороги, по команде Пателя включил бензопилу и менее чем через минуту свалил дерево. Оно с гулким ударом рухнуло поперек дороги, перекрыв обе полосы, и объехать его было не так-то легко.

После того как Хэнк Ридли остановил машину, едущую следом за Крафтом, зона операции оказалась изолирована на более чем достаточное время – так посторонние машины не пострадают вместе с целью, к тому же никто не вмешается в ход операции.

Волков выключил бензопилу и положил во вместительный кузов своего пикапа Ram, передняя часть которого напоминала тягач в миниатюре. Волков мягко нажал педаль газа, ожидая сообщения от Пателя, чтобы убедиться в точности расчета по времени.

31

Алисса отвела взгляд от жутковатых ветряков и обратила его на более приятное зрелище – кукурузное поле с ее стороны машины: казалось, оно настолько близко, что до него можно дотянуться рукой. Стебли кукурузы, высотой футов в восемь, выстроились такими плотными и аккуратными рядами, что под определенным углом зрения в сочетании с движением машины они создавали стробоскопический эффект.

Крафт взглянул на Алиссу и улыбнулся.

– Ну да, – выразительно сказал он, – здесь очень много кукурузы. Удивительно, как эти растения способны превращать почву и солнечный свет в нечто настолько вкусное.

– В Индиане выращивают множество кукурузы для попкорна, – заметила Алисса. – Интересно, эта разновидность…

Со стороны ветрогенераторов донесся резкий щелчок, словно кто-то хлопнул гигантским кнутом, и одновременно с этим внедорожник сотряс сильный удар. Машина рыскнула влево, и ремень безопасности вдавился в тело Алиссы.

Передняя левая шина была разнесена в клочья.

Тот щелчок – это был звук выстрела?

Крафт изо всех сил налегал на рулевое колесо, стараясь выровнять машину, одновременно пытаясь затормозить как можно более плавно. Каким-то образом он сумел удержать контроль над автомобилем – словно ковбой, усмиряющий запаниковавшего коня.

Машина остановилась, и Крафт открыл было рот, чтобы заговорить, но снова закрыл его, когда раздался новый щелчок, и в стекле с водительской стороны появилось отверстие – точно напротив виска Крафта. Алисса в ужасе ахнула, осознав, что если бы на его месте был любой другой человек, ее сейчас забрызгало бы его мозгами. Должно быть, щит Крафта испарил пулю на подлете, с невероятной быстротой и эффективностью.

Прежде чем Алисса смогла сообразить, что происходит, машину сотрясла серия взрывов.

Они были оглушительными и ослепляли, подобно прямому солнечному свету.

– Шоковые гранаты! – крикнул Крафт, перекрывая грохот.

Алисса была уверена, что если бы гранаты взорвались ближе, то какое-то время оба они оказались бы не в состоянии видеть и слышать что-либо. Однако даже на таком расстоянии взрывы создали столько дыма, что совершенно скрыли из виду ветряки, за которыми, казалось, пряталась целая армия. С той стороны теперь доносились автоматные очереди.

– Беги! – закричал Крафт, оправившись от потрясения, вызванного неожиданной атакой. – Спрячься в кукурузе! Я с ними разберусь!

Алисса медлила, все еще не до конца придя в себя.

– Беги! – рявкнул Крафт еще громче.

Алисса распахнула дверцу и бросилась в высящиеся совсем рядом заросли кукурузы. Ее сердце билось так быстро, словно хотело попасть в такт все еще звучащим позади автоматным очередям.

Когда ее отделяли от дороги пять или шесть рядов кукурузы, она повернулась, чтобы взглянуть, как дела у Крафта.

– Ни с места! – гаркнул высокий азиат, возникая из зарослей рядом с ней. В руках у него был пистолет, который через долю секунды уперся Алиссе в бок.

– Иди, – приказал мужчина, разворачивая ее спиной к дороге и подталкивая в гущу высоких стеблей и широченных зеленых листьев.

Но еще до этого Алисса успела в просвет между ровными рядами кукурузы увидеть Бреннана Крафта. Он целеустремленно шагал прочь от дороги через бурую равнину к гигантским ветрякам и к нападающим, прятавшимся за ними.

А позади него вдруг воздвиглась стальная стена – нос пикапа Ram, несущегося на Крафта со скоростью более девяноста миль в час – и быстро ускоряясь, хотя рев его мотора терялся в грохоте автоматных очередей.

* * *

Сантош Патель сохранял свою обычную сосредоточенность и внимательность, но внутренне он ликовал. План сработал идеально. Внедорожник остановился в пяти футах от предполагаемой точки. Алисса Аронсон бросилась в заросли кукурузы, прочь от холостых автоматных очередей и взрывов светошумовых гранат – точно как было запланировано, именно туда, куда ее собирались загнать. Патель знал, что в любую секунду Ан может сообщить ему о захвате пленницы, после чего можно будет убраться отсюда подальше и получить свое вознаграждение.

Единственное, что его беспокоило, – то, что Бреннан Крафт был до сих пор жив.

Этот человек должен был умереть. Патель был опытным снайпером. С жалких пятидесяти метров в практически безветренную погоду он попал бы Крафту в голову, даже если бы какие-нибудь дикари, как это было у них в обычае, съежили бы эту голову до размеров бейсбольного мяча. Он никак не мог промахнуться.

И все-таки непохоже, чтобы у Бреннана Крафта появились лишние отверстия в голове – он уверенно шагал прочь от дороги, уже приближаясь к позициям наемников и не пытаясь даже найти укрытие. Либо он знал, что после первых выстрелов Пателя они перешли на холостые патроны, либо ему просто было все равно.

Патель увидел пикап Волкова, несущийся на Крафта, подобно снаряду с самонаведением. Время было рассчитано точно. Либо тело Крафта будет отброшено ударом на тридцать метров вперед, либо шины размажут его по твердой почве в кровавую кашу. Патель и Хаас прекратили автоматную стрельбу одновременно, чтобы услышать звук удара.

Но не услышали ничего.

Только что машина весом в несколько тысяч фунтов мчалась, набирая скорость, прямо на Крафта. А в следующее… она пронеслась сквозь него, словно была сделана из масла, а Крафт был раскаленным добела ножом. Он шел вперед, даже не замедлив шага, словно был призраком, существующим в другом измерении, нежели пикап.

Но если Крафт остался цел и невредим, о машине этого нельзя было сказать. Ровно по центру автомобиля, по всей его длине, был вырезан клин размером два на три фута, разделивший его надвое – так в библейской истории воды Красного моря расступились перед Моисеем. И эта рассеченная машина продолжала двигаться с ускорением, как будто и не врезалась в Крафта – она не замедлила ход и не уклонилась со своего пути ни на волосок. Так она ехала еще несколько секунд – две половинки без середины, – как будто законы физики отказывались признать, что левая и правая стороны пикапа больше не были соединены между собой.

Наконец половины машины потеряли равновесие и рухнули на землю, вертясь и кувыркаясь.

Дмитрия Волкова выкинуло из машины еще в первое мгновение после наезда на Крафта.

Или то, что осталось от Волкова. Треть его тела по вертикали была с хирургической точностью удалена, как будто гигантский нож гильотины рухнул с неба, расщепив его от головы до пят, точно стебель бамбука.

«Что за хрень? – подумал Патель. – Что за хрень?!»