Лабиринт кочевников

– Откуда вы можете это знать? – спросила она наконец, поднимая голову.

– Я не знал этого, – электрочайник щелкнул, вырубаясь, так что Яну пришлось наконец встать из-за стола; так было даже лучше.

– Не знали?

– Мы, кажется, перешли на «ты», нет? Конечно, я не мог этого знать, Мария, откуда же? Я никогда не был в твоем мире, не видел, как ты сама понимаешь, твоих соплеменников. Но я имею кое-какое образование, пусть даже военное, неважно, и еще я очень любил читать фантастику. А-а… Ты не понимаешь, о чем я?

– Н-нет, Ян. Не понимаю. Ты расскажешь мне? Я была у вас несколько раз, но недолго… Про ваш мир у нас не очень много информации, сюда бывает трудно добраться. Что такое «фан-тас-ти-ка»?

– Н-ну, э-э, как бы это… Это литература, описывающая не реальный мир вокруг нас с реальными переживаниями героев и так далее, а миры воображаемые. Можно считать – ну, я так считаю, – что фантастика – это эволюционный продукт разнообразных народных мифов, сказаний и так далее. Но в исходнике, хм, авторы создавали миры на базе страхов и суеверий, а авторы фантастических романов все-таки выросли с верой в науку. Но погоди! – он едва не хлопнул себя по лбу. – Там, откуда ты… там что, не было ни Уэллса, ни Жюля Верна? Где точка изменения? Что произошло, что так поменяло нашу общую историю… Мм, когда разошлись ветви?

– А-а-а, – Мария тихонько свистнула, и это, похоже, означало облегчение. – Думаю, что в 1848-м. До этого года у нас с вами все было практически одинаково. Даже Наполеону не дали победить точно так же, насколько я помню…

– Ты поклонница Наполеона?

– Можешь считать, что да. Но потом, все потом… В мае 1848-го в тайге севернее Екатеринбурга аварийно сел корабль Мейла эр-Дитта. Он ничего не знал о Земле, понятия не имел. Просто… ему нужно было где-то спрятаться от преследователей, а штурман вывел его на эту систему. Когда стало понятно, что третья планета пригодна для жизни, решили садиться буквально с ходу, даже не делая облета.

– Погоди, – перебил Ян, – это был… Военный корабль? Шла война?

Мария замялась, и Климов внезапно понял, что ей трудно подобрать слова, но вовсе не из-за проблем с языком: русский был для нее если не родным, так вторым точно, это чувствовалось.

– Нет, корабль не был военным, хотя вооружение на нем, конечно, стояло, как иначе? Разве бывает по-другому? Мейл был… как бы это сказать? В общем, он возил товар, не платя за него пошлин.

– Контрабандист? – Климов изумился настолько, что ему снова стало тяжело дышать. – Час от часу не легче. И дальше? Они сели, а что потом?

– Не торопи меня, – попросила Мария. – Это все очень сложно, ты поймешь не сразу. Мейл эр-Дитта хорошо знали во многих мирах. Не только в наших, другие расы тоже. И было принято решение прилететь на Землю, чтобы предложить некоторым местным правительствам взаимовыгодное соглашение. Эту планету предполагалось использовать в качестве базы для тех, кто не всегда согласен с политикой властей…

– То есть, – Ян уже хрипел, – планета стала бандитским притоном? Милое дело. А сопротивляться, конечно, никто из наших не смог. Или им задурили головы?

– Ну, наверное, что-то вроде этого. Было несколько небольших войн. Это все неважно. Россия в итоге как страна, получившая наибольшие выгоды, стала конфедеративной.

– Ничего себе…

– Да, так просто было выгоднее для всех. Потом очень быстро контакт наладился со всеми, стали строиться космопорты, на Землю прилетели представители многих других рас, и теперь все хорошо.

– А… правительства? – спросил Ян, поднимая палец к потолку.

– Они не рискнули, – вздохнула Мария. – Нападать на разумных, находящихся на не очень высоком уровне развития, – это невозможно.

– То есть вы использовали землян в качестве заложников?! Да уж, такого я себе точно представить не мог.

– Нет, не заложников, что ты! Поверь, ведь всем действительно стало лучше. Изменились структуры общества, побеждены почти все болезни, никто не голодает, даже в Африке! Каждый человек сам выбирает, чем ему заниматься, образование бесплатное. И потом, ты знаешь, сколько людей воспользовалось новыми возможностями? Космос, обитаемые миры… Другие культуры! Земля давно признана всеми, теперь никакой опасности нет. Сто пятьдесят лет – это большой срок. И потом учти: Мейл, да, он занимался незаконной торговлей, но другие, прилетевшие вскоре после него, были исследователями, никаких конфликтов с законом они не имели. Тогда было много страхов, что людей придется принуждать, а это казалось несовместимым с принципами… Но все прошло довольно легко и быстро.

Она замолчала, глядя на Яна. Климов кивнул в знак понимания, хотя на самом деле все это совершенно не укладывалось в голове.

С одной стороны, рассказ этой чертовой белки (Климову все время хотелось потрогать ее хотя бы кончиком пальца, дабы убедиться в том, что она не является проявлением делириума!) логичнейшим образом прояснял чудеса, обнаруженные в книгах старого Ленца. Космические экспедиции, спонсоры с непонятными именами и все прочее превращались в обыденность, каковой и были на самом деле. И ясно, что она не врет – к людям, к хозяевам планеты, пришельцы относились весьма доброжелательно, развивая образование, подтягивая, насколько это возможно, до своего уровня. Будь иначе, кто бы стал организовывать университетские исследования, все эти полеты на спутники Юпитера и прочее?

– И сейчас все, живущие на Земле, имеют равные права и возможности? Все, включая людей? – внезапно спросил Ян, нахмурив брови, как перед провинившимся солдатиком. – Да или нет?

– Конечно, – не задумываясь, ответила Мария. – Как же иначе вести дела? Торговля не терпит хаоса.

Последняя фраза заставила Яна крякнуть. Сам он, увы, частенько видел совершенно противоположное. Хотя, с другой стороны, может, именно потому у нас такой бардак кругом, что мы не понимаем сущности торговли?

– Чай уже заварился, наверное, – пробормотал Ян. – Ты попробуешь печенье?

– С удовольствием, – вежливо кивнула гостья.

Он подал ей чашку с Микки-Маусом, пересыпал печеньки в вазочку, потом, после короткого раздумья, налил еще коньяку.

– Теперь, наверное, я должен рассказать, что знаю про Ленца? – спросил Ян.

– Мне очень легко с тобой, – тихо произнесла Мария. – Легче, чем я думала. Спасибо, я действительно тебе очень благодарна. Так будет проще и мне, и тебе, ладно?

– Я купил этот дом совершенно случайно, – начал Климов, отхлебнув из рюмки. – Год назад я решил убраться из Москвы – причины у меня личные, к нашему делу они отношения не имеют – и почему-то выбрал Заграйск. Ну, я тут служил сразу после училища, молодость и всякое такое. Сделку я оформил почти год назад, но переехал совсем недавно. Покупал я, – он обвел рукой кухню, – все как есть, со всей мебелью и прочим, мне так было даже удобнее. О хозяине мне рассказали только то, что он умер за год до моего приезда, а сын продал дом агентству и уехал. Он живет в другой стране… Неважно. То есть фактически я не имел ни малейшего понятия о том, что я тут покупаю.

– И сына ты не знал? – спросила вдруг Мария.

– Нет, откуда? Ты, как я понимаю, тоже? Но ведь ты уже бывала здесь, еще при жизни старика, так?

– Да… последний раз почти четыре года назад. Тогда он и рассказал мне о сыне. Мы догадывались, что Ленц умер, все к этому шло, но уверенности не было. Знали, что у него неизлечимая болезнь… Отправляясь сюда, я долго мучилась, как и что мне рассказать сыну, наследнику: старик никогда не посвящал его в свои тайны, его сын даже матери своей толком не знал. Я объясню тебе все, что смогу… Пока продолжай, хорошо?

– Ну, я ведь тоже толком ничего не знаю! Несколько дней назад я решил наконец посмотреть, что у меня там, на втором этаже. Раньше все как-то недосуг было, не складывалось, а тут вот взял связку ключей и полез наверх… В маленькой комнате, запертой на замок, нашел книжный шкаф. Решил посмотреть, нет ли там чего-нибудь интересного. И нашел… нашел вот это.

Климов встал, подошел к буфету, отпер левую нижнюю створку и достал пару книг, которые разглядывал недавно перед приходом Татьяны – «Дневники дальних походов» и «Нежные чувства в новостерео». Гостья с любопытством полистала оба издания, вздохнула:

– Вот это, – длинный пальчик с коготком стукнул по обложке «Нежных чувств», – сейчас можно продать за очень хорошие деньги. Редкое издание, Ленц даже показывал мне его. Он вообще любил искусство, но как-то очень своеобразно.

– Своеобразно – это как?

– Потом. И ты нашел его игломат, правильно?

– Да, – нахмурился Ян, начиная понимать, куда она его ведет. – Еще кое-какие его личные вещи. Слушай, давай начистоту: ты пришла за его бумагами? У меня нет причин тебе отказывать. Если я начну бегать с этими находками туда-сюда, то со мной, скорее всего, случится что-нибудь нехорошее. Это все и так большая проблема для меня.

Мария аж привстала на стуле, спрыгнула. Потом она выпрямилась, отошла к плите и остановилась, явно в глубокой задумчивости.

– Я долго размышляла над тем, какую сделку предложить законному наследнику, – сказала она, не оборачиваясь, – даже взяла кое-что с собой. Но тебя, наверное, интересует другое.

– В общем-то да, – хмыкнул Ян. – Особенно учитывая, какие дела у нас тут творятся. Слушай, ничего, если я закурю? У вас с этим, наверное, уже покончили?..

– Табак? – быстро спросила Мария.

– Да…

– Кури, я привыкла. Смолят у нас будь здоров, к сожалению, особенно с тех пор как рак научились убивать еще в зародыше. Да, а о каких делах ты говоришь? И… Где они творятся?

Ян встряхнул пачку «Мальборо», схватил зубами сигарету и тоже встал: зажигалка лежала возле плиты. Потянувшись за ней, он вдруг случайно коснулся ладонью плеча Марии. Оно было теплым, очень нежным, будто спинка у котенка. Ян сглотнул. Мария подняла голову, ловя его взгляд.

– Тебе все еще чудится, что я – просто сон?

– Немного, – Климов раскурил сигарету и вернулся за стол. – Надеюсь, ты не обижаешься на меня.

– Нет. – Она тоже взобралась на свой стул, сделала несколько глотков чая – жадных, как показалось Яну. – Так что ты хочешь мне рассказать?

– Ты пришла через «дыру» в песчаном карьере?

– И об этом ты знаешь?..

– Я только догадываюсь. Но ты не ответила.

– Нет, я пришла прямо к тебе во двор. У меня другие способы. А в карьере… Собственно, из-за него все и началось. Ладно, я попробую тебе рассказать, хотя вряд ли ты сможешь понять: у вас, насколько я знаю, физика развивается вообще не в том направлении… Н-ну, неважно. Я попробую начать так: Вселенная является многомерной структурой. Есть облака, есть плоскости. Облака нас сейчас не касаются, это нам ни к чему, а вот плоскости – как раз то, с чем ты вдруг столкнулся… Здесь, в Заграйске, под рекой находится многомерный «клубок», плоскостные нити из которого ведут в разные миры. Формально это одна и та же третья планета от Солнца, все галактические координаты совпадают до мелочей, но судьба ее везде развивалась по-разному.

– Параллельные миры?.. – пробормотал Ян, не глядя на странную рассказчицу, но та сразу же ухватилась за его фразу:

– Да, такой термин в русском языке тоже существует, хотя мы все же предпочитаем говорить о плоскостях, потому что они, строго говоря, не параллельны и иногда пересекаются. Знаешь ли ты, что буквально в сотне световых лет отсюда есть система, две планеты которой существуют фактически в нескольких измерениях сразу? Там плещутся чудовищные энергии, и через сотню миллионов лет, то есть совсем скоро, на месте этой системы появится «энергетическая яма» – зародыш будущей микрогалактики, но уже в другом измерении. Здесь ее не будет, так тоже случается. Мы, то есть моя раса, столкнулись с этим явлением позже других, всего двести лет назад, но зато сумели продвинуться довольно далеко. На Земле первый узел пересечения был обнаружен в южной части Кордильер в 1912 году. Он оказался неинтересен, там поставили автоматический пост наблюдения и почти забыли про него. Думали, что на этом все, но Земля стала преподносить сюрпризы.

Мария умолкла, чтобы налить себе еще чаю. Ян снова обратил внимание на то, что заварки, очень крепкой, она льет две трети чашки, а сахара кладет всего одну ложку.

– Земля как-то необычна в этом плане? – спросил он.

– Трудно сказать. И да, и нет. Разумно рассуждая, наши знания в области физики пространственных структур пока еще ничтожны, у союзных и дружественных нам рас тоже, а те, кто мог бы дать совет, вряд ли снизойдут… – Мария издала короткую горловую трель, которую Ян расценил как иронический смешок. – Информация – это самое дорогое, что только может быть на свете. У вас немного по-другому, но люди вообще довольно странные существа. Ну так вот, Земля… В 1916-м рылись в Антарктиде – и случайно нашли еще один узел, причем «нора» была кем-то давно и тщательно заделана. Примерно десять тысяч лет назад. Пробиваться даже не пробовали, оставили все как есть. В 1919-м знаменитый Волынский Барьер, лабиринт под болотами, выводящий в четыре мира сразу. Один из них безлюден, три прочих… В общем, лучше туда не соваться.

– П-погоди… Прости, что я перебиваю, но это важно: если вы находите этот, мм, узел, то сразу отправляете экспедицию «на ту сторону»?

– Конечно! Мы должны представлять себе уровень опасности, с которой можем столкнуться в потенциале. Узлы – это природное явление, управлять которым мы не можем. Ставить «клапан» пока у нас тоже не выходит. И потом туда идут не живые исследователи, а сообщество микроскопических механизмов, собирающих и фиксирующих большие объемы сведений.

– Но ты же оказалась здесь! Как?

– Я – это я, – непритворно вздохнула Мария. – Тот, на кого я давно работаю, сумел купить прибор, при помощи которого можно перебросить небольшое живое существо по хорошо известному маршруту. У тебя не получится, – она скептически оглядела широкоплечего Яна, шевельнула левым ухом. – Раньше я приходила к Ленцу через песчаный карьер, он встречал меня там на своей старинной машине. И вот, конечно же, о Заграйске, точнее, Пермский узел… Его нашли в 1928-м. Некоторое время считалось, что он ведет только в тот несчастный мир, из которого пришел Ленц. Мир, в котором человеческая цивилизация оказалась разрушена больше двух тысяч лет назад.

– Разрушена? Кем?

– Этой расы нет в моей реальности, по крайней мере, никто о них не слышал. По всей видимости, они кочевники, передвигающиеся по подпространственным порталам и колонизирующие подходящие им планеты. На Земле в мире Ленца осталась лишь малая их доля, но людей они по большей части уничтожили, а с остальными поступили еще хуже. Они… Они смешались с людьми, искусственно создав новую расу. Представителей этой расы Ленц называл дайланами, или метисами, и на людей они уже не слишком похожи. У них не совсем техническая цивилизация, скорее, как определял ее Ленц, алхимическая. Они используют страшные яды, при помощи которых уничтожают всех ненужных им людей миллионами…

Часть вторая

Глава 1

– Ленц – это не фамилия, это его имя, Ленци. Фамилий у людей в его мире нет, у них странная общественная система, то ли клановая, то ли вообще родовая. Из-за нашествия кочевников-дайланов чистокровные люди оказались вытеснены в районы высоких широт, фактически человеческая цивилизация там существовала только в Сибири, на Аляске и в Канаде, еще немного людей – в Скандинавии и Шотландии. Они забыли все, всю античную историю, культуру. Сохранились лишь отголоски индийской, которую тщательно сохраняли в Гималаях.

Так было до середины века. Но потом все изменилось. Когда – сказать трудно, потому что документов не сохранилось, хотя принято думать, что примерно в 1640-х годах через Волынский Барьер прорвался очень большой отряд, состоящий в основном из людей вашего мира, но не только… Все они были профессиональными вояками, солдатами разных королевств Европы. У них были лошади, а главное – много артиллерийских орудий. И кое-что еще, насколько можно понять.

Дайланы-метисы не успели даже понять, что происходит. Оба их крупных города в нижнем течении Дуная были просто сметены, а потом эти солдаты двинулись на Балканы, где в горах еще жили небольшие сообщества людей. А дайланы всегда занимали только равнины, в основном по берегам теплых морей и больших рек, гористая местность их не интересует. На Балканах солдаты построили несколько серьезных крепостей, быстро подчинили себе местные племена, и дайланы-метисы, когда пришли в себя, сделать уже не смогли ничего. Их разгромили, и они ушли в южную часть Греции. С тех пор в Европе выше они уже не поднимались, так что люди смогли вернуться к развитию. Не везде, правда.

– И что, боевая химия им не помогла? Ты только что говорила, что на Земле они построили какую-то «алхимическую» цивилизацию, убивали людей буквально миллионами?

– В том-то все и дело. Это очень запутанная история. Ленц старательно обходил эти детали, но кое-что мне все-таки удалось из него вытянуть. Подозреваю, он не любил говорить об этом даже со своими республиканскими кураторами, которые дали добро на его отъезд сюда, в твой мир. Дело в том, что где-то есть Земля, на которой уже в XVII веке была развитая промышленность. У тех, кто шел через лабиринт под Волынскими болотами, имелись не только пушки на больших деревянных колесах. Кое-кто имел при себе ракетные установки, а главное – знал, как можно защититься от газов и прочих боевых токсинов. Когда дайланы попытались уничтожить этих воинов в балканских крепостях, не вышло ничего, а противостоять огнестрельному оружию агрессоры не могли. Они уже потеряли базовые знания расы кочевников, ходящих по подпространственным туннелям, старинное оружие давно пришло в негодность, и кроме ядов, у них ничего не было.

Ян хмыкнул. Его уже не удивляло, кажется, решительно ничего, и все же… Ракеты в семнадцатом столетии? Может, тут кто-то еще и машину времени нашел?

– И что с ними стало потом, с этими «продвинутыми» воинами? – спросил он.

Мария поняла его не сразу – словечко оказалось для нее в новинку:

– Этого Ленц не знал. Он родился в клановом городе Ала-Алдан, чуть севернее Заграйска, и знал в общем-то очень мало. У них немного другой климат – видимо, дайланы все-таки постарались приспособить планету под себя, – и буквально в сотне километров к югу начинаются опасные места, где караванные пути, связывающие город Ленца с крепостями запада, из-за нападений дайланов временно перестают действовать… Ленц попал в мой мир именно в результате такого нападения. Ублюдки, иначе он их не называл, напали на торговый караван, в котором он шел со своим дядей, богатым купцом. Разбойники отравили всех, а ему удалось убежать вдоль берега Граи, где он и провалился в «дыру», очень вовремя открывшуюся в тот момент. Пещеры вывели его прямиком в руки наших наблюдателей: там уже стоял к тому времени исследовательский пост. Он был первым из своего мира, кто оказался у нас.

– А к нам из мира Ленца, очевидно, приходили и раньше, – задумчиво произнес Климов. – В Заграйске были довольно странные находки. Ленц ничего не рассказывал об этом?

– Рассказывал, – после паузы отозвалась Мария. – Более того, некоторые возвращались из вашего мира домой и потом снова упорно искали дорогу сюда, к вам, ведь здесь жили люди, которым ничего не угрожало, которых не травили жуткие твари, приходящие с юга. Но снова попасть к вам никому не удавалось… Основной канал, открывающийся довольно часто, ведет в Мир льда – заледенелую Землю, пережившую когда-то удар астероида. Жизнь на ней существует только в приэкваториальной полосе, но добраться туда из Пермского края невозможно.

– И что, он не пытался помочь своим?

– Все намного, намного сложнее, чем ты можешь себе представить… Ты знаешь, почему Ленц не остался у нас, хотя блестяще окончил Пермский университет и подавал большие надежды? Он не мог находиться в обществе, в котором полно представителей разумных рас из других звездных систем. Просто не мог, у него даже были конфликты из-за этого, а поскольку ему приходилось скрывать свое происхождение, ему было еще тяжелее. У нас, на нашей Земле, такие конфликты невозможны, они стоят как бы за гранью морали, но до него, судя по всему, это не доходило.

– Я его понимаю, в общем-то, – кивнул Климов. – С таким прошлым не расстанешься никогда. Но как его отпустили? Да еще и документы он сумел оформить?! Он появился тут после окончания страшной войны, тогда проверяли всех и каждого, а уж тем более молодого специалиста, желающего устроиться на военный завод… Как? Или он владел гипнозом? Умел завораживать чекистов?

– И это тоже, – шевельнула ушами Мария. – В их клановом городе хватало шаманов, перенявших кое-какие знания у дайланов. Они умели отводить глаза, усыплять человека так, что тот ничего и не замечал – на минуту, если потребуется, или всего на несколько секунд. Умели делать довольно сложные операции и лечить очень многие болезни. Его отец был купцом, так что Ленца учили не только грамоте и арифметике, а еще и другим важным наукам. Химии в том числе… Он несколько раз сходил сюда на разведку – на тот момент контроль над этим конкретным маршрутом установили уже довольно устойчивый… Ну, почти устойчивый, – поправила себя гостья, – и потом, когда ему помогли кураторы из республиканской ВБ, ушел надолго. Жену он взял себе из своего города… С женщиной из нашего мира он жить не смог бы, а здесь, у вас… Здесь ему приходилось слишком много лгать.

– Это понятно, – Ян вздохнул и подлил коньяку – себе и гостье. – Заварить тебе еще чаю? Или, может, пора поужинать? Ты не голодна?

– Я не столь прожорлива, как ты, – Мария посмотрела на широкие плечи Климова, потом на его ладони, лежащие на столе, снова шевельнула ушами.

– Не смешно, – отреагировал Ян. – Это ведь ты так смеешься, правда?

– Так? – она вдруг подняла уши почти вертикально и тут же опустила. – А ты догадлив. Нет, я могу и по-вашему, конечно. Вот, смотри: ха-ха-ха!..

– Лучше не надо, ушами веселее… А ВБ – это что за контора?

– Внешняя Безопасность. В первую очередь космос, конечно, но и узлы тоже.

– Они у вас засекречены?

– Не совсем. Редко упоминаемая тема, скажем так. У вас же, например, не часто говорят об идолах острова Пасхи? А их совсем не люди поставили… И кто-то об этом знает, конечно. Но болтать просто бессмысленно.

– И ты работаешь именно на них, на ВБ?

Мария откинулась на спинку стула, опустила веки и долго дергала своими нежными ушками, издавая при этом тихие курлыкающие звуки.

Глядя на нее, Ян только хлопал глазами, настолько непонятным выглядело это внезапное веселье. Но серая белка, сидящая за его столом – напротив него! – хохотала, похоже, совершенно искренне, без притворства.

– Даже если б я захотела, – сказала Мария, отсмеявшись, – меня не возьмут. Не то образование и вообще. К тому же они никогда не отправляют живых агентов в ваш мир. Это считается слишком опасным, знаешь ли. Только автоскауты, никак иначе. Записывают передачи вашего этого… телевидения, радио, снимают с высоты некоторые города.

– А Ленц?

– Ну вот, видишь, мы и подошли к главному. Ленц отправился сюда по своей воле, потому что не мог больше жить у нас. Да, ему сделали весьма правдоподобные документы, и он считал, что риск для него минимален. К тому же, знаешь ли, ваши способы идентификации личности настолько далеки от совершенства, что выдать себя за другого совсем не трудно. В итоге у него все вышло самым лучшим образом, так ведь? Конечно, Ленцу пришлось заплатить за ту помощь, которая была ему оказана. Он взял на себя труд смотреть за Пермским узлом – с этой стороны, разумеется, – и докладывать о наблюдаемых явлениях. Но так уж получилось, что одними только наблюдениями дело не обошлось. Ленц скоро выяснил, что Пермский – самый сложный, самый запутанный узел на планете. И сколько «концов» из него торчит, до сих пор непонятно. Он насчитал двадцать два, но это не окончательно.

– Сколько?! – Ян едва не схватился за сердце. – Отсюда можно попасть в двадцать два параллельных мира?!

– Видимо, больше. В последние годы жизни, уже после того как развалился завод, он предпринял несколько очень рискованных экспедиций, и где-то там, далеко отсюда, как я теперь думаю, подхватил неизвестную болезнь, которая его скосила. Ленц был очень стар, но его прошлое, его знания… Он ничего не боялся, вообще ничего: смеялся, когда обсуждал со мной свои планы, смеялся, когда я просила его быть осторожным. Он был сильным человеком, очень сильным. Невероятно сильным – я имею в виду не только физическую силу, скорее уж духовную. Он верил в себя, в свою правоту, а такая вера встречается нечасто.

– Иногда, как мне думается, это всего лишь признак чудовищного эгоцентризма, – задумчиво покачал головой Ян. – Ты так не считаешь?