Кёнигсберг-13, или Последняя тайна янтарной комнаты

Яков Сигизмундович Краузольд: — А вы сами когда-нибудь задумывались, почему греки называли янтарь электроном, и считали камнем Солнца, камнем бога Ра? Ведь в этом заложен глубокий смысл. А помните, кого они называли оком Ра? Нет? Кошку, обыкновенную кошку. И вновь поставьте вопрос: почему?

Ольга: — Ну о кошках в наших передачах о Янтарной комнате еще ни один гость не упоминал.

Яков Сигизмундович Краузольд: — А я в ваших газетах прочитал, что когда реставрировали Янтарную комнату, то обратили внимание, что кошки, которые были в мастерских, весьма любили лежать и греться на янтаре. И вот, несомненно то, что у русского патриарха Никона был посох, сделанный из янтаря, и то, что для совершения церковных обрядов часто применялись священные предметы из янтаря и даже курили фимиам из янтарного порошка, — это отголоски тех древних времен.

Ольга: — Хотите сказать: знания, пришедшие из глубин?

Яков Сигизмундович Краузольд: — Нет, хочу сказать: знания, оставшиеся в глубине, и пришедшие к нам как незнание. Доставшиеся нам в наследство тайны…

* * *

В мифологии разных стран можно встретить утверждение, что в кусочках янтаря живут духи. Кусочки, внутрь которых попали древние насекомые или листочки, считались сильными магическими инструментами, способными делать как добрые, так и злые дела.

Во времена Тевтонского ордена, строившего свои замки на балтийском побережье, укрепленные фортификационно и с помощью тайной магии, этот ископаемый минерал был валютой, за его самовольный сбор ныряльщиков казнили.

Янтарь входил в состав эликсира бессмертия, который папе Бонифацию VIII, жившему в XIII веке, составил его личный врач, искусный алхимик.

Кумир Адольфа Гитлера, знаменитый реформатор, переведший Библию на немецкий язык, Мартин Лютер носил в кармане кусок янтаря, чтобы не образовались камни в почках. Такой подход к медицине разделяли многие, как и он, жившие в XV–XVI веках.

Янтарь с насекомым считался магическим.

Считается, что янтарь нужно класть возле подушки, чтобы отпугивать злых духов в то время, когда человек наиболее уязвим, — во время сна.

Лечебные свойства янтаря так же многообразны, как и магические. Наиболее подходящим для магии считается красный янтарь. Янтари с застывшими в них насекомыми имели особую товарную ценность. Потому как магическим считался камень с насекомым, но особенно, если в золотисто-рдяную оболочку заключен скорпион. Это — камень магической очистки, обладавший силой предохранять от последствий магического деяния. Еще какие-то две тысячи лет назад за янтарь, содержавший насекомое, финикийские купцы платили 120 мечей и 60 кинжалов. В начале XIX века на такие янтари появилась странная мода, особенно распространенная во Франции и России.

* * *

Ольга: — Вы лично верите, что янтарь обладает магическими свойствами? В этом вопросе вы можете встать на сторону древних алхимиков и магов?

Яков Сигизмундович Краузольд: — Ну зачем так категорично: маги, алхимики. Вы думаете, ученые нашего времени намного успешнее тех в науке открывать и познавать мир? Сомневаюсь. Создать компьютер или космическую ракету — это сомнительное достижение для тех, кто умел говорить с Богами.

Ольга: — Но чем тогда, по-вашему, мог пригодиться янтарь тем, кто умел говорить с Богами?

Яков Сигизмундович Краузольд: — (после секундного молчания) Те, кто знают …знали эту тайну, применяли янтарь для связи с прошлым. Этот камень помогает человеку наладить связь времен, соединить их в целостную картину, дает возможность самому прогнозировать события …или даже участвовать в них. Более точный ответ на ваш вопрос, пожалуй, таков: в этом тоже заключена магия герметизма — взаимосвязь между микрокосмом и макрокосмом, а смочь распознать события страждущим, я имею в виду наших современников, помогают храмы и замки. В архитектуре, как мы говорим, древних времен заключены все ответы на все наши вопросы, в том числе и о дне сегодняшнем, и о загадке Янтарной комнаты. Тот, кто зашифровывал знания в кессонах потолка в замке Дампьер-сюр-Бутонн, где я сам побывал не так давно, знал намного больше нас с вами. Золото растворяет затворённые врата… В этой мысли меня мог бы поддержать и Кранах Старший, живи он в наше время.

Ольга: — Довольно любопытные рассуждения, но чтобы понять вас, мне кажется, нужно обладать какими-то определенными знаниями. (В этом месте слышно как Краузольд негромко усмехнулся) Может быть, вы о том, что янтарь не зря считается талисманом историков и археологов, то есть, людей, заглядывающих в прошлое…

* * *

Янтарь — оберег от злых духов, всевозможной нежити и нечисти, врагов, недоброжелателей и преследователей. Камень является оберегом от молнии и пожаров, помогает путешественникам найти пристанище, а в морских путешествиях оберегает от кораблекрушений. Янтарь обладает свойством очищать пространство, душу и тело.

Издревле украшения из янтаря считались целительными, ведь этот камень обладает бактерицидными свойствами. Бусы из янтаря помогают при расстройствах функции щитовидной железы, при болезнях горла и глаз. Янтарь снимает головную боль, — о чем свидетельствовали и реставраторы знаменитой комнаты в Пушкино.

В России издревле в одежду ребенка или в складки его белья зашивали янтарную бусинку, чтобы защитить от беды и болезней. В Шотландии ведьм и злых духов отгоняли янтарные бусины, собранные на красную нить. В России и Польше в прежние времена нянькам и мамкам-кормилицам надевали на шею тяжелое янтарное ожерелье, чтоб защитить малыша «от сглаза» и нечистой силы. Считалось, что оно не только сохраняет матовость кожи ребенка, но и несет ему силу и здоровье.

Но какая нечистая сила, какие ведьмы угрожали младенцам, и почему это, казалось бы, архаичное поверье укоренилось у народов разных стран вплоть до наших дней?!

* * *

Яков Сигизмундович Краузольд: — Мой вам совет: относитесь серьезнее к тому, что вы считаете сказками.

Ольга: — (кажется она немного раздражена) Ну тогда нам придется поверить и Джуне, что Янтарную комнату захватили инопланетяне.

Яков Сигизмундович Краузольд: — Кстати, она не так далека от истины. Но я говорю о других сказках, о тех, что жили в народе многие сотни лет. И отдельно — обращаю внимание на те, где земные женщины похищаемы в подземное или подводное царство, или же те истории, в которых к колыбели новорожденного дитяти приходили добрые и злые феи. Кстати, мифы — это почти те же сказки, к которым следует относиться со всей серьезностью, иногда даже, скажу по секрету, более серьезно, чем к современной истории, которая изложена в так называемых учебниках.

Ольга: — Скоро мы договоримся до того, что Щелкунчик станет героем-спасителем янтарного раритета России. (Ольга засмеялась приятным негромким смехом, что отметил поздний слушатель, кивком головы поблагодарив женщину за поставленную возле компьютера чашку горячего чая. Александр не стал отрываться от своего занятия, решив что все вопросы задаст после того, как запись остановится.)

* * *

Позже, когда Ольга и Александр, занятые одним делом, станут вникать в каждое, даже пустячное слово и замечание убитого, они обнаружат, что

действительно у многих народов существуют однотипные сказки и сказания, в которых некие волшебные силы похищают прекрасных юношей и девушек; иногда у этих пропавших в другом мире (под землей, под водой, на загадочной и странной территории «за три девять земель») рождаются дети, с которыми они возвращаются в мир людей. Или наоборот, прекрасные девушки рожают от морских змей, заколдованных животных, демонов и прочих существ и сущностей. Но дети эти оказываются малоспособными к полноценной жизни, они вечные нытики с серым (зеленым) цветом кожи, зачастую неприглядной и чешуйчатой. В иных случаях — мамки и няньки берегли младенцев от покушения злых духов и злобных фей, крадущих земных детей и подменяющих их на своих рахитичных плаксивых созданий. Не отсюда ли: янтарная бусина, ожерелье, бусы, способные «сохранять матовость кожи ребенка, нести ему силу и здоровье»? — а на деле отгонять нечисть, способную на подмену здорового земного потомства на нездоровое потустороннее?!

Странная закономерность: феи, эльфы, водяные создания, духи бесплотные, духи в образе животных, а ныне — «современные» инопланетяне, претендующие на роль искусителей, отцов и матерей земного потомства… Если судить по сообщениям СМИ, чаще всего «желтых» газет и журналов, главная недобрая по отношению к человеку сила ныне — создания из НЛО, захватывающие жертвы, переносящие на «тарелки», проводящие бесчисленные медицинские опыты, в том числе и с нерожденными эмбрионами, которые извлекаются на третьем месяце зарождения… Наш техногенный мир не может принять веру в существование фей, но может запросто допустить существование так называемых инопланетян; такое впечатление, что вскоре эта правда об инопланетянах перестанет быть тайной, и попадет в передовицы официальных газет и на телеэкраны правительственных каналов.

Глава 13

Она явно не выспалась, хотя и не дала гостю засидеться дольше положенного; как только Александр прослушал интервью, она распечатала ему готовый вариант на принтере и благополучно выпроводила, пообещав, что они обсудят все уже будущим вечером, после рабочего дня. Мужчина оставил свои координаты, проследив, чтобы она внесла его номер в сотовый. Последнее, что она успела, так это распороть небольшую щель в подкладке сумочки, всунуть туда янтарную вещицу между строчками и аккуратно зашить. Благодаря дизайнерской конструкции сумочки, купленной в дорогом московском бутике, упрятанная на дне объемная пластина практически не нащупывалась. Теперь можно и отрубиться, — подумала Ольга, машинально надевая пижаму и падая в кровать.

* * *

Во дворе дома по Кутузовскому проспекту стояла неприглядная иномарка темного цвета, за рулем которой уже пару часов подряд сидел светловолосый парень. Вяло дремавший на заднем сиденье пассажир иногда бросал осторожные взгляды то на арку, то на подъезд, явно поджидая кого-то. В расположенную в торце дома студию красоты вбежали две молодые девчонки, видать, сотрудницы, приехавшие начать утреннюю смену. Москва просыпалась с явной неохотой, лениво протирала заспанные глазницы окон, предпочитая свет искусственный еще неяркому естественному освещению. Счастливые обладатели машиномест неторопливо выезжали с дворовых территорий; где-то поблизости послышалось шарканье метлы, это уборщик взялся за дело. Парни в темном авто в который раз осторожно осмотрелись. Наконец один из них кивнул головой, указывая на дверь дальнего подъезда. Оттуда легкой походкой вышла молодая женщина, зябко кутающаяся в яркую вязаную кофту. Она поправила сумку, подвинув ее на плече, и торопливой походкой заспешила к арке. Во дворе негулким эхом отдавалось цоканье высоких каблучков.

Ольга Хлебникова, занятая своими мыслями, не обратила внимание как из одной из припаркованных во дворе машин вышли двое молодых людей. Они направились к ней, и, поравнявшись, зажали ее с двух сторон. «Не дергайся, цыпочка», — прошептал один, и, не доставая руки из кармана, приставил к ее боку что-то острое. Второй в это время с силой сжал локоть. Сопротивляться явно бесполезно, однако женщина попыталась крикнуть, позвать соседей, привлечь внимание дворника. Но только и успела, что набрать воздух в легкие, как получила короткий удар под ребра, от которого задохнулась, охнув и ужавшись. Парни, придерживая жертву, провели ее к машине и усадили на заднее сиденье. Машина сорвалась с места, подчищавший двор уборщик повернулся на резкий звук, но разглядеть номера нарушителей не смог, они оказались заляпаны грязью. Лица мужчин и пассажирки особого внимания не привлекали, и потому товарищ с метлой приступил к своему занятию, только покачав головой и ругнувшись про себя.

«Нагнитесь», — сказал в машине здоровяк, сидевший с Ольгой на заднем сиденье. Она попыталась съехать вниз, чтобы спрятаться, коль такова воля похитителей. «Не так! — властно приказал мужчина. — Голову нагни вперед!». Она испугалась, что начнутся какие-то грязные домогательства, однако все оказалось куда прозаичней, как только она нагнулась, похититель завязал на ее голове шарф так, что глаза оказались полностью закрыты. «Теперь можешь съезжать вниз, и молчи, не высовывайся». Они знали, что женщина, ошеломленная и напуганная, не успела их рассмотреть как следует. Тем не менее, осторожность не помешает. Хотя, как полагал Белобрысый, приехавший на задание с напарником, Wolf вряд ли оставит этой дамочке шанс на счастливое будущее. Он сам еще не разучился сочувствовать, но пока что его переполняли одни чувства — удовлетворение от того что не прокололся и не провалил задания.

* * *

Она по-настоящему пришла в себя только когда ее оставили одну. Ольга помнит, что они долго ехали по улицам, путь их был то линейным, то петляющим. Наконец они припарковались в каком-то месте, кажется людном, потому что она слышала голоса и звуки городского транспорта. Ее свели вниз по ступеням, поддерживая под локоть, открыли входную дверь своим ключом, затем провели длинным коридором через еще одну отворенную дверь, после чего все трое оказались в комнате. Она не сопротивлялась, понимая, что пока ничего не может предпринять; приходилось уповать на милость похитителей и обстоятельства. Ее сердце дрожало как заячий хвост, и она предпринимала немалые усилия, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Паника — не лучший помощник, Ольга; паника еще никому не помогала…

Наконец ее посадили на жесткий стул, не снимая шарф-повязку с глаз; нащупав перед собой стол, она попыталась положить руки на столешницу, но ее жест опередили, столкнув грубо и нагло. Она вертела головой, пытаясь расслышать то, что не видела. Вот один из них бросил на стол сумочку, которую отобрал еще в машине, расстегнул, высыпал содержимое.

— Что там? — спросил один, стоящий в отдалении, наверняка возле двери, с той стороны, откуда они вошли.

— Счас. Блокнот, ключи, ручка, телефон. Бабская мелочь, — он открыл косметичку, перебрав пальцами тушь, помаду, тюбик с кремом, коробочки с тенями и румянами, другие вещицы.

— Покажи телефон, — сказал первый, подошел к столу, открыл его, проделывая какие-то манипуляции, бросил в сумочку. Сгреб барахло со стола и отправил туда же.

Наконец он же подвел итог:

— Ладно, ничего существенного. Так и скажем.

Она поразилась, что это не им надо, а кому-то еще; и теперь ее судьба зависит не от этих двух накачанных придурков, а от кого-то третьего, неизвестного ей, и оттого априори жестокосердного и неумолимого.

— Встань! — вдруг резко сказал тот, кто стоял в отдалении. И от резкого приказа она поднялась, сдерживая дрожь. Кто-то подошел к ней, стал ощупывать в поисках карманов, она подергивалась по инерции, но, к счастью, неприятная процедура быстро закончилась. Мужчина не стал лапать беспомощную жертву, его задача была только в том, чтобы найти какие-то сомнительные предметы или какой-то определенный предмет. Не обнаружив ничего, что его бы заинтересовало, он приказал напарнику: — Наручники!

И вот ее подрагивающие руки заведены за спину и закованы в холодный металл. «Зачем? Почему? За что?» — кажется она уже давно повторяет свои мучительные вопросы, остающиеся без ответа. Вместо объяснения она слышит как рвется некая материя, звук, похожий на отрываемый скотч, она все понимает и поджимает губы. Наконец ей заклеивают рот, перехватывают ноги на уровне лодыжек. Это кино, — приходит ей на ум спасительное…

Это кино — мысль, которая, возможно, и привела ее в чувство. Потому что отчетливо услышав ее в мозгу, она начинает фиксировать все происходящее словно в другом ритме: вот тот, кто здесь главный, разговаривает с кем-то по телефону, бросает: «Отлично, тогда мы уходим», затем повторяет эти же слова для того, кто является его напарником и для нее — той, кто является его пленницей. «Тебе повезло, сука, посиди тут пару часиков, там разберемся», — бросает ей дерзко, ведь она не видит говорившего, а только кивает ему, словно соглашается посидеть. Она не должна мычать или раздражать их резкими движениями, и это единственное, что она понимает, пока их тяжелые шаги не смолкают за закрытой на ключ дверью.

Глава 14

Действуй! — говорит она себе. Но как? — и боится начать, боится пошевелиться. Она отчего-то думает, что это еще не самое страшное, что настоящие похитители действовали бы совсем по-другому, более профессионально, что ли (хотя как профессионально — она может знать только по детективам и триллерам). Влипла, влипла, дура! — она не знает как себя подзадорить, чтобы нахлынула ярость, и понимает, что срочно должна, просто обязана что-то предпринять для своего спасения.

Хлебникова подергала руки, почувствовав как неприятно и больно запястьям; на ее движение никто и ничто не отреагировало, и она начала действовать смелей. Какое-то время она пыталась освободиться от наручников, но ничего не получалась, и только мысль пульсировала: думай, думай, ты же умная, ты же звезда эфира… Самоирония наконец сыграла свою роль: женщина утихомирилась, пытаясь припомнить все вещи, которые носила с собой в сумочке. Что и как в данный трагический момент могло бы ей пригодиться? Что? Она перебирала каждую вещь, словно ощупывала ее руками, виртуально пытаясь применить ее в новом, нехарактерном качестве. Но ничего утешительного на ум не приходило.

Вспомнив, что всегда носила с собой тюбик с кремом, она даже глубже вдохнула носом воздух; вот оно, решение! Но как достать вожделенный тюбик? Снова заминка. Снова попытка припомнить: его бросили на стол, оставили в косметичке или швырнули в сумку? Да, в косметичке, да, замок не застегивали, да, он в косметичке (на столе или в сумке?)… Она неуклюже поднялась и, оставаясь в полусогнутом положении, попыталась дотянуться до стола. Ничего не получилось. Хорошо хоть они не приковали ее к стулу или еще хуже, к трубе; салаги, может и трубы тут никакой нет. Вот наконец она опирается на стол, шаря руками с краю. Ничего. Она медленно продвигается вдоль, пытаясь дотянуться хоть до чего-нибудь. Ее шаги медлительны и осторожны, попытки все гибче, будто она размялась и теперь готова на рывок. Но нет, стол в диапазоне ее манипуляций пуст.

Наконец Ольга понимает, что пальцы дотягиваются до чего-то, что оказывается ремешком от сумочки, она уже решает попытаться уронить, перевернуть стол, но боится шума, боится потерять с трудом обнаруженную находку. После настойчивых усилий ремешок плотно захвачен, сумочка подтаскивается к ней. Наручники давят натертые запястья, но ей надо спешить. Журналистка с замиранием перебирает то, что находится внутри, обнаруживает корпус телефона и облегченно радуется: только глупцы могут оставить ей телефон, но радость оказывается преждевременной, она понимает, что корпус открыт и симка исчезла. Она отпускает свою бесполезную находку, ощупывая дальше. Вот косметичка, в ней есть крем для рук, он довольно жирный, и помогает защитить кожу, когда ей кажется, что после работы на компьютере или долгого нахождения в студии ее пальцы негибкие, а руки слишком сухие. В косметичке есть еще жидкий тональный крем, его немного, но он тоже может пригодиться.

Она даже не знает, как эта мысль пришла ей в голову, и не пытается разобраться, просто делает то, что считает важным в данный момент. Она откручивает тюбик и выдавливает его весь, сколько может, себе в ладони, после чего начинает их тщательно растирать, обмазывая круговыми движениями, пытаясь растереть и горящие огнем запястья. Наконец весь крем истрачен, она вдыхает и, затаиваясь, потихоньку продвигает одну руку из кольца наручников. Попытка освободиться удается не сразу. Но удается!

Ольга почти счастлива, но в следующую долю секунды она вновь озабочена: срывает скотч с губ, глотает ртом воздух. Затем сбрасывает шарф и осматривается.

Пленница в полутемной комнате, источник света тут один — небольшие щели в двери, окна нет. Обстановка спартанская: стол, стулья, компьютер, плакаты на стене, какие-то знаки, книги; большую часть можно увидеть только тогда, когда ее зрение приноравливается к такому освещению. Теперь ей надо снять скотч с лодыжек, вот если бы ей удалось найти нож или ножницы. Она пробирается в темноте, наталкиваясь на предметы, пока не оказывается у какой-то тумбы, где стоят стаканы и действительно в одном из ящиков находит нож, судя по ручке — самодельный, крепкий, охотничьего типа. Она ловко перерезает широкий скотч и дергает ногами, разминая. Еще повезло, что она недолго провела в скованном положении.

Теперь надо выбираться.

Она подходит к двери, наклоняется к щелям, но они слишком узкие, чтобы через них хоть что-то разглядеть. Тогда Ольга решает найти выключатель, ощупывает стены, и вскоре комната освещена. Теперь можно видеть где она и у кого. На стенах надписи на немецком и русском, портреты людей в нацистской форме, флаг у стены со свастикой; свастика здесь повсюду, кажется, она окружает пленницу со всех сторон. Что здесь может ей помочь? Что она может сделать? Включить компьютер, но зачем тратить время, если надо пытаться выбраться. А если она не успеет выбраться, то хоть может отправить сообщение о помощи. Женщина в растерянности.

Наконец она концентрируется на ноже с широким лезвием, и, подойдя к двери, начинает просовывать его в щель, пытаясь понять, насколько крепко держатся доски старой дверной панели. Похоже, их можно выломать, но на это уйдет много сил и времени. Расшатывая доску, она еще раз осматривается в поисках окна, но ничего не обнаруживает. Ольга только сильнее налегает на нож. Может, ей удастся расширить трещину, чтобы всунуть туда каблук туфли, попытавшись использовать его как рычаг? Но каблук оторвется, — это не выход. Разные варианты: от нелепых до счастливых непрестанно прокручиваются в ее мозгу. А уже израсходовано минут десять, время, за которое она вполне могла включить комп и отправить свой сигнал SOS.

Она кладет нож и бросается на поиски чего-либо более конкретного, могущего ей помочь в эту минуту, например, железной скобы, отмычки, на худой конец пистолета (нож — тоже оружие, — попутно возникает в ее мозгу). Женщина начинает лихорадочно шарить по столу, тумбочке, пока не подбегает к книжной полке. Она сбрасывает содержимое: тома «Майн камф» самиздатовского исполнения, листовки с нацистскими значками, буклеты, какие-то предметы непонятного предназначения. Но все это не может ей помочь, никак, разве что подогревает крепнущую ярость, не давая в ее сердце места отчаянию. Ее рука вдруг натыкается на связку ключей, журналистка опешила, не верит своим глазам, она боится поверить, что промелькнувшая в голове мысль может быть правдой.

Почему нет, почему? Это же не кино, где такого не бывает. Это жизнь, моя жизнь, — отчаянно лепечет ее внутренний голос.

Ольга Хлебникова хватает припрятанные кем-то запасные ключи, на секунду затаивает дыхание, чтобы услышать что делается за стенами комнаты, затем подбегает к двери и пытается разными ключами открыть дверной замок. Наконец замок щелкнул, дверь открыта, можно бежать дальше.

Ольга хватает сумочку и, стараясь бежать как можно тише, наступая только на цыпочки, семенит по полутемному коридору. Впереди, за поворотом, уже видна дверь наружу. Но около нее за какой-то стойкой находится молодой мужчина среднего телосложения. Ей кажется, что она еще не видела этого пацана, но понимает, что он тоже представляет угрозу. Выбора нет. Ольга встает всей подошвой на пол, упираясь на каблуки, забрасывает сумку за плечо, и, делая беззаботно-наигранный вид, показывается из-за угла. Тот встает во весь свой немалый рост, и пока он удивлен, она приближается красивой и быстрой походкой. Он преграждает путь, но отчаянно рискующая молодица не собирается сдаваться. Ольга подходит вплотную, оценивает игривым взглядом, подмечая позу, и, протягивая к нему руку, призывно открывает рот, словно хочет спросить, причем спросить что-то очень приятное и сладкое. А затем неожиданно для врага наносит ему жестокий удар. Тонкая женская шпилька вдавливается в его туфлю, коленкой она бьет мужчину в пах, отталкивает его в опущенные из-за резкой боли плечи и бросается к двери. Она распахивается, и женщина выскакивает наружу, стремительно покидая двор и близлежащую территорию. Возможно, сзади погоня, она ничего не слышит, в ее ушах только свист и шум от пережитого волнения.

За углом какого-то здания она приостанавливается, чтобы посмотреть, что это за улица, понять, в каком районе она находится и попросить прохожего одолжить ей телефон на пару минут. На доме обнаруживается табличка, женщина читает: Переведеновский переулок, дом 9. Она не может поверить своим глазам, кажется, что так сходят с ума; на здании четко возникает свастика. Мне просто мерещится, это лепнина, шаблонные розетки, простой узор. Ольга в отчаянии, силы заметно покидают журналистку, но раскисать пока рано, и она мечется в поисках надежного укрытия.

Ольга бежит во двор и в одно мгновение решает заскочить в подъезд вслед за какой-то теткой. Та недовольно поглядела на нахалку, проскочившую за ней, что-то буркнула и вызвала лифт. Тогда как нахалка скоренько поднялась по лестнице на площадку последнего этажа и присела на ступени, чтобы перевести дух. Тетенька вышла на своем этаже и громко захлопнула дверь квартиры.

Чтобы не впасть в отчаяние, Ольга бросает перед собой сумочку и достает телефон. Он открыт, задняя панель валяется отдельно. Ольга просматривает все: прощупывает отделения, раскрывает и шарит в косметичке, глядит в углы внутренней подкладки. Все в порядке, они просто юнцы, не профессионалы, — успокаивает себя женщина, пока наконец не обнаруживает сим-карту. Ее телефон просто разобрали и бросили в сумку, они ничего не собирались с ней делать до приезда кого-то третьего. И, значит, все логично: то, что ей удалось выбраться, и что телефон оказался на месте. Теперь осталось только выжить, не допустив ошибки.

Когда телефон собран и взвешен на ладони, ей остается только набрать номер. Но кому звонить?!

На работу? Шефу? Коллегам? Амзе? Знакомым депутатам из Госдумы или другим властным товарищам из числа интервьюируемых, — но тех, чьи номера есть в ее трубке? Кому же?

Наконец Ольга решает, идет вызов, и она вся мелко трясется в ожидании. После пятого или шестого гудка звучит отрывистое:

— Да.

— Александр, — облегченно вздыхает Ольга и, чтобы не расплакаться, страстно шепчет: — Забери меня скорей, меня похитили, забери меня скорей, я сбежала.

— Где ты? — перебивает краткий и уверенный вопрос.

— В Переведеновском переулке, возле здания со свастикой.

— С какой свастикой?

Глава 15

Он перезвонил как только добрался. Ольга выпорхнула из подъезда и вскочила в припаркованное авто. Она смотрела как он управляет, умело колеся по московским улицам, молча, ничего не спрашивая, в уверенности, что она сейчас выговорится сама. Он видел, что Ольга испугана, видел ее исцарапанные запястья, помятый вид и бледные от волнения щеки.

— Куда мы едем? — наконец спросила журналистка.

— В одно безопасное место. Там и поговорим.

Она откинула голову на сиденье, лежала, искоса поглядывая на него, изучая лицо озабоченного человека, казавшегося ей здесь и сейчас таким мужественным и красивым. В уютном салоне на женщину накатило спокойствие, она глубоко и шумно вздохнула, повернулась к окну, безучастно провожая встречные машины, дома, перекрестки широко раскрытыми глазами. Вот они проехали район ВДНХ, вот свернули на дорогу, окруженную лесом, словно бы вдруг, мгновенно выехали за кольцевую. Зелень и плавный ход шин вызывали то улыбку, то дрожание в уголках губ, ей хотелось плакать и смеяться одновременно. Она взяла согнутую ладонь левой руки двумя пальцами правой, так, чтобы большой палец правой нащупал точку между большим и указательным пальцами левой, и до боли сдавила. После нескольких раз стало явно легче, этому экстренному точечному массажу ее научил один знаменитый иглотерапевт, не так давно ушедший из жизни. Он сам обучался своему искусству в Китае еще будучи военным врачом в далекие 50-е годы ХХ века. Она помнит, с какой серьезностью он рассказывал ей о чакрах, как о центрах силы и сознания, будто бы расположенных в неких наших внутренних тонких телах. Чакры (с санскр. «круг», «колесо», «диск») — это энергетические центры, расположенные в местах нервных сплетений и желез. Считается, что в нашем тонком теле имеется семь основных чакр, каждая из которых соответствует ступени эволюции. Каждая чакра отвечает за воплощение в человеке определенных духовных качеств, которые у большинства людей находятся в непроявленном состоянии. Графически они бы выглядели примерно так:

1 — крестец, основание позвоночника; цвет красный; стихия — земля; нота До.

2 — точка на уровне половых органов; цвет оранжевый; стихия — вода; нота Ре.

3 — солнечное сплетение; цвет жёлтый; стихия — огонь; нота Ми.

4 — сердце; цвет зеленый, стихия — воздух; нота Фа.

5 — горло; цвет голубой; стихия — эфир; нота Соль.

6 — лоб, «третий глаз»; цвет синий; стихия — свет; нота Ля.

7 — макушка головы; цвет фиолетовый; стихия — непроявленная, высшее сознание; нота Си.

После пробуждения (получения самореализации) они начинают излучать «вибрации». В духовных практиках индуизма чакры (колесики, регулирующие механизм тела) — это точки пересечения каналов или меридианов (нади), по которым в теле человека протекает жизненная энергия (прана, ци). Понятие чакр имеется в буддизме; также встречается в исламе. Используется и в современных оккультных системах.

7 чакр человека.

Тогда она отмахивалась про себя, не воспринимая всерьез подобную философию. Работа в СМИ вовсе не располагает погружаться в философские системы, хотя, казалось бы, должно быть наоборот, ведь журналисты славятся своим любопытством. Только на поверку эта любопытная всеядность чаще оказывается поверхностной глупостью, размывающей сознание личное и что страшнее — общественное. Погоня за сиюминутными сенсациями, пустопорожними интервью и высосанными из пальца новостями становится целью жизни журналистской братии, на чей авторитет опирается основная масса населения. Как глупо! — Ольга вновь с силой вобрала воздух.

Как-то незаметно красивая трасса с леском превратилась в обычную магистраль, московскую трубу с интенсивным движением. Сокольники, улица Короленко. Вот Александр въехал во двор, подогнал Skoda Octavia цвета серебряный металлик к торцу здания и заглушил двигатель.