Лангбэрроу

Игнорируя их взволнованные крики, Инносет начала поднимать заключительные карты для домика. Она установила двойку глубин и двенадцать сов, и уже хотела взяться за последнюю карту — руку душ, когда в комнате раздался шум.

— Он жульничает! — вопила Джобиска. — Он заставляет фишки измениться в нужный ему цвет, чтобы их у него стало больше!

— Я ничего не делал! — воскликнул Оуис.

— Я видела!

Оуис сел обратно на стул.

— Это скучно. Игровое поле всё ещё не изрезано ущельями.

Инносет задрожала, внезапно почувствовав холод. Карточный домик слегка раскачивался.

— Где Аркхью? — серьёзно спросила она.

Оуис пожал плечами, но это выглядело неубедительно.

— Не видел его после наступления темноты, — солгал он.

С треском вершина игровой доски раскололась, и в ней возникла широкая пропасть.

— Сепалчезм! — торжествующе произнесла Джобиска.

Оуис нахмурился, глядя на фишки, висящие над миниатюрной пропастью. Он проиграл. Все фишки медленно упали вниз.

Новая вибрация пронеслась по Дому. Инносет раскачала верхушку. Карточный домик рухнул на стол. Она посмотрела на конфигурацию.

Та же самая форма, в которую они попадали каждый раз, когда она пыталась предугадать будущее этим методом. Они всегда падали в красно-чёрном круге — символе Смерти.

Но на сей раз было отличие. Над столом в воздухе парила верхняя карта — рука душ. Но это продолжалось недолго. Она изменялась — в облако, в слёзы, а затем в сову. Картой был бродяга — всегда скрытый, меняющий значения — и она не признала его.

Она задрожала. Во вращении и мигании освещённой свечами карты она видела, что надвигается большая беда.

Снова Дом задрожал от предчувствия. Был «так», за которым последовал «тик».

В глазу часов Аркхью почувствовал лязг древних колёс, начинающих поворачиваться. Он поднял голову, чтобы увидеть выход, но промежуток закрылся, поскольку сферы начали медленно вращаться друг в друге. Через пересекающиеся решетки он видел небольшие планеты солнечной системы Галлифрея, двигающиеся вдоль их орбитальных проводов по ложному небу. Холодный газовый гигант Поларфрей соединился со своим противоположным пылающим Карном.

Астрологическая фигура плясала над кольцом астероидов. Это был Кастерборус Фибстер, мифологический герой, который тащил за собой колесницу из серебряного огня, в которую он был запряжён Богами.

Древняя пыль, подброшенная внезапным движением, стала оседать в горле испуганного Аркхью, не давая ему вздохнуть.

* * *

Инносет охватил приступ. Она заметила, что Оуис испуганно смотрит на неё. Он что-то говорил, но она не могла разобрать. Тогда ясновидение, которое всегда было первым истинным взором, овладело тем, что она видела. Её голова дернулась. Рот открылся. Из горла шёл таинственный журчащий шум.

ПРИМЕЧАНИЯ АВТОРА

Итак, мы наконец-то в Доме Лангбэрроу. Многие сравнивали его с Горменгастом[19] Мервина Пика, и я не стану отрицать это влияние. Я очень люблю работу мистера Пика, не только трилогию про Титуса Гроанского, но и очаровательного и изворотливого г-на Пая, и множество стихов Пика, и его иллюстрации. Оба Дома — огромные здания, которые протягиваются на столько миль, сколько нужно для изображения историй их обитателей. Оба Дома — тюрьмы. Но есть и различия.

Горменгаст, по сути, мёртвое место, жители которого увековечивают его бесконечные ритуалы, как будто бы они прекратили существование, если бы остановились. Но Лангбэрроу жив и активно участвует в событиях. Это — собственность жителей. В крайнем случае, он страдает от семейной гордости. У него сильный характер, и он будет дуться в течение многих столетий. Идти по его коридорам — как идти по минному полю. В первые годы работы над оригиналом Лангбэрроу, я поместил примечание на последнем черновике, который я отправил Эндрю Картмелу: «Мебель становится всё более и более хищной». Сопровождаемый руководством «Драджи пасут столы в Большом Зале». Я сомневаюсь относительно сцены позже, где Доктор «скользит» на беглом столе, которая вряд ли могла быть должным образом реализована в студии, но это было началом развития характера Дома. Но книга позволила мне показать полный спектр. Здесь есть, конечно, элементы «Красавицы и чудовища» — не только версия Диснея, но и жестокого фильма Кокто.

Что насчет семьи? Ну, семьи есть всюду. Не только неизбежные Гроаны и их гонорары, но и отравление Роберта Грэйвса семьей Клавдиев и их политическая карьера в истории Рима; абсолютно сумасшедшая семья Старкаддер из великолепной и забавной «Неуютной фермы» Стеллы Гиббонс. Даже Арчеры. Все сериалы заполнены слегка сумасшедшими семьями, но любая семья сошла бы с ума, если бы они жили в Лангбэрроу. Хуже, чем Альберт-Сквер. Вы не должны быть безумными, чтобы жить в мыльной опере, но она помогает! Один из пунктов книги: как жила бы семья, если бы Доктор был близким родственником?

Большая часть жителей Лангбэрроу играет в игры, но за эти годы, десятилетия, столетия, игры прогрессируют в нечто более причудливое и смертельное. Для начала вам дают тринадцать жизней…

Но в Лангбэрроу, какая там может быть степень родства? Кузены на данный момент: кузен Аркхью, скорее обманутый юноша; легковерный, из тех, кто всегда на отшибе. Кузен Оуис — что-то вроде грустного Билли Бантера — не очень хороший, конечно, и довольно тусклый. Но чрезвычайно понятливый. Кузен Глоспин, главный соперник Доктора. По удивительному совпадению у молодого Глоспина, кажется, есть нечто большее, чем мимолетное байроническое сходство с Полом Макганном[20]. Кузина Инносет всё ещё обладает остатком старой телепатии галлифрейцев. В старые времена женщины были более высокими, чем мужчины, и Инносет высока и горда, как её предки. Вероятно, что очень высокое тело, которое Романа примеряет прежде, чем регенерировать в Лаллу Уорд[21], является одной из высоких женщин — провидиц Старого Времени — ну, может быть!

У длинных волос Инносет могут быть корни (ха!) в Рапунцель или Мелисенд Метерлинка или плетёной Невесте в балете Стравинского/Нижинского «Ночь», но их тяжёлая символика полностью отличается, и ничто здесь не связано с потерей невинности. Однажды Инносет будет домоправительницей Лангбэрроу, до тех пор она держит свои книги и строит здания из круглых карт.

Кузина Джобиска: У Поббла Эдварда Лира[22] была тетя Джобиска, которая дала ему выпить лавандовую воду, окрашенную розовым. Когда мой близкий родственник страдал от прогрессирующей болезни Альцгеймера и должен был лечь в больницу Хеллингли, гигантское хаотичное учреждение Министерства здравоохранения в Восточном Сассексе, там находилась крошечная и очень милая старая леди, которая постоянно говорила: «Отведи меня домой, дорогой. Я хочу пойти домой». Благослови её боже, не думаю, что она действительно помнила, где находился её дом. Хелингли, с его готической архитектурой и садком для кроликов, был ещё одним вдохновением для Лангбэрроу. Он был закрыт, и теперь это место — что-то вроде пентхауза. Дом Лангбэрроу не станет таким.

Бог Боли — один из Богов древних галлифрейцев, иначе Менти Селести, который мог также быть Вечным («Enlightenment»[23]). Они часто описываются в серии «New Adventures», в том числе Время (поскольку Доктор был его чемпионом), и Смерть. Я должен был скоординировать написание «Лангбэрроу» с Кейт Орман, чья «Room With No Doors» была предыдущей книгой в серии. Я позвонил Кейт в Сидней, и она находилась на обеде в честь её Дня рождения. После того, как мы оба прекратили восклицать «о, боже!», она указала мне на картину «Смерть Артура» Дж. Г. Арчера, на которой изображен умирающий король Артур, лежащий на побережье, за которым ухаживают три королевы, прежде, чем он будет переправлен на Аваллон. Кейт рассматривала этих трех женщин как воплощение галлифрейских Богов — красно-чёрный для Смерти, белый для Боли и изменчивый — для Времени. Я знал о картине и уже использовал ее в новеллизации «Battlefield»[24]. Такая вещь, как галлифрейские часы, состоит из сложных взаимосвязанных кругов. И бедный старый Аркхью пойман в ловушку в подобных часах — все планеты, и орбиты, представляя пространство и мифы, начинают активироваться вокруг него. Доктор, конечно, настаивает, что не верит в предзнаменования.

ГЛАВА 5. Сметая пыль

Крис стоял у выхода из полицейской будки — ТАРДИС, выглядывая из полуоткрытой двери. Чтобы разрядить ситуацию, он надел самую кричащую футболку, которую смог найти — большие дольки апельсинов и лимонов на тёмно-синем фоне — с парой белых шорт. В чем-то вроде этого он хотел отправиться на Большой Экстанс — конечно, в эпоху туристов, а не идиллической Аркадии. Когда он переоделся и вышел, двери ТАРДИС были открыты, а Доктор отсутствовал.

Из дверей полицейской будки Крис увидел просторную комнату, освещённую единственной большой масляной лампой, которую нёс Доктор. Наклонные стены удлинялись во мраке вне зоны света. Они опирались на основу из белых ветвей, уходящих вверх в темноту. Получердак, полу лесная тропа, которая случайно очутилась внутри. Доктор осторожно продвигался через беспорядочно расставленную мебель и картины. Мебель затмевала его. Он выглядел лишь третьей частью нужного размера, как будто массивная мебель была построена для гигантов. Иногда он вставал на цыпочки, выглядывая что-то на поверхности стола. Наклонившись, он смог бы пройти под высокими стульями. Но даже в этом случае, он, казалось, боялся к чему-либо прикоснуться.

Крис крепче обхватил кружку с горячим чаем, которую нес Доктору. Себе он налил имбирного пива. Доктор внезапно выпрямился, пробормотав что-то вроде «этого достаточно», и стал возвращаться в комнату управления. Крис подождал, пока он подойдёт к двери, затем протянул чашку.

— Я принёс тебе это, — сказал он.

Изумлённый Доктор посмотрел на кружку и взял её в свободную руку. Крис воспользовался возможностью и проскочил мимо него в тёмную комнату. Воздух был тёплым и несвежим со своего рода земляной сыростью, от которой першило в горле.

— Мрачно, — сказал он, переступая по скрипящему полу. — Что привело нас сюда?

— Я не знаю, — тревожно ответил Доктор. — Нужно уходить. Он переводил взгляд с одной занятой руки на другую.

Крис прошёл дальше.

— Крис! — прошипел он. — Возвращайся!

— Хорошо, хорошо. Не торопи. Здесь давным-давно никого уже нет. Эти вещи построены для гигантов, ведь так?

Доктор фыркнул.

— Я видел и больше.

Крис поставил пиво на столик, где-то на уровне своей груди. Он наклонился, чтобы всмотреться в его вырезанные ножки. Они не были похожи на ножки стола — скорее, на передние и задние лапы, вырезанные с анатомической точностью. Он заметил движение на полу и присел, чтобы посмотреть.

— Принеси лампу, Доктор, — крикнул он.

Доктор схватил бутылку со стола и протёр круглый отпечаток, оставшийся на поверхности.

— Извини, — обратился он, возможно, к столу, перед тем как обернуться к Крису. — Кристофер, теперь уходим.

— Смотри, — радостно сказал Крис.

Он указал на пыльную ножку стола. Медные когти медленно вытягивались, как будто они принадлежали сонному животному.

Доктор схватил Криса за руку и потащил его обратно в ТАРДИС.

— Не понимаю, к чему такая спешка, — пожаловался Крис.

— Неважно!

Они обошли монументальное зеркало в форме глаза, которое висело на одной из белых ветвей дерева. Кусок пыльной паутины размером с палатку, которая покрывала зеркало, всколыхнулся, и, казалось, направился к ним. Позади него замерцал яркий свет, и что-то оживилось и зажужжало.

Нить паутины попала в глаз Крису. Это причинило ему ужасную боль. С криком он пытался освободиться от хватки Доктора, чтобы протереть глаз.

— Не трогай её! Не трогай её! — услышал он голос Доктора, но это прозвучало как отдалённое эхо. Боль усилилась. Он схватил сеть, пытаясь отодрать её от лица. Вся голова казалась ужаленной. Окружающее стало расплываться. Он наткнулся на что-то и услышал крик Доктора. Затем он упал.

Удар от падения привёл его в чувство. Через мгновение он поднялся обратно. Он чувствовал странную лёгкость. Он посмотрел вниз и увидел, что Доктор склонился над какой-то фигурой. Затем он понял, что фигура была его собственным телом.

Доктор изо всех сил пытался перевернуть его. Он что-то пробормотал, достал пинцет и стал отдирать сеть от лица. Крис ничего не слышал, так как его голова внезапно наполнилась шумом.

Голоса шептали, и смеялись, и кричали, и спрашивали, как будто невидимая толпа проходила мимо.

Дурнота увеличивалась. Он подошел к большому зеркалу. Крис увидел собственное отражение, подходящее, чтобы встретить его. Он протянул руку, но она прошла сквозь зеркало, как в воду.

В отражённой комнате Доктора не было. Единственный свет шел от зеркала. Оно сияло как окно в действительность. Вскоре свет исчез, и груды старинных безделушек вокруг него погрузились в темноту. Но Крис всё ещё слышал голоса. Он дрейфовал вниз, опускаясь сквозь пол, в дом под ним. Новые огни плясали тут и там, как отражения, формирующие калейдоскоп. Всё больше и больше огоньков. Бесчисленные отражения отражений, простирающиеся от него. Белые ветви, которые проросли сквозь дом, сгибались и скрипели на ветру.

Голоса постепенно успокоились, и настала ужасная тишина. Это походило на затишье перед бурей.

В огромной кухне с высоким потолком Крис увидел двух гигантских существ, примерно двух с половиной метров высотой, с твёрдыми угловатыми лицами, вырезанными из древесины. Даже их длинные накидки напоминали дерево, словно ткань была специально утяжелена. Существа, не обращая внимания на Криса, доставали подносы с дымящимися деликатесами из гигантских духовок. На столах находилось множество оригинально украшенных блюд. Были целые пирамиды из фруктов наподобие тыкв. На подносе лежало зажаренное животное с клювом и лапами. Его клюв был нафарширован фиолетовыми фруктами, а вокруг туши разложены жёлтые ягоды.

Повара готовили целый банкет, но от их кулинарных трудов не исходило никакого запаха. Это было похоже на сон. Рядом, но в то же время на расстоянии.

Кухня сменилась клубами пара. Крис проплывал сквозь проходы и галереи, заканчивающиеся высокими белыми стволами, которые проросли через весь дом. Вся мебель была так же массивна, как вещи на чердаке. Он чувствовал себя заблудившимся ребенком.

Время, казалось, здесь не имело значения. Крису пришло в голову, что он находится здесь незаконно, но вряд ли это могло навредить, если он действительно был мёртв.

Из высокого окна он увидел долину, где ряды покрытых серебряной листвой деревьев спускались к уходящей вдаль реке. Место находилось на полпути к склону горы. Еще одна гора возвышалась с другой стороны долины, позади которой спускалось к закату солнце цвета абрикоса.

Непосредственно под окном, в саду, похожем на бассейн, переплетались ряды растений, они свернулись и спутались в цветные узлы. В центре сада, на высоком постаменте, стояла повреждённая непогодой статуя, держащая чёрный жезл. Кристальный наконечник жезла преломлял солнечные лучи, напоминая о статуях с копьём в обычных садах. Крис предположил, что весь сад был тщательно продуманными солнечными часами, возможно, с ещё большим количеством замысловатых часов.

В стороне находилось другое крыло дома. Белые стволы также росли на внешних стенах здания. Они казались неотъемлемой частью архитектуры, узором, в который камень и деревянные стены были сплавлены, или даже срощены. Тут и там виднелась синяя листва или хаотичные побеги, будто сам дом становился растением. Изгибающаяся крыша возвышалась над фронтонами как чешуйчатая сине-серая ящерка.

Крис продолжал перемещаться. Он прошёл мимо портретов сварливых особ в царственной исторической одежде, никто из которых не улыбался.

Он зашёл за угол и увидел огромного деревянного слугу, шагавшего непосредственно к нему, неся что-то чёрное на серебряном подносе. Не было времени, чтобы скрыться.

Ему стало плохо, когда слуга прошел сквозь него. Пытаясь отдышаться, он с недоверием оглянулся.

Его не заметили. Невозможно. Никто не мог не заметить эту футболку.

Он протянулся, чтобы дотронуться до стола. Его рука прошла сквозь твёрдое дерево. Он попробовал ещё раз с тем же самым результатом. На мгновение он остановился, затем ударил кулаком в стену и почти провалился в неё. Он отступил назад.

Он не существовал. Он действительно был мёртв.

— Есть здесь кто-нибудь? — закричал он. — Эй!

Голос звучал странно. Никакого резонанса, как будто он отзывался эхом только в своей пустой голове. Его бросило в жар.

Деревянный гигант исчезал в конце длинного коридора, не слыша его. Он закричал так громко, как смог, и побежал за существом.

Он достиг дальнего угла в тот момент, когда слуга исчез в комнате у следующего коридора. Дверь за ним закрылась. Крис медленно приближался ко входу, слыша приглушённое проклятие старухи, которая находилась внутри.

Он подумал, что место, возможно, является голограммой, что-то вроде симуляторов в академии на Понтен IV или таинственной темницы капитана Джембори в луна-парке, где он бродил в детстве.

Стоит поблагодарить Богиню за эту мысль. Он не верил в призраков, и не собирался начинать теперь. Он выпрямился и смахнул пыль с футболки, как будто собирался впервые зайти в офис контроля над беспорядком в академии.

Затем он медленно прошёл сквозь закрытую дверь. Большая комната с изношенными гобеленами, свисающими с деревянных панелей, в центре которой находилось большое кресло-качалка. Кресло было вырезано в виде руки, чьи распрямленные пальцы создавали спинку. В чашевидной ладони сидела старуха, маленькая, но со свирепым видом, её седые волосы были беспорядочно спутаны. Она смотрела прямо на дверь, где стоял Крис, и он вздрогнул от её прямого взгляда. Но она не видела его. Она снова громко выругалась и схватила чёрный объект с серебряного подноса слуги — чёрную шляпу, которой накрыла свои спутанные волосы. Она продолжала хмуриться, когда деревянная девица завязывала ленты и подворачивала лишние пряди внутрь.

Напротив неё стоял туалетный столик, вырезанный в анималистическом стиле дома с тремя зеркалами на нём. Старуха гневно посмотрела на зеркало. Это было неправильно. Центральное зеркало отражало неправильную комнату.

Крис подошел ближе. Зеркало показывало другую комнату в доме, где очень старый человек сидел прямо в большом кресле. Он кивал головой в очевидном раздражении. Его костлявые пальцы казались столь же древними, как и кресло. Его ноги не касались пола. Он носил аккуратную, но слишком широкую одежду для своего хилого телосложения. Иногда он поглядывал непосредственно из зеркала, как будто знал, что за ним наблюдали.

Старуха продолжала бормотать. Её слуга стоял рядом, его лицо было лишено эмоций. Внезапно он почувствовал движение воздуха. Рядом с Крисом возникла ещё одна фигура — маленький человек, похожий на крысу, только что прошёл сквозь закрытую дверь. Он был в рваной одежде, а кожа по цвету напоминала труп. Он с таким же недоверием посмотрел на Криса. Стало ясно, что оба видели друг друга.

Человек вздохнул, съёжился и бросился обратно. Крис попытался схватить его, но тот уже исчез. Послышался крик. Крис повернулся и увидел старуху, она смотрела в том же направлении, как будто заметила призрака.

Он выбежал в коридор. Не было никаких признаков маленького парня, но вдалеке он увидел свет, выходящий из-под двери другой комнаты. На полпути Крис понял, что его ноги даже не перемещались. Он прошёл сквозь стену в помещение, залитое искусственным светом.

В комнате находились три человека. Двое из них, мужчины, стояли возле стола, который был заложен документами. Первый был пожилым человеком с тёмными волосами, ростом где-то метр восемьдесят пять, худощавым и в темно-зелёной одежде. Другой был солдатом, одетым в красно-белую форму и шлем.

Человек в зелёном взял один из документов.

— Моя кузина Инносет. Она была здесь, — гневно сказал он. — Я убью её.

Крис посмотрел на третью фигуру. Она стояла прямо рядом с ним, в том месте, где он проник через стену, не замечая его присутствия. Она закрывала собой погашенный экран. Высокая женщина, более высокая, чем Крис, два метра, по крайней мере, но всё ещё невысокая для той мебели. У неё была бледная кожа и рыжие, заплетенные в косу волосы. Она была одета в платье цвета ржавчины, и её лицо казалось испуганным.

— Мне нужно идти, сэр, — сказал солдат. — Я опаздываю в Капитолий. Что Вы хотите, чтобы я передал?

Человек в зеленом минуту перебирал документы, затем выпрямился.

— Он исчез, — сказал он.

Женщина тяжело вздохнула. В своей руке она сжимала документ.

— Украден? — спросил солдат.