Белое и черное

«Чертовски много работы. Надо отдыхать».

– Слушаю вас, – сказал Милославов.

– Я, собссна, вот по какому делу, – сказал незнакомец в сером. – Мы хотели бы вам предложить один телевизионный проект. Как нам кажется, весьма удачный.

«Господи, почему ко мне с этим? – подумал директор. – Что, Володька в отпуске, что ли? Бред какой-то».

Вслух директор телеканала поинтересовался – чтобы сразу, так сказать, все выяснить, а потом уже переадресовать странного господина к менеджерам уровнем пониже:

– Во-первых, кто это «мы»? А во-вторых, почему вы с этим пришли ко мне, а не к продюсерам?

– Михал Михалыч, позвольте, я вам все объясню. Есть такая тайная организация. Ее название вам ничего не скажет, поэтому нет смысла произносить его.

– Что еще за… – скучающим тоном пытался вмешаться Милославов.

– Богатая организация… – грустно посмотрел посетитель на главного. Тот замолчал, взял со стола ручку «Монблан» и стал так внимательно ее разглядывать, будто впервые видел.

– …и она готова не только проспонсировать данный проект, но и, скажем так, финансово поучаствовать в его дальнейшей популяризации… – продолжал серый.

– Хорошо, допустим, – сказал главный. – Но чем все-таки занимается ваша организация и что за проект вы предлагаете?

– Она занимается изучением магии… – ответил серый. Милославов ухмыльнулся, но постарался, чтобы усмешка выглядела скорее одобрительной, нежели ироничной. – Да, мы изучаем магию во всех проявлениях. И по нашему мнению, современное общество незаслуженно мало уделяет ей внимания.

– Это понятно, – Милославов не любил «воды», а предпочитал сразу брать быка за рога, – с этим можно спорить, можно соглашаться. Важнее другое, что за проект вы предлагаете или хотите, чтобы мы его сами разработали?

– Есть некоторые наметки. – Серый достал из кармана пиджака лист бумаги, сложенный вчетверо, и развернул. – Вот тут у нас есть ряд предложений…

Милославов взглянул на часы.

– Мы предлагаем такую программу… Даже есть рабочее название: «Белое и Черное»… В рамках программы белые и черные маги различных школ и традиций соревнуются в своих умениях.

– Молниями пуляются? – ухмыльнулся Милославов.

– Да нет, – снисходительно улыбнулся гость, – насколько я знаю, такого уровня магов сейчас на Земле – раз-два и обчелся. На программу не наберем. Пусть участники соревнуются в другом – предсказывают ближайшие политические события, раскрывают преступления, считывают прошлое, занимаются целительством…

– Интересно… – Милославов снова глянул на часы, стараясь, чтобы это было заметно. Разговор стал надоедать, а с коммерческой точки зрения вряд ли этот клиент в дешевом костюме может быть интересен телекомпании. Богатая организация? Для кого-то и пара лямов – богатство несусветное. – …и как они будут проверять, подействовало лечение или нет? – с легкой иронией поинтересовался он.

– А очень просто, – спокойно парировал серый. – Пусть будут врачи-диагносты. Пусть все их выводы и показания будут подтверждены медицинским оборудованием.

– Вы представляете, сколько это может стоить? – уже не ухмыльнулся, а расплылся в широкой улыбке директор. – Зарплаты врачам, эксплуатация оборудования… Я уже не говорю об эфирном времени и прочих тратах.

– Да, как раз об этом и хотел сказать. По нашим предварительным расчетам, для старта данного проекта, включая затраты сотрудникам и прочие издержки, было бы вполне достаточно ста пятидесяти миллионов рублей. Которые мы с удовольствием предоставим.

Милославов снова резко схватил свой «Монблан» и стал рассматривать с утраченным было рвением.

«Сто пятьдесят лямов? – В душе директора гремели фанфары. – Господь смилостивился надо мной и послал мне наконец богатого лоха!..»

– Далее, мы готовы ежемесячно выплачивать из нашего фонда четверть этой суммы, что называется, на поддержку и развитие проекта.

– Ваше предложение, – наконец взял себя в руки Милославов, – весьма любопытно. Если не возражаете, мы обсудим проект с продюсерами и в ближайшее время дадим вам знать. Но я уверен, что ответ будет положительным, уважаемый…

– Демьян Нефедович… – помог директору посетитель. – Вот моя визитная карточка, а вот визитка господина Шгрихта Отто Карловича.

– Немец? – поинтересовался Милославов и, вставая, сделал то, что не сделал вначале, – протянул руку.

– Из поволжских. Так что русский язык – родной, – сказал серый, вставая и пожимая руку. – Он и будет представлять интересы нашей организации. Все вопросы – к нему. Ну а если что-то будет вне его компетенции, звоните напрямую мне. Да, вот еще одна визитка.

– Вы ошиблись, наверное, – Милославов скромно улыбнулся, – случайно достали карточку пиццерии.

– Да-да. Заказывайте, пожалуйста, пиццу в этой фирме один раз в конце каждого месяца.

«Может, это сумасшедший просто? А я с ним со всем серьезом. Он что, продавец пиццы???» – подумал было Милославов.

– Вам будут привозить две коробки. В первой действительно пицца, а во второй десять процентов от суммы, точнее от сумм, которые мы сегодня оговорили. Это наша благодарность лично вам. Не волнуйтесь, купюры не по порядку, не меченые… Никаких глупостей. Развозчик поставит коробки на стол и уйдет… А то, знаете, со всеми этими офшорами, подставными фирмами – слишком много хлопот. Да и суммы не те…

«Откат? Да, мужичок, ты совсем не так прост, как твой костюм. Если все-таки не сумасшедший», – подумал Милославов, хотя уже прекрасно понимал – все всерьез и такую возможность нельзя упустить, пока лысоватый не переметнулся к конкурентам.

На том простились. Если бы посторонний наблюдатель проследовал за человеком в сером плаще и дальше, на улицу, то заметил бы, как тот достает из кармана бумажник, а оттуда пятидесятирублевую купюру. Если бы настырный посторонний смог заглянуть серому через плечо, то увидел бы, что на купюре вместо изображения женской скульптуры, олицетворяющей Неву, какая-то фигура в низко надвинутом капюшоне.

– Ты все слышал? – обратился серый к банкноте. «Капюшон» кивнул. – Вот и работайте. Меня держи в курсе. По финансам к Шарлебо.

После этого господин в сером плаще подошел к газетному киоску и протянул пятидесятирублевку, на которой уже снова была статуя Невы, в окошко со словами:

– У вас есть газеты с частными объявлениями? Нет, не съем квартир. Наговоры, привороты, вот такое… Спасибо.

Демьян взял газету и направился к подземному переходу, в котором дотошный наблюдатель его неожиданно потерял бы, так как серый вдруг как сквозь землю провалился.

* * *

Черный тролль в последнее время очень плохо спал, постоянно ворочаясь во сне и прокручивая в голове план нападения. Он казался троллю почти безупречным, если не считать того, что план был завязан на сухую погоду, а она, как назло, никак не устанавливалась. Несколько дней кряду утром было солнечно и ясно, но к вечеру, будто гонимые чьей-то волей, набегали тучи и начинался проклятый дождь, который срывал все планы, – риск того, что сырая пшеница не загорится, был слишком велик. Но неспокойно троллю было еще и потому, что вскоре – он это помнил по прошлым годам – пшеница полностью созреет и крестьяне начнут жатву, а значит, его замысел и вовсе провалится.

– Нет! – бесился тролль, глядя с высоты скалы на деревню. – Этот день наступит… Я успею… Ничто вас не спасет, гнусные жужжащие насекомые… А потом я пойду к следующей деревне, и к следующей… Я сожгу их все, убью, сколько успею, и двинусь дальше… Гр-р-рх-х-х…

И вот наконец после ясного дня пришел такой же безоблачный вечер. Правда, была полная луна и потому слишком светло для того, кто любит прятаться во тьме, но тролля это не остановило.

Тот, кто приносит смерть, дождался, пока во всех домах ближайшей деревни погаснет свет, и медленно спустился вниз, стараясь идти как можно тише, опасаясь нечаянной встречи с загулявшей парочкой либо бродячей собакой. Но по дороге до первой деревни ему никто не встретился. Конечно, обратиться черным туманом и в таком виде приблизиться к деревне было намного проще, но тогда он не смог бы взять с собой тлеющую головню; а разжигать огонь прямо на месте, стуча камнями друг о друга, хлопотно и шумно. Это как раз одна из тех важных мелочей, которые тролль продумал во время ночных бессонниц. Также очень на руку его планам было то, что время от времени дул ветер – это не давало потухнуть головне и было нужно, чтобы разгорелся пожар, который уже вовсю полыхал в сердце тролля, но еще не перенесся на поля.

Черный тролль умел превращаться в существ и предметы, но на этом его магические способности заканчивались, поэтому даже об огне приходилось заботиться заранее – вызвать магией его он не мог.

Как уже было сказано, сначала тролль хотел поджечь пшеничное поле и спрятаться, а когда пожар разрастется, а жители деревни проснутся и бросятся заливать огонь, проникнуть черным дымом в деревню. Кто во время пожара и сплошной дымовухи обратит внимание на пятно черного тумана, сочащегося в сторону деревни? Кто будет слушать оголтелый лай собак, которые и так будут заливаться из-за всеобщей суматохи? А дальше, когда все будет кончено, он снова станет туманом и полетит дальше, к следующей деревне, жители которой уже тоже проснутся и побегут спасать соседей и там тоже будет суматоха и лай собак.

– Огонь я там снова найду… У всех очаги… И снова сожгу… И если уже не смогу жрать, буду просто отрывать головы этим бегущим насекомым и топтать их, давить, слушать их вопли и хруст костей… И так я сожгу все деревни… Я позабочусь, чтобы они превратились в один большой костер… Это станет лучшим днем моей жизни… – От этих мыслей слюна вожделения снова капала из пасти Черного тролля. – Я убью всех. Чтобы никто не мог отомстить. Нет… Кто-то должен ведь рассказать обо мне… Я оставлю нескольких. Пусть бегут, пусть кричат и сеют панику. Им все равно меня не найти. В пещеру я не вернусь.

Все-таки какая-то из деревенских собак спала слишком чутко и даже на большом расстоянии от деревни почувствовала тролля, как только тот добрался до поля. Псина несколько раз гавкнула, ей, как водится, ответили несколько других, и вскоре все собаки деревни на разные голоса костерили невидимого нарушителя спокойствия.

Однако, не найдя никаких видимых причин и объектов для продолжения шума, большинство собак затихло, и лишь та первая нет-нет да и разрывала лаем тонкое покрывало осенней ночной тишины.

Все это время Тот, кто приносит смерть, спокойно ждал, но как только шум стих, он стал действовать. Тролль нарвал колосьев, сгреб их в кучу, поджег, а потом пихнул охапку к краю поля. Пшеница не занялась. Ветер погнал ошметки горящей копны вдоль поля, но огонь упорно не хотел перекидываться на колосья. Не обращая внимания на возобновившийся лай, тролль накидал еще горящих охапок сразу в нескольких местах, но тоже неудачно – большинство очагов, подымив немного, затухло.

– Проклятье, – скрежетал зубами Тот, кто приносить смерть, – так не то что все девять, я не успею сжечь и одну деревню!

Словно услышав его мысли, огонь наконец-то разгорелся – сначала пшеница занялась в одном месте, потом в другом, третьем…

Тролль обратился в черный туман и, нависнув над полем, стал наблюдать.

* * *

– Видел свежий альманах? – спросил Нерон, с ленцой вбредая в мои покои.

– Нет еще. Есть что-то интересное?

В одном из главных залов, в которых мы чаще всего собираемся, устраиваем соревнования, бражничаем, есть несколько альковов. В каждой такой нише приглушенный свет, столик, пепельница, на стене висит «Карта Зон ответственности» – территория Земли поделена на семьдесят два сектора, – а рядом стояк с рекламными буклетами. В этих буклетах все, что может скрасить наш демонический досуг: новые кинофильмы, театральные постановки, книги, олимпиады, демониады и прочие состязания; ночные и свингер-клубы и тому подобное, – одним словом, любые мероприятия в любом из миров с нашим доступом, куда мы, приняв соответствующий облик или в своем естественном, можем заявиться и славно провести время. Свежий альманах именно с такой информацией Нерон бухнул на мой стол.

– Четвертая страница, – и тут же спроецировал ее в воздухе, – не хочешь прошвырнуться вместе?

На движущемся объявлении сообщалось о поединке магов, который проходит на Земле раз в десять лет. Место проведения – территория нынешней Индии. Точнее, проходил – все эти поединки были любимым развлечением Царя Ракаммаки, который жил и царствовал более пяти тысяч лет назад. Через два дня открывалось временное окно и можно было переместиться в далекое прошлое, чтобы поучаствовать в турнире. «Акция проводится при поддержке… Спонсор турнира…» Ну и так далее.

– Ну что, летим тусить?

– А кто будет? – Меня данное сборище интересовало вполне предметно, а не с целью тусить.

– Да там многие заявились. И атланты, и марсиане, и из других миров какие-то демоны. Весело должно быть…

Пять тысяч лет назад Красная планета еще была заселена, поэтому то, что на турнире марсиане, меня нимало не удивило.

– Заслугу дают?

– А, вон ты куда метишь, – усмехнулся Нерон со значением: «Ну-ну, молодой, дерзай» или даже: «Вот ведь не надоели тебе игрушки эти», а может быть: «Ишь ты, храбрый какой, а не слабо при такой подборке кадров?» – Будет тебе заслуга. Если заслужишь. Вон даже внизу объявы написано красным по желтому.

Я хмыкнул со значением «чего бы мне не хмыкнуть»? Цели Нерона на подобных мероприятиях я прекрасно знал – магические противоборства его занимают постольку поскольку. Профессиональный коллекционер необычных соитий и памятных оргазмов, Нерон ищет новых сексуальных приключений. Он как-то обмолвился, что у него даже есть отдельный гаджет-накопитель, где сохранены лучшие образцы его коллекции, и ими можно пользоваться снова и снова. Интересно, что приборчик вставляется ни в ухо, ни в рот или нос, а туда, куда, как говорится, Макар телят не гонял. Впрочем, в случае с Нероном даже насчет Макара с телятами нельзя говорить наверняка.

В чем-то я даже завидовал Нерону – я как-то слишком быстро пресытился, а бывший римский император, спустя столетия, до сих пор проявляет к этому процессу живой интерес. А так как на магический поединок Ракаммаки прибудут существа самые разные, значит и Нерону будет гораздо проще найти себе достойное существо женского, мужского, среднего или смешанного рода для «легких» любовных фантазий.

– Ну что, покажем этому Раку Матки?

– Я с тобой, Неро. Но я намереваюсь выиграть.

Как только я остался один, снова запустил на главном мониторе графики. Позавчера вышел первый выпуск телепрограммы «Белое и Черное». Милославов сработал оперативно, надо отдать ему должное. Хотя, я думаю, должное ему отдали уже в коробке из-под пиццы. Посмотрим, как там у нас рейтинги? Некий прогресс обозначился, но он пока еще условный. Впрочем, прошло слишком мало времени. Я связался со Штрихкодом, выслушал отчет – опять с субтитрами, конечно, а то крыш-ш-ша едет, – похвалил за проделанную работу и посоветовал привлечь пару-тройку настоящих магов.

– Да какая разница, Штрих, белых или черных – рейтинги надо повысить. Пусть на их фоне все остальные выглядят полными профанами.

«Хозяин, но если люди поверят, что эти двое-трое что-то могут, это может испортить весь гешефт», – прочел я, представляя, сколько секунд он шипел на последнем слове.

– Не волнуйся. Мы потом их как-нибудь оболжем. Спишем все на спецэффекты, напишем пару разоблачений. Тем больнее зритель рухнет с высоты своих иллюзий в болото повседневности. А пока нам нужны рейтинги! Вопросы?

«Отсутствуют, хозяин».

– Слушай, перестаньте меня звать хозяином. Как-то это… по́шло, – я перебирал варианты: «величество» – слишком помпезно, «высочество» – как-то изнеженно. – Вот что, обращайся ко мне «ваше благородие». И остальным передай.

«С радостью повинуюсь, ваше благородие», – прочел я в субтитрах и выключил изображение демона в капюшоне.

Да-да, и у нас случаются реформы.

* * *

Дорога почти все время шла под уклон, так как девять деревень располагались в низине. Фрост Шодер скакал на черном эльфийском скакуне по имени Магнадур целый день без устали. Осень уже вступала в свои права – карнавал падающих листьев сопровождал путника весь его путь. Топот копыт, шорох листвы, редкий крик ястреба – вот звуки, которые слышал на протяжении дня Фрост Шодер. Невеселые мысли об их последнем разговоре с Ани не шли у него из головы и как-то особенно гармонировали с хмурым небом и осенним пейзажем вокруг. Только когда солнце уже склонялось к закату, Фрост сделал небольшой привал – напоить коня из лесного ручья и самому немного подкрепиться. Трава под листвой была уже жухлой, но еще вполне сгодилась Магнадуру. Сам же Фрост перекусил вяленым мясом с хлебом и запил студеной водой.

Потом он снова скакал, до самого позднего вечера. Только когда солнце совсем скрылось за горизонтом, юноша решил сделать остановку на ночлег. Хотя полная луна светила довольно ярко, большую часть пути приходилось двигаться рощами и перелесками, и лунного света недоставало для того, чтобы не напороться на сук или не провалиться в болото – буде таковое объявится на пути. Да и Магнадуру нужно отдохнуть. Охотиться Фрост не стал – не было сил, однако костер все-таки соорудил, заварил травяного чая по маминому рецепту и, запивая им все те же вяленое мясо и хлеб, поужинал.

Лег спать возле костра, огонь в котором поддерживал всю ночь, то и дело просыпаясь и подбрасывая в пламя очередное бревно, – эту привычку, помимо прочих, в ригельцах вырабатывали годами тренировок в гвардейской школе. Костер – ночная защита от диких зверей, а также обогрев. Фрост ощутил это на себе в полной мере, так как в те дни, когда он отправился за головой тролля, в светлое время суток было только свежо, а вот вечерами и ночью – холодно. Как только рассвело, Шодер вновь выпил чаю, вскочил на коня и продолжил путь.

Второй день пути Шодера, не то что первый, был ясным – небо насыщало все вокруг своей пронзительной голубизной, яркое, но нежаркое солнце немного слепило глаза. Даже грустные мысли и воспоминания Фроста почему-то исчезли, будто бы остались во вчерашнем, пасмурном дне.

«Сейчас я примчусь, поселюсь у каких-нибудь добрых людей и буду ждать. Потом, как только мерзкий тролль осмелится выползти из своего логова и будет угрожать сельчанам, я вызову его на поединок и убью, – думал Фрост, и эти мысли, вместе с хорошей погодой, вселяли в него уверенность в своих силах и покой, – а потом я вернусь к Анес. Мы поженимся… Может быть, – нехотя сознался себе молодой человек, – в следующий раз я не буду браться за слишком опасные дела. Все-таки у меня будет жена, сын… – почему-то Шодер был уверен, что у него будет именно сын. – Если меня убьют, кто о них позаботится? Может быть, и вовсе откажусь от работы по найму. Попрошусь в гвардию, вряд ли они мне откажут. Там спокойнее и к семье ближе… Нет! – сам себя мысленно одернул Фрост. – Если надо, поскачу впереди всех! Одолею любого врага! Но нарочно искать приключений, пожалуй, уже не буду. Может, и права Ани – ну его, этот героизм. – От этой «неправильной» мысли даже мурашки по спине побежали. – Ведь жизнь так прекрасна. – Он снова окинул взглядом золотисто-синий пейзаж. – Но сейчас об этом надо забыть. Я должен остановить Зло».

Правда, была еще одна мысль, которая не давала покоя герою.

«Что будет, если он откажется отвечать на заклинание? Если не захочет честной драки? Ведь я тогда не смогу защитить деревенских… Он будет, – Фрост вспоминал рассказ Нертус о тролле, – обращаться во тьму, или в зверей, или в камни… А потом, когда я потеряю его из виду, нападать на слабых…»

Но и на этот случай Фрост придумал, что будет делать.

«Он же не может вечно быть дымом или камнем. Однажды я выслежу его. И зарублю спящего, не дожидаясь, пока он проснется и трусливо спрячется за своим колдовством… Никто мне не посмеет сказать, даже язва Мирго, – воспоминание о приятеле тронуло губы Фроста легкой улыбкой, – что это не был благородный бой. Разъяренного кабана или медведя убивают как могут: хоть сбоку, хоть сзади. Главное – уничтожить угрозу».

Так незаметно, под равномерный стук копыт по сырой траве и неспешные размышления, завершался второй день путешествия Шодера.

До этого на пути юноше попадались ручьи и речушки, которые можно было перепрыгнуть либо перейти вброд, но на исходе второго дня Фрост доскакал до широкой реки. Это была Серебрянка – так ее звали жители девяти деревень, вдоль которых она и несла воды. Фрост повернул коня вправо и поскакал вдоль реки – выбрать такой путь ему посоветовала Нертус, когда описывала, как проще и прямее добраться до места. Еще не совсем стемнело, а вдали заблестели огни деревенских окон.

Однако когда Фрост доскакал до ближайшей из деревень, огни уже погасли – жители спали.

«Не буду никого будить. Переночую где-нибудь на сеновале, а завтра увидим», – решил он.

Фрост спешился и повел Магнадура под уздцы немного стороной от деревни, чтобы не разбудить собак. И заметил вдалеке столб дыма. Юноша вскочил на коня и, не боясь потревожить чей-нибудь сон, помчался в сторону пожара. В том, что это именно пожар, у юноши сомнений не было – ни одна печная труба так не дымит.

* * *

Местность, где проходил магический турнир, носила название Оселизо и располагалась на территории нынешней Великой Индийской пустыни. Пять тысяч лет назад она, кстати, тоже была пустыней. Среди песков, между барханами располагалась просторная арена, вокруг нее амфитеатром расходились ступенеобразные сиденья для зрителей. Сам царь Ракаммака был настолько помешан на магии, что даже его трон не стоял на ступенях амфитеатра, а летал в воздухе. Причем время от времени Ракаммака то приближался на троне к месту поединка, чтобы разглядеть что-то, то удалялся. Это отвлекало, как зрителей, так и бойцов, но что поделаешь с прихотью хозяина турнира? В жюри, которое располагалось в первом ряду стадиона, были представители всех двадцати рас, участвовавших в поединках. Место проведения боя, включая амфитеатр, отделено от остального мира прозрачным звуко– и воздухонепроницаемым куполом – ни песок, ни ветер, ни даже дождь не могли бы прервать поединок. Еще один купол – поменьше – окружал саму арену. Он особенный – на него невозможно воздействовать магически. Его главное предназначение состояло в том, чтобы случайная молния или другая какая волшебность, порожденная внутри него, не поразила нечаянно кого-нибудь из зрителей.

Участников было около сотни, а посему соревнование растянулось на несколько дней. Вокруг стадиона установили шатры, в том числе и торговые: с напитками, снедью и сувенирами, и утомленные зрелищем посетители могли сделать небольшой, как бы сейчас сказали, антракт.

К финальным боям зрителей набралось несколько тысяч. Регламент таков: проигрываешь один бой – вылетаешь. Редкая битва длилась более получаса. Хотя случались и исключения: бой зеленого многочеловека с марсианским магическим роботом растянулся на несколько часов. Зеленый никак не мог прорасти сквозь металл робота, поэтому безуспешно пытался опутать его лианами, с которыми тот без труда расправлялся. Робот же, в свою очередь, истратил немало лазерных и плазменных зарядов, чтобы изничтожить многочеловека, но тому, как известно, все это пшик – он только делился и разрастался. Зеленому, в конце концов, и присудили техническую победу – марсианину просто не осталось места для маневра, пространство под куполом густо позеленело.

– Что в нем магического, не пойму? Кусок железяки – он и есть кусок железяки!

Наама была поклонницей магических противоборств, хотя сама в них никогда не участвовала. Вот и в эти дни она находила время залететь к нам на магический огонек и поболеть за дуэлянтов.

– Только то, что он, как и големы, движется не за счет моторчиков и механизмов, а оживлен марсианскими магами. Он живой.

– Нашли чем удивить… Правильно, что проиграл.