Русское движение за тридцать лет (1985-2015)

О том, как трудно русским бывает достичь национального единства даже внутри одной страты, говорит непростая судьба того самого «русского согласия», которое было манифестировано в конце декабря 1996 года. Итоговое разминовение подписантов в политике выглядит вполне показательным. Оно происходило постепенно, обогащая Русское движение нюансами политической мысли и рисуя для него как перспективы, так и тупики.

Первоначальный круг идеологов нового русского национализма был узок[30]. И согласие между ними оказалось временным, разрушаясь по мере расширения данного круга. А расширение происходило быстро, национализм оказался востребован и привлекал к себе все новых участников общественной жизни.

Еще в 1996 году на одной из конференций в РОПЦе среди выступающих оказалось несколько молодых юристов, отметившихся острыми и умными выступлениями. Они держались сплоченно, лидером был председатель политологического клуба «Роза ветров» Вадим Сидоров. Полурусский-полуармянин (его семья бежала в 1990-м году из Баку, спасая свои жизни), он отличался умом, темпераментом, большой начитанностью, волевыми качествами и позиционировался как весьма радикальный русский националист, глава Союза русской молодежи. Сплотившиеся вокруг него студенты и аспиранты юрфака МГУ и Академического правового университета ИГП РАН, примерно десять человек (А. Дудко, А. Казаков, А. Жуков и др.), все исповедовали русский национализм, сочетая в своих представлениях архаизм (например, ортодоксальное христианство) и новаторство (например, предпочтение национального государства — империи, примат принципа крови над принципом почвы, выбор в пользу национал-демократии, а не национал-социализма и, наконец, выбор вообще национализма, а не патриотизма).

Среди наметившихся к тому времени интеллектуальных лидеров они предпочли Александра Севастьянова и сделали ему предложение создать общественную организацию под его руководством. Так в ноябре 1996 года была учреждена Лига защиты национального достояния (ЛЗНД), главной целью которой, в соответствии с профессиональным интересом большинства участников, стал перевод концепции нового русского национализма на язык закона.

Такой подход сразу вывел ЛЗНД на иной, наиболее высокий уровень теоретического осмысления русской проблемы, поскольку любая юридическая формулировка позволяет в максимально концентрированном виде суммировать все даже самые спорные аспекты той или иной дискуссии. Дисциплина мысли, умение смотреть в суть вещей и выражаться лаконично и точно — это стало визитной карточкой ЛЗНД.

Высшим достижением Лиги в практической политике стало принятие в 1998 г. закона «О культурных ценностях, перемещенных в Союз ССР в результате Второй мировой войны» (Севастьянов восемь лет неотступно действовал на данном направлении). А в теории русского национализма таким достижением стали проект новой Конституции России, а также законопроект «О разделенном положении русской нации и ее праве на воссоединение»[31]. Выше названных рубежей теория русского национализма не поднималась ни до, ни после того.

Именно на работе над проектом Конституции Севастьянов сразу же сосредоточил весь умственный потенциал своих молодых союзников. А они, в свою очередь, подключили к работе своих профессоров, высококвалифицированных юристов-цивилистов Института государства и права РАН и юрфака МГУ.

Оба документа прошли общественную апробацию. Проект Конституции был рассмотрен в 1997 г. на политологическом семинаре «Национальная доктрина России» в Российском общественно-политическом центре, а также на семинаре «Нация и государство» в Государственной Думе России и одобрен в целом. Предваряющая Проект статья Севастьянова была опубликована у Виталия Третьякова в газете «НГ-Сценарии» (14.08.97) под заголовком «Национализм с человеческим лицом. Создан проект “Русской Конституции”». Законопроект «О разделенном положении русской нации», впервые опубликованный в «Национальной газете» № 3/98, был кратко изложен Севастьяновым в Государственной Думе на конференции «Проблемы разделенности и утверждения международно-правовой субъектности русского народа в интересах защиты соотечественников за рубежом», проведенной Комитетом по делам СНГ и связям с соотечественниками Госдумы России 21.04.98 г.

Однако ни воплощения в жизнь, ни превращения в оплот русской консолидации, в центральный пункт русской повестки дня этим документам дождаться было не суждено. Во многом этому способствовало разделение изначально небольшого кружка националистически мыслящих интеллигентов на ряд отдельных штабов — «лабораторий национализма».

В сентябре 1996 г. учредитель «Национальной газеты» Виктор Давыдов опубликовал в ней программу, устав и манифест объединения «Золотой лев», куда вошли, кроме него самого еще Сергей Городников и Андрей Савельев. Хомяков и Авдеев воздержались. А Севастьянов, который к этому времени уже расценивал Городникова как маргинала и дилетанта с признаками шизофрении, вообще стал отдаляться от указанного сообщества. И не вошел ни в него, ни в созданную в 1997 г. теми же людьми Национал-Демократическую партию[32].

В конце 1996 года Давыдов, разочарованный «успехами» созданной им «Национальной газеты» (за два года из печати вышло всего четыре номера лишь по 4 полосы в каждом, довольно заурядного содержания), заключил договор с Севастьяновым, передав ему полномочия главного редактора. При этом бывший главный редактор Лобков и Городников, поставлявший основное содержание газеты, в том числе за счет своих писаний в стиле «фэнтези», оскорбились и от сотрудничества отвернулись.

Вскоре произошли события, разведшие Севастьянова и с Андреем Савельевым. Дело в том, что 1 ноября 1996 года в РОПЦе прошла Вторая конференция «Государство и национальная идеология» (организаторы «Национальная газета», РОПЦ и Объединение «Золотой Лев»). Выступление Вадима Сидорова с позиции «национализм против этатизма» глубоко задело Сергея Пыхтина, «серого кардинала» КРО[33] и личного близкого друга, соратника и соавтора Андрея Савельева. Пыхтин, самодеятельный политолог, к 30 годам насилу получивший диплом юриста-заочника, считал себя, однако, корифеем национальной мысли. Вскоре он предложил Севастьянову для публикации в «Национальной газете» свою критику взглядов Сидорова, написанную свысока и несдержанную в выражениях. Севастьянов опубликовал ее, но не отказал и Сидорову в публикации ответа. А этот одаренный юноша, гораздо яснее мыслящий и гораздо лучше образованный, чем его оппонент, выступил с умным и беспощадно ироничным памфлетом «Анти-Пыхтинг»[34].

Этого оказалось достаточно, чтобы Пыхтин на всю жизнь стал личным врагом Севастьянова, затаив смертельную обиду. А заодно за своего лучшего друга обиделся и Савельев. В 1997–1998 Савельев выпустил два номера журнала «Золотой лев», главным редактором которого стал Пыхтин. В своем журнале они, что называется, «без объявления войны», повели довольно грубую антисевастьяновскую кампанию, но нарвались на такой ответ в «Националке», который не оставил им шанса на победу. С тех пор, несмотря на две мирные инициативы со стороны Севастьянова, они так и не смогли поставить общественное выше личного и восстановить хотя бы рабочие отношения с коллегой по Русскому движению. Пыхтин незадолго до смерти в очередной раз отклонил протянутую руку, да так и умер, не помирившись.

Итак, вместо единой платформы, которую, казалось, обеспечивал манифест «Русское согласие», в 1996–1998 гг. в Русском движении образовалось несколько идейно-политических площадок, каждая из которых строилась вокруг одного или нескольких лидеров:

1) Лига защиты национального достояния и «Национальная газета» (лидер А.Н. Севастьянов);

2) общественное объединение и одноименный журнал «Золотой лев» и Национал-Демократическая партия (С. Городников[35], А. Савельев, В. Давыдов и др.);

3) В. Авдеев, посвятивший себя с 1996 года расово-антропологической проблематике, принял решение не участвовать в политических группировках, но стал активно сотрудничать с журналом «Наследие предков» и такими интеллектуалами, как Анатолий Иванов и Павел Тулаев. В дальнейшем это плодотворное направление проявилось через журнал «Атеней» и создание книжной серии «Библиотека расовой мысли». Но труды Авдеева заслуживают отдельного разговора. Здесь стоит лишь заметить, что он сохранил добрые отношения со всеми, а сотрудничество с Савельевым и Севастьяновым;

4) П. Хомяков после распада Национал-Республиканской партии остался в качестве «серого кардинала» при Юрии Беляеве (впоследствии партия «Свобода»), а кроме того побывал в советниках у Льва Рохлина. Но после убийства оного занялся написанием книг в жанре «фэнтези» и «фолк хистори», где развивал квази-научные теории относительного прошлого и будущего человечества и России, чем резко отвратил от себя Севастьянова, прекратившего с ним всякое сотрудничество. В итоге стал проповедовать идеи национал-анархического, антигосударственного толка, еще сильнее разойдясь с бывшим соавтором по «Национал-капиталистическому манифесту России» и «Русскому согласию»[36]. Обретя аудиторию новых единомышленников, Хомяков встал на путь создания полуподпольной организации «Северное братство». Этот путь, как известно, привел его в тюрьму по обвинению в мошенничестве и экстремизме;

5) еще одна площадка для развития националистического дискурса сложилась на базе Народно-Национальной партии, газет «Эра России» и «Я — русский», журнала «Наследие предков» (А. Иванов-Сухаревский и В. Попов). Здесь нашли благодатную почву и поддержку идеи национал-анархизма, гитлеризма (А. Широпаев, И. Дьяков, В. Истархов), расизма и панславизма (В. Авдеев, П. Тулаев), а также, попеременно, православия и язычества;

6) ряд важных информационных и организационных проектов оказался связан с деятельностью рок-музыканта и политика Сергея Жарикова[37], впоследствии устранившегося с политической сцены. С ним сотрудничали А. Архипов, И. Дьяков, А. Иванов, В. Авдеев и другие, в том числе в журнале «Атака»;

7) судьба А. Савельева до 1999 г. была связана с КРО, затем до 2003 г. с «Родиной» (Д. Рогозиным), затем с партией «Национально-патриотические силы России» (Шмидт Дзоблаев), потом снова с «КРО — Великая Россия», потом только с «Великой Россией». Савельев отвечал за программно-идеологическое обеспечение рогозинских инициатив, участвовал в работе редакции альманаха «Золотой лев». До самой своей смерти (2011) с ним сотрудничал С. Пыхтин;

8) своим путем развивалось родноверческое движение, как в столице, так и в провинции. В Москве основные теоретические разработки были сделаны Анатолием Ивановым, Владимиром Авдеевым, Игорем Синявиным, Владимиром Истарховым, в провинции — Алексеем Добровольским (Доброславом), Вадимом Казаковым, патером Дием и др. Оба крупнейших русских издательства — «Витязь» (В.И. Корчагин) и «Русская Правда» (А.М. Аратов) — тесно сотрудничали с названными лицами;

9) попытку развивать русский национализм православно-христианского толка предпринимали «Черная сотня» (Р. Штильмарк), РОНС (И. Артемов), а также некоторые церковники (например, о. Всеволод Свешников, автор брошюры «О русском национализме истинном и мнимом») и близкие им лица (в первую очередь, историк еврей В.Л. Махнач);

10) поиском национальной идеи активно занялись также некоторые казачьи организации, но в этой среде зачастую брала верх идея этнической отдельности казаков. Среди тех, кто стремился соединить русскую идею с казачьей, следует назвать атамана А. Ветрова, но стать видным теоретиком ему не удалось, да и лидером тоже, поскольку в русском движении авторитета добиться он не смог;

11) отдельно следует указать на многие десятки русских национал-патриотических газет разного калибра и достоинства, числом более 200, издававшихся на территории бывшего СССР. В 1997 г. был зарегистрирован Всеславянский союз журналистов, первым председателем которого был избран болгарин Тодор Дичев, впоследствии его место занял Борис Миронов. Последний попытался превратить ВСЖ в союз СМИ исключительно православно-христианской направленности, и организация тихо умерла в начале 2000-х.

Этот список не является исчерпывающим, но охватывает основные организации и называет наиболее крупных деятелей Движения.

Среди русских национал-патриотических изданий особняком стоит «Национальная газета» (А. Севастьянов), которая за 10 лет выросла в объеме (с 4 до 24 полос) и тираже (с 1 до 12 тыс. экз.) и все эти годы являлась главной трибуной для русских организаций и полигоном для русских активистов всех направлений[38]. Здесь появились не одна сотня статей теоретического и исторического содержания, интервью общественных деятелей, так или иначе продвигавших дискурс русского национализма. Часть из них была опубликована в сборнике «Ты — для нации, нация — для тебя. Избранные статьи из “Национальной газеты”. 1995–2002 гг.» (М., 2002).

* * *

Таковы были основные «лаборатории национализма» второй половины 1990-х гг., где «вываривался» современный дискурс русского национализма со всеми своими характерными особенностями и противоречиями. Нужно отметить, что между ними не существовало непроходимых границ. Многие активисты Русского движения, действуя в рамках одной лаборатории, входили и в орбиту других, осуществляя своего рода «перекрестное опыление»: идейное посредничество, сближение и сотрудничество.

Однако, с другой стороны, политическая и идейная конкуренция различных групп вела к обострению противоречий между ними. Накапливался идейный и личностный антагонизм, ожесточался тон теоретических дискуссий.

Это вело, среди прочего, к кристаллизации идейных позиций, ко все более четкому формулированию постулатов нового русского национализма. Одно за другим закрывались «белые пятна» националистической теории. На все самые острые и насущные вопросы один за другим находились адекватные ответы. Разрыв со старой национал-патриотической традицией становился все очевиднее и неизбежнее.

В результате к 2000 году в основных чертах сложилось то течение современной мысли, которое мы называем новым русским национализмом. Окончательно его постулаты откристаллизовались в последующее десятилетие.

Новый русский национализм — это национализм, выросший из советско-русского патриотизма, но оторвавшийся от него за последние 20 лет. Несмотря на то, что в нем сохраняются такие рудиментарные секторы, как право-консервативный (православно-монархический) и лево-консервативный (социалистический, в т. ч. национал-социалистический), наиболее популярным и перспективным сегодня является сектор национально-демократический[39]. Именно в нем с наибольшей силой проявилось то поистине новое содержание, которым не могли похвастать предшественники.

Новый русский национализм

Итак, в итоге первоначального становления национал-демократического тренда и идейных баталий второй половины 1990-х гг. в идеологии Русского движения произошли важнейшие сдвиги, постепенно проникавшие в массы. Родился новый русский национализм, во многом перекликающийся с национализмом начала ХХ века (Михаил Меньшиков и др.), но во многом отличный. И в любом случае резко отличающийся от русского советского патриотизма и национал-патриотизма. Вот в чем его новизна:

1. Пришло правильное понимание того, чем является настоящий национализм. Любовь к своему народу и забота о нем — это есть национализм на индивидуальном уровне. На массовом же уровне национализм — это инстинкт национального самосохранения, который спит, когда все идет гладко, но просыпается, когда народу грозит опасность.

2. Произошло размежевание патриотов и националистов. Стало ясно, что отличие националиста от патриота именно и только в том, что националист уже осознал, глубоко и непоколебимо, что нация — первична, а государство — вторично. Для патриота же пока все наоборот: первично государство, а вторична — нация. Патриот пока еще не понял, что нельзя решать проблемы государства в обход проблем нации. Бессмысленно надеяться, что можно укрепить государственность, не укрепив государствообразующий народ, собственно нацию. Патриот, осознавший эти простые истины, автоматически превращается в националиста.

Таким образом, национализм есть высшая стадия развития патриотизма.

3. Произошло становление и утверждение этнического национализма (этнонационализма) как единственно правильного, истинного национализма. Ибо стало ясно, что народ — это не социокультурный феномен, принадлежность к которому якобы определяется общностью языка и культурно-бытовых приоритетов. Ведь исходное не определяется через производное, первичное через вторичное, феномен через эпифеномен. И сталинское определение нации через четыре критерия (язык, территория, экономическая жизнь и психический склад, проявляющийся в культуре) тоже не полно и не совершенно без указания на общность происхождения.

Правильное понимание и определение: народ (этнос) — это совокупность всех лиц, кровно связанных между собою общностью происхождения. Этничность — первична, все остальные предикаты (язык, религия, культура) — вторичны. Немцы, французы, англичане и т. д. отличаются друг от друга не потому, что говорят на разных языках и имеют разные эстетические и религиозные предпочтения (хотя это вне всякого сомнения так). Напротив: все дело в том, что они говорят по-разному и имеют разные предпочтения — в строгой зависимости от генетически обусловленного устройства психики и соматики, вплоть до конструкции голосовых связок и мозговых извилин.

Впервые в истории национальная идентичность и национальная солидарность у русских получила обоснование на принципе «крови», а не «служения», «веры» и т. п.

4. Соответственно, быть русским — это значит, в первую очередь, иметь в себе русскую кровь. Вне этого условия все остальные требования пусты и бессмысленны. Человек, в котором русской крови нет вообще, не может считаться русским, каким бы он ни был воспитан, как бы себя ни вел и что бы о себе ни воображал. Можно стать русским художником, писателем, ученым, генералом и т. д., даже не имея в себе русской крови, но стать просто русским — нельзя: русским можно только родиться.

В идеале русский человек — это тот, кто имеет по всем линиям только русских предков во всех обозримых поколениях (то есть, потомков летописных племен), для которого при этом родным языком является русский, родная культура представлена исключительно произведениями русской национальной традиции в литературе и искусстве, родной историей воспринимается исключительно история русского народа, родная вера — это вера предков, а многочисленные враги русского народа оцениваются как личные враги.

В жизни идеал встречается не так часто, как хотелось бы. Поэтому из практических соображений в России приходится делать ряд уступок и допущений: записывать в русские даже тех, у кого один из родителей — нерусский (за исключением евреев по матери), а также подставлять на место этнонима «русский» — этнонимы «белорус» и даже «украинец» (с этим после национальной революции на Украине уже трудно согласиться).

Вместе с тем — и это принципиально! — в руководители русского народа могут быть допущены только те, у кого все четверо предков в третьем колене являются русскими и нет нерусских супругов. Вождь русского народа должен быть из русских русским.

5. Утвердилось правильное понимание нации, выработанное поколениями русских ученых — антропологов и юристов-цивилистов: нация — есть фаза развития этноса (по ступеням: род — племя — народность — народ — нация), в которой данный конкретный этнос обретает суверенитет и создает собственную полноценную государственность. Иными словами, нация есть государствообразующий народ данного государства. Категорически недопустимо смешивать и путать нацию и согражданство, подменять одно понятие другим. Нация и согражданство (а тем более просто население) — совершенно разные вещи. А «гражданский национализм» — вообще оксюморон, типа «жидкой фанеры».

6. Отсюда вывод: русские — единственная нация среди всех народов, народностей и племен, зарегистрированных в России. Соответственно, Россия — мононациональная страна русского народа. Ибо русские были и остаются единственным государствообразующим народом нашего государства. Русское национальное государство сложилось в конце XV века как единое централизованное практически мононациональное государство. Один этнос (небольшие вкрапления финского субстрата не в счет), один язык, одна религия, одна культура, один центр управления. Именно на этой базе русского национального государства строились и строятся все его последующие модификации.

Однако Россия на протяжении чрезмерно долгого времени, с 1917 года, пребывает русской страной с антирусской властью и противоестественным федеративным устройством. Это противоречие должно быть, наконец, устранено за счет преобразования нынешней межеумочной Российской Федерации в унитарное Русское национальное государство (РНГ). Иными словами, русское де-факто национальное государство должно стать таковым де-юре.

7. Обозначилось двоякое понимание феномена Родины: «Родина — территория» и «Родина — русский народ». Это понимание было осознано как дилемма. В связи с чем произошло четкое размежевание сторонников империи — и сторонников Русского национального государства (РНГ) неимперского типа. Ключ к правильному выбору состоит в понимании роли демографического фактора. В условиях, когда у русских демографическое давление было выше, чем у окрестных народов, был естествен имперский путь развития России. Но в условиях, когда все стало наоборот, когда у русских демографический баланс с другими народами стал отрицательным, следует признать правоту Солженицына: восстановить многонациональную империю — значит окончательно похоронить русский народ, растворив его в инородном элементе.

8. Лозунг РНГ стал со временем главным, объединяющим все направления и организации в Русском движении.

Согласно теории русского национализма, территория РНГ должна совпадать с картой компактного расселения русского этноса. Основная задача — соблюсти баланс между геополитическими выгодами и этнополитическими угрозами от той или иной территории для русских. Выгоды от территорий, не обеспеченных русским населением, — эфемерны; угрозы же от инородческого населения, размножающегося активнее, чем русские, — совершенно реальны.

Территория идеального РНГ должна быть в чём-то нЕмного меньше нынешней РФ, поскольку не включает в себя этнополитически опасные Туву, Чечню и Ингушетию, зато в чём-то — нАмного больше, поскольку включает в себя Белоруссию, северо-восточную часть Эстонии, Сумскую, Луганскую, Харьковскую, Донецкую, Запорожскую, Днепропетровскую, Херсонскую, Николаевскую, Одесскую области, Крым[40], Приднестровье (а в новых условиях, по-видимому, и Южную Осетию и даже, возможно, Абхазию), а также Кустанайскую, Петропавловскую, Кокчетавскую, Аркалыкскую, Акмолинскую, Карагандинскую, Павлодарскую и Усть-Каменогорскую области, где русские составляют от 40 до 90 % населения.

9. Важный аспект теории нового русского национализма — отношение к другим народам России.

Прежде всего, необходимо различать комплиментарные для нас, русских, народы от некомплиментарных (Гумилев), независимо от их укорененности в России. Если с первыми у нас на протяжении многих веков складывались нормальные отношения, а с некоторыми из них даже стратегические союзы, то с другими эти отношения всегда были проблемными.

Далее, следует разделять народы России на три категории: государствообразующий народ (это только русские; ни один другой не может по объективным критериям претендовать на это звание); коренные народы, у которых нет своей государственности вне пределов России, и национальные меньшинства, у которых такая государственность есть.

Такая классификация не предполагает унифицированного подхода ко всем без разбора, стрижки всех под одну гребенку.

Несомненно, что коренные народы, комплиментарные по отношению к русскому народу, должны иметь равный с ним объем прав, реализуемый, в частности, через национально-пропорциональное представительство во власти.

Несомненно также, что в РНГ народу будет предложено принять законы, которые отделят по принципу полноправия-неполноправия коренные народы от некоренных. (В мире есть вполне признанные международным сообществом страны, у которых тут есть чему поучиться — Израиль, Латвия, Эстония, Украина и др.) Это касается, в первую очередь, права избирать и быть избранным, но не только.

Что же касается некомплиментарных по отношению к русским народов, коренных или нет — безразлично, то отношение к ним будет строиться по принципу: как аукнется, так и откликнется. То есть — справедливо.

10. Развитие, усиление и диверсификация родноверческого движения привели к тому, что в Русском движении постепенно утвердилась религиозная амбивалентность. В полном соответствии с основополагающим тезисом: людей объединяет в единый народ — общая кровь, общее происхождение, а идеологии и верования их лишь разделяют.

Популярным сегодня стало трезвое рассуждение: «Разве наши христиане, как и наши ведисты или атеисты, — не русские люди? Разве те и другие не равно нуждаются в защите и поддержке? Разве мы не были свидетелями в ХХ веке, как дети священников становились коммунистами, а дети коммунистов — священниками? Нас, русских, сегодня уничтожают и закабаляют, не спрашивая, во что мы верим, только за то, что мы русские — бывшие и будущие хозяева России. Поэтому нам всем надо выжить и победить, сохранить свое семя, свою кровь, прежде всего, а выбор веры пусть останется на совести каждого и решится судом потомков».

11. Некоторые черты новому русскому национализму добавило созерцание современной Европы, задыхающейся от наплыва цветной иммиграции, особенно в сравнении с обвальной неконтролируемой инородческой миграцией в России. Это побудило к пониманию общей судьбы белой европеоидной расы. Возникла и мгновенно набрала популярность идея расовой солидарности, здорового расизма. Это привело к бурному развитию скин-движения, к всплеску новой популярности нацизма, к попыткам привить на российскую почву ростки организаций типа Ку-клукс-клана или «Уайт пауэр». Публичный отказ европейцев от провалившейся политики мультикультурализма, произошедший в последние годы, вызвал в русской национальной среде понимание и зависть.

Таков сегодня, в основных чертах, современный, «продвинутый» дискурс русского национализма, принимаемый, с оговорками или без, большинством сознательных участников Русского движения. Это результат длительной и закономерной эволюции. Сложившись, в основном, во второй половине 1990-х, он с этих пор неуклонно продвигается в массы. Принцип «неодолимости нового», обоснованный Гегелем, относится к нему в полной мере.

Новое вино и старые мехи. Первое переформатирование

Накопление и распространение идей, новых для русских националистов, для Русского движения, неизбежно вело к его переформатированию.

Характерными приметами середины 1990-х стало появление организаций, где получили поддержку и опору идеи этнического национализма, расизма, родноверия или религиозной амбивалентности, примата нации над государством, отказа от задачи восстановления империи и т. д. (см. выше).

Помимо упоминавшейся выше НРПР (Лысенко), чья история закончилась в 1996 г. с арестом лидера, следует назвать Народную национальную партию (ННП) Александра Иванова-Сухаревского[41], ориентированную сугубо на молодежь, особенно бритоголовую. ННП была создана в конце 1994 на основе слияния двух радикально настроенных групп: Православной партии (Иванов-Сухаревский) и отколовшейся от Народно-социалистской партии России (НСПР) редакции газеты «Эра России» (редактор Владимир Попов), именовавшей себя также Национально-социалистическим движением (НСД).

ННП провозглашала Россию «национальным государством русских при отеческом отношении к национальным меньшинствам». Изначально партия отличалась жестким этнонационализмом и расизмом в хорошем смысле слова, а также национал-социализмом гитлеровского типа и сугубым православием, будучи тесно связана с православно-монархическим союзом «Христианское возрождение». Сам лидер ХВ Владимир Осипов поначалу числился «старейшиной» ННП и участвовал во всех акциях партии. Помимо Иванова-Сухаревского, лидерами партии являлись Вячеслав Демин, Алексей Широпаев и Владимир Попов[42]. В контакте с Сухаревским работали П.В. Тулаев, В.Б. Авдеев, И.В. Дьяков, В.А. Истархов (Иванов).

С течением времени необходимость конкурировать с другими организациями как православного, так и социалистического толка («Памятью», РНЕ, НБП, «Партией Свободы»), обусловила, с одной стороны, резкую радикализацию ННП, откровенную и даже оголтелую пропаганду немецкого национал-социализма (гитлеризма), установление внутреннего режима фюреризма, а с другой — дрейф от христианства к родноверию[43].

До своего распада, связанного в т. ч. с подрывом (или самоподрывом, тут ясности нет) штаб-квартиры и ранением лидера, ННП занимала видное место в Движении и нередко фигурировала в СМИ, в основном в качестве «страшилки». Это было связано с объективными факторами.

Во-первых, посредством своих газет «Эра России», «Я — русский», партийной символики (смесь «тевтонской» атрибутики и элементов хэви-металл) и формы одежды ННП активно формировала идеологию и стиль правой молодёжи в России. Газета резко выделялась на фоне большинства остальных национал-патриотических изданий, выглядевших архаично и эстетически малопривлекательно. Бесспорно, стиль в политике, особенно, если имеешь дело с молодёжью, очень важен, и Сухаревский как бывший кинорежиссер это понимал. Возможно, не будь газеты «ЯР», скин-культура («субкультура») и идеи White Power не получили бы в стране такого распространения. Особенно успешно шла газетная работа, пока ее возглавлял Владимир Попов, доведший тираж до 15 тысяч. Но в дальнейшем Попов был обвинен вождем в злоупотреблениях, и они расстались, к ущербу для обеих сторон, на мой взгляд.

Во-вторых, партийные ритуалы, порой довольно экзотические (например причащение из двух боевых касок — красноармейской и вермахтовской — красным вином и сырым мясом) также интриговали молодежь. Да и общий агрессивный, боевой настрой, царивший в ННП, привлекал молодых стихийных борцов с инородческим нашествием, которые только начали появляться на просторах России как реакция на иммиграционный обвал. Такие люди, как лидер скин-группы «Русская цель» Семен Токмаков («Бус»), избивший американского морского пехотинца-негра и севший за это в Бутырку, где уже сидел под следствием Сухаревский, стремились влиться в партийный организм, составленный из единомышленников. Недаром Токмаков, ставший человеком-брендом, возглавил молодежную секцию ННП. Из этого звена впоследствии вышел ряд заметных активистов Движения.

Идейная ущербность Сухаревского лично, а с ним и его партии, явилась, на мой взгляд, одной из главных причин неудачи проекта. Его брошюра «Основы Русизма» просто поражала теоретической беспомощностью, какой-то наивной самодеятельностью, была полна противоречивых тезисов[44] и высокопарной чепухи. Она не могла удовлетворить даже очень юного, но неглупого и ищущего правду русского националиста.

Помимо неуемной гитлерофилии, дурного толка национал-социализма и власовщины, с ННП связаны и первые ростки национал-оранжизма, да и «заукраинства» тоже, заметно проросшие именно в этой партии еще в дни первой «помаранчевой» революции. Если полистать подшивку номеров «ЯР» за 2004–2005 гг., мы увидим, что Сухаревский на страницах газеты очень хвалил первый Майдан, призывал перенимать опыт. Известно, что им изначально были налажены рабочие отношения с ультранационалистической бандеровской УНА-УНСО, существовали взаимные обязательства с этой структурой. Лидер ННП любил подчеркнуть, что в его жилах течет украинская кровь. Автора этих строк, кстати, он величал «хохлофобом» за мою оценку русско-украинских отношений и мрачные прогнозы, которые, увы, все сбылись в точности. А пропаганда ННП «белого единения» с народами Европы внедрила-таки в головы русской молодежи ряд вредоносных мыслей, которые в итоге привели кое-кого даже в батальон «Айдар».

К безотрадному финалу ННП привела также, бесспорно, личность самого лидера, Александра Кузьмича Иванова-Сухаревского[45], родившегося под знаком льва в год тигра и органически не способного к товарищеским отношениям с другими лидерами и организациями. Его фюрерские амбиции привели его в итоге к разрыву отношений практически со всем русскими организациями и СМИ, в т. ч. к выходу из Оргкомитета НДПР (подробности ниже). Дошло даже до того, что постаревший и немощный вождь ННП был на слете патриотических организаций в 2005 году в Ростове публично и унизительно избит Дмитрием Демушкиным, обвинявшим его в клевете… Сегодня Сухаревский изредка и в одиночку появляется то на мероприятиях «Русского мира», то на Русском марше Андрея Савельева, выступает с малоадекватными репликами в интернете.

Близким аналогом московской ННП в Петербурге стала НРПР Юрия Беляева, преобразованная в 2000 г. в «Партию Свободы» (ликвидирована в 2009). В 1997 Беляев даже возглавлял Центральный совет ННП, но потом из нее вышел и сосредоточился на своей организации, сохранив идейную и типологическую близость с ННП, конкурируя с нею за молодежный контингент.

Характерной чертой этих партий была ориентированность на уличные действия, ставка на физическую силу, на неформальные молодежные группировки, в т. ч. музыкального и/или спортивного толка. Гласно или негласно конечной целью провозглашалась русская национальная революция и захват власти тем или иным вождем (группой вождей). Болезнь «фюреризма-вождизма» проявилась в них максимально.

В 1995 году оставными офицерами армии и спецслужб была создана Русская патриотическая партия, пригласившая на роль вождя — опального бывшего министра печати ельцинского правительства Бориса Миронова. Визитной карточкой которого стал призыв к национальному восстанию с опорой на армию — застрельщика русской революции. Партия, однако, никак не проявилась на поверхности политической жизни и к 2002 г. практически исчезла. Но само ее создание указывает на характерную тенденцию в Русском движении той эпохи[46].

Здесь надо сделать отступление, чтобы понять суть того времени.

* * *

Несмотря на то, что буржуазно-демократическая революция конца ХХ века совершалась в России достаточно мирно и почти бескровно, а лидер коммунистов Геннадий Зюганов даже провозгласил тезис об исчерпанности лимита на революции, само по себе время перемен постоянно порождало в обществе революционные ожидания и «баррикадные» настроения. Тем более, что в мизерном, редуцированном виде эти ожидания, все же, сбылись в ходе двух «защит Белого Дома» (1991 и 1993 гг.). Кровь пролилась, жертвы были. Массы, казалось, вновь творили историю на наших глазах.

Инерция вооруженного противостояния долгое время сказывалась в наличии иллюзий относительно возможности «русской революции», «национального восстания» (фанатом этой идеи, как уже говорилось, был Борис Миронов). Ставка на силу сохранялась у многих, что и обеспечивало специфику таких организаций, как РНЕ, ННП, НБП, «Партия Свободы», Союз офицеров и некоторые другие, упиравших на физическую подготовку своих участников и опиравшихся на соответствующий контингент.

Однако история поставила весьма наглядный эксперимент, показавший способным думать людям, чего можно ждать от подобных надежд. В 1997 году в российской политике появилась новая фигура — генерал Лев Рохлин, сильная личность, открыто поставившая цель: либо заставить Ельцина с его бандой изменить политический курс, либо стереть их всех с лица Родины. Рохлин был хороший человек и солдат, но идеалист, совершенно не подготовленный к политической деятельности, к тому же убежденный до мозга костей интернационалист (как и большинство советских офицеров, уж не говоря о том, что по отцу Рохлин еврей). Тем не менее, его Движение в поддержку армии (ДПА) росло, как на дрожжах, и вскоре превратилось в подлинную и грозную силу, как казалось поначалу многим. Силу, несопоставимо более серьезную, чем все русские организации вместе взятые, готовившую реальный переворот по всем правилам военной науки. Однако в июле 1998 года генерал оказался убит в полном соответствии с обещанием Ельцина: «А этих рохлиных мы сметем!». После чего вся «грозная сила», лишившись вожака, постепенно рассосалась, не оправдав своих обещаний. Преемники Рохлина — генерал Альберт Макашов и прокурор-депутат Виктор Илюхин на роль главарей восстания не сгодились.

Несмотря на то, что в советниках у Рохлина какое-то время обретался Петр Хомяков, инициатива ДПА не имела никаких прямых последствий для Русского движения, но поставила под сомнение саму возможность силового изменения ситуации, послужила суровым уроком для всех. Умным людям стало ясно, что Кремль реально контролирует ситуацию, в частности — в армии и спецслужбах, и что ставка на лобовое противостояние, на революцию, силовые действия, — несостоятельна, что надо искать другие пути изменения политического режима.

К сожалению, далеко не все русские лидеры той поры оказались в рядах умных, понимающих ситуацию людей. Инерция «революционного» подхода надолго сковала Русское движение, ограничило его маневр, бездарно угробила немало лучших ресурсов. И не факт, увы, что данный урок оказался усвоен…

Политика Суркова в национальном вопросе

К концу 1990-х Кремль определился в отношении Русского движения. Чему во многом способствовала расправа над Рохлиным и разрушение ДПА как угрозы режиму. Пока Ельцин и его команда чувствовали себя недостаточно уверенно на внутриполитическом поле, русских националистов преследовали не систематически и не слишком жестко (Баркашев сидел за «вооруженный мятеж», но был амнистирован вместе с другими защитниками Белого Дома; Иванов-Сухаревский недолго сидел, будучи под следствием, но реального срока не получил; Лысенко сел за имитацию покушения на себя самого; единственной настоящей жертвой можно считать только Константина Смирнова-Осташвили, убитого в тюрьме). Прокуроры разных уровней, скорее, были снисходительны к националистам и помогали им не попасть в беду из-за неосторожных слов или поступков. Автору этих строк не раз доводилось испытать это на себе.

Словом, долгое время власть не замечала Русское движение и не считалась с ним. Известность приобрела фразочка Суркова, якобы брошенная Бабурину в ответ на жалобы на невнимание со стороны Кремля: «Чтобы мы вас стали замечать, научитесь хотя бы нам мешать».

Между тем, с течением времени выяснилось, во-первых, что русские националисты в целом позиционируются в оппозиционном секторе (хотя и Д.Д. Васильев, и А.П. Баркашев всячески демонстрировали лояльность Ельцину, но это было вполне вопиющим исключением). Во-вторых, что ориентация на силовые действия является живучей и мобилизующей весьма значительную часть Русского движения тенденцией. А в-третьих, что национализм постепенно расстается с положением политического маргинала и прочно прописывается в общественной жизни, его моральная правота привлекает русских людей разных сословий, включая предпринимателей и администраторов разного ранга.

Неудивительно, что куратор всей внутренней политики России, Владислав Сурков, подобно своему соплеменнику Юрию Андропову[47], вскоре начал рассматривать Русское движение в качестве основной угрозы строю и режиму. Чему, надо полагать, немало способствовало национальное происхождение этого «серого кардинала» режима. (Однозначно он сформулирует свой подход на Пятом съезде Единой России, заявив, что у режима-де два главных противника: олигархи и националисты.)

Устранение угрозы военного переворота развязало руки Кремлю. Во внутренней политике возобладала позиция Суркова, решившего вообще изгнать, «зачистить» русских националистов с политического поля России. Без всяких церемоний. Даже тень самоорганизации русских попала под запрет: учрежденную 17 ноября 1999 г. Федеральную русскую национально-культурную автономию России Минюст под разными предлогами отказывался регистрировать, вопреки законодательству, но по прямому указанию Суркова. Да так и протянул дело (несмотря на прямое указание Таганского суда зарегистрировать ФРНКАР) до внесения в 2003 году поправок в закон 1996 года об НКА, по которым русским как национальному большинству свою НКА стало иметь не положено[48].

Тем более оказались жестко пресечены в 1999 г. попытки русских националистов войти в круг легитимных политиков и официально представить свои позиции в представительном органе власти России — Государственной Думе. В Думу не смогли попасть и были отлучены от легальной политики даже относительно лояльные Кремлю симулякры — КРО и РОС. Тем более оказалась обречена на поражение попытка настоящих националистов войти в законодательную власть: имеется в виду участие в избирательной кампании организации «Спас», за официальным фасадом которой скрывались, с одной стороны, РНЕ, а с другой — ряд известных деятелей Русского движения, введенных в Центральный совет «Спаса» и включенных в федеральный список: Михаил Бурлаков, Валентин Лебедев, Борис Миронов, Александр Севастьянов, Виктор Селиванов. Набрав за первые же две недели рейтинг 15 % («говорящими головами» на радио и ТВ выступали Миронов и Севастьянов), «Спас» был экстренно снят с выборов Замоскворецким судом г. Москвы по личному негласному распоряжению Ельцина.

В итоге к началу 2000 года в Русском движении вызрел капитальный кризис.

С одной стороны, обнаружила себя полная невозможность «штурма режима» в лоб, путем организации восстания, революции, переворота и т. д.

С другой стороны, потерпели поражение пресеченные властью попытки легитимации русских националистов путем участия в выборах.

Набравшее ход Русское движение внезапно и резко остановилось в вынужденном бездействии, не зная, что и как делать дальше.

Однако причины, породившие русское движение и давшие ему довольно быстрое и мощное развитие по восходящей никуда не исчезли. Нерешенность проблем русского народа по-прежнему во многом диктовала политическую повестку дня.

Политика Суркова означала лишь попытку заклепать предохранительный клапан на кипящем паровом котле. С тех пор эти попытки периодически возобновляются, уродуя естественный ход событий и внося в российскую жизнь угрозу нестабильности. Как и всегда в подобных случаях, лекарство оказывается опаснее болезни.

Можно сказать, российская власть собственными руками начала загонять Русское движение в подполье.

Кризис в Русском движении рубежа 1990-х — 2000-х гг.