Кёнигсберг-13, или Последняя тайна янтарной комнаты

— Приехали.

Прямо во дворе на возвышенности находился странный дом за забором, двухэтажная желтая башенка-ротонда оказалась мастерской знаменитого русского художника и керамиста Владимира Ковалева. Весельчака и балагура, как потом узнает Ольга. Их встретил хозяин, обменялся крепким рукопожатием с Александром и показал широким жестом на узкую деревянную лестницу, ведущую на второй этаж. Гостья была поражена, заворожена, после такого приключения она вдруг оказалась в идеальном месте, сказочной башне, облицованной изнутри кусками разнообразной, разноцветной мозаики. Печь, полки с красками и емкостями, множество банок, плошек и сосудов, непонятные звери и странные керамические конструкции в виде дырчатых табуретов остались на первом уровне. Плитки, розетки, лепестки цветов, фигурки людей и животных складывали причудливый узор на всех стенах.

— Это так, черновые работы, — скромно признался автор, улыбнувшись в белые усики.

— Спасибо, друг, — усмехнулся в ответ его давний знакомый. — А не сделаешь ли ты нам по чашке кофе? А? — обратился он к Ольге: — Кофе? Чай?

— Кофе.

— А мы пока побалакаем в уголке, ладненько?

— Угу, — любезно согласился хозяин. — Кофе сделаю, а компанию вам составлю позже, у меня технологический процесс, бросать нельзя.

Звездочет галантно пропустил журналистку за стол, стоявший в углу, в узких окнах виднелся кусочек заброшенного сада, окруженного забором. Не дожидаясь когда вскипит чайник и хозяин исполнит обещание, Ольга принялась сбивчиво рассказывать что с ней произошло.

* * *

Звонок застал директора банка «Сантадер» в самый неподходящий момент, он только собирался справить нужду. Джузеппе Бутилльоне решил не отвечать на звонок, хотя знал, что на этот телефон ему могут позвонить только несколько человек, и всегда только по делу. Наконец он освободился, и потянулся рукой в карман, но в тот момент трубка замолчала. Это был плохой знак, особенно когда мужчина увидел имя звонившего.

Через пару секунд вызов повторился, и Бутилльоне ответил.

— Si.

В ответ он услышал вкрадчивый голос, говоривший с явно плохо скрываемым раздражением. Звонившим был Рокко ди Чента, еще не так давно руководивший российским подразделением Santader Bank, пока не получил протеже от весьма высокопоставленной особы, и улетел в Рим, чтобы занять пост президента Банка Ватикана. Джузеппе Бутилльоне пришел на его место, и не без согласия последнего. Он знал, что многим обязан, но не мог превозмочь чувства зависти, что его предшественнику повезло больше; к тому же, как знал Джузеппе, его коллега сидел в совершенно ином офисе, в старом, престижном районе Москвы, на Кутузовском проспекте, дом 8. А ему пришлось обустраиваться в здании бизнес-центра «Зенит-Плаза». Но итальянец вовсе не питал пристрастия к неоконструктивизму, ему по душе были пыльный ренессанс, интеллектуальная классика и музейная роскошь. Возможно, это наследственное, их семья по отцовской и материнской линии владела несколькими старинными замками в разных районах Италии.

Россия была стратегическим направлением, — знал Джузеппе Бутилльоне, — иначе бы его предшественнику не видеть золотого кресла в Банке Ватикана. Они были разными людьми, но делали одно общее дело; во имя Господа и процветания финансового клана.

— Volò a Roma. Con urgenza!

Да, этого и следовало ожидать, теперь предстоит срочная дорога в Рим, где его ждет весьма неприятный разговор со старым приятелем и партнером, доверившим ему такой важный участок, и такое важное задание: связаться с фон Краузольдом, чтобы передать тому немалую сумму наличными за одну весьма интересную вещицу…

* * *

Молодой, крепко сложенный мужчина бил кулаком правой руки в раскрытую ладонь левой, пытаясь снять напряжение. Им уже давно овладела ярость, и подвернись прямо сейчас гражданин кавказской национальности, юнец не задумываясь всадил бы ему кулак в рожу. Но вокруг сновали только люди славянской внешности, и ни одного узкоглазого, темнокожего или на худой конец еврея… Белобрысый сплюнул под ноги и, едва сдерживая раздражение, пнул носком ботинка в дверь детско-юношеского клуба «Русский стиль».

* * *

Джузеппе Бутилльоне вернулся в свой кабинет, вызвал секретаршу и попросил заказать билет в Рим, на ближайший рейс, на сегодня. Нет, не «Аэрофлот», только Alitalia, si.

Уже через несколько часов представительный мужчина в белоснежной рубашке, идеально скроенном костюме и вычищенных до блеска туфлях вышел через дверь банка в залитый приглушенным светом коридор, выложенный крупными гладкими плитами песочного оттенка с окантовкой в цвет кофе. В фойе он заприметил двух красивых женщин, сидевших на диване, возле искусственных растений, и успел подумать про себя, что в этом мертвенно-бликующем интерьере есть хоть что-то по-настоящему живое. Еще через несколько минут итальянский эстет покидал здание бизнес-центра. Поданная из подземного гаража роскошная машина приняла своего хозяина, чтобы отвезти его с окраины Северо-Западного округа Москвы в Шереметьево.

Глава 16

В небе, на пути из Москвы в Рим

Заняв свое посадочное место в салоне лайнера авиакомпании Alitalia, мужчина попытался отключиться, повернувшись к окну. Однако это удалось далеко не сразу. За его спиной оказались двое болванов в лице парня и девушки, по всему видать, из обеспеченных семей, беспрестанно болтавших о пережитых путешествиях. А еще Джузеппе Бутилльоне возмущало то, что парочка начала активно критиковать кампанию, услугами которой воспользовалась сейчас.

— С полгода назад летел Алиталией Москва — Рим — Барселона — Рим — Москва. И в Риме мой багаж благополучно затерялся. Пришлось половину отпуска проводить в переговорах со службой аэропорта.

— Да по-моему, эта Алиталия занимает второе место по потере багажа. Моя приятельница из Шереметьево так и сказала: ты не волнуйся, если твою сумку потеряют, они загружают сколько влезет, остальное пригоняют следующим рейсом; так что если повезет, получишь все через день-два. Не, ну ты видел где такое?

— А ты думаешь в родном Аэрофлоте не такой же бардак? Да и в Эйр Франс тоже хамства хватает.

— Ладно, посмотрим чем нас тут угощать будут.

Наконец молодые люди на какое-то время угомонились, принявшись рассматривать фотографии на цифровом фотоаппарате.

Джузеппе Бутилльоне воспользовался паузой, чтобы погрузиться в свои нелегкие мысли. Москва и Рим разделены 2376 километрами, которые самолет преодолеет за четыре часа, всего четыре коротких часа и еще чуток времени отделяют Джузеппе Бутилльоне от неприятного разговора, нужно как можно быстрее собраться с мыслями и обдумать серьезные аргументы в свое оправдание. Лучшая защита — это нападение, не зря так гласит русская мудрость; может, ему следует быть готовым для нападения?

Его предшественник, прежде чем получить место в Москве, откуда он направился прямиком в финансовые закрома Ватикана, был главой итальянского подразделения Santader Bank, а эта кредитная организация за свою историю неоднократно упоминалась в связи с различными скандалами, в том числе была замешана в дела Banco Ambrosiano, который отмывал деньги мафии, а заодно переводил деньги польскому профсоюзу «Солидарность». Ходили слухи, озвученные солидной газетой «Time», что под патронажем ЦРУ была спланирована операция «Летучие рыбы» (от названия двух управляемых крылатых противокорабельных ракет «Экзосет»), которые Банк Ватикана продал аргентинскому режиму во время фолклендского кризиса. Буэнос-Айрес заплатил «Bellatrix», одной из многочисленных компаний, контролируемых Jstituto per le Opere di Reli gione (Институтом по делам религии; IOR), известному общественности просто как Банк Ватикана; а оттуда вся выручка неправедной сделки передается — с вящего благословения папы-поляка — профсоюзу Леха Валенсы. Тайное финансирование «Солидарности» станет финальным ударом по коммунизму в Польше, и сам счастливчик Валенса пересядет в кресло первого президента Польши; ну а папа римский, предстоятель Римско-католической церкви, «друг еврейского народа, признававший право евреев на землю Израиля в 1993 году», великий тайный любитель горных лыж, покинувший вскоре после описанных событий наш бренный мир, — станет первоочередным кандидатом в ряд святых, перепрыгнувшим через обязательную в католицизме «промежуточную» ступень причисления к лику блаженных… И не было ли открытие в невзрачном польском городишке Свебодзине самой высокой в мире, высотой в 51 метр, статуи Иисуса Христа — той самой запоздалой признательностью святому престолу? Наверняка так и есть… осмелели, обогнали Рио-де-Жанейро, а все чтоб и тут урвать гешефт, — грустно подумал Бутилльоне, — сидят теперь местные католические священники и бизнесмены в ожидании паломнического и туристического бума…

О таких, как его «учитель» ди Чента, говорят: проверен в деле. И этот, возникший в их жизни фон Краузольд прибыл в Россию из Польши, — это Джузеппе Бутилльоне знал наверняка со слов Рокко ди Чента, теперешнего президента банка святого престола. Его поставили в надежде, что прокуратура Италии наконец отстанет от банка, и что ему удастся распутать запутанный финансовый клубок к вящему удовольствию католического папы, пекущегося об имидже Церкви, но и не забывающего о приумножении финансов. А иначе зачем им понадобился этот загадочный немец, обладавший, по прозрачным намекам ди Чента, информацией об огромных сокровищах Третьего рейха. А тут еще СМИ со слов сотрудников прокуратуры, ведущей расследование схемы отмывания денег через счета Банка Ватикана, распространяют сведения, что банк святого престола — ширма, прикрывающая незаконные сделки. И итальянские налогоплательщики вот-вот готовы взбунтоваться; что-что, а горячие итальянцы любят бастовать, это можно сказать, национальная черта южного народа.

Но более всего спокойствие надо серому кардиналу, главе крупнейшего по капитализации банка еврозоны Santader, испанскому руководителю международного корпоративного банка Santader Филиппу Боруху-Баррозо. С недавних пор Santader был признан журналом Euromoney лучшим банком мира, чем Борух-Баррозо несказанно гордился, не забывая подчеркивать при случае, что он всего лишь сын своего отца, заложившего этот банк в городе, давшем имя их финансовому детищу еще в XIX веке. Казалось бы, никакие скандалы не могут растоптать имидж этой семьи, и даже самый последний, связанный с неудачной посадкой самолета с 200 кг гашиша на борту в поместье Боруха, о чем тут же дозналась полиция, не повлияли негативно на финансовые дела. Даже кризис, в который Америка загнала мир в 2008 году, стал для Santader очередной стартовой площадкой, когда глава банка приказал скупать конкурентов по всему свету. Сегодня «Сантадер Банк» обслуживает более 80 миллионов клиентов во всем мире и имеет свыше 14 тысяч офисов: от Европы до Латинской Америки. Уже сейчас он готов стать банком номер один в Великобритании. «Он в состоянии даже отменить гольф или охоту и в неурочный час обзвонить коллег, если считает, что появились насущные вопросы по завоеванию мира», — писал о Борухе-Баррозо Business Week. Его старший сын от брака с испанской маркизой Патрисией Альба недавно стал вице-президентом банка JPMorgan в Нью-Йорке.

«Тот, кто первым занимает поле битвы и ждет неприятеля, оказывается в лучшей позиции», — любит повторять Борух-Баррозо, а за ним эту фразу из китайского трактата «Искусство войны» талдычит весь его топ-менеджмент и сотрудники рангом пониже. Благодаря этой тактике хитроумный бизнесмен скупил активы и акции многих европейских банков. Последние поглощения потребовали таких затрат, что Fitch пришлось подтверждать рейтинг банка, но долгосрочный рейтинг дефолта эмитента был оставлен на уровне АА, и прогноз остается стабильный.

Будущий блестящий богослов и папа Римский в юные годы был членом гитлерюгенда.

Так, значит, Филипп Борух-Баррозо решил поправить свои дела с помощью сведений какого-то немца, — подытожил про себя глава российского отделения банка Santader Джузеппе Бутилльоне. Но делиться ему придется с самим папой Римским, — усмехнулся пассажир самолета, находившегося в воздухе на полпути между Москвой и Римом. — А папа наш, между прочим, в юности был членом нацистского гитлерюгенда, и это краеугольный камень его святейшей биографии. И хотя биограф папы спешил заверить, что тот «был в гитлерюгенд очень недолгое время, и никогда не был активным членом», это мало меняло координаты бытия «виновника».

Потому как были те, кто точно знал, что святейший папа был не только в гитлерюгенд, но и прошел более значимые для его будущего школы: Наполас и Орденсбуг.

При том, что Napolas (Nationalpolitische Erziehungsanstalten; Национал-социалистические воспитательные учреждения), созданные 20 апреля 1933-го, — учебные заведения для подготовки нацистской элиты, где весь процесс строился по образцу старых прусских кадетских корпусов. Обучение длилось 4 года. Кроме общеобразовательных дисциплин, ученики обучались верховой езде, гребле, фехтованию, боксу или вольной борьбе, вождению мотоцикла, пилотированию самолетов, др. Избранные, определенные властью как будущая элита нации, гордо назывались детьми Гитлера, а их обучение контролировалось офицерами СС.

Орденсбурген — элитная программа «Рыцарские замки», которые обеспечивали подготовку нацистской элиты; рассчитана на годичное обучение. Всего учреждено 4 замка, где занималось по 1000 юнкеров в каждом. «Замки», наполненные мистикой средневековых тайных рыцарских братств, были заветной целью многих юношей Третьего рейха. Впоследствии выпускники программы Орденсбурген стали разведчиками, политиками, банкирами, церковными служителями, адвокатами, инженерами, медиками, служили в армии и ВМФ…

Только 20 процентов желающих могли стать учениками Napolas и еще меньше — рыцарями «замковых университетов». Да, не многие юноши становились избранными… а вот будущему папе удалось преодолеть барьер высоких требований, и даже преодолеть возрастной барьер, ведь его отец был лучшим другом и бывшим сослуживцем по криминальной полиции Баварии Генриха Мюллера.

После выбора этого папы правительство Израиля поспешило отчитаться, что «видит в молодости нового папы позитивную сторону»; а израильский министр иностранных дел высказался в том духе, что «новый папа, я уверен, будет могущественным голосом Церкви против всех форм антисемитизма». А их собрат подкрепил эти слова делами: поставил своего доверенного человека, женатого, между прочим, на кузине Боруха, на пост президента Банка Ватикана. Вот как ныне решаются дела в мире, — подумал Джузеппе Бутилльоне, грустно вздохнув в ожидании назначенной встречи.

Глава 17

И отчего все события пошли иным порядком, отчего вместо взаимовыгодного тщательно спланированного обмена он получил известие о гибели клиента? И откуда только на его голову взялись все эти люди: какая-то журналистка, какой-то помощник, спасающий ее от запугивания? Ведь клиент был у него на крючке, под постоянным негласным присмотром Wolf’a, которого Бутилльоне подключил к игре, а тот, в свою очередь, использовал товарищей для постоянного надзора над «одним важным наци» (как представил его Бутилльоне). Причем было обговорено полное невмешательство в происходящее, главное состояло в том, чтобы банкир всегда был в курсе передвижений важного лица, и оттого слежка больше выглядела как охрана, что вполне устраивало молодых неонацистов, скрывшихся под вывеской спортивного клуба.

Но в чем же прокололся Wolf, неужели это он или кто-то из его дружков навели на фон Краузольда убийцу? И кем был этот таинственный исполнитель, не из рядов ли самого Wolf’a, и чей заказ он исполнил — вот вопросы, которые требуют ответа, а ответа-то нет…

Банкир еще раз вздохнул, и понял, что его сосед покосился на него, не решаясь: то ли задать вопрос о самочувствии, то ли утешить, что с рейсом все будет в порядке.

Когда Бутилльоне получил приказ встретиться с фон Краузольдом, он уже знал, что клиент через польские каналы вышел на людей из Ватикана, выведших его прямиком на папу. Папа же дал добро главе своего банка на передачу крупной суммы наличными за сведения конфиденциального характера, получаемые в виде данных на электронном носителе. Пожалуй, это был первый случай такого щедрого раскошеливания Церкви за последнее столетие. Куда там сделки предыдущего папы, выделившего миллионы долларов полякам или на покрытие долгов ватиканского банка и Банка Амброзиано.

Деньги для фон Краузольда ушли на счет в офис Santader, г. Москва; так как искомый клиент находился в России и пожелал получить деньги именно здесь. Но почему в России и почему наличными, если клиент немец и волен свободно передвигаться по еврозоне, да и по всему миру — это для финансиста казалось непостижимой загадкой. Впрочем, Краузольд мог, в конце концов, дать взятку России как искупление за грехи всех тех, кто нацистским сапогом топтал эту землю. Но Джузеппе Бутилльоне был далек от сентиментальности и бессмысленного меценатства, он мыслил только категориями начисления.

Если бы только не эти обстоятельства, то, что он упустил случай предъявить Ватикану реальные сведения об упрятанных сокровищах Третьего рейха, бесценных артефактах истории и искусства, о тайных счетах, разбухших за десятилетия от процентов… Тогда бы он мог сокрушаться совсем по иному поводу. Он мог бы выставить себя оком недреманным, и потребовать, чтобы были предприняты усилия против тех, кто в России пытается опорочить светлое имя их финансовой корпорации, и чтоб в мировой прессе была развязана кампания против публикаций, подобных той, что лежала сейчас в его дорогом кожаном портфеле. Секретарь, собирая босса к отлету, упаковала все заранее приготовленные бумаги, среди них (на русском и в переводе на итальянском и испанском) находилась статья кандидата исторических наук Четвериковой, названной в СМИ «серьезным специалистом по Ватикану и «Опус Деи»».

«Будучи юридически автономным внутри государства и не входя в список официальных оффшоров, Банк Ватикана ведет хитрую игру, позволяющую ему, прикрываясь «святым» авторитетом папы, беспрепятственно обслуживать интересы мафиозных структур, вести счета несуществующих фондов и проводить незаконные дела тех политиков, которые действуют от имени «христианских» партий. Выявить структуру и связи финансовых институтов Ватикана крайне сложно (не случайно данная сфера деятельности находится под контролем самой закрытой католической организации — «Опус Деи»), однако и то, что известно, дает возможность предположить масштабы финансовой экспансии Ватикана.

В этой связи большой интерес представляет деятельность особенно популярного у нас банка Сантадер <…>

Банк Сантадер, являющийся главной финансовой группой Испании, первым банком в еврозоне и девятым в мире по рыночной капитализации, представляет особый интерес. Во-первых, в силу своей близости к «Опус Деи»…».

Впервые знакомясь с выводами посвященной ученой дамы, Бутилльоне мгновенно вспомнил, что в небольшой заметке, напечатанной испанской El Pais и каталонской La Vanguardia, а затем перепечатанной итальянской Corriere della Sera автор, скрывшийся за инициалами, указывал, что и Рокко ди Чента, и Барух-Баррозо, и его супруга являются членами ордена, причем сам глава системы банков Сантадер числился супернумерарием ордена «Опус Деи». А все этот Дэн Браун, поставивший мир на уши в поисках членов коварной закрытой организации, действующей в интересах Папского Престола. И когда эти мелкие людишки наедятся мировых загадок, никак не живется им спокойно: ни в бедности, ни в изобилии, — перебирая сумбурные мысли, негодовал Джузеппе Бутилльоне, чье сердце так и скребли острые когти призрачных кошек…

«Во-вторых, в связи с тем, что он входит в важнейшую ротшильдовскую структуру — Интер-Альфа группу, созданную еще в 1971 г., как раз когда Ричард Никсон отменил золотое обеспечение доллара, положив начало демонтажу Бреттон-Вудской системы. Интер-Альфа группа представляет собой банковский консорциум, возглавляемый Королевским банком Шотландии (RBS) и объединяющий одиннадцать контролируемых Ротшильдами ведущих европейских банков, среди которых нидерландский ING Bank, французский Société Générale, ирландский AIB Group, итальянский Intesa Sanpaolo, португальский Banko Espírito Santo, Национальный банк Греции и др. Королевский банк Шотландии, обслуживающий королевскую семью Великобритании, входит также в Европейский круглый стол по вопросам финансовых услуг (ЕКСФУ), который в своих отчётах в последние годы активно отстаивает концепцию создания единого надзорного и контрольного органа («the lead supervisor concept») в качестве наиболее продуктивного средства интеграции европейских финансовых рынков. Данный орган должен стать «мегарегулятором» деятельности всех трансграничных финансовых организаций».

И еще, ссылаясь на мнения каких-то там выскочек из числа исследователей и аналитиков, она пытается доказать, что их банк — «спекулятивный пузырь», «кукла без серьезных основательных активов», «смертоносное жульничество, от которого патриоты России, Китая, Индии должны держаться подальше».

«Можно считать, что сегодня Сантадер вполне заменил собой фонд Сороса, сконцентрировавшись на научно-образовательных проектах.

Дело в том, что группа Сантадер является, похоже, единственным банком, в рамках которого существует отдельное глобальное подразделение, называемое «Университеты Сантадер», отвечающее за реализацию программы сотрудничества с академическими сообществами в различных странах мира <…> В России партнерами банка Сантадер являются уже 8 ведущих вузов страны».

И сама она, эта возмутительница спокойствия имеет прямое отношение к одному из ведущих вузов России; как свидетельствовала подпись под материалом, О.Н. Четверикова преподавала в МГИМО.

Когда же эти проныры перестанут, словно моськи, бросаться на слона, когда же их лай будет устранен? — с раздражением подумал глава российского отделения банка Santader Джузеппе Бутилльоне. Кажется в эту минуту ему в голову пришла мысль, как можно создать неприятную ситуацию для самой преподавательницы, подключив к делу одну некую особу. Если случится, он изложит свой план на встрече с ди Чента. Хотя нет, по всему видать, до таких мелочей в разговоре они не опустятся, да и вызвали его срочно не для разбора какой-то там статейки, такие статьи печатаются и в Италии, и в Испании, и в Великобритании, а банк как стоял, так и стоять будет… Ведь хоть и зол Бутилльоне на преподавателя МГИМО, а знает, что правильно та определила: Ватикан взял курс на мировое правительство. Так тому и быть, и он, мелкая сошка в финансовом механизме, будет верой и правдой служить интересам его господа и его церкви. И, пристегнув ремень безопасности перед посадкой в аэропорту Фьюмичино, Джузеппе украдкой перекрестился.

Глава 18

Москва, тот же день

— У вас так уютно, — чтобы заполнить паузу произнесла Ольга Хлебникова; уже давно все новости беспокойного утра были обсуждены со Звездочетом, выпито не по одной чашке кофе, и даже рассмотрены расположенные на ближней стене глиняные мозаичные фрески. И вот, когда к ним подошел мастер, приятный, хорошо сложенный мужчина, журналистка обратилась к нему.

— Я и нахожусь здесь большую часть дня, — просто усмехнулся собеседник в белые усики. — Посетители любят у меня бывать. Вот и ваш друг тоже.

— Наверное, из-за теплой ауры, — поддержала разговор Ольга, никак не отреагировав на «друга».

— Думаю, из-за стихий.

— ?

— Ну вы журналистка, как сказал Саша, так разве ж не слышали, что керамика синтезировала в себе три мировые стихии: землю, воду и огонь.

— А-а, вот вы о чем. Думаю, это метко подмечено.

— Первородная земля, животворящая вода и преобразующий огонь.

— Можно пойти еще дальше, — цепляясь за философствование, как за спасительную для теперешнего состояния ее души соломинку, продолжила Ольга, вставляя в ассоциативный ряд: — земля, как субстанция, из которой появился библейский Адам; вода, как основная субстанция нашего живого организма; и огонь, как главная субстанция нашего творящего духа.

— Кажется, я знаю, куда нам поехать дальше, и где вам укрыться, — негромко, глядя на Ольгу, сидящую к нему вполоборота, сказал Александр.

— Куда же? — тут же отреагировала порядком уставшая женщина.

Но спутник не ответил, а странным образом стукнув ладонью по столу, словно поставив точку, обратился к товарищу:

— Знаешь, Владимир, мы вообще-то хотели получить кое-какую информацию. Один чудак в душевном разговоре упомянул Кранаха. Вот мне и хочется знать, к чему бы это?

Ольга все поняла, а и в самом деле, кто-то же должен им помочь понять что хотел сказать ее собеседник в студии, когда ссылался на художника. Прежде чем его убили, фон Краузольд успел дать интервью, в котором, возможно, содержался ключ к его личной драматической тайне; но, возможно, в словах убиенного не было никакого скрытого умысла, и все, что он говорил — обычные рассуждения человека, погибшего случайно или даже по ошибке, вместо кого-то… Откуда ж ей знать?!

— Кранаха Старшего или…? — уточнил керамист.

— Кажется Старшего.

— Даже не знаю чем могу помочь. Разве что если найду альбом немецкой живописи эпохи Возрождения, то там наверняка должны быть репродукции его работ. Обождите.

Владимир Ковалев спустился на первый этаж, где в отдельном шкафу на полках стояли и лежали друг на друге толстые тома художественных альбомов. И в то время, пока хозяин мастерской разыскивал обещанное, Александр, чуть наклонив лицо к Ольге Хлебниковой, еще раз успокаивающе повторил:

— Я помогу вам укрыться, — и погладил ее по руке.

Ольга улыбнулась и с долей врожденного кокетства поправила:

— Мы ведь уже как-то перешли на ты. Не говорите мне вы.

— Не говори…

Она кивнула. Теперь и в самом деле стало спокойно, ее душа, уставшая от переживаний за последние несколько суток, просилась погрузиться в светлые дали, в райские кущи, в тайные запредельные, непреоборимые никем, восчувствованные небеса… И, словно ловя ее мысли, мужчина подытожил:

— Едем в одно очень хорошее, воцерковленное место, и да поможет нам Господь.