В плену у краснокожих (сборник)

В ПЛЕНУ У КРАСНОКОЖИХ

Все трое сразу остановились и посмотрели в одну сторону. В густом осиннике вдруг открылся солнечный просвет и сверкнула речка. Оттуда доносились всплески воды и дружные вопли множества голосов.

- Ну их… - сказал большой, но смирный Олег. - Пойдёмте лучше ещё куда-нибудь. Привяжутся ещё… Ну их…

Щуплый востроносый Борька, по прозванию Буратино, ухмыляясь неизвестно чему, объявил:

- Мне ихний Стасёк так и сказал: «Поймаю - удавлю». А за что, - спроси. Тоже мне, приходит раз: на, говорит, тебе черепаху. Пускай пока у тебя поживёт, а то у меня мать ругается. Это, говорит, черепаха водяная, ей полезно быть в воде. Я её и посадил в кадушку с дождевой водой, чтобы плавала. Прихожу, а мать говорит: я, говорит, твою пакость на помойку выкинула. Ишь, чертёнок, чего обдумал! У ней голова, как у змеи, а он её в кадушку. А потом в этой воде бельё стирать! Я скорей на помойку, но черепахи там никакой уже не было. Её Федька Калиныч украл и продал за шесть рублей и резину на рогатку. Резину потом я у него отнял, а шесть рублей - он клялся, аж заплакал, - мать отняла. Успел он только за шестьдесят копеек мороженое съесть. А Стасек: ты, говорит, мне черепаху представь…

- Тебя бьют, а мы без грибов оставайся, - сказал Артур.

- Что ты! Что ты! - замахал руками Буратино. - Ты думаешь, я боюсь? Я ничего не боюсь! Он, может, и не тронет…

- А они сейчас кто?

- Как же, Робин Гуды! Этот лес у них теперь не Братковский, а Шервудский. Устраивают засады и стреляют королевскую дичь. Только раз у них королевской дичью была кордонщикова коза. А кордонщик как увидит, да как схватит палку, да как ударится за ними! Гнался от самого кордона аж до займища, а от займища через Яблоневую поляну до самого Склизкого брода. Начал разуваться, а они - через речку и убежали.

- Жалко, не поймал, - чмокнул языком Артур.

- А то Ленка Петрова пошла раз с братишкой за орехами, а они - вот они! Все с луками, а у Игорька - шляпа, а на шляпе перо! «Стой! Кто смеет ходить по нашему Шервудскому лесу!?», и всё такое… Всё по книжке. Книжка у Игорька есть - страшно старинная… И он всё наизусть!..

- Зазнайка! - степенно поджав губы, сказал Артур.

- Это, конечно, не все… Только они, Ленка с братишкой, испугались, а Игорек говорит: не бойтесь, говорит, прекрасная леди! Смех, а? Это Ленка - прекрасная леди! Вся белобрысая, ободранная! Уж ладно была бы Галя с Набережной! Да, а орехов они не набрали. А у этих Робин Гудов целый вот такой мешочек, они наотнимали. Так Игорек велел все орехи этой Ленке отдать! Не верите? Мне Васяня рассказывал - он в Игорьковском отряде был. Знаешь, говорит, как было жалко, а отдали, потому что, говорит, нельзя: сам Робин Гуд так делал - у богатых брал, а бедным отдавал. Я б, говорит, не отдал.

- А я слышал, что они сейчас индейцы, - сказал Олег. - Как будто теперь Игорек про одних индейцев читает и всем читать даёт…

- Вот видишь, - повернулся к Буратино Артур. - А индейцы должны быть очень добрыми. Мы и по географии так учили. Они нас не только не тронут, а ещё нам чего-нибудь дадут.

Но Буратино почему-то мало верил в прославленную доброту индейцев и тоскливо сказал:

- Да-a, дадут… Добрые… Стаська хоть разиндейцем сделай, черепахи-то всё равно нет…

- Вот что, - сказал Олег. - Чего мы будем зря Борьку подводить? Мало в лесу грибов?

- Ну и идите! - отрезал Артур. - Мне и здесь хорошо. Я чужих черепах не терял. Мне бояться некого… А! Чур, мой!

Под кустом стоял стройный подосиновик на толстой, не обхватить пальцами, высокой ножке. К его твёрдой рыжей шапке прилип сухой листок. Это был могучий гордый гриб - грибной богатырь.

Артур подскочил к нему, сорвал и положил в.корзинку, в то же время шаря глазами по сторонам:

- Чур, вон тот я заметил! И вон те два! И окола пенька! - Волоча корзинку, он проворно шнырял на корточках по кустам.

Олег шагнул в сторону и чуть не наступил на целое грибное семейство: большой, с тарелку, гриб-отец, гриб поменьше - мать, трое крепких подросших детей и один, совсем малютка, с трудом сумел поднять несколько сухих листьев и выглядывал из-под них, как из-под крыши.

- Эй, Борька! Вот гриб - это гриб! Иди скорей, пока не сорвал!

- Олег, Олег! Смотри! Мухомор! Ой и мухомор! Красивый!

Олег и Буратино поминутно бегали друг к другу. Артур молча ползал по кустам, наполняя корзину: одному лучше - никто твой гриб не сорвёт.

Все трое были довольны.

Они не заметили, как в стороне, из-за толстой осины, высунулся и опять спрятался загорелый мальчуган с быстрыми внимательными глазами. Он был в одних трусах и держал в кулаке подобранного где-то сорочонка. Сорочонок резко вскрикивал, вертел головой и уже несколько раз ухитрился ущипнуть мальчишку до крови своим толстым чёрным клювом. Мальчишка же, не обращая на сорочонка внимания, пригляделся к веселившимся Олегу и Борьке, потом осторожно, от дерева к дереву, пригибаясь и прячась за кустами, побежал к реке…

Артур набрал полную корзинку. Больше класть было некуда. Впрочем, если отломать ножки и оставить только шляпки, место освободится. Артур оглянулся по сторонам - куда бы присесть, но вдруг лёг на землю и пополз прочь: от реки, бесшумно перебегая от дерева к дереву, двигались шоколадные индейцы.

Это были настоящие индейцы: голые, страшно раскрашенные, на головах - перья, на шеях - ожерелья из раковин, в руках - копья, луки и дубинки.

Индейцами предводительствовал сам Игорек. Огромный головной убор индейского вождя из меха и перьев красовался у него на голове, а всё лицо было разрисовано сложными завитушками.

Можно было бы крикнуть Борису и Олегу, чтоб спасались, но Артур не крикнул. Таща за собой корзинку с грибами, он пополз на животе глубже в кусты. Наткнувшись на размытую дождём ямку, забился в неё, пригнул к себе ветки и замер.

Если здраво рассудить, Олег и Буратино сами виноваты: нечего было кричать на весь лес. Подумаешь, сокровище какое - мухомор! Как будто никогда не видели. Вот и докричались! Им-то что: у них и огобрать-то нечего, а у Артура полная корзина. Да ещё Буратино со своей черепахой: он потерял черепаху, а через это Артуру, который этой черепахи и вообще не видал, достанется за компанию. Да и Олег хорош…

Олег, присев на корточки, снимал пласты прошлогодних листьев с семейства груздей. Грузди жили очень дружно: самые большие своими твёрдыми, как хрящ, шляпками, вогнутыми блюдечками, прикрывали груздочки поменьше, к груздочкам поменьше тесно прижимались совсем маленькие, а под ними прятались и совсем крошечные…

По знаку вождя индейцы набросились на свою жертву.

С перепугу Олег сильно лягнул одного из краснокожих ногой в живот. Другому, насевшему сзади, он, сильно дёрнув головой назад, угодил в глаз. Краснокожий зажал глаз рукой и выбыл из сражения. Остальные повалили Олега на землю и, толкаясь, мешая друг другу, связали ему руки и ноги какими-то лохматыми верёвками.

Сам вождь в борьбе участия не принимал. Он гордо стоял, изукрашенный браслетами, амулетами, ожерельями, одной рукой опираясь на копьё, другую держа на поясе, где висел колчан из шкуры «дикой» кошки, вышитый ёлочными бусами мешочек и огромный деревянный нож в причудливо разрисованных ножнах.

- Поднять бледнолицую собаку и привязать её к дереву! - крикнул он.

- Здорово, тихо вы подкрались… Я даже не услышал, - миролюбиво сказал ему Олег, чтобы дать товарищам время скрыться, а самому, может быть, завязать с краснокожими мирные переговоры.

- Враг узнает о присутствии гурона, только когда томагавк дробит ему череп, - мрачным голосом сказал Игорек, не меняя каменного выражения лица, потому что главное достоинство индейца - хладнокровие. - А где второй бледнолицый? Большой Змей!

- Здесь! - вылез вперёд быстроглазый мальчуган. Сорочонка он уже где-то оставил, а сам весь разрисовался полосами грязи, так что сделался похож на зебру. - Они вместе были. эти…

- Ну!

- Эти бледнолицые… - смутившись, добавил Большой Змей. Игорек одобрительно кивнул.

- Пусть самые быстроногие разведчики обыщут весь лес. Кто его догонит, тому будет принадлежать его скальп!

Большой Змей первым сорвался с места.

Но другого «бледнолицего» искать не пришлось. Он и сам шёл, торопясь, спотыкаясь и не сводя глаз с привязанного Олега.

- Вот и сам Буратинушка прётся! - злорадно сказал один из индейцев. Он с трудом таскал за собой топор, такой громадный и ржавый, что Олегу такого и видеть не приходилось. - Говори, Буратинушка, куда ты мою черепаху дел?

- Что вы с ним делаете? - заорал Буратино оглушительным петушиным голосом. - Что вы делаете? А ну бросьте его! Подумаешь… Индейцы! Расхвалились! Кому говорят! Отойди, тебе говорят! - И он с ходу толкнул Игорька в грудь: - Ты подожди, ты дохвалишься…

Игорек схватил Буратино за руку и свалил на землю.

Индейцы с воплями подволокли Буратино к дереву и привязали рядом с Олегом.

Игорек, обращаясь к Олегу, сказал:

- Когда гуроны выходят на военную тропу, бледнолицым остаётся только зарываться в землю, как змеи, прятаться под водой, как бобры, или убегать, как олени. Так было всегда с тех пор, как текут воды… Слушай, бледнолицый, зто не ты Васяне продал крольчиху?

- Шиншилловую? - спросил Олег. - Я, а что?

- Твой дух скоро будет гоняться за дичью в лесах предков, поэтому знай: она сейчас у меня и у неё крольчата. Как мыши. Двенадцать штук. Но об этом мы поговорим потом.

Буратино бесновался, угрожая гуронам самыми лютыми карами, если они их сейчас не отпустят.

Но хладнокровные гуроны, не обращая внимания на вопли пленника, сели в круг, скрестив ноги. Первым заговорил Игорек:

- Бледнолицые вытесняют краснокожих из наших обильных лесов. Они отнимают у нас главные средства к жизни. Краснокожий преследует белого и ведёт с ним постоянную войну. Великий Дух помог нам захватить двух из них. Мы отомстим им за скальпы, снятые с наших братьев.

Артур в своей яме затаил дыхание.

Успокоившийся Буратино с большим интересом прослушал речь вождя, толкнул Олега локтем и с завистью прошептал:

- Вот жарит, а? Наверное, наизусть…

Олегу показалось, что это же самое он читал в одной книжке, которая называлась «Охотники на бобров». Там также белые были связаны, а вождь говорил. Олег старался припомнить, что ответили белые.

- Итак, решайте, о старейшины, что делать с пленными?

- Надавать им хорошенько! - предложил было Большой Змей, но тут же спохватился, наморщил лоб и вдруг без запинки отчеканил, сияя от радости: - Гуроны желают видеть их скальпы на своих поясах!

- Великий Дух улыбается, когда молодой воин приходит с тропы войны с сотней скальпов на шесте, - сказал Игорек и потрепал по спине счастливого мальчугана. - Но не будь жестоким, Большой Змей. Не начинай своего пути воплями женщин и плачем детей. Наша пирога на реке никем не охраняется. Иди туда.

- Ху-у-у… - заныл Большой Змей, - пускай ещё кто-нибудь… Я тут бу-у-д-у…

- Иди, иди! - сказал Стасёк, которому Большой Змей приходился братишкой. - Это почётное поручение…

Но почёт не соблазнял Большого Змея.

- Сам иди-и-и… Я этих бледнолицых выследил, а теперь пирогу карауль… Хитрые какие… Сам карауль!..

- Иди, тебе говорят, а то из индейцев выгоним, - сказал Игорек.

Большой Змей сразу смолк, печально прислонил к дереву Игорьково копьё и поплёлся к реке, бормоча сквозь слёзы:

- «Выгоним»… Всё меня да меня… Пирогу карауль… Я и по-индейски разговариваю, и всё делаю, а они… пирогу… хитрые какие…

- Скажи ты, о Расщеплённый Дуб! - обратился вождь к воину, который сидел, держась за глаз. Синяк был виден даже сквозь загар и военную окраску.

Тот быстро вскочил:

- О Чёрный Орёл, этот бледнолицый подставил мне под глазом…

- Ты хочешь сказать, ранил тебя своим томагавком? - сморщился Чёрный Орёл.

- Во-во! Своим томагавком… За это его нужно отдать мне. Я ему покажу…

- Привесишь его скальп к поясу, ты хочешь сказать, о Расщеплённый Дуб?

- Ну да… Привесишь скальп… точно… В другой раз будет знать…

- А что скажешь ты, о Владелец Железной Секиры, Виновницы Стонов?

Владелец Железной Секиры, Стасёк, весело подмигнув в сторону Буратино, начал было:

- Я голосую за то, чтобы бледнолицего Буратинушку, который, как известно, зажилил…

Но тут Чёрный Орёл стукнул кулаком по земле, оратор спохватился, прикусил язык и задумался. Наконец он, тужась, приподнял свою Секиру и воткнул её в пень:

- Душа их будет погребена в их стонах!

И сел. Игорек, поморщившись, кивнул. А Буратино отозвался:

- Не бойся, не застонем… Это ещё неизвестно, кто застонет. Как бы сам не застонал…

Олег решил попытать счастья:

- Чёрный Орёл! Разве гуроны так плохо бегают, что привязали нас к дереву? Разве они так плохо стреляют, что… что…

- Что думают, что ты уйдёшь от их быстрых и лёгких стрел? - живо докончил просветлевший Игорек. - Мой старший пленник очень МУДР - великий воин, мудрый советник! Развязать их!

Краснокожие с охотой бросились выполнять приказание. Один шепнул Буратино:

- Не дрейфь, Буратино! Здорово мы?

Вождю, очевидно, надоело выслушивать советы своих бестолковых и невежественных старейшин, и он встал, опираясь на копьё:

- Старейшины! По законам гуронов пленников надо было закопать в муравейник, сжечь живьём, убить томагавком и содрать скальпы. Но если мы убьём безоружных, мы покроем себя позором, и за это Великий Дух отнимет у гуронов своё покровительство. Наши пленники должны были родиться гуронами. Один поразил в бою двух лучших воинов племени гуронов… Другой бледнолицый, который носит странный тотэм Буратино (тут краснокожие, забыв о приличествующем индейцам хладнокровии, захихикали, а один из бледнолицых покраснел и насупился), рискуя своим скальпом, пришёл ему на помощь. Олег не закроет лица от стыда за друга. Он достоин чести ходить по тропе войны рядом с гуронами…