Бесценный дар собаки. История лабрадора Дейзи, собаки-детектора, которая спасла мне жизнь

В один из первых дней работы в организации «Слышащие собаки для глухих» я приобрела Менестреля. Я хотела усложнить себе задачу и взять для подготовки породу, которая имела репутацию трудной для дрессировки. А гладкошерстные ретриверы как раз известны этим. Я купила Менестреля – щенка с шерстью шоколадного цвета – у GP, где любили гладкошерстных собак и разводили рабочих животных.

Придя посмотреть на помет, я никак не могла выбрать между щенками: позже у меня уже появился определенный опыт. С Диллом, Вуди и Дейзи я заранее знала, каким должен быть нужный мне щенок. Когда я оформляла документы на покупку Менестреля, он ухитрился засунуть хвост в дверную щель, из-за чего на нем остался небольшой дефект, но пес почти не скулил. Его неуклюжесть и жизнерадостность укрепила связь между нами. Дрессировка Менестреля действительно оказалась более сложной, чем работа с Раффлзом, и вообще он был довольно своенравной собакой, так что его воспитание выработало во мне значительную стойкость и упорство. Менестрель пришел в мою жизнь девятинедельным щенком и попал в довольно трудный для меня период. Дело в том, что вскоре после его появления произошел несчастный случай с Раффлзом с далеко идущими последствиями.

***

Однажды в обеденный перерыв я отправилась на прогулку вместе с Раффлзом. В стоящем неподалеку автомобиле был привязан пес – колли. Он сумел поднять крышку багажника, и когда мы проходили мимо, вскочил и, взъерошив шерсть на загривке, с рычанием бросился на нас. Колли яростно накинулся на Раффлза и буквально в клочья разодрал его мордочку.

За все годы работы с собаками я никогда не видела такой яростной атаки. Я наблюдала, как колли отрывал куски мяса и швырял их на землю.

Его хозяйка кричала, пинала и била свою собаку. Но к тому времени, как она оторвала пса от Раффлза, у того была разорвана половина морды, клочьями свисая с костей.

Я бросилась с ним к ветеринару, и он сразу же направил собаку в операционную. Раффлзу сумели восстановить морду, хотя на всю жизнь у него остался большой шрам, поверх которого выросла седая шерсть. Была опасность, что он потеряет один глаз, но, к счастью, ветеринары сумели спасти его.

Я была растеряна и очень переживала, ведь Раффлз был моим верным спутником достаточно долгое время. Его накачали антибиотиками и чуть позже при осмотре нашли абсцесс на шее, вызванный грязью, попавшей в рану во время драки. Так что моему бедняге пришлось снова отправиться в операционную. Представить сложно, но владелица колли возложила всю вину на меня, ведь именно я шла мимо ее автомобиля с кобелем, зная, что ее собака агрессивна…

Сегодня мои друзья и семья считают, что у меня неприязнь ко всем колли. Я понимаю, что нельзя обвинять всю породу из-за одной собаки, но я стараюсь избегать представителей этой породы, когда выхожу гулять со своими собаками. Есть только один, совсем небольшой, аспект, за который я благодарна псу, напавшему на Раффлза. Он заставил меня взглянуть на вопрос ослабления контроля импульсивности у собак, приводящий к агрессии. Это лежит в основе почти всех серьезных проблем с собаками.

Контролю за импульсивностью надо учить с самого начала жизни щенка. Собственная мать может привить ему этот навык. Если сука ощенилась в хороших условиях при стабильной температуре и обильном питании, она уже через несколько недель начнет показывать щенкам правильное поведение, когда они пытаются сосать ее, а она не хочет, или если они почему-то раздражают ее.

Сегодня мы довольно рано забираем щенков от их матерей, и это хорошо для общения с людьми, но при этом матери не успевают научить их контролировать свою агрессивность. Возникает риск того, что и владельцы не научат их этому, ведь щенки очень милые и маленькие, их трудно осаживать.

Жизненно важно, чтобы собаки научились понимать слово «нет» в самом раннем возрасте. Остановить действия, которые им позволяли осуществлять, когда они были щенками, но ставшие неприемлемыми, когда они подросли, намного труднее, чем подавить их еще в зародыше. Если владелец не научит этому свою собаку, то она никогда не научится думать: «Мне бы хотелось сделать это, но нельзя».

Легко показать щенку, что никакое царапание руки или лай не заставит человека отдать ему то, что тот держит в руке. Лакомство будет выдано только тогда, когда он сидит тихо и спокойно. Тогда щенок поймет, что вознаграждается поведение, которое соответствует контролю импульсивности. Владелец должен начать эту подготовку как можно раньше, обучая собаку основным принципам управления своим поведением, чтобы потом, когда пес будет сталкиваться с гораздо большими искушениями, чем лакомство в руке, он мог правильно реагировать на слово «нельзя».

Однажды – это случилось в то время, когда Раффлз еще восстанавливался после травмы, и вскоре после того, как я купила Менестреля – мое утреннее пробуждение оказалось совсем необычным. У нас с Раффлзом существовал свой маленький ритуал. Рано утром он запрыгивал ко мне на кровать и будил меня. Однако в то утро он не пришел.

Меня это очень удивило. А спустившись вниз, я обнаружила, что пса тошнит, и он лежит в луже кровавой рвоты.

Я понимала, что это что-то очень серьезное, а не просто расстройство желудка, поэтому бросилась с ним к ветеринару, который нашел у него парвовирус. Собачий парвовирус – это вирусная инфекция, впервые обнаруженная в Великобритании в конце семидесятых годов. Несколько позже, в восьмидесятых, стала широко доступна вакцинация против этой смертоносной инфекции. Обоим – Раффлзу и Менестрелю, который тогда был еще крошечным щенком, была сделана прививка. Но большие дозы антибиотиков, которые кололи Раффлзу в тот период, когда он восстанавливался после нападения, вероятно, помешали ее действию. В итоге несчастный пес очень серьезно заболел.

На третий день болезни моего любимца, когда я была на работе, мне позвонили из ветеринарной клиники. Мне сообщили поистине ужасную новость – состояние Раффлза настолько ухудшилось, что врачи не видят возможности его спасти. Они подождут, пока я не приеду попрощаться с ним, и затем усыпят его.

Джилл, мой большой друг и коллега, обожала Раффлза, и очень расстроилась из-за этой новости.

– Они сделали все возможное? – спрашивала она. – Стоит позвонить Брюсу Фоглу.

Брюс – известный ветеринар, автор многих книг о собаках, а также доверительный управляющий и соучредитель общества «Слышащие собаки для глухих». Я не хотела звонить ему, но подозревала, что вряд ли есть еще хоть одна ветеринарная клиника, где Раффлза будут лечить столь же хорошо, мне пришлось целиком и полностью положиться на его медицинский опыт. К тому же Джилл настаивала:

– Не сдавайся, борись за Раффлза. Позвони же, давай.

Так я и сделала. Я сказала Брюсу, что у Раффлза, несомненно, положительный результат анализа на парвовирус, но когда он спросил меня, какое лечение применяли, я не смогла дать четкий ответ относительно препаратов. Я позвонила ветеринару и запросила информацию. Они с большой неохотой сообщили мне подробности, в завершении я еще узнала, что в лечении Раффлза не были использованы все препараты, которые упоминал Брюс.

Когда я снова позвонила Брюсу, он сказал:

– Вы должны привезти его ко мне. Я не обещаю, что смогу спасти его, но с ним не сделали все, что было возможно. У меня есть очень хороший друг в Эйлсбери, он ветеринар, который все для него сделает. Если Колин Прайс не сможет спасти пса, значит, это вообще невозможно.

Я позвонила в ветклинику, где лечили Раффлза, и мне сказали, что я не могу забрать его домой:

– Он слишком болен, чтобы двигаться самостоятельно, вы ведете себя безответственно.

Если я заберу его, он умрет, и они обязаны гуманно усыпить его.

Я снова переговорила с Брюсом, и он велел мне пойти и забрать свою собаку. Это оказалось нелегким делом. Моя бедная мама сидела в машине с работающим двигателем, как водитель в фильме про гангстеров. Я вошла в здание клиники и попросила принести Раффлза.

– Вы не можете забрать его, – сказал администратор.

– Я могу, он принадлежит мне.

Пару минут мы продолжали эти препирательства, а потом я просто ворвалась в комнату, на двери которой имелась табличка с силуэтом собаки.

Раффлз увидел меня и, слава богу, приподнялся и завилял хвостом, а затем упал без сознания. Я открыла клетку и вытащила его вместе с капельницей – Брюс велел мне не снимать ее.

Я завернула пса в одеяло, прекрасно понимая, насколько заразен парвовирус, и мама поехала к новому ветеринару так быстро, как только смогла. Я боялась, что Раффлз уже умер, так как держала его, но не слышала, как бьется его сердце. Когда мы приехали, Колин Прайс был уже наготове, он нащупал пульс Раффлза и дал указания своей команде относительно необходимых жидкостей, адреналина и других препаратов. Взяв у меня собаку, он посмотрел на меня и сказал:

– Я сделаю все возможное. Он в довольно запущенном состоянии, но мы дадим ему шанс вернуться.

Колин Прайс приказал мне сжечь одеяло и свою одежду, а также продезинфицировать машину. Я почти не спала, всю ночь плакала и винила себя за то, что по неосторожности стала причиной страданий своего пса. Когда на следующее утро зазвонил телефон, я приготовилась к самому худшему.

– Мы влили ему около двух литров жидкости, Раффлз все еще с нами, он сильный пес, – сказал Колин, а потом пояснил, что главная задача – сохранить высокий уровень жидкости и ждать, пока организм справится с вирусом.

Раффлз пробыл в больнице две недели, и когда он вышел, с парвовирусом еще не все было ясно. Я не смогла сразу принести его домой, потому что работала с собаками и существовала опасность перекрестного заражения, но моя замечательная подруга согласилась ухаживать за ним, пока не настанет тот великий день, когда ему будет разрешено вернуться ко мне.

Колин Прайс стал моим героем. Сейчас он на пенсии, но его практика работает в соответствии с той высокой планкой, которую он установил. Мы до сих пор лечим там наших собак, и они очень быстро находят нужных специалистов, если не могут сами справиться с возникшей проблемой.

Здоровье Раффлза восстановилось, и он до конца своих дней продолжал работать, демонстрируя навыки, которые обретают псы в организации «Слышащие собаки для глухих людей». Остался лишь один побочный эффект: его пищеварительная система была нарушена, и с того времени он мог есть только рыбу и рис с добавлением поливитаминов. Каждый раз, когда мы пытались привнести что-то новое в его рацион, у него открывался ужасный понос. Так что куда бы я ни шла, мне повсюду приходилось таскать с собой коробочки с пахучей рыбой и рисом, и я уверена, что, встречаясь со мной, люди могли чувствовать запах его пищи. Я больше готовила для Раффлза, чем для своей семьи.

***

Как только у Раффлза выявили парвовирус, маленький Менестрель был сразу же проверен на наличие этой инфекции, и Колин продолжал время от времени контролировать его состояние. Однако следов заражения не было. Меня предупредили, что если у него вдруг начнется рвота или понос, мне придется немедленно привезти его в ветклинику, потому что это первые признаки заболевания. Так что когда в возрасте шестнадцати недель он вдруг начал повсюду «ходить по-большому», я немедленно засунула его в машину и понеслась к ветеринару.

– Он не очень хорошо себя чувствует, правда вчера он проглотил носовой платок – сказала я Колину. Ветеринар обреченно посмотрел на меня. По крайней мере, то, что крошечный щенок проглотил большой платок – это лучше, чем заражение парвовирусом.

Этот случай стал предвестником грядущих событий: вскоре я обнаружила, что Менестрель любит глотать все, на чем есть мой запах. Особенно ему нравились носки и трусики. Опасная и раздражающая привычка, хотя, конечно, быть строгой с таким любвеобильным клоуном, как Менестрель, было трудно.

Однажды я серьезно заболела гриппом и чувствовала себя совершенной развалиной. В какой-то момент я поняла, что Менестрель откинул крышку с корзины с грязным бельем и вволю похозяйничал в ней. Ему было скучно, а я слишком сильно болела, чтобы вывести его на прогулку. Мне пришлось позвонить ветеринару:

– Я болею гриппом. И знаете, я уверена, что мой гладкошерстный съел какую-то одежду.

– Что именно?

– Я думаю, несколько пар носков и одни трусы…

– Черт возьми, тащите его сюда. Это слишком много.

Ему вкололи рвотное, и мы все смотрели, как, к моему стыду, из него вышли трое моих трусов, в том числе и мои любимые. Все просто рыдали от смеха.

Они знали, что я занимаюсь дрессировкой собак, и к тому времени я добилась определенного авторитета в своей профессии, изучая их поведение. И вот моя собака заглотила значительную часть моего нижнего белья!

Пес занимался этим безобразием всю свою жизнь, но я больше не делала из этого трагедию: если он проглатывал всего один носок или одни трусики, я не тащила его к ветеринару, а просто ждала, пока природа не возьмет свое.

Менестрель был, как я и ожидала, очень сложной собакой с точки зрения дрессировки. Мне пришлось бесконечно повторять ему каждую команду, и я даже начала опасаться, что он никогда ничему не научится. Он бросал на меня странный вопрошающий взгляд, как бы говоря: «И что, я должен это делать?» Затем он снова отворачивался, и мне приходилось умолять его слушать меня.

Один раз он чуть не утонул, когда должен был принимать участие в соревновании охотничьих собак. Раффлз был вне конкуренции, и все им восхищались, и Менестрель либо решил выступить ничуть ни хуже, либо задумал выставить меня полной идиоткой. Не знаю. И конечно, именно в этот день женщина, которая интересовалась гладкошерстными собаками, попросилась прийти и понаблюдать, как он работает на соревновании. Менестрель должен был взглянуть на меня, чтобы понять, что ему следует сделать, но он обожал воду, и потому плюхнулся в озеро, не имея представления, где находится манекен, который ему требовалось найти. Его так возбуждала возможность поплескаться в воде, что он хаотично плавал, не реагируя на мои свистки и команды. В итоге до его покрытого мокрой шерстью мозга дошло, что я устала свистеть, и он повернулся, чтобы посмотреть на меня с выражением на морде: «Тебе разве что-то от меня нужно?»

Он был очень дружелюбной собакой и ничего не боялся. Я думаю, он остался бы невозмутимым, даже если рядом с ним взорвалась бы бомба. Большинство собак инстинктивно боятся всего неизвестного, но Менестрель, наоборот, сразу же направлялся к новому предмету. Его привлекали люди, которые выглядели необычно: когда мы гуляли, он упорно шел к тем, от кого здравый смысл советовал мне отойти подальше.

Менестрель любил напрыгивать на прохожих, а поскольку он был достаточно большой собакой, нескольких человек его радушие чуть было не довело до инфаркта.

В конце концов, мне удалось добиться хороших результатов в его обучении, но это была очень тяжелая работа. Когда мне звонят и просят помочь с дрессировкой плохо себя ведущих домашних животных, я стараюсь не критиковать хозяев, потому что знаю, насколько сложно бывает с собаками. Я просто призываю их проявить настойчивость и затратить необходимое количество времени на их обучение.

***

Раффлз и Менестрель отлично ладили. Они стали неразлучными друзьями. Раффлз был мозгом этой компании – я видела, как он смотрит на меня, пытаясь оценить мою реакцию на очередную проказу своего четвероногого друга. «Ах, Менестрель снова в беде», – словно было написано у него на мордочке.

В их характерах не было ничего неприятного или чреватого вредными последствиями, но Менестрель не упускал ни одной возможности устроить настоящий разгром, натыкаясь на вещи и давя все вокруг себя. Его энтузиазм и жизненная энергия никогда не иссякали.

Спустя некоторое время, когда мы уже жили в маленькой деревне, за одну ночь взломали несколько домов. Наш дом стоял самым последним в конце деревни, и мы были разбужены Раффлзом, который, толкая меня носом, явно пытался что-то мне сообщить. Было видно, что он очень расстроен. Он начал лаять и бегать около окна спальни, время от времени вспрыгивая на кровать, так что я окончательно проснулась и пошла посмотреть, что происходит.

Внизу, на дороге, я смогла увидеть две фигуры, которые пытались влезть в мою машину. Я закричала на них, а затем бросилась вниз по лестнице и открыла дверь, чтобы Раффлз и Менестрель могли выбежать наружу.

– Хватай их, Раффлз! – закричала я. Он выскочил и схватил за штанину одного из воров. Тот попытался его стряхнуть, но мой пес знал свое дело. В этот момент Менестрель, большой, неуклюжий ретривер, лихо набросился на врага, сбивая его с ног. Он был просто в восторге, убежденный, что это какая-то новая игра. Он был очень рад познакомиться с парой неожиданно появившихся среди ночи новых незнакомых людей и со всем энтузиазмом решил поприветствовать их. При этом он сбил подножкой одного из этих мужчин, когда они пытались сбежать, и продолжал напрыгивать на них. Они явно были в ужасе, не подозревая, что он просто старался обеспечить им веселое времяпрепровождение и считал все происходящее невероятно увлекательным развлечением. Им стоило больше бояться Раффлза, маленького спаниеля, но размер Менестреля и его неуклюжесть пугали их намного сильнее.

Полицию вызвали еще до того, как жители других домов в деревне успели добежать до нашего дома, и вскоре я услышала звук приближающихся автомобилей. Поскольку все происходило темной ночью, воры успели сбежать, но собаки преследовали их по пятам, и в попытке спрятаться им пришлось нырнуть в кювет. Я позвала Раффлза и Менестреля обратно, боясь, что полицейские машины могут задавить их. Воры затаились и лежали, не двигаясь, явно опасаясь, что собаки их обнаружат. Я слышала, как один из них произнес:

– Псы еще не ушли!

В итоге полицейским не составило труда арестовать воров. Раффлз и Менестрель стали героями дня. Менестрель был так взволнован, что, подпрыгнув, чуть не выбил полицейскому глаз.

Раффлз и Менестрель дожили до четырнадцати с половиной лет. Раффлз умер на пять лет раньше Менестреля. Ко времени смерти он был уже глубоким стариком. Его сердце оставалось в полном порядке, но имелись проблемы с лапами, и он потерял контроль над мочевым пузырем и кишечником. К нам в дом приехал приятный молодой ветеринар и усыпил его у нас в гостиной.

Из-за проблем с желудком Раффлз никогда не жевал собачьи лакомства и всегда завидовал другим собакам, так что я дала ему большую жевательную игрушку, и он умер с ней во рту, совершенно довольный.

Мы похоронили его под вишневым деревом в саду. Я так горевала по нему, что по ночам просто выла от тоски, и мне очень хотелось выкопать его тело, чтобы обнять его еще раз. Это чувство было настолько сильным, я не могла думать ни о чем другом. Я не ожидала, что его смерть вызовет у меня такую бурю эмоций. Когда мы берем собак, мы знаем, что они, скорее всего, умрут раньше нас. Это естественно. Но как же это трудно пережить!

Раффлз был моей первой, совершенно особенной собакой, ему я обязана обретением работы, он стал смыслом моей жизни. Наша связь была настолько велика, что я страдала из-за его ухода так, как будто мне оторвали важную часть тела. Когда умер Менестрель, я кремировала его и похоронила прах рядом с могилой его близкого друга Раффлза.

Глава 3

Полный дом собак

Примерно через год после того, как я поступила на работу в организацию «Слышащие собаки для глухих людей», моя личная жизнь также претерпела изменения. К тому времени я была назначена тренером, и мы взяли другого помощника тренера собак – Энди. Его отношение к собакам и их обучению совпадало с моим, и вскоре нам обоим стало очевидно, что мы не просто коллеги. Я сразу сообщила об этом Дэйву. Расставание с ним было печальным, но неизбежным событием, однако я понимала, как важно быть честной в отношениях. Наши отношения были больше товарищескими, чем страстными, – мы походили на старую супружескую пару, а не на двух молодых людей, которым чуть больше двадцати лет. Разрыв был достаточно мирным, насколько это вообще возможно. Мы с Дэйвом остались друзьями, но я очень переживала из-за него, меня мучило беспокойство и чувство вины. Он принял ситуацию как неизбежность, и, нужно отдать ему должное, сказал мне:

– Ты не будешь счастлива, если останешься здесь, и я не могу удерживать тебя. Со мной все будет в порядке.

Мы с Энди каждый день работали бок о бок. Для того чтобы научить собаку слышать за человека, нужны усилия двоих: один держит животное, а другой включает звук. Мы почти каждые выходные проводили на дежурстве в собачьем питомнике организации «Слышащие собаки для глухих людей» и старались ускорять нашу работу. Быстрее заканчивали все дела, чтобы выкроить время для долгих прогулок с моими собаками. Мы обсуждали планы на совместное будущее и арендовали дом, чтобы жить в нем с Раффлзом и Менестрелем.

Мне было двадцать восемь лет, но меня преследовало неприятное ощущение ошибки из-за того, что пришлось сделать больно Дэйву. Чувство вины уравновешивалось убеждением, что я встретила еще одну родственную душу, на этот раз человека, а не животное. Мои отношения с Энди были наполнены невероятным счастьем. Мы часами говорили о собаках и их дрессировке, и оба соглашались с тем, что в Британии в настоящее время принята совершенно неправильная методика дрессировки собак, основанная на доминировании над ними. Мы были очень увлечены работой – собирались изменить мир и сделать его более счастливым местом для собак.

В 1991 году, проведя вместе три года, мы поженились. Мне тогда исполнился тридцать один год. Мы купили дом в деревне в Оксфордшире, но я вскоре увидела объявление о продаже коттеджа неподалеку от Тринга в графстве Хартфордшир. Чтобы добраться до него, нам пришлось долго ехать вдоль пешеходной дорожки на берегу канала. Но как только мы увидели дом, я влюбилась в него. Зашла на кухню, посмотрела на вид из окна и поняла, что мы просто обязаны его купить. Впервые с тех пор, как еще в подростковом возрасте я покинула Дорсет, я больше не чувствовала, что отчаянно хочу туда вернуться. Мы вместе будем жить в прекрасном коттедже – это так замечательно!

Купить его оказалось очень легко, нам снизили цену, потому что дом требовал значительного ремонта. Мы были вынуждены вызвать профессионалов, чтобы избавить коттедж от короедов и сырости, зато остальное сделали сами, потратив все свое свободное время на покраску стен. Я самостоятельно заменила или отремонтировала все деревянные конструкции оконных рам, поскольку знала, как работать с деревом – я познакомилась с этим в школе (хотела заниматься столярными работами, но преподаватели настаивали, что это занятие для мальчиков).

У меня появился дом, о котором я так долго мечтала. Фасадом он выходил на канал, а из окон с задней стороны дома открывался вид на Чилтернс.

Мы держали кур, которых я просто для своего удовольствия учила приходить и самостоятельно запрыгивать в клетки. Еще мы выкормили двух коз, но они в конечном итоге переселились на детскую площадку для домашних животных, потому что следовали за нами по пятам и не любили оставаться в одиночестве. Хуже, чем собаки.

Был печальным (для меня), но неизбежным момент, когда моя любимая младшая сестра Симона окончила школу и переехала в Ноттингем, чтобы учиться на медсестру. Лишившись ее, я чувствовала себя просто ограбленной. Наверно, она ощущала себя так же в восьмилетнем возрасте, когда я поступила в университет. Но наша родственная связь была настолько сильна, что она приезжала к нам домой, как только появлялась малейшая возможность. Она работала медсестрой в течение года. Она, как и я (и это мне особенно в ней нравилось), была настоящей собачницей. Глядя на меня, она понимала, что с собаками можно заниматься практически весь рабочий день.

Позднее я очень обрадовалась, когда она начала работать в организации «Слышащие собаки для глухих» в качестве сотрудника по размещению животных. Я не являлась ее непосредственным начальником, так что в этом не было никакого кумовства, ведь в противном случае я постаралась бы держать ее при себе!

Вместо этого она поступила на работу в северное отделение, основанное в Гуле в Йоркшире. Однажды по дороге с работы, когда Симона ехала повидаться с друзьями в Ноттингеме, она познакомилась со своим будущим мужем, Джоном Брейнчем, и через пару лет осела в тех краях, что позволило ей курировать весь северный регион. Позднее, когда ее работа сосредоточилась в головном офисе организации «Слышащие собаки для глухих», Симона с мужем переехали в Букингемшир, недалеко от Принсес-Рисборо.

На втором свидании Джон сказал Симоне, что он не очень любит собак, и она чуть было не бросила работу. К счастью, его отношение к собакам изменилось. Не думаю, что можно надолго задержаться в нашей семье, если вы не любите собак!

***

Мне нравилась моя работа в организации, но мне было трудно закрывать глаза на царившие в то время принципы дрессировки. Мне совсем не нравилась практика, которая использовалась во многих школах. Я с огорчением наблюдала на улицах и в парках, как люди пытались грубо взять верх над своими собаками. Мой опыт в психологии, работа по обучению крыс и практика работы в «Слышащих собаках для глухих» убедили меня, что этот подход неверен, и с помощью стимулов и поощрений намного проще заставить собаку делать то, что вы хотите.

Я читала о дрессировке дельфинов, и, хотя меня всегда беспокоило, как эти животные чувствуют себя в неволе в неподходящих для них условиях, мне было ясно, что методы их дрессировки не базировались на принуждении. Тренеры не плавали рядом с дельфинами, чтобы бить или как-то пугать их – животные реагировали на свисток или сигнализатор, и правильная реакция вознаграждалась. Моя убежденность в необходимости изменить методику дрессировки собак, которую я вынашивала в течение многих лет, становилась все сильнее. Долгие годы, проведенные бок о бок с собаками, убедили меня, что мы злоупотребляем отношениями с самыми чуткими и заботливыми животными, какие только могут встретиться нам на жизненном пути. Люди, орущие на своих собак в парке, инстинктивно понимают, что невозможно обучить чему-то криком курицу или рыбу. Невозможно научить цыпленка правильному поведению в доме, если тыкать его клювом в собственные какашки, и даже с человеческим ребенком у вас вряд ли получится что-либо путное.

Если вы щелкнете собаку по носу или рванете ее за ошейник, собака выучит команду, просто потому что эти животные хорошо обучаемы. Но зачем же делать это подобным варварским способом? Чтобы добиться от животного наилучшего поведения, стоит попытаться посмотреть на мир его глазами, а затем добавить к этому теорию обучения.

В наших домашних собаках на протяжении веков культивировалось послушание человеку, их воспитывали таким образом, чтобы они сами хотели делать то, что нужно нам. Они постоянно стараются заглянуть нам в лицо, чтобы выяснить, чего мы хотим, понять, и нередко мы посылаем им путающие их сообщения, позволяющие им делать то, что они считают правильным, а затем наказываем их за то, что они поняли нас неверно. Да, диктуя собаке свою волю, вы можете заставить ее вести себя так, как вам нужно, но это полностью разрушает связь между вами и вашим питомцем. Ведь тесное общение, которое у вас может быть, – это самый большой бонус, предоставляемый щадящими методиками дрессировки.

Я поняла, что эта тема все сильнее увлекает меня. И по-прежнему у меня из головы не уходила история, рассказанная Джилл, а также многие другие подобные рассказы, о которых я время от времени читала в газетах. Это были истории о том, как собаки неожиданно предупреждали своих владельцев об опасности для здоровья.

Домашние питомцы чувствовали себя достаточно уверенно, что позволило им сообщить своим хозяевам некую информацию. Забитая и запуганная собака никогда не осмелится сделать что-то подобное.

Тренинг с сигнализатором, который я применяю, был впервые изобретен в конце 1940-х годов, но в Британии он не приживался до конца восьмидесятых и даже начала девяностых. В нем используется сигнализатор с резким звуком, сообщающий собаке (или любому другому животному), что она все сделала правильно. За звуком следует вознаграждение, поэтому звук сигнализатора – это «подкрепление поведения». Этот звук хорошо слышим, так что прием работает намного лучше, чем, если просто сказать «да» или «молодец». К тому же можно точно указать момент, когда собака приняла правильное решение. И, что еще важнее, с его помощью я понимаю, что собака думает.

Есть научные доказательства того, что при использовании тренинга с сигнализатором собаки учатся на 50 процентов быстрее. Эту методику можно использовать и при работе с совсем маленькими щенками, к тому же она сводит на нет стресс в отношениях хозяина и тренера. Можно, конечно, использовать и другие методы, но было доказано, что применение сигнализатора работает лучше всего, так что именно с ним мы работаем сейчас при дрессировке собак, оказывающих медицинскую помощь и вынюхивающих рак.

Мой профессиональный и личный интерес к дрессировке собак привел к тому, что я подала заявку на членство в относительно новой организации – Ассоциации консультантов по поведению домашних животных (APBC), созданной для того, чтобы отрегулировать деятельность инструкторов-кинологов и специалистов по поведению животных, а также, чтобы разоблачить тех, кто, не имея никакой квалификации, ведет себя, как опытный эксперт.

Цель Ассоциации в поддержании очень высоких профессиональных стандартов зоопсихологов и в популяризации этой профессии, чтобы любой человек, обращающийся к тренеру-кинологу, мог потребовать у него аккредитацию в APBC. Ассоциация осуществляет поддержку квалифицированных тренеров, а также является площадкой, где мы можем обменяться идеями и теориями, касающимися поведения животных.

Чтобы стать членом APBC, мне необходимо было подготовить отчет о проделанной работе и предъявить доказательства того, что у меня имеется диплом по соответствующей теме. Необходимы были исследования, и, естественно, я не могла использовать своих собак. Пожалуй, самая распространенная проблема (до сих пор остающаяся актуальной), с которой мне приходилось иметь дело, – это боязнь разлуки у питомцев. Мы веками выводили собак, которые по сути своей являются стадными животными, генетически предрасположенными быть частью группы, жить с нами одной жизнью. Но вот мы уходим на работу и оставляем собаку одну в течение 8 или 9 часов, а потом удивляемся, почему она так расстроена и ее поведение настолько деструктивное.

Покупая собаку, человек должен внимательно изучить, для чего изначально была предназначена та или иная порода. Например, колли выводились для того, чтобы охранять стада овец, то есть это область, где в первую очередь приветствуется охотничий инстинкт. Цепочка начинается с выслеживания при помощи глаз, когда собака останавливается и смотрит вслед жертве, затем догоняет добычу, хватает ее, кусает и убивает. Очевидно, что финальная стадия этой поведенческой цепочки была подавлена, это означает, что колли прекрасно приспособлены загонять овец, используя навыки, соответствующие первым этапам цепи, но, как правило, не прикасаются к ним. Вполне естественно, что эта порода собак славится удивительной способностью высматривать то, что их интересует, обладает отличным зрением и слухом. Такой пес слышит пастуший свисток за три поля, несмотря на ветер, воющий на просторах Йоркшира. Колли нуждаются в постоянном движении, поэтому они порой оказываются неспособны целый день просидеть в лондонской квартире. В результате у них развивается желание на прогулке погоняться за машинами.

У других собак, таких, как гончие, которые были выведены для охоты на лис, подавлена первая часть цепочки – они не занимаются высматриванием и выискиванием добычи. В стае перед ними стоит совсем другая задача – догнать, укусить, убить добычу. И хозяева не должны удивляться, когда одинокий бигль, живущий в семье, срывается с места в поисках оленя или кролика и не возвращается, когда его зовут.

Агрессия – это еще одна важная причина, по которой меня вызывают на помощь к домашней собаке нередко тогда, когда ее готовы уже усыпить. В восьми из десяти случаев можно затормозить разрушительное поведение пса. Основная причина агрессии в том, что собака не понимает, что надо делать, и ее никогда не обучали контролю над своими порывами. Владельцы не «читали» знаки, предупреждающие о том, что их собакам некомфортно и, скорее всего, животные становятся агрессивными в том случае, если им вовремя не помогли справиться с ситуацией.

К сожалению, я признаю, что есть небольшое количество собак, которые всегда будут проявлять агрессию – либо потому, что они относятся к породе, представители которой на протяжении многих лет генетически отбирались именно по этому признаку, или потому, что начало их жизни было весьма безрадостным.

***