Лабиринт кочевников

– А? Не совсем понимаю, о чем ты… Хотя… Нет, нет. Всю свою жизнь Ленц посвятил науке, он был исследователем, может, даже сумасшедшим, но вот о себе он никогда особо не думал. Единственное, о чем жалел в этом плане, да и то со смехом, – о том, что здесь, в Заграйске, не растет виноград. У него дома, в городе Ала-Алдан, который географически чуть севернее, виноград давал прекрасные урожаи, там делали много, очень много вина.

«То-то говорят, что ему коньяк прямо из Армении привозили… – мелькнуло в голове у Яна. – Что ж, ничего удивительного! Но, господи, что же у них там с климатом? Эти кочевники растопили полярные шапки?»

Мария умолкла и вдруг бросила на Климова странный, будто испытывающий взгляд. Ян уже понимал, чего она хочет. Торговаться он и не думал: знал, что она еще вернется. Почему? На этот вопрос он ответить не смог бы, но даже не сомневался…

– Сейчас мы поднимемся наверх, – медленно произнес Климов, в упор глядя на свою гостью, – я отопру его «тайную комнату», зайду и задерну шторы на окне. Окно смотрит на улицу, до дома напротив довольно далеко, так что никто ничего не разглядит, даже если начнут пялиться. К тому же перед домом еще и дерево растет… Ящики я уже вскрыл и нашел там кое-что. Ты бывала наверху?

– Нет, – моргнула Мария. – С Ленцем мы разговаривали в большой комнате, там у него был кабинет или что-то в этом роде. Где он хранил свои книги и все прочее, я не знаю. Однажды мы пили чай с коньяком прямо в гараже, это было летом. Потом он снова посадил меня в свою смешную машину и отвез на карьер.

– Машина у него очень хорошая, – Ян поднялся, хмыкнул: – До сих пор заводится. И поедет, я думаю! А вот те, что сейчас выпускаются, столько лет не проживут, поверь мне.

– У нас никогда не было этих ужасных, вонючих моторов на жидком топливе, – отозвалась Мария, резво соскакивая на пол.

– Ха! У вас! – Ян уже давно понял, что «у нас» для нее – это именно параллельная Земля, а отнюдь не мир ее предков. – Ясное дело. Может, притарабанишь мне машинку в подарок? А то мой «Форд» еле дышит от старости.

– И что ты будешь с ней делать?

В голосе Марии прозвучало столь искреннее, детское любопытство, что Климов только крякнул в ответ.

– В гараж поставлю, – пробурчал он. – Хотя куда, там же «Капитан» живет…

Ян зашел в спальню, чтобы взять связку ключей, потом поднялся по лестнице. Не зажигая свет в комнате с сокровищами старого Ленца, он подошел к окну, глянул – у соседей напротив, как всегда, светились только окна кухни, и там молотил телевизор, – потом взялся за серую от древней пыли штору, собранную на тесьме.

«Надо было хоть платок смочить, – подумал Климов. – Опять раскашляюсь! Неужели это все-таки астма?»

Он потянул штору влево, закрывая окно. Пыли было много до ужаса. Климов пару раз чихнул, потом сунулся проверить, не заело ли крайнее кольцо – что-то эта чертова тряпка до левого края не доходила.

Там, где штора прикрывала стену, поверх обоев виднелся небольшой, пять на десять, железный прямоугольничек на винтах. Коробка электропроводки? Фигушки, вон она, коробка, под обоями над выключателем, круглая – хорошо видно, не промахнешься. А это что? Крышка была выкрашена в неприметный бежевый цвет, а под собранной шторой ее и вообще не найти.

– Слушай, Маша, – крикнул Ян, подойдя к двери, и тут же непритворно закашлялся, – сделай доброе дело, а? Там у меня в ванной комнате полотенца висят маленькие, чистые, только из магазина, белые такие – намочи одно под краном и принеси, а? А то задохнусь, столько тут пыли на шторе было!

– Да, Ян! – озабоченно отозвалась гостья. – Сейчас, бегу!

Климов снова кашлянул, уже для виду, и попробовал открутить один из винтов тонким ключиком от буфета. Винт пошел без малейших усилий. Через несколько секунд Ян отвернул три из четырех и сдвинул вбок крышку.

Под ней в заполненной пылью нише торчали два тумблера авиационного типа с крохотными фосфорными точками на головках.

– О, черт, – Климов наживил винты, пошевелил правый край шторы и опять принялся кашлять.

Мария, кажется, не взбежала по лестнице – взлетела. В руках она держала выжатое полотенце.

– На… Тебе что, плохо?

– Да уже ничего, – Ян вытер вдруг вспотевшее лицо, поднес влажную ткань к губам, сделал несколько вдохов. – Я подозреваю, что у меня что-то с легкими. Тут еще и аллергия, знаешь… Фф-уфф…

Она смотрела на него снизу вверх, как нашкодивший кот. Яну даже стало неудобно – долгий разговор с этим странным, но все же весьма разумным существом привел его к удивительной эмпатии. Он сочувствовал ей. Он хотел ей помочь – хотя как военный старой закалки видел во всем каверзу и происки особистов. Кто знает, что у нее там, в пухлых, явно не пустых карманах штанов? Золотые слитки, бриллианты, которые она думала предложить сыну Ленца? А если бластер, способный испепелить одним выстрелом?

– Значит, так, – он сдернул верхний ящик, опустил его на пол, – здесь, как я думаю, ничего интересного. Интересное внизу. Сейчас я буду их снимать, а ты смотри. Все, что тебе нужно, можешь взять с собой без всяких вопросов. Я, как видишь, тебя ни о чем не спрашиваю.

– Спасибо, – едва слышно отозвалась Мария.

Нагнувшись, она откинула крышку ящика, бросила на пол плащ-палатку и немного растерянно уставилась на сапоги.

– Хромовые, – с гордостью сообщил Климов. – Знаешь, какая роскошь по старым временам? О! Вот только откуда они у него – это вопрос. В армии он, насколько я знаю, служить не мог.

– Они ездили на испытания, на какой-то полигон, – Мария развернула плащ-палатку, посмотрела, снова отложила. – Может, ему выдали для этих целей? Это же все военное, да?

– Ну, – кивнул Ян. – А сумка вообще английская, они их нам в войну поставляли. Только нет там ничего, я смотрел. Пусто. Давай-ка я следующий ящичек потяну…

Химическая посуда Марию не впечатлила. Она повертела в руках одну колбу, задумчиво пошевелила носом и вернула ее на место, – а вот приборы, наоборот, заставили ее несколько раз моргнуть.

– Полевые синтезаторы! Начало века! Вот не думала увидеть тут такое!

– Что значит «синтезаторы»? Что они могут синтезировать?

– Во-первых, они могут дать развернутый анализ почти любого вещества… Вот, видишь разъемы? Сюда вставляются анализирующие головки. А если присоединить специальные… как тебе объяснить?.. специальные агрегаты, то можно создавать новые соединения и даже органические структуры. Но это все, наверное, лежит где-то в другом месте.

– А это что? Это ваше или?..

Ян вытащил загадочный прибор с «клинописными» надписями и протянул его Марии. Та взяла его очень осторожно… Климов смотрел на нее и видел, как доброжелательное, почти веселое лицо серой белки-летяги – да, ему казалось, что он уже почти привык к ней! – жутким образом вытягивается, за тонюсенькими серыми губами появляются зубки, а уши опускаются вниз.

– Что? – тихо спросил он. – Что тебя так напугало?

– Могу ошибаться… Но эта вещь не принадлежит ни одной из известных мне рас…

Она опустила крышку ящика с сапогами и плащ-палаткой, положила на нее прибор и, прежде чем присесть на корточки, достала из левого набедренного кармана вытянутые очки точь-в-точь по ее мордашке. Ян машинально отступил назад, но продолжал внимательно смотреть за действиями своей гостьи. Очки, по-видимому, были без диоптрий, но позволяли видеть нечто, недоступное глазу. Мария провела пальчиком за левой дужкой, и над переносицей появился крохотный прозрачный грибок. Держа черную штуковину перед глазами, Мария стала водить головой из стороны в сторону. Продолжалось это недолго, меньше минуты – спрятав очки в карман, гостья осторожно опустила прибор на пол и повернулась к Яну:

– Это я заберу.

– Я нисколько не против, но… Что это такое?

– Я не знаю. Я вижу очень сложную и непонятную схему. Там два источника энергии, один из которых… В общем, он работает за счет преобразования силы всемирного тяготения. Мне даже трудно представить, для чего он мог понадобиться, а в технике я разбираюсь, иначе бы меня здесь не было. Больше я тебе ничего сказать не могу.

– Ты можешь взять все, что угодно, – повторил Ян. – Но мне показалось, что ты сейчас расстроилась. Нет?

– Расстроилась? – Мария моргнула, опять став похожей на большую плюшевую игрушку. – Нет, я очень удивилась. Только не проси у меня объяснений, ладно?

Климов молча развел руками.

– Что же я могу у тебя просить? Давай лучше посмотрим вот здесь, – он достал старый портфель. – Тут я нашел нечто вроде схемы или карты, однако разобраться в ней даже не пытался.

– Схема?

Мария оживилась. Взяв из рук Яна сложенную бумагу на тканевой основе, она развернула ее на полу и присела на корточки – вроде бы совершенно по-человечески и в то же время немного смешно. Ян не мог видеть ее глаза, но снова ощутил ее напряжение. Коготки на пальцах правой руки несколько раз царапнули пол.

– Кажется, это не все…

– А это? – Климов вытряхнул из портфеля круглые жестянки со шкалами и окошками. – Я подумал, что это какие-то вычислительные приборы. Смотри, тут пометки… Не он ли их сделал?

– Да, это кольцевой вычислитель Симмонса, но разобраться, что там к чему, я с ходу не смогу. К тому же… – Мария встала, покрутила головой, осматривая комнату. – Мне нужна более поздняя карта. И она должна быть где-то здесь, понимаешь?

– Карта – наподобие этой?

– Скорее всего, да. А что там? – шестипалая рука указала на черный от древности комод, задвинутый в дальний угол комнаты.

– А вот туда я не добрался. Уже и дрель купил, замки сверлить, но времени не хватило. Ключей-то нет от него, я все перепробовал.

– Вот как?

Через трюмо, а за ним и кресло Мария перескочила ловчее любой обезьяны. Вж-жик! – и она уже стоит перед пыльным комодом, внимательно рассматривая замочные скважины на ящиках.

– Вещь, кстати, совсем старая, намного старше этого дома, – подал голос Ян, – и откуда Ленц ее взял? Ни разу не видел, чтобы запирались все ящики, – обычно только верхние.

– Кажется мне, что и замки тут не очень простые, – Мария постучала коготком по ящику, прислушалась. – Да, там что-то есть.

– Слушай, я не хотел бы сверлить на ночь глядя. Уже поздно, и шум… Может, я его отодвину и оторву заднюю стенку? А там мы и до ящиков как-нибудь доберемся?

– Ничего сверлить не надо!

В руке Марии появилось острое блестящее жало – то ли отмычка, то ли еще что, Ян сперва не понял. Раздалось мягкое, едва слышное гудение, потом что-то звякнуло.

– Один готов, – сдавленным от волнения голосом, как показалось Яну, произнесла Мария.

Следующий поддался гораздо легче: ж-жж, дзинь! – и все. По всей видимости, хитрый аппаратец не высверливал, а попросту разламывал замки изнутри, заставляя язычок упасть вниз. Мощи в этой крохотной штучке упрятали немало… Скоро с замками было покончено. Мария сделала два шага назад, словно любуясь работой, хотя внешне комод не изменился никак.

– Ленц умер внезапно для себя самого, – неожиданно произнесла Мария, глядя куда-то в угол. – В противном случае он избавился бы от некоторых своих вещей. Нет, он думал жить еще долго…

– Ты предполагаешь, что его… – у Яна вдруг похолодела спина, он кашлянул, и ему резко, до ужаса, захотелось курить.

– А? – Мария резко обернулась. – Нет, нет. Если ты подумал о том, что его могли убить, – забудь. Это совершенно невероятно. Просто возраст, видишь ли… Он почти научился бороться со своей странной болезнью, но годы, годы! Да и к тому же, если бы имелось подозрение о убийстве, разве полиция не перевернула бы дом вверх дном?

– Я и удивился, почему они тут не ковырялись, – промямлил в ответ Климов. – Но вроде как наследника искать не пришлось, а зачем скандалы? Помер старичок, ну обычное ж дело. А наследник еще и иностранец. Они, видно, по дому прошлись для порядка, а наверх только заглянули. Вот и все объяснение. Или… ты не об этом? Слушай, если честно, я тебя не очень хорошо понимаю… Может, ты все-таки расскажешь, что именно хочешь тут найти?

– Ох, если б я знала это точно!

Она резко дернула головой, давая понять, что пока отвечать на подобные вопросы не намерена, и взялась двумя пальчиками за бронзовую ручку левого верхнего ящика.

Раздался мерзкий деревянный скрип. Ян протиснулся мимо трюмо, заглянул поверх головы Марии: в ящике лежала пухлая кожаная папка с железными уголками. Судя по толщине, бумаг там было много. Мария резко дернула язычок застежки, принялась быстрыми, совершенно беличьими движениями перебирать листки. Формулы, какие-то грубовато вычерченные цветными карандашами графики, колонки цифр.

– Чушь какая-то, – она захлопнула ящик, потянула следующий.

Что-то зазвенело. Внутри ящика комода оказался еще один, чуть меньше по размеру и почти плоский, с низкими бортиками. Ящичек этот, потертый и словно замасленный, оказался наполнен разнообразными мелкими предметами, среди которых Ян с изумлением разглядел наконечники стрел, пару маленьких ножей с костяными рукоятками и нечто вроде колбочек с колечками, на которых болтались обрывки кожаных ремешков. Все эти предметы объединяло одно – они были сделаны из бронзы. Местами почернелой от старости, иногда же вполне светлой, никак не отмеченной древностью.

– Да уж, Ленц был очень сентиментален, – пробормотала Мария.

– Это все из его мира? – спросил Ян, протягивая руку.

– Лучше не трогай! – Мария ударила его по запястью, а потом очень осторожно, двумя ловкими коготками подцепила один из наконечников, поднесла Яну к самому носу: – Смотри? Канал видишь? Они отравляют все, у них полно быстрораспадающихся ядов, так что это вот, наверное, – обычная охотничья стрела. Животное погибает мгновенно, его не надо преследовать после ранения, но через какое-то время яд уже совершенно не опасен. А иногда наоборот, сохраняет свои свойства десятилетиями.

Климов прищурился и действительно разглядел крохотное отверстие в одной из трех гладких отполированных граней. Работа выглядела ювелирной.

– Слушай, для меня это все так странно… В их мире что, проблемы с железом? Высокая химия, перенятая у пришельцев, отличное качество обработки той же бронзы. И тут же отсутствие железа? Как-то это не сочетается, по-моему.

– Не железа – стали, – в задумчивости ответила Мария. – В их мире многое не сочетается… Никак не сочетается, если тебе угодно знать. Архаичное общество, но при этом способность противостоять убийцам, постоянно приходящим с юга. Метисы так и не смогли уничтожить людей, хотя пытались и пытаются даже сейчас. Тоже в чем логика, зачем тратить усилия? Однако на данный момент все обстоит именно так. И бежать этим несчастным людям некуда. С планеты им не уйти – видимо, уже никогда. Разве что они дождутся помощи, но вероятность того, что кто-то высадится на «молчаливую» планету в глухом углу пылевого облака, ничтожна.

Ян только вздохнул.

– Что такое «молчаливая»? – спросил он после долгой паузы.

– Ничего не излучающая. Вы, как я понимаю, «сияете» на сто световых лет, так что очень скоро вас кто-нибудь да заметит, несмотря на очень неудачное местоположение Земли. Всем нужны новые рынки, знаешь ли. И, уверяю тебя, никакие бомбы и ракеты вам не помогут. Галактику крутит торговля и еще раз торговля. Все остальное не имеет вообще никакого значения.

– То есть нас станут принуждать?

– Вы вполне созрели как рынок. Вам сделают предложение, от которого трудно будет отказаться. Так бывает. Не часто, но бывает. И будет еще много-много раз, – Мария шевельнула ушами и открыла следующий ящик.

Он оказался плотно забит старыми тетрадками на сорок восемь листов в клетчатой дерматиновой обложке. Пролистав наугад три из них, Мария снова разочарованно вздохнула: по всей видимости, в этих тетрадях находилась еще одна часть рабочего архива старика Ленца – формулы, графики и какие-то пометки на все том же виденном уже языке, напоминающем санскрит.

Нижний ящик левого ряда преподнес сюрприз. Замотанный в мягкую фланель, там лежал старый советский ТТ, а рядом – четыре коробки с патронами.

– Ну-ка дай-ка, – Ян взял пистолет из рук удивленной Марии, выщелкнул обойму: надо же, полная! – продернул затвор, потом внимательно, на свету, осмотрел ствол.

Из этого пистолета стреляли, причем не раз и не два, совершенно не заботясь при этом о чистке.

– Это из вашего мира, что ли? – спросила Мария.

– Из нашего, да. Легендарная модель, знаешь ли. Очень распространенная вещь. Насколько я вижу, Ленц палил из него почем зря, и кажется – я не эксперт, конечно, но мне так видится – не очень давно. Ствол загажен капитально. Да и вообще вид у него потертый, посмотри. Этот пистолет много повидал на своем веку. Может, старик брал его с собой в свои экспедиции? Патроны для ТТ достать в общем-то можно. Криминал, конечно, но было бы желание. А бьет он неплохо.

– А вот найти заряды для старого игломата сейчас проблематично, – вздохнула Мария. – Это ведь не боевое оружие. Та модель, с которой ты меня встретил, выпускалась вообще недолго, уж очень дорогой она получилась.

– А патрон у него что, нестандартный?

– Что-то вроде. У нас запутанное законодательство насчет оружия гражданской самообороны. Кстати, если хочешь, его можно продать, покупатель найдется. Я лично знаю пару коллекционеров, которые вполне готовы взять такую вещичку.

– Я подумаю, – уклончиво ответил Ян, засовывая ТТ в карман штанов.

Мария сделала вид, что не заметила этого. Она торопилась, не в силах справиться со своим нетерпением. Верхний ящик правого ряда оказался набит бумагами, на сей раз среди них попадались просто клочки, наскоро изрисованные синим и красным карандашом (похоже, решил Ян, Ленц любил классический штабной карандаш с двумя грифелями) и даже бланки накладных, чистая сторона которых вполне подходила для набросков. В следующем нашлось нечто вовсе непонятное – белые тряпки, смотанные как попало и связанные бумажной бечевкой из тех, что в старые времена употреблялись на почте. Мария покрутила тряпки в руках, отбросила в сторону и потянула третий сверху. В нем лежала плоская темно-зеленая пластиковая коробка, шершавая на вид, а дальше, под задней стенкой – несколько прозрачных цилиндриков, наполненных небольшими разноцветными шариками.

Будто детская игрушка…

Не говоря ни слова, Мария буквально выдернула зеленую коробку из ящика, положила ее на комод, отщелкнула почти невидимые замки и достала какой-то аппарат, довольно странный по дизайну. Белый плоский прямоугольник со скругленными гранями, неглубокими выемками на верхней панели и десятком отверстий под ними. Никаких надписей или символов видно не было.

«Компьютер? – пронеслось в голове у Климова. – Похоже на то. А где монитор?»

Но Мария, судя по всему, хорошо знала, как обращаться с этой штукой. Деловито оттолкнув Яна локтем, она развернула аппарат к наименее освещенной стене, пробежалась пальчиками по углублениям, и Климов увидел, как на старых, давно выцветших обоях вдруг возникло невероятно яркое, насыщенное изображение: зеленый склон, под ним – медленно текущая речка, а дальше на пологом противоположном берегу между сосен виднеются какие-то развалины.

– Это проектор? – спросил Ян.

– Это носитель информации, – быстро отозвалась Мария.