Зона Салам (СИ)

- А Вы видимо новый постоялец? - Да, позавчера приехал, - ответил Сергей и понимая, что этого не избежать, вынул и протянул ему документы. Припятко открыл паспорт, поизучал его с минуту и перейдя к «липе» из НИИ, поинтересовался:

- А к нам какими судьбами? Сергей кивнул на бланки института:

- По работе. Почву осматриваю, замеры делаю. В бумагах написано. Но если вкратце: разрабатываем средство по уменьшению фона радиации. - А что, такое возможно?

Припятко принялся изучать списанную из какого-то журнала научно-техническую ерунду: о гамма-частицах, и других малопонятных обычному человеку, вещах. - Безусловно! Но теория должна быть подтверждена практикой! В данное время я беру анализы почвы. Хотим проверить ее на наличие мутагенов в зоне воздействия радиации. - Птица сам начал вдохновляться сказанным. - И далеко? - участковый изучал печать и реквизиты института. - Что далеко? - не понял Сергей. - Образцы на анализы далеко берете? Я к тому, что вы копаете наверно что-то? Так вот, у нас тут не везде копать можно, - он с деловым видом посмотрел на Сокольских. Вот олень! Привязался же, - подумал Сергей, но участкового успокоил:

- Да нет, километрах в двух, отсюда, - и показал в противоположную от блокпостов сторону.

Они постояли с минуту, молча, потом старший лейтенант вернул ему документы:

- Хорошо, только у нас тут порядок, так что постарайтесь ничего не нарушать. И не впутывайтесь в сомнительные мероприятия. Буде такие окажутся.

Он многозначительно посмотрел на Птицу и сел в машину, показывая, что разговор окончен. Сергей прошел по аллее, потом демонстративно свернул в пролесок. Подождав пока участковый уедет, развернулся и пошел в сторону Зоны. К минному полу он вышел в поздних сумерках. Опять лил дождь и Сокольских, накинув плащ-палатку, собирая брюхом грязь и воду, пополз вперед.

Протиснувшись под проволокой, аккуратно раздвигая стебли пожелтевшей травы, он выбрался на колею проходившую через минное поле. Земля размякла. В выбоинах, оставленных траками гусениц, собралась мутная вода. Хлюпая одеждой, Сергей осторожно пополз вперед. Периодически Сергей доставал проволочный штырь, сделанный из висевшей в шкафу вешалки, и пользуясь им как щупом, осторожно проверял землю впереди себя. Иногда, на него попадал луч прожектора и тогда, вжавшись в коричневую глину, он замирал, ожидая пока полоса света не переходила дальше, высвечивая искрящиеся стрелы ледяного дождя. Почти на середине поля, при очередной вспышке света, он успел разглядеть какой-то предмет в нескольких сантиметрах от своего локтя. Сергей замер и осторожно повернул голову. Когда прожектор вновь шагнул по траве, то в размытой дождем земле он увидел тускло блеснувший пластик противопехотной мины. Ох! Знакомая штука. Несмотря на холод и озноб, Сергей почувствовал, как горячо застучало в висках. «ПМН-2» - мина противопехотная фугасная, нажимного действия. Стоит задеть вон ту, черную крестообразную крышку и бух! Оторвет какую-нибудь часть тела. А дальше смерть от кровопотери или болевого шока. Мина очень надежная и простая, может десятилетиями лежать, хоть в зной, хоть в холод, ничего ей не сделается. Эти мины прошли десятки военных конфликтов, доказав свою смертельную функциональность, убивая и калеча по всему миру. Сколько их еще ждет своего часа?

Вот и сейчас, зеленый пластиковый корпус подстерегал свою жертву. Птица осторожно, стараясь не тревожить даже землю рядом с ней, угрем обогнул коварный «сюрприз» и пополз дальше. Теперь он часто останавливался, тер воспаленные от усталости глаза и до рези вглядывался в темноту, метр за метром, приближаясь к спасительному лесу. Наконец поле закончилось. Сергей не ошибся, на самой колее мин не было, а вот воронки от сработавших - были, штук семь Сокольских насчитал. Сейчас он лежал под дождем, будучи не в силах пошевелиться и пытался понять, сколько же прошло времени. По часам выходило около часа, но ему казалось, что минула вечность, таким огромным виделось расстояние от одного ряда колючей проволоки, до другого.

Из транса его вывела сигнальная ракета. Красной искрой она ушла в ночное небо, а потом, зависнув на мгновенье, медленно опустилась над блокпостом. Не прошло и пяти секунд, как над соседним блокпостом, расчертив небо, вспыхнула такая же красная звезда. Затем морзянкой замерцали прожектора, торопливо обмениваясь информацией. «Не по мою ли душу?». Сергей рывком вскочил и метнулся в жиденький лесок, пытаясь не поскользнуться на мокрой глине или не влететь в барсучью или кротовью нору. Впрочем, он скоро понял суть сигналов: где-то вдалеке, гораздо дальше блокпостов, загрохотала канонада. Дробный стук крупнокалиберного пулемета изредка прерывался разрывами тридцатимиллиметровых осколочных гранат. Такую частоту и кучность взрывов обычно давали АГС-17 «Пламя», в умелых руках несшие смерть и хаос в ряды противника. Впрочем, был ли вообще противник, Сергей точно сказать не мог. Ответных звуков стрельбы он так и не услышал. Служивые могли проводить как плановую зачистку, так и просто устроить «тир», пристреливая по ориентирам свое вооружение, например. Хотя... почему это надо было делать ночью? Удалившись от второго «кольца» зоны на значительное расстояние, он наконец решил передохнуть. Выбрав место посуше и потемней, в небольшом ельнике, он наскоро оборудовал «дневку» - место для отдыха. Птица натянул меж двух рядом стоявших деревьев, гамак. Над ним привязал за стволы деревьев, веревку. На веревку пристроил полотно плащ-палатки так, чтобы она образовывала тент, скатами закрывающий его от дождя и ветра. Для надежности, сверху пристроил еще и клеёнку, а её в свою очередь, замаскировал еловыми лапами. Скинув промокшую куртку и брюки, он развесил их под сеткой гамака, чтобы к утру, они хоть немного просохли. Переодевшись в спортивный костюм, он сделал несколько гимнастических упражнений, согрелся и, завернувшись в одеяло, заснул.

Гамак, в подобных условиях просто не заменим, он занимает мало места и что особенно важно, с ним не приходится спать на холодной земле. Простудные заболевания выкашивают солдат, ни чуть не хуже, чем огонь противника. Утро наступило очень быстро. Сергею казалось, что лишь пару минут назад он сомкнул глаза, а уже надо было вставать. Костер Сокольских разводить не стал. Вместо этого, на нескольких таблетках сухого спирта он разогрел кружку воды, в которую потом высыпал пакетик каши быстрого приготовления. Перекусив ею, сполоснув посуду начисто, и таким же образом  заварил чай, после чего съел батончик импортного шоколада. Шоколад очень питателен, в нем много калорий и он отлично восстанавливает силы. Конечно, полноценной пищи это не заменит, но  в краткосрочном периоде, «Марсы» и «Сникерсы» хорошее подспорье. Сложив вещи, он опять переоделся в штормовку и брюки. Они были еще влажными, но Птица решил высушить их на бегу. По прошествии трех часов, после марш-броска состоящего из бега и ходьбы, он вышел к третьему, последнему периметру, отделявшему его от Зоны. Он, конечно, ожидал, что последнее «кольцо» будет иным, отличающимся от предыдущих двух. Но то, что он увидел, поразило его до глубины души. Этого он никак не мог предположить. Дорога, идущая от предыдущих блокпостов, упиралась в инженерно-техническое сооружение, больше походившее на недостроенную Брестскую крепость в миниатюре. Небольшой, сильно укрепленный форт узкими бойницами таращился в сторону зоны. Полукругом от него, возвышались доты и дзоты. Всюду лежали мешки с песком. Из под тента ангара виднелся БТР с приваренным к башне станком гранатомета АГС-17. Отовсюду, из крепости, торчали стволы оружия: ПК с коробами лент, «Утесы» на треногах и даже два 120-ти миллиметровых миномета. Солдаты, все сплошь в шлемах и бронежилетах то и дело мелькали в просветах маскировочной сети. Слышалось тюканье ломов, скрежет лопат, шорох просеиваемого песка. Сложенные штабелями мешки с цементом, кирпичи и арматура, указывали на идущие строительные работы. Земля вокруг блокпоста была выжжена. На полуденном солнце бликовала проволока сигнальных заграждений. Табличек «мины» здесь не было, но Сергей не сомневался, что грунт по периметру заграждений полон сюрпризов. Впрочем, его поразило совсем не это, а сам периметр Зоны. Он ожидал чего угодно: трехметровых стен с вышками, многослойных проволочных заграждений под током, но ничего этого не было. Был лишь старый, дощатый забор, стоявший видимо с самого 86-го года. Доски были выломаны, опоры сгнили и кое-где секции ограды полностью завалились на землю. Получалось так, что третьего кольца не существовало вовсе. А ориентированный вглубь Зоны вооруженный пост, скорее сам оборонялся от Зоны-же, нежели служил контрольно-пропускным пунктом в нее. Что же таила Она в себе такого, что заставляла принимать людей суровые, по-настоящему боевые меры? Присмотревшись, Птица разглядел, что у блокпоста, по радиусу несуществующего третьего кольца проходит проселочная дорога. Периодически по ней проезжала армейская техника. Видимо вдоль всего этого «МКАДа» были разбросаны точно такие же посты и базы, откуда и курсировал боевой автотранспорт. Ровно в два часа дня, когда Птица уже начал было «кемарить», с разных сторон проселка, почти синхронно, к «крепости» подъехали два БТРа. На них загрузили ящики с боеприпасами. Сверху на броню уселись бойцы в полной боевой выкладке и оба бронетранспортера, нещадно клубя выхлопами, ушли в сторону Зоны. Несмотря на жгучее желание дождаться ночи и проскочить в Зону, которая так заманчиво манила, Сергей аккуратно, стараясь не шуметь и не тревожить листву, покинул пост наблюдения и двинулся обратно. Большая часть экипировки осталась в пансионате, а без нее шагать в неизвестность, он не рискнул. К минному полю второго кольца, он вышел в сумерках. Уже стемнело, но небо еще не успело покрыться непроницаемой мглой. То тут, то там виднелись широкие просветы уходящего дня. Над полем стоял туман и Сергей, не дожидаясь темноты, решил пересечь минное направление. На этот раз он полз немного быстрее, останавливался мало и вскоре обогнул злополучно торчавшую мину. Половина поля осталась позади. Ближе к концу его передвижения ощутимо стемнело и на блок-посту включился осветительный прожектор. Но густой молочный туман сводил на «нет» всю его эффективность. Выбравшись в редкий лес, Сокольских решил сразу же идти к пансионату. Когда он уставший, перемазанный глиной, в мокрой одежде подошел к двухэтажному зданию, было уже два часа ночи. Благоразумно не став ломиться в запертые ворота, Птица обошел корпус сбоку и, оставляя на белой кладке грязные следы, перемахнул через невысокую стену. В свете горевших фонарей он пересёк аллею и подошел к лестничным дверям своего крыла. Двери были закрыты изнутри на импровизированный засов, - обычную металлическую скобу, вставленную в ручки дверных створок. Сергей согнул металлический прут вешалки и получившимся крючком, чуть приоткрыв двери, подцепил скобу изнутри. Стараясь не уронить её, Сергей положил скобку на пол, вошел внутрь и вернул «засов» в его прежнее положение. Поднявшись в номер, несмотря на одолевавшую усталость, он заставил себя выстирать в раковине одежду и повесил ее сушиться. Лишь после этого он повалился на кровать и крепко уснул, едва коснувшись головой подушки.

Проснулся Птица далеко за полдень. Тело после вчерашних переходов ныло и болело. Сергей с трудом умылся и почистил зубы. Зато к обеду он почувствовал себя гораздо лучше. Проголодавшись за прошедшее время, с удовольствием умял две порции, не торопясь выпил чаю и вышел покурить в сад. Дождя не было. Солнце ласково пригревало и чистое небо над головой приподнимало настроение. Здесь его и отыскал Сашко. - Здоров! - Мангуст бухнулся на скамейку и вытянул ноги.

- Погодка-то! Самое оно! - он прищурился на осеннее солнце, а потом пододвинул Сергею объемистый пакет.

- Тут все как ты просил. По заказу. Он достал из кармана свернутые деньги и пожил рядом.

- Сдача. Себе я уже «призовые» взял, так что не беспокойся. Птица поблагодарил и спрятал деньги.

- А чего тогда трезвый такой? - в шутку спросил он электрика. - Нее, - засмеялся тот. - Я вечерком, после работы тяпну, а пока рано еще... Хотя есть конечно и такие, - продолжил Манга, - кто с утра шары заливает. Повод-то всегда есть - железный! - он глубокомысленно поднял вверх палец и достал семечки. - Это какой же? - полюбопытствовал Сергей. - Радиация конечно! - Сашко ловко расщелкивал скорлупу зубами и сплевывал шелуху в бумажный кулек, - те, кто непосредственно в Зоне промышляют, те постоянно хлещут. Кто с горя, кто со страха стресс снимает, ну а кто уже и по привычке...

Сокольских соскреб щепкой грязь с ботинка и спросил:

- А что, нынче кто-то на Зоне промышляет? Сталкеры что ли? - Ну почему сталкеры. Строители хотя бы... - Сашко потряс кульком с шелухой, - в основном на вояк пашут. Те там строят чего-то, деньги шальные платят. Вот только желающих все меньше... - Отчего ж так? - спросил Сергей. Мангуст помолчал и произнес:

- А хренотень там какая-то твориться. В общем-то, и раньше там было всякое, но не так. А теперь там что ни день, то чудеса новые. Нехорошие, надо сказать, чудеса-то. Вот у народа крыша и едет - кто пьет до потери памяти, кто учудит чего... Электрик вздохнул, почесал затылок и задумчиво посмотрел на Скольских, который  выпустил три колечка дыма так, что каждое последующее, пролетело сквозь предыдущие.

- Недавно вот случай был. Работал у них там бульдозерист один. Работал хорошо, да пил много. И вот однажды, наклюкавшись, пошел по Зоне прогуляться, уж не знаю, куда они там смотрели. Вернулся никакой. Сел за рычаги бульдозера и поехал оттуда прочь. В смысле, в противоположную от Зоны сторону. Вояки сначала не сообразили, а когда хватились, он уж до второго «кольца» докатил. Там его конечно уже ждали - дорогу заблокировали. Ну а он в сторону свернул, «отвал» бульдозера над кабиной поднял, чтоб они его, значит, пулею не сняли и аккурат по минному полю их объехал.

Так вот откуда там «тротуар-колея», - смекнул тотчас Сергей. - Шлепнуть-то дурака они, конечно,  могли, да не стали. Просто дождались, пока он до опушки «допыхтит». Там и вытащили его из кабины под белы рученьки. - И что? - Птица заинтересованно смотрел на Мангу, ожидая продолжения.

- Да то, что он уже никакой был. Слюною изошел, бредить начал, конец света предсказывать. В общем, полным «кащенитом» сделался. Говорят, до сих пор Галоперидол в «дурке» глотает. - А с минным полем полем-то что? - Сокольских вернул электрика в интересующее русло. - Дык, бульдозеру то, что от противопехоток будет? Но вояки обещали скоро пару «противотанковых» положить. Дурной пример, - говорят, - заразителен. - Ну, а у самих вояк, что, крыша разве не едет? - Птица вытащил из пакета банку тушенки и покрутил её в руках. - Да вроде нет. Может, таблетки какие-то жрут. Сейчас химии всякой развелось... Наверное придумали что-то... - ответил Сашко и широко зевнул. - Ну, а сталкеры? - Сергей не унимался, желая «вытащить» из собеседника побольше информации. - Дались тебе эти сталкеры! Чего ты ими так интересуешься то? - в голосе электрика звучало неодобрение. - Ну, а как же! Столько о них слышал. Дескать, едут со всех концов света, а я до сих пор никого не видел! - Птица подбросил банку в воздух, поймал и положил в пакет. Сашко внимательно посмотрел на него, а потом сказал:

- То, что прутся сюда, это факт. Ты вот, может и вправду червяков копать приехал, а другие... Да не верти ты головой, не увидишь. Дачи тут давно стоят, но с 86-го о них позабыли. А вот в последнее время их скупать кто-то стал. Причем за немалые деньги. Кто они, новые хозяева? Или поселки брошенные, вдруг стали оживать. За каким хреном сюда народ потянуло? Сашко мрачно сплюнул.

- Теперь здесь места недобрые. Ночью лучше не ходи - всякое случается. Если хочешь знать, все мы тут по своему «сталкеры». Все кто раньше здесь обитал, после аварии на АЭС, в Зону ходили. Кто посмотреть, кто поживиться. Кто сгинул, кто разбогател, разное было... - И ты туда ходил? - Сергей и раньше догадывался, что электрик неоднократно был в Зоне, но сейчас впервые слышал это от из его уст. - Да что я, я так... Далеко не заходил, из любопытства только. Провод там бесхозный собрать, цветной металл какой. Говорю же, все там были, даже мент наш - Припятко, и тот был. Выходит, что и он «сталкер»!

В это самое время, на аллее показался участковый. Он неторопливо шагал, задумчиво разглядывая деревья в парке, но, тем не менее, держал курс на их скамейку. - О-о-о! Вспомнишь, как говориться ... вот и оно, - Сашко скомкал в руке кулек с шелухой и встал.

- Ладно, бывай. Похоже он к тебе. И свернув на боковую дорожку, электрик скрылся в глубине аллеи. «Сталкер» Припятко не спеша приблизился, потом кивнул на Сергеево: «Доброго дня», и уже усевшись на скамью, спросил:

- Вы не возражаете? - Отчего же? - Птица отодвинул подальше пакет с припасами. - Скажите, а почему Вы сегодня в номере не ночевали? - сняв фуражку и вытерев лоб, задал вопрос участковый. «Администраторша настучала», - сообразил Сергей, но вслух произнес:

- Видите ли, я был так увлечен работой, что когда спохватился, было уже поздно. Я решил не тревожить понапрасну персонал и заночевал в лесу. - Вы сегодня принимали душ? - неожиданно спросил милиционер. - Э-э-э, нет. А почему вы спрашиваете? - Птица пытался уловить логику Припятко. - Странно немного, по вашим словам, ночевали в лесу, а от вас костром совсем не пахнет. Гм? - Выветрилось, - хотел было брякнуть Сергей, но спохватившись, произнес:

- Сыро было. И потом, я засомневался в легитимности разведения кострищ в заповедной зоне, - однако в уме подивился милицейской хватке. Припятко дежурно покивал и задал вопрос, который видимо и был основным:

- Сергей Александрович... Надо же! Отчество запомнил! - неприятно отметил про себя Сергей. - Вы в карантин, через КПП попали?

Вот оно что! Теперь ясно, куда он клонит.

- Безусловно! - Сокольских пытался скрыть напряжение. - А почему же ваших данных нет в книге записи учета на КПП? Припятко буднично задавал вопросы, словно бы ответы его вовсе не интересовали. Он лишь покручивал блестящую пуговицу на мундире и смотрел куда-то в сторону. - Как вам сказать, товарищ старший лейтенант. Народу было много. Очень мне не хотелось в очереди стоять. Ну, я в обход нее денег и сунул. Вот так собственно мне билет и выдали. А уж записали или нет, я не смотрел. Похоже, все-таки не записали...

     - То есть, вы дали взятку? - уточнил участковый, продолжая крутить пуговицу. - Дал, - Сергей очень натурально вздохнул. - Скажите, Сокольских, а когда именно Вы прибыли в город? Припятко неодобрительно рассматривал мыски форменных ботинок. На одном из них подсохли коричневые брызги лужи. - Да в тот же день. Как с поезда сошел, так сразу и на КПП. - А разве в субботу утром, был поезд из России? - участковый сорвал оранжевый лист клена и стал протирать обувь. - А как же? - наигранно удивился Птица, - на чем же я тогда приехал? - Действительно, - покачал головой старлей и посмотрел на Сергея, - а не сохранился ли у вас билет случайно? - Увы, нет. Я их оба: и тот, что с поезда, и тот, что в карантин - выкинул. Дождь был - намокли. Ну не таскать же эту кашу в одежде!

- Действительно, - снова повторил Припятко и понимающе улыбнулся. Они синхронно вздохнули и немного помолчали. Со стороны все происходившее напоминало театр абсурда: два взрослых человека откровенно валяли дурака, причем оба понимали всю фальшь происходившей беседы. Участковый встал, поправил мундир и официальным голосом резюмировал:

- В таком случае, Сергей Александрович, должен Вас поставить в известность! Вы грубейшим образом нарушили порядок пребывания в карантинной зоне и в данное время находитесь здесь незаконно. А также, с ваших слов, вы совершили уголовно-наказуемое преступление, посредством дачи взятки должностному лицу при исполнении служебных обязанностей. Сергей выслушал все это, посмотрел на участкового и кинул потухшую сигарету в залитую дождем урну. Он уже давно понял, что будь все настолько серьезно, будь у участкового какие-то веские основания, то разговаривал бы с ним сейчас не старший лейтенант Припятко, а пожалуй, бойцы какого-нибудь «Беркута». Причем, уложив лицом в траву и надевая наручники. Участковый преследовал иную цель, и Птица ее озвучил: - Я готов оплатить штраф. У меня еще много работы. Не хотелось бы ее прерывать в столь ответственный для науки, момент. Он достал бумажник, отложил ровно половину от оставшихся денег и протянул их Припятко. Сумма была довольно неплохая, так что, помявшись для виду, участковый деньги взял. - Собственно, не смотря на то, что сотрудник милиции во всем должен следовать букве закона... Кхм-м-м... Ничто человеческое нам не чуждо. И мы с вами, Сергей Александрович, пожалуй, не будем разводить бюрократию. Работайте на здоровье. И на благо науки, конечно. Только уж постарайтесь больше ничего не нарушать, - старший лейтенант козырнул и бодрой походкой покинул парк.

Сергей не питал ложных иллюзий по поводу всеобщего и повального мздоимства в органах МВД. Сохранились еще довольно цепкие и «правильные» менты, встреча с одним из которых не закончилась бы так же, как в случае предприимчивым участковым. Птица взял пакет и зашагал к своему корпусу. На лестнице его уже ждал Гена-сиделец. - Ну, как там наш Припятко поживает? - блатной облокотившись о перила, забивал «травой» гильзу беломорины. - Привет тебе передает, - Сергей, не останавливаясь, поднялся наверх. - Шутник, да? - вслед ему неприятно загоготал Генка.

К предстоящему походу Сокольских был готов. Он тщательно отобрал снаряжение, извлек из тайника пистолет и около шести часов вечера спустился в холл. - Я отлучусь по работе. Возможно, пару суток меня не будет. Необходимо взять пробу воды на анализы и провести несколько экспериментов. Вещи я оставил в номере, так что в любом случае за ними вернусь.

Сергей сдал ключ и вышел на улицу. Тем не менее, в отражении стеклянной двери, он заметил, как женщина что-то записала на клочке бумаги и спрятала в ящик стола, пристально посмотрев ему в спину. - Н-да... Похоже они тут в хорошей связке работают. И Припятко, и администратор пансионата и, возможно кто-то еще. Не потому ли, большинство сталкеров, из тех, что выжили и обогатились, так и не доехали до дома, пропав без вести? Быть может смертоносность Зоны это миф? А самый страшный зверь вот он - человек? С другой стороны, сталкеры, на своем пути в Зону, давно уже не посещают этот пансионат, для этого есть другие, более надежные пути. Впрочем, надежные ли? Это еще предстоит проверить. Так что,  пользоваться ими, мы пока повременим, - так решил для себя Сергей Сокольских. Прошагав аллею, проверив, нет ли вокруг любопытных глаз, он свернул в сторону постов. Птица легко ориентировался, несмотря на то, что уже стемнело, и шел на расстоянии тридцати метров от дороги. В начавшемся моросящем дожде, шоссе отчетливо блестело лунной дорожкой, по которой изредка проносились желтые сполохи фар.

Свет прожектора он увидел еще издали и когда спустился к минному полю, было уже около полуночи. Сергей полежал немного, размял мышцы и суставы и лишь после этого, подтаскивая за собой рюкзак, осторожно пополз вперед. Впрочем, он отметил, что поле стало для него несколько более привычным и останавливаться почти не приходилось. Лишь один раз, когда прожектор слишком долго замер на одном месте, метрах в пяти от него, Сергей почувствовал предательскую дрожь во всем теле. Уткнувшись лицом в сырую землю, он несколько минут лежал не шелохнувшись. Наконец Птица преодолел злосчастное расстояние до леса, встал и поспешно удалился от «второго периметра», на ходу переводя дыхание. Как все просто! Пожалуй, слишком. Как гласит народная мудрость: «если все идет хорошо, значит, вы чего-то не замечаете». Отогнав дурные мысли, он устроился на ночлег. Привычно разбив лагерь, Сокольских развесил сушиться мокрую одежду. Чтобы не подхватить какое-нибудь воспаление, на синем пламени спиртовых таблеток, согрел кружку чая, обильно добавив туда перца и водки. Обжигая ядреной смесью свое, уже начинавшее подозрительно похрипывать нутро, завернулся в одеяло и уснул. Будильник должен был разбудить его через три часа. Нужно было успеть добраться до последнего «кольца» обороны и на рассвете проскочить периметр. Однако разбудил его не мерзкий писк электронных часов, а звонкий собачий лай. Где-то, не так далеко, злобно брехала псина. Птица рывком вскочил и попытался определить местоположение собаки и ее вероятного проводника. В еще темном, в столь ранний час лесу, он быстро собрал вещи и, определив ориентир движения, двинулся к Зоне. Лай удалялся. Дождь то прекращался, то вновь покрывал воздух мелкой водяной хмарью. «В дождливую погоду и снегопад, служебно-розыскные собаки работают очень плохо», - вспомнил он прописную пограничную истину. К тому же, судя по характеру лая, пса держали на поводке, не давая развить инициативу. А в такую погоду взять чей-либо след особенно затруднительно. Да и откровенно говоря, Сергей не был уверен, что это по его душу терзает воздух своим лаем, «четвероногий друг». Ну да как говорится, береженого - Бог бережет. И не жалея ног и ботинок, Птица старательно мерил шаги в выбранном направлении.

В половину шестого, он увидел огни последнего «опорного пункта». Освещенный со всех сторон, он, тем не менее, выглядел заброшенным и безлюдным. В воздухе висела тягучая тишина, прерываемая лишь скрипом деревьев и шелестом дождя. Сергею на миг почудилось, что спустись он вниз, его взору откроется страшная картина - повсюду лежащие окровавленные труппы, с застывшей на лицах гримасах страха и ужаса. И что-то неведомое, сквозь паутину искрящихся строчек, протянет к нему руки... Но нет. Внезапно, в амбразуре бетонных блоков вспыхнул огонек «неуставной» сигареты. Где-то в недрах ангара стукнула крышка люка. Чьи-то ноги гулко прошли по металлической броне. Блокпост жил своей жизнью. А до рассвета оставалась всего пара часов. Птица, внимательно смотря под ноги, старясь не высовываться, аккуратно передвигаясь от кустарника к кочкам, спустился к забору. Обычный, даже не бетонный - дощатый забор из длинных, не ошкуренных досок. Краска давно облупилась. Колючая проволока шедшая поверху, проржавела и обвисла. Повсюду торчали куцые огрызки выломанных досок. Сергей, еще не веря в происходящее, прикоснулся к шершавой деревянной поверхности. Холодная и насквозь сырая доска, бездушно догнивала здесь уже второй десяток лет. Очень медленно, держа руки перед собой, Сокольских шагнул в дыру ограды. Воздух был все тем же. Дождь все также орошал землю. Стебли травы привычно колыхались по ветру. Вот она, Зона! Сергей пристроил поудобнее рюкзак за плечами и двигаясь по лужам, чтобы не оставлять в грязи следов, перебежал проселочную дорогу. Спустя двадцать минут, по широкой дуге обогнув блок-пост, он скрылся в темнеющем лесу. Птица вошел в Зону...

Ответ МВД России

В ответ на Ваш запрос, от ... числа, согласно договору о двустороннем сотрудничестве в сфере оперативно-розыскной деятельности между Россией и Украиной, сообщаем: в Научно Исследовательском Институте, реквизиты № ..., указанное Вами лицо: Сокольских Сергей Александрович, среди действующих сотрудников НИИ не числится. Справка отдела кадров прилагается. Зам. Начальника УВД Бойковский А.Н.

Он проснулся около полудня. Дом, послуживший ему ночлегом, располагался на центральной улочке поселка городского типа. Не поселок даже, а так... Штук тридцать домов, где деревянные, где кирпичные. Окна и двери заколочены. Мебель сломана, всюду горы мусора и щебня. Солнце уверенно висевшее на небосводе, дорожками лучей пробиралось сквозь щели досок и освещало пыльную планировку комнаты. Шли вторые сутки пребывания Птицы в Зоне. Предыдущий ночлег был в лесу. Все остальное время, он уверенно продвигался вглубь запретной территории. Ничего интересного Птица до сих пор не встретил. Деревья, поля заросшие кустарником, овраги и бурьян. И ни следа  активной человеческой деятельности. Ближе к вечеру он вышел к поселку. Мертвые дома, когда-то в спешке оставленные хозяевами, а потом разграбленные мародерам, являли собой унылое зрелище. Они походили на погост, брошенный детьми, давно умерших, родителей. Заросший лебедой, крапивой и мхом, обильно усыпавшими поседевшие рыжие кирпичи. Изучив издали этот определенно, «ненаселенный» пункт, Сокольских рискнул приблизиться. Осторожно походив вокруг построек, замерив уровень радиации, он аккуратно сковырнул пару досок в окне и залез внутрь первого попавшегося дома. Ничего. Деревянное перекрытие пола сгнило, сквозь него пробивалась трава. Потолок местами обвалился, отчего дождевая влага уходила прямо в землю, подпитывая прущие сквозь доски лопухи и молодое деревце. Все, что было ценного и не очень, из помещения давно вынесли. Даже проводка в выцветшей бумажной оплетке была с силой выдернута из стен. Глупо было надеяться, здесь что-то найти. В принципе, не знай, Сергей, что находится в чернобыльской зоне, то весь окружающий его унылый пейзаж вполне сгодился бы для любой провинциальной глубинки. Как в России, так и на Украине. Сначала в удаленных поселках отключали свет. Потом закрывали магазины, почту и люди, за исключением стариков, уезжали кто куда. Когда же доживали свой век последние старожилы, в домах заколачивали окна, двери и поселок, тихо скорбя по своим прошлым обитателям - умирал. Сперва, Птица не собирался оставаться здесь на ночь, но на улице быстро темнело и он, уставший от нервного напряжения и переходов, решил заночевать в доме. Закрыв большим куском штукатурки огонек пламени, он разогрел нехитрую еду, подкрепился и, расположившись в углу комнаты, уснул.

Сон был странным и скорее походил на какую-то абстракцию, в лучших традициях Казимира Малевича. Он видел перед собой огромную карту с названием городов, поселков и рек. Почти такую же, как у него самого, но более подробную. Всюду пестрели неясные значки, пометки и цифры. Но то место, где должна была находиться Зона, было закрыто огромным черным пятном. Причем, судя по размерам пятна, зона уже давно выползла за официальную границу «третьего кольца» и с неторопливостью чернильной кляксы на листе бумаги, медленно пожирало окрестную территорию. Пятно набухало и вплотную приблизилось к месту, где по прикидкам Сокольских, находилось минное поле и блокпосты. Неожиданно для себя, Птица почувствовал необыкновенно завораживающую глубину, в которую его манила и затягивала мрачная пустота Зоны. За этой чернотой, Сергей вдруг почувствовал незримую опасность. Так пульсирует гноем живая плоть, набухая изнутри зловонным пузырем, который вот-вот  вырвется наружу. Отчетливо злые толчки, удерживаемой чей-то, взаперти, воли, исходили из центра карты, там, где под мраком пятна, должен был находиться город-призрак Припять. Что-то могучее, страшное и нечеловеческое искало выхода из державшей его темницы, раз за разом, раскачивая стены все сильней. Но в тоже время, словно блики золотых слитков, неведомые точки вспыхивали по всему пространству зоны, маня обомлевшего Сергея. И чем сильнее были загадочные искры, тем ближе они лежали к городу...

Птица проснулся. Он перекусил и уже собирался выкурить сигарету, как вдруг почувствовал человеческое присутствие. Сначала слабо, но потом уверенность возросла - в окрестностях кто-то был. Сергей осторожно прильнул сначала к одному окну, потом переместился к другому. Так и есть, он не ошибся! Бойцы шли профессионально - уступом, исключавшим возможность внезапного уничтожения всей группы. Они не загораживали друг другу сектора обстрела. При этом каждый контролировал свой участок дороги. Но было видно, что для них это далеко не первый километр и солдаты расслабились. У одного из них ствол автомата ушел далеко вниз. Второй рассеянно смотрел под ноги. Третий без конца поправлял съехавшую амуницию.

Один из последних дней, по настоящему, теплых, когда солнце не просто светило, а припекало, расслабляющее действовал на армейцев. Стандартная, с пятнистым рисунком форма, известная по ГОСТу СССР, как № 2. Облегченная выкладка, автоматные и гранатный подсумки, фляга, свернутый бушлат-скатка и: специфика места пребывания, противогазная сумка и ОЗК. На всех бойцах были бронежилеты и шлемы с чехлом из крупной маскировочной сети. Лишь командир был облачен в разгрузочный жилет, с многочисленными автоматными магазинами, гранатами и сигнальными дымами. Голову его венчал, черный берет, укороченный по натовскому стандарту. Шлем «по походному», приторочен к броннику. В отличие от своих подчиненных с АК-74, командир держал на ремне АКМС с подствольным гранатометом ГП-25, из ствола которого хищно белел сорокамиллиметровый осколочный «выстрел». Когда бойцы подошли ближе, Сергей удивленно отметил, что у всех солдат на автоматах был опущен флажок предохранителя (он же «переводчик огня»). Командирская кобура, по размерам скрывающая АПС, была расстегнута. Гранаты на «разгрузке» - все со вставленными запалами. - Вот так-так! - Птица отодвинулся от окна и прижался к стене.

Эти, пожалуй, в воздух стрелять не станут - сразу на поражение. Причем с контрольной очередью в голову. Он осторожно нащупал «макаров», но доставать его не стал.

Что это? Обычный патруль или целенаправленная зачистка? Хотя, если зачистка, они бы не шли так открыто. Взяли бы местность в кольцо, и пока трое контролируют с разных сторон, поселок, двое бы осмотрели дома. Но почему, все-таки, автоматы сняты с предохранителей? Когда группа солдат двинулась по улице, Сергей отступил в темную вглубь дома и прикрыл глаза. «Только бы пронесло!» Он старался ни о чем не думать, отрешиться от происходящего, так как знал: чужая биоэнергетика ощущается и выдает владельца не хуже, чем «кричащая» одежда или хлопок ладонями. Шаги приблизились. Солдаты прошли совсем рядом с домом. Было слышно, как кто-то зацепил мелкий камушек и он, отскочив, дробно стукнул о деревянное крыльцо. Не останавливаясь, военные прошли мимо. Сокольских глубоко вздохнул и прислушался к стуку своего сердца. Сердце глухо и ритмично билось в груди и его стук казалось, был слышен далеко за пределами поселка. Выждав несколько минут, Сергей осторожно посмотрел на дорогу. Солдаты еще не ушли. Они стояли на околице и о чем-то переговаривались. Командир в бинокль осматривал лес. Сергей отчетливо видел его спину. Это был коренастый, хорошо сложенный человек. Несмотря на расстояние, отчетливо различался крепкий затылок, мощная шея, поломанные уши - характерные для людей, долгое время занимавшихся борьбой. От бойца исходили уверенность и агрессия, видимо за его плечами были серьезные опыт и биография. Неожиданно, словно что-то почуяв, тот опустил бинокль и резко обернулся, прощупывая цепким взглядом сельские дома. - Твою ... по голове! Сергей моментально отдернулся от оконных досок. Нельзя! Нельзя пристально смотреть человеку в затылок. Это же прописные истины! Птица медленно подтянул к себе рюкзак и нервно огляделся вокруг. Из комнаты было только два выхода: в дверь, ведущую из прихожей и в окно, с которого он вчера отодрал сосновые доски и которые, держались сейчас на кончиках гвоздей. Он вновь, краем глаза посмотрел на улицу. Три человека, включая командира, оставались на месте, а двое бойцов, вразвалочку двигались в сторону домов,  в одном из которых прятался Сергей. Он вжался в темную нишу стены, сразу за дверным косяком и старался не дышать. Было слышно, как солдаты сначала обошли ближайшие дома. Потом подошли к его убежищу. Кто-то из них попытался рассмотреть комнату сквозь заколоченное окно, но в царившем сумраке ничего не увидел. Наконец шаги раздались у входной двери. Солдаты потоптались и остановились в нерешительности. Снаружи дверь была заперта. Вчера с улицы Сергей видел: её, крест-накрест закрывали прибитые доски. Возникла пауза, которую прервал резкий командный окрик. Видимо старший все же настоял на том, чтобы его подчиненные вошли внутрь. Кто-то дернул дверь, а потом скрипнуло отрываемое дерево. Через секунду  раздались несколько ударов прикладами. В прочем, без особого энтузиазма. Оно и понятно - бойцы посчитали данную проверку простой командирской блажью. Дверь всхлипнула и,  распахнувшись, ударилась о стену. Солдаты постояли в коридоре. Потом шаги разделились: один двинулся к кухне, второй зашел в комнату, где замерший Сергей, буквально обратился в статую. Боец встал к нему спиной, совсем рядом, осматривая помещение. Все также провисал потолок. Все также из пола перли упрямые лопухи. Солдат хмыкнул, забросил автомат на плечо и достал сигарету. Птица перестал дышать. Он почувствовал, как по лбу медленно ползет капелька пота. Боец развернулся. Теперь он стоял прямо перед Сергеем, опустив правую руку в карман, за спичками. Сначала глаза воина отрешенно смотрели сквозь Сокольских, но в один короткий миг, вдруг, замерли... Зрачки стремительно расширились. Так и не закуренная сигарета обвисла на кончике рта. Изумление сковало все его солдатское тело. Сергей был обречен. Он моментально вспомнил, что за поясом у него лежит украденный пистолет с неизвестным прошлым, в рюкзаке самодельный маскхалат и прочие подозрительные вещи. Разбираться никто не будет. Он чувствовал кожей, что шлепнут его прямо здесь, во избежание каких бы то ни было проблем. Эти люди не были сотрудниками правоохранительных органов. Те не носят с собою ручных гранат и подствольных гранатометов. Эти парни уничтожали нарушителей, а не задерживали! Впрочем, выяснять так это, или нет, он не собирался, из двух зол выбрав -  меньшее. Будучи пограничником, Сокольских знал один трюк, повсеместно применяемый моджахедами, «непримиримыми» и просто «отморозками» Таджикистана. И сейчас эти знания пригодились ему для спасения собственной шкуры. Он стремительно шагнул к солдату, тем самым мгновенно сократив дистанцию. Раз! Сергей наступил бойцу на ногу и одновременно, одной рукой захватил его запястье, спрятанной в карман, руки. Тот дернулся, но сделать уже ничего не сумел, автомат в одночасье стал бесполезен - ни вскинуть его, ни передернуть затвор, он уже не мог. Два! В одно движенье Птица ухватил оружие за магазин и, дернув пальцем защелку, отомкнул его. Три! Ребром магазина, как кастетом, он с силой ударил бойца в висок. Слабо охнув, воин потерял сознание и осел на пол. Но в тот же момент, в дверях показался второй солдат. Он на секунду замер, оценивая положение, а потом стал вскидывать «Калашников»... Но в лицо ему уже летел автоматный магазин. Сергей, довольно посредственно метал холодное оружие, но с расстояния в два с половиной метра, меткость и не требуется. Резко, без замаха, вскинулась рука и оранжевой молнией пластиковый магазин весом в 536 грамм, ударил солдата в переносицу. Он охнул, сделал два шага назад и, споткнувшись о порог, упал на сгнившие доски прихожей. Впрочем, оружия из рук он так и не выпустил. Птица не стал испытывать судьбу, а подхватив рюкзак за лямки, прижал его к груди и, оттолкнувшись, прыгнул в спасительное окно. Доски, которыми он вчера лишь для виду, закрыл проем, со стуком вылетели и он, сгруппировавшись, кубарем прокатился по жесткой выцветшей траве. Не теряя ни секунды, Сергей вскочил и по прямой, не петляя, бросился в лес. За несколько секунд, покрыв расстояние до деревьев, он еще раз перекатился и прыгнул в ближайшие кусты. Треск автомата всколыхнул воздух. Пули свистнули соловьями по качающимся веткам, срубили желтеющую листву и бесследно пропали во мраке леса. Боец с залитым кровью лицом выпустил в три длинные очереди весь боекомплект и еще долго, в сухую, щелкал спусковым крючком, пока его, чертыхающегося, не остановил ворвавшийся в комнату командир.

Птица бежал по лесу, наращивая темп. Ноги сами гнали его по просекам и зарослям. Он мчался словно лось, напролом, не разбирая дороги, стараясь увеличить дистанцию между собой и оставшейся группой солдат. «У одного из них была за плечами радиостанция. Это я заметил, когда они еще подходили к поселку. Значит на опорных пунктах уже в курсе произошедшего. Это скверно. Наверняка попытаются заблокировать и, обложив, взять в кольцо. Посты и дозоры выставят. Потом лес прочешут. С собаками. Мать! Как же я так оплошал... За все время еще ничего кроме геморроя на свою задницу не заработал. Сергей шумно выдохнул и остановился. Развернул карту, прикинул дальнейшие действия. - Так. Лес старый. По размерам не маленький: буреломы, овраги. Но я один, а их - армия. Поднимут батальон, за сутки прочешут четверть. На следующие - еще четверть. И так будут резать территорию, пока я не останусь на клочке метр на метр. Назад пути нет, оттуда они цепь и пустят, с флангов тоже прижмут, а вот спереди... А вот спереди у нас аккурат будет Припять. Идти в город атомщиков, Птице совсем не улыбалось, но выбора не было. Или туда или обратно, в руки солдат. Он и до этого не рассчитывал на их «гостеприимство», а уж после случившегося... Наверное, даже не будут просить руки поднять. Ладно. Попытаюсь выйти к городу, там прочесыванием, меня так просто не возьмешь. Шансы есть, а дальше - как карты лягут. Он устроил рюкзак поудобнее, поправил ремень, вздохнул несколько раз ставя дыхание и продолжил свой нелегкий марафон с препятствиями. Говорят, что курящим тяжелее бегать, нежели тем, кто независим от никотина. Не врут люди, так и есть. Птица взмок. Дыхание после получаса бега стало тяжелым и прерывистым, из груди неслись нехорошие сипы. Тем не менее, Сергей упорно двигался вперед, не сбавляя скорости и темпа. Еще через десять минут, он выскочил на старую просеку и, с ходу проскочив её, шумно и тяжело повалился в кусты. Ноги гудели, одежда взмокла и разом потяжелела. Плечи ныли и горели под тяжестью рюкзака. Набрав в рот воды, он прополоскал горло и только потом проглотил жидкость. Спустя несколько минут, со стороны просеки, послышался характерный звук двигающегося БТРа. Сергей насторожился и, раздвинув ветки, посмотрел в сторону источника звуков. По просеке шел старенький труженик БТР-70. Позади неторопливо плелась пара крытых ЗИЛов. Вся кавалькада периодически останавливалась, из грузовиков выпрыгивало несколько бойцов, после чего они с автоматами наизготовку, исчезали в направлении, откуда только что  пришел Сергей. - Быстро работают, надо же! Выходит, все же подняли по тревоге пару рот. А может и больше. Это ж сколько леса им надо сейчас в кольцо взять. Видимо не понравился я им, очень не понравился. Ладно, как не крути, лучше на бегу сдохнуть, чем от пули. Птица аккуратно отполз поглубже в лес, в спасительный сумрак и поднявшись на ходуном гуляющие, от усталости ноги, заставил себя опять перейти на бег. Шесть часов. Ровно столько двигался Сергей, все чаще и чаще переходя на шаг и делая одну остановку, за другой. Время смазалось, превратилось в череду мелькающих ног, хлещущих по лицу веток и дикой, сердечной пляски. Пот заливал глаза, все плыло и гудело. Казалось, что в мире больше ничего нет, кроме бега, пота и боли в боку. Уже порядочно стемнело, когда Птица, вышел на окраину города. Черная стена леса внезапно расступилась и, в образовавшийся просвет, он увидел Припять. Дома, как обелиски застывшей эпохи, возвышались мрачными изваяниями. Повсюду, словно гнилые зубы, виднелись пришедшие в упадок постройки. В полной тишине, город издали казался жутким надгробьем всему человечеству планеты. Ни света, ни звука. Ничего... Птица издали, долго смотрел на это зрелище, подавляющее своей угрюмой неправдоподобностью, прежде чем, очнувшись, медленно двинулся к окраине. Он несколько раз останавливался, сверяясь с дозиметром радиации, но счетчик показывал вполне демократические цифры, так что Сергей двигался дальше. Когда под ногами загремел разбитый асфальт, он достал упаковку черного перца с табаком, вскрыл ее и обильно посыпал свои следы. Этим, экс-пограничник надеялся сбить со следа служебных собак, которых если еще не пустили, то обязательно пустят в ближайшее время. Гремучая субстанция с гарантией выводила из строя любого обладателя чуткого нюха, стоило только крупице перченой махры, попасть в обонятельный орган животного. Сокольских миновал первый дом, затем второй и только в третье по счету строение он рискнул зайти. С трудом поднявшись на второй этаж, спотыкаясь в темноте о груды мусора, он нашарил пальцами первую попавшуюся дверь и взявшись за ручку, несильно толкнул. Шурупы вывалились, ручка осталась в ладони, а дверь абсолютно беззвучно приоткрылась. Он понял это по тому, как внезапный ветерок холодного воздуха дунул в лицо. Вокруг и внутри, было все также черно. Осторожно пробуя ногой пол, выставив вперед руки, как слепой потерявший трость и собаку-поводыря, он двинулся вглубь помещения. Свет звезд заполнял собою кухню квартиры. В этом небольшом, крохотном помещении было светлее, чем любом другом месте, брошенных хозяевами «апартаментов». Птица впервые сумел как следует осмотреться. Мебели почти не было, если не считать столешницу без ножек, аккуратно прислоненную к осыпавшейся стене. Чугунный рукомойник сиротливо висел на проржавевших крючьях арматуры, скособоченной под тяжестью наполнявших его кирпичей. Он наводил на мысль, что помня заветы Тамерлана, каждый уходящий из кухни бросал в раковину кусок щебня. «Время разбрасывать камни и время собирать их». Впрочем, как раз это, вроде бы из Библии. Всюду валялись пожелтевшие пыльные газеты, какие-то тряпки и на подоконнике покоился расколотый надвое фарфоровый заварочный чайник. Сергей устало скинул рюкзак, постелил на пол плащ-палатку и без сил погрузился в забытье.

Снов не было. Было лишь ощущение, словно он болтается в банке с черным дегтем, ничего не видя и не слыша. Руки и ноги ему с искусством  экзекутора, нещадно выкручивают какие-то тени, а потом липкий деготь стал заползать в глаза. И когда уже левый глаз, словно под жалом паяльника, нестерпимо грозил лопнуть и вытечь, Птица не выдержал пытки и проснулся. Отраженный куском битого оконного стекла, в лицо бил яркий солнечный луч. Сергей попытался встать, но мышцы отозвались резкой болью - ныло и болело все тело сразу. Тем не менее, он поднялся, растер опухшее лицо и осмотрелся. Все как и вчера. Та же вековая пыль, пустота и звенящая тишина. Он не стал завтракать - место было слишком тревожным. Если солдаты выйдут к окраине Припяти, они наверняка обыщут пару домов поблизости. Вчера, после многокилометрового бега по лесу, в сгустившихся сумерках, выбирать не приходилось; но с наступлением дня, следовало найти укрытие получше. Сергей забросил рюкзак на саднящие плечи и стараясь не ступать по гремящему кирпичу, внимательно прислушиваясь, спустился на улицу. Город зеро. Фантасмагория, ставшая реальностью. Пустые, заросшие травой улицы. Пробивающиеся сквозь цемент молодые деревья. Природа брала свое, постепенно поглощая видимые следы человеческой деятельности. Сколько их, обломков великих цивилизаций? Покоящихся ныне под песками Египта, в тропических лесах Америки, болотистых джунглях Азии. Те, кто считали себя венцом творения: жрецы и пророки, правители и чернь, - все они давно уже не более чем блеклый след в истории мироздания. Так и Припять, была памятником великой Империи, эпохе и людям, пытавшимся подчинить себе атом. Силу, совладать с которой они не смогли. Этот мертвый город, чудовищный в своей реальности, стал обелиском мужеству и халатности, трусости и боли, самоотверженности и бахвальству. Все смешалось в мрачном и угрюмом надгробии. Осень окрасила город в красно-золотистые цвета. Солнце играло на деревьях. Пожелтевшая, выгоревшая за лето трава, густой щетиной покрывая землю, упрямо лезла сквозь потрескавшийся бетон. Холодящий ветер гулял по пустым глазницам окон, пробегая дома сквозняками и вырываясь с противоположных сторон, на улицу. Улицы же были безлики и пусты. Дозиметр жалобно попискивал, выдавая допустимые нормы излучения, но Сергея, вот уже с полчаса не покидало ощущение, что он в городе не один. Каждый раз, ловя спиной на себе чье-то неприязненное внимание, Птица оборачивался, но никого не замечал. Остановившись возле заброшенного магазина, он нагнулся, чтобы завязать шнурок. Склонившись над ботинком, поправил узел и незаметно, одной рукой, вытащил из-за пояса пистолет. Закрывая собой оружие снял «макаров» с предохранителя и аккуратно передернул затвор. С металлическим щелчком, патрон занял в стволе свое место. Сергей резко обернулся. Метрах в пятнадцати от него, на раскуроченном остове светофора, сидела ворона. С какой-то нехорошей внимательностью она наблюдала за его действиями. Сокольских ругнулся, поставил «ПМ» на предохранитель и спрятал оружие под куртку. Миновав переулок, Птица прошел до конца квартала и решил наконец, остановиться для отдыха. Посмотрев по сторонам, он выбрал серую девятиэтажку. Стекла в доме были почти целы. Само здание примыкало торцом к площади, так, что из его окон неплохо просматривалась близлежащая местность. Сергей подошел к подъезду. Козырек был еще цел, но кое-где уже обнажились прутья арматуры. Цемент высыпался и недалек был тот час, когда вся конструкция обвалится на такие же, раскрошившиеся ступеньки. Птица взялся рукой за приоткрытую дверь, как вдруг лопатки ему обжог чей-то слишком осмысленный взор. Дернувшись, словно от удара током, он стремительно развернулся, выискивая обладателя глаз, но в давящей тишине улицы никого не увидел. Зайдя в подъезд, Сокольских осторожно прикрыл за собой дверь.

В подъезде было темно. Пыльные стекла с мутными разводами дождя, скупо пропускали солнечный свет, рассеивая его по лестничным пролетам и выщербленной штукатурке стен. Сергей подождал с минуту и уже собрался было шагнуть наверх, как вдруг ему показалось, что он услышал какой-то шорох. Замерев на месте, он прислушался. Где-то, несколькими этажами выше что-то скреблось и шуршало. Птица медленно снял рюкзак, тихо расстегнул его и отыскал среди вещей портянки. Достав оба лоскута материи перемотал ими подошвы ботинок и вытащив пистолет, стал подниматься по лестнице. Мягко шагая по ступенькам, он беззвучно добрался до третьего этажа. Источник звуков определенно находился на этой площадке. Прижав оружие к бедру, так чтобы его нельзя было бы внезапно выбить, Сергей осторожно, держась от стены на почтительном расстоянии, выглянул. Сперва он не понял, откуда исходит шум, но зрительно уловив движение, рассмотрел, наконец, открывшуюся тошнотворную картину. В раскрытом зеве мусоропровода, на давно сгнивших отходах, лежала большая коричневая крыса. Внутренности её блестящей бурой массой вывались из разорванного живота. Длинный лысый хвост, свесившись вниз, неприятно покачивался под изредка дергавшимся телом. А над нею, сидело отвратительного вида животное, деловито обгрызавшее оторванную крысиную голову. Сергей почувствовал в животе сильнейший спазм и облокотился на стену, чтобы его желудок не вывернуло наизнанку. Копошащаяся тварь, была огромным черным «крысаком». Сокольских слышал о них. Его бывший сосед, хмурый алкоголик Леха Зубарев, в прошлом моряк дальнего плавания, рассказывал:

- От крыс, на корабле, покоя никакого нет: то груз попортят, то какую-нибудь из них в электрике замкнет, то еще чего. И главное, чем этих зараз не травишь, какие только гадости не сыпешь - ни что их не берет. Потому что крысы - самые умные создания на планете, сразу после человека. Тут Леха поднимал палец, делал паузу и многозначительно продолжал:

- Но один способ есть. Его еще со времен Колумба используют. Смысл в чем: отлавливают несколько крыс, из них выбирают штук пять самых здоровых и сажают в закрытую металлическую бочку. Через неделю, озверев от голода, эти твари начинают пожирать друг друга. Остается самая сильная, самая матерая и самая злая особь. После этого, спустя еще неделю, ей в бочку подкидывают новых товарок. Она, гадина, их сразу же убивает и ест. Собственно все. После этого, железный резервуар относят в трюм и там открывают. Отныне, выпущенный «крысак» (а это теперь именно он), отличающийся от собратьев большими размерами и жутко красными глазами, ничего кроме своих сородичей не жрёт. Крысы чуют его и боятся до ужаса... На месяц, он люто, под корень, выводит все их хвостатое племя. Потом, конечно, по приходу в порт, новые набегут и размножатся. Но какое то время на судне царят тишь да благодать...

Крысак не обращал на Сергея никакого внимания, продолжая копошиться у растерзанного тела сородича. Размером он был пожалуй, с хорошо откормленного кота. Все его тело покрывала жесткая черная шерсть, отмеченная широкими подпалинами и гноящимися ранами. Длинный хвост, твердый как хорошая палка, периодически стукался о крышку мусоропровода, отчего по подъезду разносился глухой металлический звук. Сокольских, сдерживая рвоту, шагнул к отвратительной твари и с силой, футбольным ударом, ударил по открытому ковшу мусоросборника. Крышка, издав протяжный скрип, гулко захлопнулась, отправив в недолгий полет по трубе кучу гнили вместе с обедающим крысиным хищником. Что-то заскрежетало, стукнуло когтями, а потом внизу, видимо в подвале, раздался глухой шлепок. А вот дальше произошло нечто, совсем уж невообразимое. Подвал внизу заходил ходуном, словно мамонт, запертый в каменной клоаке канализации, решил проверить на прочность стены дома. Гул прокатился по подъезду, заставив тонко завибрировать оконные стекла. Потом раздался удар, от которого в парадной распахнулись дверцы почтовых ящиков, потом еще один. И все стихло. Обомлевший Сергей постоял еще какое-то время, не в силах пошелохнуться, а потом бегом взлетел сразу на четыре пролета вверх. - Вот ведь хренотень какая! Похоже, крысак теперь сам попал на обед к кому-то, там, в подвале... брррр. С одной стороны, ему хотелось немедленно покинуть этот странный дом, а с другой, спускаться вниз, к двери подъезда после случившегося, было опасно. - В конце концов, какая разница, этот дом или другой. Да и мало ли, что там громыхнуло внизу? Не факт, что соседние дома лучше.

Птица выкурил сигарету, аккуратно сдул пепел с подоконника и достал из рюкзака аптечку. Вынув новенький стетоскоп, он приложил его к квартирной двери и внимательно прислушался. Проходили минуты, но ничего кроме ритмичного стука своего собственного сердца, он не слышал. Сергей достал медицинский шприц, набрал в него из пузырька машинное масло и несколько раз прыснул в содержимое пыльного замка. Подождав несколько минут, пока маслянистая субстанция проникнет во все щели проржавевшего механизма, Птица извлек на свет полотно лобзика и засунул его в щель, предназначенную для ключа. Поджав зазубренной полоской стали необходимые штыри, он кончиком боевого ножа покрутил цилиндрик замок. Потом еще несколько раз подвигал зубастым полотном, пытаясь угадать расположение штифтов и с пятой попытки замок сухо щелкнул в два оборота и дверь открылась. Сей трюк, ему в свое время демонстрировал одногруппник по ПТУ, Толя Чагин. Как-то раз, они, будучи еще пацанами, сбежав с занятий, открыли ради смеха квартиру трудовика, жившего в соседнем, с училищем, доме. Для Сергея тот случай так и остался простой хохмой. А вот его приятель, в дальнейшем, успешно «колупал» квартиры мирных граждан, заработав три срока и определенный авторитет в тюремном мире. Спустя месяц после очередной отсидки, Толя вскрыл квартиру одного удачливого бизнесмена, в надежде поживится скопленным барахлишком. Но к своему сожалению, жестоко просчитался. Хозяин, все это время таившийся за дверью, доблестно встретил не прошеного гостя выстрелом в упор из охотничьего ружья двенадцатого калибра. Получив в живот усиленный заряд картечи, Чагин отлетел к противоположной стене лестничной площадки и, мучительно скребя руками по мозаике пола, умер еще до приезда «скорой». На этом эпизоде, жизнь и биография квартирного вора Анатолия Чагина, окончательно завершилась. Тем не менее, наука Толика пошла впрок, и Птица медленно вошел в прихожую.

Нет, он не боялся встретить тут прописанных жильцов,  но на освободившейся жилплощади мог обосноваться кто-нибудь похуже. Сергей еще не знал местных обитателей, но уже в полной мере начал ощущать зловещее дыхание Зоны. Сергей обошел квартиру и, никого не обнаружив, вернулся на площадку. Он аккуратно выкрутил из под потолка две сгоревшие лампочки, завернул в тряпку и разбил рукояткой «макарова». Получившиеся осколки он обильно рассыпал по всей лестничной клетке, сдобрив стекло, пылью толченого перца. Хруст, который издает данная импровизированная сигнализация, очень хорошо слышен даже на приличном расстоянии. Будучи же усиленная акустикой подъезда, она надежно бы предупредила Сергея о потенциальных «гостях». Черный перец не только отбивал нюх, но в совокупности с режущими осколками, попав в рану, причинял сильнейшую боль любому живому существу (если конечно это существо не было обладателем хороших, кирзовых сапог). После этого, он закрыл изнутри входную дверь и вдобавок, найденным на кухне топором, намертво заклинил ее снизу, вогнав острие до упора в горизонтальную щель между порогом и дверью. Солнце уже подплывало к горизонту, когда Сокольских закончил трапезу. Зона красиво окрасилась багровым заревом осеннего заката. Выкурив сигарету и закончив прием пищи стаканом чая, Сергей прикинул свои дальнейшие планы. Изначально, в них не входило посещение Припяти. Он собирался лишь войти в саму Зону и провести общую рекогносцировку. Однако разведка затянулась.

Более того, «на хвосте» у него висел растревоженный улей солдат, жаждущих выловить «нарушителя» и пустить ему кровь. Ситуация была патовой. С одной стороны, оставаться в Зоне было опасно: Зоны Сергей не знал. И то, что он до сих пор не угодил в какую-нибудь пакость или не схватил запредельную дозу облучения, было просто удачей. Но и назад ходу не было. По крайней мере, по той дороге, которой он сюда пришел. А других проверенных дорог Сокольских не знал. Устало привалившись спиной к кухонной стене, Сергей стал задумчиво вычищать ножом грязь из под ногтей. Сколько нужно времени, чтобы армейцы, наконец, успокоились? Сутки? Неделя? Месяц? Запасов провизии оставалось дня на три, максимум на четыре. А дальше аут. За мутным стеклом окна послышался отдаленный механический гул, столь знакомый ему по Таджикистану. Птица прислушался, а потом, вскочив на подоконник, приоткрыл форточку. Высоко в небе, над окраинами города, шла вертушка. Расстояние было большим, но все же по блеснувшему в последних лучах солнца, силуэту, Сергей узнал боевой вертолет Ми-24. «Крокодил», как называли на жаргоне Ми-24, успел засветиться во многих локальных конфликтах второй половины двадцатого века. Это были Юго-Восточная Азия и Индокитай, Ближний Восток и Африка и конечно, Афганистан. За «речкой», в Афгане, вертушка показала себя особенно эффективно, долбя душманские аулы и караваны моджахедов. До тех пор, пока с 84 года, «исключительно из гуманизма и человеколюбия», американские военные советники, не начали поставлять пуштунам ПЗРК «Стингер». Это уже потом, за каждый перехваченный с караваном ракетный комплекс, страна стала вручать солдатам ордена. Александр Розенбаум написал свою печально-знаменитую песню «Черный тюльпан», а в Союз десятками пошли гробы летчиков-пилотов. Но все это было уже потом... - Круто! Значит у них еще и авиация задействована. Сергей сосредоточенно выпускал клубы сигаретного дыма.

- Вряд ли по мою душу. А Зона, стало быть, объект серьезный. Впрочем, это и раньше было ясно. Одно странно: складывается ощущение, что не Зону охраняют от внешнего мира, а мир от Зоны. Спустя час, с улицы донесся громкий скрежет, словно огромную ржавую заводскую трубу, кто-то закручивал в гигантский узел. Задремавший было, Птица, вздрогнул и осторожно встав на подоконник, вновь высунулся в узкую щель форточки. Обманчивая тишина властвовала на улицах города. Изредка налетал сильный ветер и тогда многочисленные деревья начинали уныло поскрипывать под его напором. Тем не менее, на площади, Сергей уловил какое-то движение. До рези в глазах, вглядевшись в вечерние сумерки, он рассмотрел на улице неясную фигуру. Двигаясь медленной, дерганой походкой, фигура пересекла скверик напротив дома, откуда за ней наблюдал Сокольских, и, постояв с минуту, стала удаляться в сторону соседнего переулка. Сергей резко соскочил с подоконника, бросился к рюкзаку и вытащив бинокль, вновь занял прежнюю позицию у окна. К его глубокому сожалению, на улице уже никого не было. Загадочное существо бесследно растворилось на просторах Припятских трущоб. Птица разочарованно спрыгнул на пол. Делать было откровенно нечего и он, устроившись поудобнее, решил вздремнуть. Привычно развернув на полу плащ-палатку, Сергей пристроил под голову рюкзак и зарыл глаза. Сна долго не было. В висках постукивала неприятная дробь. Сердце сжалось в комок и тревожно ухало, словно сонар подводной субмарины, пеленгующий проходящий над ней эсминец. Где-то очень далеко ухнул выстрел. Затем захлебываясь, затрещали сразу несколько автоматов. Через несколько секунд что-то громыхнуло и звуки стихли. Перевернувшись на другой бок, он попытался устроиться поудобней и наконец, закрыл глаза. Зона жила своей, непонятной человеческому разуму жизнью и все что Сокольских мог сейчас поделать, так это провалиться в спасительное забытье сна. Утро вечера мудренее... Ему снился Таджикистан. Все то, что он старался забыть на протяжении своей послеармейской жизни, благодаря Зоне, проступило и вспомнилось особенно, как никогда прежде, ярко...

...Седой от солнца и времени кишлак. На пересечении двух дорог, особенно важных в этом горном районе, расположился выдвижной пост российской погранзаставы. Куцый рынок - центр местной цивилизации, устало притих под раскаленным полуденным солнцем. БТР приткнувшийся на одной из узких улочек кишлака, плавился от сумасшедшей температуры. - Охренеть! - младший сержант Кузьмин, ошалело уставился в металлический потолок бронемашины.

- На кой ляд нас сюда загнали? Всю жизнь на броне ездили и ничего, а теперь как «шпроты в банке», внутри варимся...

Десять минут назад, взводный пинками загнал их в десантный отсек БТРа, пообещав открутить головы тем, кто высунется наружу. Тем не менее, двое «стариков», распахнули настежь все имеющиеся люки. Это не ни на каплю не спасало от жары. Голова гудела от дикого пекла. До железа обшивки нельзя было дотронуться - металл оставлял на теле самые натуральные волдыри и ожоги. Бойцам тесно. На всех надеты шестнадцатикилограммовые бронники. Стволы автоматов постоянно цепляются за выступающие внутренности бронетранспортера. В горле скребёт от жажды, а гуляющий сухой ветер приносит лишь пыль, да острый, как бритва, песок. В районе участились снайперские подстрелы военнослужащих. Били издалека, как по колоннам, так и по одиночным машинам. Нескольких бойцов уже «сняли». Расположившаяся на «броне» солдатская братва, представляла из себя отличную групповую мишень. По округе уже во всю рыскала батальонная разведка - «бэтмэны» (прозванная так за характерный символ - летучую мышь), но пока безрезультатно. И поскольку наличие гранатометов и фугасов на вооружении противника не было зафиксировано, пришла директива свыше: при движении, на опасных участках, бойцов прятать внутрь техники. Во избежание... Отправиться должны были еще пять минут назад, время шло, а командир всё не появлялся. Разомлев от жары, Птица уронил голову на грудь, но тут же получил ощутимый тычок соседа:

- Грабли подбери, салага... Расселся мля, как король на именинах... Сергей уже собирался огрызнуться, как вдруг «дедушка», скрытый по пояс прямоугольником люка, неожиданно дернулся и пронзительно крикнул:

- Мать твою!

И тот час же, в соседний распахнутый люк, влетела ручная граната. «РГДэшка» стукнулась о плечо Серегиного соседа и закатилась под десантное сиденье. Туда, где в изобилии были свалены выстрелы от РПГ и подствольных ВОГов. Дальнейшее Сокольских запомнил по секундам, хотя секунда слишком большая величина для развернувшихся событий.

- Атас, пацаны!

Бойцы ринулись во все свободные выходы. Если бы БТР стоял не у стены, то спастись бы удалось, наверное, всем. Но приткнувшись левым боком к каменной кладке ограды, он ограничивал спасение солдат только правым выходом распахнутых вбок и вниз бронированных створок. И тем не менее, экипаж и десант показали чудеса боевой эвакуации, многократно перекрыв положенные уставом нормы и поправ все законы человеческой физики. Первым в верхнем люке мелькнули ноги того самого «дедушки», что подал клич опасности. Только сверкнули подковы его ботинок, как в освободившееся пространство, уже наполовину втиснулся второй боец. В откинутые люки основного входа-выхода, «ломанулись» сразу двое, пробкой вылетев на каменистую землю улицы. Еще один, застряв на мгновение, перевалился через правый боковой створ десанта. Один из «молодых», не чая уже спастись, протиснувшись, сиганул за сидение механика-водителя, покинувшего машину сразу после зловещего крика. Паренек-«душара» обхватил голову руками и тонко закричал. И тогда Серега понял, что пришел конец. Есть такая детская игра: среди шести участников ставят пять стульев и по хлопку ведущего, каждый из играющих должен занять свой стул. Оставшийся без оного, выбывает. Вот и Сокольских сейчас, тоже «выбыл», не успев покинуть бронетранспортер за эти бесценные миллисекунды времени. Песок мировых часов на миг остановил свое неумолимое паденье. Жизнь замерла перед обреченно обомлевшим Сергеем. Впрочем, он был не один. Вместе с ним, также опоздал на выход к жизни Костя Шухарев, он же, задиристый черпак «Шухер». Закрепленный на броннике стальной шлем, не пустил его в узкое отверстие верхнего люка, и он только что брякнулся обратно на пол, больно ударившись коленной чашечкой об угол десантной скамьи. Говорят, что перед смертью проносится вся жизнь, но в то мгновенье, Сергей лишь успел подумать: как же все это глупо... Никто и никогда так и не узнал, о чем подумал тогда Костя Шухарев, всегда особенно жестоко задиравший молодых бойцов и являвшийся головной болью офицеров батальона. В последний миг, он молниеносно сунул руку под скамью и исхитрившись ухватить гранату, выдернул ее из под металлических уголков и стоек и сунул под свое тело. Вспышки Сергей не видел. Грохотом, разорвавшим голову изнутри, его впечатало в стенку «восьмидесятого» БТРа и он, в кровь разбив висок, потерял сознание. В общем то, маломощная граната РГД-5, дающая разлет осколков не более 25 метров (преимущественно вверх), в узком пространстве БТРа сработала как Ф1. Сергея спасло лишь то, что открытые люки вывели часть ударной волны наружу. Чудом не произошла детонация боеприпасов и Сокольских «отделался» контузией. Тем не менее, после госпиталя, он остался дослуживать положенный срок. Но с тех пор, он не менее раза в год ставил свечки в Божьем храме. За себя и за упокой души «Шухера». Того не спас бронежилет. Руки, ноги и шея превратились в дырявое месиво из клочьев окровавленной формы. Лишь лицо осталось совсем нетронутым, не считая маленькой дырочки у виска, куда вошел один из многочисленных осколков. Через несколько дней, вслед за похоронкой, посмертно награжденный орденом Мужества, Константин Шухарев уехал в цинковом гробу на свою малую родину, в Малоярославец.

Проснулся Сергей в холодном поту. Одежда была мокрой. Тело ощутимо колотил озноб. Он выдохнул, вытер со лба проступившие капли и замер, так и не встряхнув пальцы от противно-холодной влаги. В метре от него, стоял... Шухер. Тот самый бывший сослуживец, спасший некогда ему, Птице, жизнь. Шухарев просто стоял, наблюдая за Сергеем, не делая никаких попыток ни заговорить, ни приблизиться. «Черпак» Костя был таким же, каким его и запомнил Сокольских перед тем, как Шухер накрыл собой гранату. Кирзовые сапоги с коротким голенищем, афганка-«мабута» (выцветшая форма песчаного цвета) и солдатская кепка, лихо ушитая и отпаренная в идеальную форму «таблетки». Бронник, вылинявший, с оттопыренным клапаном кармана, местами ободранный и зашитый. Даже надпись сделанная хлоркой, все также белела на не застегнутой лямке: «К.Шухарев 3 рота». Почему-то, именно эта надпись, метившая бронник именем владельца, заставила Сергея не усомниться в реальности происходящего. С минуту они смотрели друг на друга. Шухарев и Сокольских. Прежде чем Птица, наконец, не выдержал и не спросил:

- Шухер... Это действительно ты? Мертвый пограничник ничего не ответил, продолжая пристально смотреть на него и лишь через несколько секунд кивнул. - Но... ты же... как?

Сергей не знал что спросить. Слова метались по нёбу, пересыпались в горле песком, задать какой-либо вопрос не получалось. Он не испытывал страха. Это в кино восставшие из могил упыри, бросаются на людей, желая напиться свежей крови. Сейчас перед ним стоял солдат, с которым он был ранее хорошо знаком. Да, между ними были конфликты, заканчивающиеся потасовками, длившихся до тех пор, пока не «схлопотавший» несколько раз по лицу Шухарев, не признал в Сокольских «правильного пацана». Константин, не отводя от него взгляда, медленно попятился к двери, после чего медленно повернул к ней голову и застыл, словно прислушиваясь. Сначала ничего не происходило, но затем на лестничной клетке послышался характерный треск лопающихся стеклянных осколков. Некто, тяжелой походкой, подходил к входной двери квартиры, в которой на данный момент «ночевал» Сергей. И вот тогда Птица по настоящему испугался. Ноги приросли к полу. В животе родилась нехорошая дурнота. Отчего-то, ему вспомнилась сказка о «Нильсе», что в одночасье стал крошечным лилипутом и улетел путешествовать с гусями. Сергею тоже захотелось уменьшиться до размеров блохи, забиться в какую-нибудь темную щель, подальше от того нечеловеческого создания, что впечатывало чугунные шаги по ту сторону квартиры. Когда его уши наполнились зловещим скрежетом огромных когтей, располосовавших дешевый дерматин дверной обшивки, Птица попятился к стене и взяв обеими руками пистолет, направил его в чернеющий проем прихожей. В это же время, Шухер неторопливо обернулся и отрицательно покачал Сергею головой. После чего, не спеша, шагнул в сторону двери. Сокольских мог поклясться, что его бывший сослуживец, только что стоявший в коридоре, вдруг растворился в двери, словно прошел ее насквозь, как будто не заметив преграды. Поначалу на лестничной клетке стояла тишина, но потом стены подъезда заскрипели от ударов неведомых лап. Существо раздраженно хлестало когтями кирпичную кладку. Так продолжалось еще некоторое время, прежде чем тяжелые шаги не стали удаляться вниз по лестнице. Сергей бросился к окну и успел увидеть, как в ночных сумерках, на улицу, вывалилась неуклюжая косматая туша. Она, своими огромными конечностями агрессивно полосовала перед собою пустой воздух. Жутковатое создание пыталось достать какого-то невидимого противника, и в погоне за ним, постепенно удалялось прочь, пока окончательно не растворилась в темноте городских улиц. Сокольских била крупная дрожь. Нервно оглядевшись, он спешно собрал свои вещи, однако предпринять что-либо еще так и не решился. Оставаться в квартире было страшно, но еще страшнее было выходить на ночной воздух города-призрака. Какое из двух зол меньше, он определить так и не смог. Может быть, прошел час, может быть меньше, когда в прихожей так же внезапно материализовался Шухарев. Он снова не произнес ни единой фразы, а все также молча продолжал разглядывать Сергея. Вдруг, Шухер неопределенно, как китайский болванчик, деревянно покачал головой и сделал призывающий жест - иди мол, за мной. Серега хотел было что-то спросить, но пограничник, шагнув в дверную коробку, уже пропал из вида. Торопливо подхватив рюкзак, Птица бросился за ним. Поднатужившись, вырвал из под двери топор, несколько раз щелкнул замком и выскочил на площадку. Константин медленно, беззвучно спускался вниз по лестнице. Сергею подумалось, что Шухер, мог бы без проблем пройти хоть сквозь стену дома и выпасть с седьмого этажа во двор, без вредных для себя последствий. Вероятно, Шухарев хотел, чтобы бывший однополчанин не терял его из виду и поэтому сейчас, ногами, пересчитывал бетон ступенек. Мимоходом, в синем свете фонаря, Птица разглядел несколько распаханных до кирпича полос на штукатурке, автоматически отметив, что у обладателя страшной силы, минимум шесть когтей на каждой из конечностей. Шесть борозд, вкривь и вкось расчерчивали стены, с седьмого по первый этажи. Входная дверь подъезда была оторвана. Перескочив через нее, Сергей вылетел на улицу и бросился догонять размеренно идущего мертвеца Костю. Душа или тело которого сейчас перенеслось в неведомое измерение, известное как Зона. Трудно сказать, как долго они шли. Впереди уверенный силуэт Шухарева, а за ним по пятам, стараясь не отстать ни на шаг - Сокольских. Сперва шагали по тротуару улиц, сворачивая в подворотни чернеющих домов. Несколько раз проводник Сергея, делал замысловатые петли, вокруг казалось бы, пустого и открытого места, а потом и вовсе свернул в высокую, суxую осеннюю траву. Птица замер, вспомнив наставления афганца Николая: с асфальта не сходить! Возможность разом огрести нешуточную дозу радиации, была слишком высока и он засомневался. Но то, что было Шухером, словно не замечая этого, упрямо двигалось по полю, выписывая удивительные восьмерки и крюки. Так сапер с миноискателем идет по заминированной местности, руководствуясь по спасительному писку наушников, он уверенно обходит все смертельные ловушки и сюрпризы. Поколебавшись, Сергей бросился вслед за Шухаревым. Срезая ведомый одному лишь ему, Константину, какой-то хитрый путь, они под светом вышедшей луны, оказались на широком пятачке, окруженным редким кольцом разрушенных пятиэтажек. Судя по планировке, до окраины города осталось совсем немного. Шухарев внезапно остановился и посмотрел куда-то далеко, за спину Сергею. Тот нервно оглянулся и ничего не увидев, спросил:

- Что?

Костя Шухарев постоял, потом его лицо, все это время не выражавшее никаких эмоций, бесстрастное лицо умершего человека, вдруг дернулось. По всей фигуре пробежала рябь и у правого виска Кости, Птица разглядел черную зияющую точку, которой раньше не было. Шухер, словно плохо смазанный механизм, поднял руку, согнул ее в локте и махнул куда-то вдаль, продолжая смотреть в глаза сослуживцу. - Идти? Туда?

Шухарев кивнул и согнувшись словно старик, зашагал обратно, в том направлении откуда они только что пришли. Сокольских, не отрываясь смотрел ему в спину, а затем, как во сне, постепенно прибавляя шаг, побежал в указанном ему направлении. Миновав открытое место и удалившись на почтительное расстояние, он оглянулся. В свете не по-осеннему большой и яркой луны, Птица рассмотрел удалявшийся силуэт Кости Шухарева. Тот уже почти достиг торчавших черными коробками, домов, как ему навстречу вывалилось давешнее существо, издали похожее на косматый бульдозер, с двумя клешням по бесформенным бокам. На этот раз оно не ринулось к солдату, норовя порвать и раскромсать, неведомо как, улизнувшую в прошлый раз добычу. Нет. Тварь привела с собой тех, кому это действительно, похоже было под силу. Неясные мутные контуры расчертили воздух вокруг Шухера. Зыбкие тени рваными тряпками завертелись вокруг согнувшегося разом Костика. Тем не менее, он упрямо двигался вперед. Было слишком далеко, чтоб четко разглядеть происходившие события. Сергею казалось, что мельтешащие фигуры, отрывают от призрачного пограничника клочья сизого тумана, отчего раз за разом Шухарев становился все тоньше и прозрачнее. Сокольских так и не узнал, чем кончилось трагическое действо - луна скрылась за набежавшей паклей туч и Зона погрузилась во тьму. Птица бежал по грязному асфальту, рискуя навернуться в темноте на разнородный хлам и препятствия, торопясь выскочить за городскую черту Припяти. Минут за десять он пролетел пригородную зону. Мелькнули разрушенные остовы домов и вот уже его ноги заскользили по мокрой от тумана траве. На одном дыхании он миновал поле, отделявшее лес от бывшего города атомщиков и лишь оказавшись среди молчаливых копий сосен и елей, без сил повалился на холодную землю. За ним никто не гнался, его не встретила у опушки засада солдат, он был жив, не облучен и не покалечен. Тем не менее, разучившийся плакать еще много лет назад, Серега лежал, обхватив голову руками, беззвучно трясясь от накатившей на него боли и тоски. Причина хранилась глубоко под огрубевшей скорлупой его сердца. И в один короткий миг она обнажилась перед безликим и ядовитым дыханием Зоны.

Заместителю начальника УВД Кировского р-на г. Малоярославец п-ку Скобареву Д.О. От участкового инспектора Кировского района ст. л-та Бестужева В.А.

Рапорт:

Настоящим сообщаю, что на ведомственной мне территории Кировского района, 16 октября 2005 г., в ночное время ...., на городском кладбище, неизвестными лицами, была варварски изувечен могила героя-пограничника, Шухарева К.Т. Элементы гранитного памятника частично расколоты, металлическая ограда погнута и свалена на землю. На самой же могиле, земля многократно перекопана и изрыта. По предварительно выдвинутой, следствием, версии: а) акт вандализма мог быть произведен несовершеннолетними гражданами, находящимися в состоянии алкогольного или наркотического опьянения. Фамилии этих граждан ранее часто фигурировали в протоколах задержания и доставления,  по статье «хулиганство». б) осквернение могилы могло быть произведено в целях наживы, которой предположительно, являются - «орден Мужества» и личные вещи солдата-пограничника, представляющие определенную ценность для мародеров.

Резолюция:

Приказываю: составить и провести дежурный план оперативно-розыскных мероприятий. Учитывая широкий общественный резонанс по данному происшествию, о результатах доложить мне лично. Руководитель УМВД по Кировскому району, полковник Скобарев Д.О.

Остаток ночи Птица провел на ногах. Холодный осенний лес, утопал в буйстве ярких красок. Под ногами шелестела листва, мягко пружинил мох. Деревья и кустарники, оголив черные, блестящие от влаги тумана ветви, готовились отойти к длинному зимнему сну. Когда же позднее утро размазало пепельной серой хмарью линию горизонта, Сергей вышел к торфоперерабатывающему заводу.

Всю ночь он шел от Припяти в направлении блокпоста, забирая немного в сторону, с тем расчетом, чтобы выйти немного сбоку от того места, где он пересек периметр. Первая заповедь мото-маневренных групп, да и военных разведчиков вообще, - по возможности не возвращаться назад той же дорогой, по которой пришел. Потому что это почти стопроцентный шанс попасть в выставленную засаду или  на мины. Местность вокруг была сплошь незнакомая и выдерживать точное направление было нелегко. Сергей ориентировался больше на окружающие звуки. Вплоть до утра, издали, как будто от расположения постов, беспрерывно грохотали выстрелы. Били из автоматов, крупнокалиберных пулеметов, часто перемежавшихся с разрывами осколочных гранат. Видимо, где-то разворачивались серьезные события. Яростно-рваный темп разнокалиберного оружия, отметал версию об «учениях» или стрельбы в «молоко», для острастки. Эпопея с посещением Зоны слишком затянулась. За трое суток пребывания в этих диких, лишенных человеческой логики местах, Сергей вымотался и физически и морально. Нервное напряжение вылилось в апатию, когда Сокольских просто устал шарахаться от каждого куста и прошел последние расстояния не таясь, практически в полный рост. Видимо где-то внутри него лопнул защитный механизм самосохранения, а может быть, лимит страха просто исчерпался за последние часы в городе мертвых. Так или иначе, он стоял сейчас напротив заброшенных корпусов завода, выработавшего свой ресурс еще задолго до катастрофы 1986 года.

Сергей вытащил карту, разложил ее на коленях и потратив на изучение минуту, понял, что заблудился. Никакого завода на карте не было вообще. Вероятно при составлении плана местности, топографы решили просто не наносить данный производственный комплекс за ненадобностью. По внешнему виду, тот был выброшен с государственного баланса еще в конце шестидесятых.

Для того, чтобы определить свое местонахождение, нужно было отыскать точку отсчета. А пока палец Сокольских безуспешно рыскал в пространстве огромного, заштрихованного лесного массива. Сергей никогда не был силен в спортивном ориентировании, но сейчас ему не помог бы даже примитивный компас. После посещения города магнитная стрелка благополучно скончалась, занимая от щелчка ногтем, абсолютно произвольное положение. Солнца, как известно, всходившего строго на востоке, вообще не было видно. Унылая серая пелена равномерно заполняла атмосферное пространство. Мох, расти которому предполагалось исключительно на северной стороне деревьев, от чего-то считал, будто находится в центре Земли и пер, откуда ни попадя. Раздраженный этими обстоятельствами Птица выкурил подряд две сигареты и пошел осматривать заводские корпуса. Под солдатскими ботинками хрустела щебенка. Гулкое эхо шагов разносилось далеко по территории комплекса. На многие километры вокруг не чувствовалось ни одной живой души. Подвалы здания были доверху заполнены темной водой, с блестевшей на ней, золотисто-масляной пленкой. Деревянные элементы конструкций прогнили и осыпались трухой. На пожелтевших стенах отслаивался цемент, отчего они походили на подверженные кариесу зубы курильщика. Наиболее целым выглядел производственный цех. Длинное двухэтажное здание с распахнутыми настежь воротами. Побродив по его пустым помещениям, Сергей решил было подняться выше, но обнаружил, что лестница, ведущая на второй этаж капитально разрушена. Балки, держащие лестничный пролет, давно лопнули и бетонные ступеньки обвисли на стальных нитях арматуры. Однако, выйдя на улицу и осмотрев здание вокруг, Сокольских увидел нечто вроде желоба элеватора, по которому торфобрикет скатывался на погрузку. Желоб был довольно широким и, начинаясь от земли, по наклону градусов в тридцать пять, уходил в недра верхнего этажа. Расставив ноги лесенкой, словно лыжник, взбирающийся на гору, Сергей осторожно поднялся наверх. Здесь оказалось «побогаче», чем внизу. По углам были свалены тяжелые, ржавые агрегаты неясного предназначения. В одном из подсобных помещений лежали дырявые жестяные носилки, прохудившееся ведро и пожарный багор с трухлявой ручкой блекло-красно цвета. Единственное помещение с сохранившейся дверью оказалось чем-то вроде кабинета. Здесь чудом уцелело даже оконное стекло, правда столь грязное от пыли и копоти, что практически не пропускало света. На стене висел пожелтевший ватман, чернила на нем, за долгое время поблекли и  так выцвели,что прочитать содержимое не представлялось возможным. В углу комнаты расположился старинный письменный стол. Его вывернутые ящики валялись на полу. Любопытство Сергея привлекла настольная лампа, стоявшая здесь с тех самых, давно минувших дней. Огрызок проводки жалко торчал из покрытого ржавой плесенью корпуса, а вместо абажура вокруг лампочки была закручена газета. Птица с интересом прикоснулся к ней, но бумага моментально рассыпалась в сухие клочья и пальцы, пронзив воздух, стукнулись о мутное стекло лампочки. Тонко задрожала давно оборванная нить вольфрама, но лампочка вдруг вспыхнула тускло-желтоватым светом положенных ей, шестидесяти ватт... Сергей так и замер, с протянутой к ней рукой, обалдело открыв рот и боясь пошевелится, словно чудо могло исчезнуть так же внезапно, как и появилось. Этого не могло быть, просто потому что не могло быть в принципе! Через минуту он отвел глаза от светящейся стеклянной груши и внимательно осмотрел светильник. Ничего особенного - старая послевоенная рухлядь. «Интерьер» конца 40-ых годов... На всякий случай, потрогав огрызки проводов, он проверил корпус на наличие батареек. Естественно там их не было. Спираль в прозрачном цоколе равномерно покачивалась оборванным краем, однако это не мешало ей испускать столь привычный, мягкий желтый свет. Сокольских осторожно прикоснулся к стеклу и несколько раз стукнул по нему пальцем. Лампа потухла. Через полчаса выяснилось следующее: лампа будучи вывернутой из патрона, горела сам по себе. Сам светильник роли здесь не играл. Свет появлялся от прикосновения к стеклу, причем лампа абсолютно не нагревалась и в отличие от своих обычных «подруг», тухла сразу же после серии коротких постукиваний. Контакт при этом должен был быть произведен именно кожей пальцев. На алюминиевую ложку, ткань и дерево, лампочка не реагировала. Окрыленный данными открытиями, Сергей аккуратно замотал чудесный предмет в мягкую тряпку, уложил  в пустую консервную банку и спрятал находку в рюкзак. Проанализировав пройденный путь, припомнил подъезд дома в Припяти (там он расколол несколько таких ламп), но те в руках не светились. Значит данным свойством обладают далеко не все электрические предметы. Здесь же, на заброшенном заводе, это была первая попавшаяся лампочка. Профессиональная память бывшего электрика цепко хранила состояние всей встреченной на пути осветительной системы. Хотя... Ну конечно! В дальнем конце пустого коридора, под потолком, висела здоровенная ДРЛ (дуговая ртутная лампа), применявшаяся для освещения больших производственных помещений. Эта штука, пожалуй будет посерьезней своей маленькой, настольной «коллеги». Сергей подхватил рюкзак и зашагал к противоположной части здания. В конце длинного, широкого и пустого коридора, висел решетчатый светильник. С прозрачного плексигласового корпуса, свисали клочья пыли. Вдоль стены под ними, протянулись водянисто-коричневые разводы от ржавого железа...

В жизни  каждого человека есть момент, когда неведомая сила оберегает его от неминуемой гибели. Кто-то останавливается от чувства смутной тревоги и после этого долго разглядывает кирпич, упавший от него всего в двух шагах. Другой лежит по шесть часов в снегу, выцеливая в оптику прицела, скупой пейзаж Кавказа. Затылком почувствовав беду, он обернется и увидит неслышно крадущегося к нему со спины, противника, с таким завораживающе блестящим, кинжалом... «Шестое чувство», ангелы-хранители?  - кто они, незримые спасители, людские?

Вот и сейчас, Сергей, занеся уже было ногу в очередном шаге замер и, поставив ее на место, внимательно осмотрел цемент пола. Совсем немного отделяло его от намеченной цели. Вроде все как обычно, разве что в метре от него, впереди, пол почему-то был удивительно чистым, словно только что вымытым с шампунем. Светлое пятно без единой пылинки расползлось от стен до потолка. Смутно припомнив разговоры с Колей-афганцем, Сергей поискал глазами подходящий предмет и не найдя, раскрыл рюкзак. Почти сразу под руку попался сверток с гайками, прихваченными в доме железнодорожника. Взяв одну из них, увесистую и масляную, он легонько кинул ее вперед. Та, даже не успела упасть, не долетев каких-то нескольких сантиметров до пола. Металлический шестигранник со свистом рассек воздух и по замысловатой дуге выскочил в окно, попутно продырявив закрывавшую проем, фанеру. Оценив все это, Птица сглотнул ком в горле и попятился на несколько шагов назад. Еще три, брошенных вслед гайки, вылетели под разными углами в окно, четвертая ушла в кирпичную стену, а последняя лихо просвистела у него над ухом, после чего Сокольских решил эксперименты прекратить. Без сомнения, это была Аномалия. Странные, неподдающиеся обычным законам физики, участки в зоне, были прозваны так, ибо действительно представляли собой удивительно аномальные явления. Какие-то из них были безобидны, и по слухам представляли собой замысловатую оптическую или звуковую иллюзию, а другие, наоборот - невероятно опасные. Подобные вот этому, невидимому для человеческого глаза, пятну, они вытворяли с живыми существами страшные штуки, не приведи Бог попасть в них. Могло наизнанку вывернуть, разорвать, сплющить, превратить в буквальном смысле, в мокрое место. Было замечено, что птицы и животные, каким-то образом чуяли подобные места и обходили стороной. А вот человек мог обнаружить такое аномальное пятно лишь по каким-то косвенным, едва различимым признакам. Скверным было то, что эти аномалии постоянно видоизменялись и перемещались по зоне, не находясь в одном месте длительное время. Одно было неплохо, встречались такие пакостные места, довольно редко.

Вернувшись в комнату-кабинет, он забаррикадировал тяжелым столом входную дверь, достал кусок рыболовной сети и закрепил его изнутри, на оконной раме. Снаружи, за отблеском грязного стекла, сеть не была видна, но ее ячейки надежно уловят брошенную снаружи гранату и отпружинив, выкинут обратно. По крайней мере, драгоценные секунды могли спасти жизнь. Это лучше, чем проснуться от звука битого стекла и услышать дробное перекатывание «эФки» по полу. Надо полагать, это был бы последний услышанный им звук. О подобной практике «зачисток» местности он знал не понаслышке. Устроив лежбище возле стены, Птица достал остатки провизии и привычно разогрев её над пламенем сухого спирта, наскоро перекусил. Сном это назвать было нельзя, скорее дрёма, когда человек одной ногой находится в реальном мире, а второй в воображаемом...

Сквозь грязный сумрак приютившего его помещения, Серега разглядел туннель. Унылую, вытянутую в кишку трубу без начала  и конца. Ни света, ни звука, ничего, кроме вязкой пустоты. На корточках, обхватив руки коленями, сидел наголо стриженый мальчишка. Не по-детски обреченные глаза, глубоко сидели в темных глазницах. Резко очерченные скулы, потрескавшиеся губы - знакомое лицо попавшего в беду, человека. Птица медленно подошел поближе и рассмотрел парня. Тот был одет в казенные темно-серые суконые штаны и куртку. На ней, возле сердца, белел прямоугольник ткани, с аккуратно выведенными буквами: «Сокольских Д.Ю. Второй отряд». У Сергея нехорошо застучало в висках. Сидевший парень был его родным племянником Димкой, сыном ушедшего из жизни брата, Юрия. Брат, вместе с женой, пять лет назад погиб в ДТП, когда их вишневую девятку раздавила тяжелая фура заснувшего за рулем, дальнобойщика. Осиротевший Дима жил сначала у двоюродной бабки, а потом, связавшись с местной шпаной, попал в колонию для несовершеннолетних. Поделать с этим Птица ничего не смог, когда вести о случившемся дошли до него, было уже слишком поздно. И все же, в сложившейся ситуации, он навещал племянника так часто, как мог, привозя посылки и поддерживая морально. Через год, Дмитрий должен был покинуть стены исправительного учреждения, а вот гляди же ты... Сокольских вспомнил Костю «Шухера».

- Димка, ты... Ты тоже умер? Птица с трудом подбирал слова, все еще надеясь, что происходящее, не более чем дурной сон. Парень вскинул голову, и каким-то хриплым, совершенно чужим голосом ответил: - Нет, дядя Сержа. Пока еще, нет. - он помолчал, а потом добавил:

- Хотя уже должен. - и, поддернув рукав куртки, показал разрезанные на руке вены. Кровь черными разливами медленно впитывалась в хлюпающую ткань. С трудом отведя взор от располосованной, худой мальчишеской руки, Сергей заметил красный треугольник, пришитый возле «зековского» плеча. - А-а-а... - проследил его взгляд, Димка. - Это я за «актив» «стойку держу». - парень прикрыл глаза:

- Тяжело на «малолетке», дядя Сережа. Вы вот воевали, но даже представить не можете, каково здесь. А вены свои, я ворам в карты проиграл. У меня другого выхода не было. - он опять замолчал и как-то нехорошо, с булькающей хрипотой, закашлялся: - Даже не больно было. В ШИЗО «холодрыга», так что я, вроде как «заснул»... Вот «кум» наш удивится.

 Птица внутренне содрогнулся, представив, как начальник оперативной части колонии, на жаргоне «кум», по зову дежурного зайдет в помещение штрафного изолятора и найдет там худого, скорчившегося в луже крови, мальчишку. - Туннель видел. Думал сказки все это. Оказалось - правда. Как будто поднимает тебя и тащит, - продолжил племянник, - только «голый вассер» вышел, то есть облом. Дернуло меня куда-то в боковое ответвление, не знал даже, что такие есть. Чудно все это... - парень опять закашлялся и закрыл рот кулачком. - Почему все это происходит? - хрипло спросил Сергей. Сначала сослуживец, теперь племянник. Череда каких-то мистических видений смешала в кучу явь и небыль. - Почему? - Дима повторил эхом вопрос и заинтересованно посмотрел на родственника. - Я тоже умираю? - Птица вдруг успокоился и присел рядом с племянником. - Нет, Вы живы... - Пацан к чему-то прислушался, - вы живы. И я, кажется, тоже... не умру. Но я должен что-то сказать. - он покрутил тощей шеей и прищурил левый глаз. - Вы должны спешить, дядя Сережа. Беда просыпается. Торопитесь уйти из того места, где вы сейчас! - Из комнаты? С этого завода? - удивился Сергей. - Нет! Вообще. Если захотите, можете вернутся позже, когда все произойдет. Многие потом вернутся. Но если сейчас останетесь - погибните!

 Сокольских молча, выслушал все это и грустно ответил:

- Я бы рад. Но не знаю, как это сделать. По-моему я заблудился, а те, кто ищут меня, очень хотят выпилить из списка живых.

Племянник поморщился и махнул рукой:

- Им уже не до Вас. Я чувствую это. Страх людей и животных... Вам надо уходить! А дорога... Идите вдоль крестов. До конца. А там сами поймете куда. - паренек замолчал и опять к чему то прислушался: - Кажется, я все-таки буду жить, дядя Сережа. Я шаги слышу. Меня сейчас найдут. Может и спасти успеют. Вы, если останетесь живы, приезжайте ко мне. Вы на папу очень похожи.

Юный арестант  вытер ладони о колени брюк и закончил:

- Только я не вспомню об этом. Про туннель. Странно, еще ничего не случилось, а я уже знаю, что не вспомню. Димка как-то горько улыбнулся и вздохнул:

- Кажется всё... - он посмотрел на Сергея. А глаза Птицы вдруг заволокло сажей, и его, будто за ноги, кто-то выдернул из забытья...

Сокольских лежал на своем «лохматом» полотнище плащ-палатки и тупо смотрел в потолок. Видимо, я схожу с ума. Обидно только, что здесь - в безлюдной Зоне. А может и к лучшему, никто не увидит меня, пускающим пену изо рта и разговаривающего с незримыми голосами...

- А в голове у меня, словно радио вещает, - вспомнились слова армейского сослуживца, Женьки, одного с Птицей, призыва. Женю освободили из плена, удачно проведя переговоры с какими-то местными старейшинами. Но за те два месяца, что он провел в плену, Женька не только лишился четырех пальцев, но и здорово повредился рассудком.

- Так, а если... Если это не сон и не сумасшествие? - Птица поднялся и подошел к окну.