Школьное колдовство

— Но что можно сделать? — удивилась Лила.

— Понимаешь, есть заклятья, для которых не нужен колдовской дар. Любой может заговорить зеркало, но это бывает трудно и долго. Приходится делать до девятисот попыток.

— Девятьсот? И обязательно получится? — уточнила она, не слишком пугаясь.

Ей много раз приходилось добиваться цели за тысячи маленьких шажков. Вся женская работа такая. Девятьсот так девятьсот, главное, чтобы не напрасно.

— Ты сама должна уловить нечто… это сложно объяснить. Особое настроение, которое ты вложишь в это действие. Произноси слова заклинания всякий раз иначе. Представляй себя водой и огнём. Представляй на зеркале круг размером с блюдце, и, произнося заклинание, заполняй его поочередно водой и огнём. Когда получится, ты поймёшь, потому что зеркало ненадолго изменит цвет, и ты будешь видеть тот круг, заполненный водой или огнём. А заклинание… видишь вон ту книгу с тиснённым золотом корешком? Принеси её и открой десятую страницу. Заклинание наверху. Перепиши его себе. Можно читать с бумаги, всё равно запомнишь на первой сотне раз, — пошутил он. — Ты поняла?

— Да, — кивнула Лила.

Заклинание состояло из совершенно непонятных слов и занимало треть страницы, она старательно его переписала. Наверное, потому оно и было такое длинное, что доступно для тех, кто без дара? Она пробежала взглядом текст до и после, надеясь найти пояснения — нет, их не было.

Призрак смотрел насмешливо.

— Потом расскажешь мне, с какой попытки у тебя получилось?

— Обязательно.

— Собьёшься ведь?

— Нет. Я знаю, как не сбиться.

— Поверю на слово. Но только никому про это не говори, обещаешь? Пообещай!

— Хорошо, обещаю.

— А когда решишь, что у тебя получилось, сразу разыскивай меня. В любое время дня и ночи, поняла? И уж по крайней мере до того, как истекут три часа.

— Хорошо. Но почему?

— А ты догадайся! — посоветовал призрак. — Если будешь требовать ответы на такие простые вопросы, делать тебе здесь нечего, эссина Мышь-под-веником!

Вредный он был всё-таки, лорд Артур. Но за столько лет такой жизни, надо признать, у кого угодно испортился бы характер!

В комнате Олетта спала в обнимку с книгой, и на столе остался чайник с чаем. Чаю Лила себе налила, чтобы утолить жажду, Олетту прикрыла одеялом, забрав у неё книгу — подруга только промычала что-то и повернулась на другой бок. А она сама, прихватив лампу, скользнула в гардеробную.

Отчего-то смотреть вглубь этого большого, чуть золотистого старого зеркала, да ещё в сумрачной, слабо освещенной комнате, было немного жутко. Почти тысячу раз повторить несколько десятков непонятных слов — и она сумеет наделить это стекло такими невероятными свойствами? Не пошутил ли над ней лорд Артур?!

Лила решилась, развернула бумагу и осторожно, запинаясь, прочитала написанное, потом ещё раз. О, Пламя, да на этом язык сломаешь! Да ещё за девятьсот-то раз. Представлять круг, заполнять его то огнём, то водой — а зачем?..

Ну хорошо, надо так надо. Круг, огонь, вода. А большой нужен круг? Наверное, неважно, иначе лорд Артур сказал бы.

Лила читала заклинание, загибая пальцы, проговаривала слова медленно, каждый раз немного меняя тональность. Да очень, очень хотелось получить собственное волшебное зеркало, тогда можно будет поболтать с лордом Артуром в укромном уголке в любое время. Огонь, вода, огонь, вода, огонь, вода…

Лила три десятка раз проговорила заклинание, то есть три раза загнула каждый палец на обеих руках, и почувствовала, что очень устала. Очень-очень. Прямо так сильно, что могла бы сейчас упасть прямо перед зеркалом и уснуть. Ну хорошо, значит, надо ложиться. Интересно, зависела ли эта усталость от заклинания, или просто дело в том, что давно ночь на дворе?..

Но твердить заклинание теперь получалось легко, и казалось забавно, и было интересно — когда же получится, на котором десятке раз? Нет, скорее уж — на какой сотне?

Завтра она продолжит.

Эссина Мышь-под-веником! Призрак, конечно, многовато себе позволяет, но его так жаль. Значит, у него хватает сил перелистывать страницы? Он может читать книгу, если положить её на пол и раскрыть. Надо найти его до того, как истекут три часа…

О, ну конечно! Школьная защита! Лиле даже стало стыдно из-за своей недогадливости. Что бы она ни наколдовала, всё пропадёт через три часа, об этом позаботится школьная защита Эбессана. Но это значит, что столько труда будет потрачено на такой недолговечный результат! Чтобы говорить с лордом Артуром, ей придется всякий раз заново зачаровывать зеркало! Или он сможет как-то закрепить чары на зеркале? Сам зачаровывать не может, а закреплять может?

Собственно, лучшим результатом будет просто то, что она научится…

На следующий день раздали списки книг для библиотеки и перечень вопросов, которые были провалены при испытаниях, их следовало изучить и получить зачёт у преподавателей. За столом появились новые ученицы, а в столовой повесили расписание занятий — большой лист бумаги, разлинованный и частично заполненный чётким почерком. На этот день в расписании значился лишь один урок — травоведение, потом — самостоятельные занятия в библиотеке.

— О, полно времени, прекрасно! Если нас не повезут в деревню, сбежим сами? — шепнула Олетта.

— А можно? — засомневалась Лила.

— Я делала это сто раз! — уверенно заявила Олетта. — Ты боишься?!

Лила боялась. Но сходить в деревню хотелось.

Травоведение преподавала маленькая, хрупкая, в то же время лёгкая и подвижная старушка эсса Валина, она не носила черное платье с белым кружевом, то есть не была посвящённой колдуньей. Её платье было аккуратным, строгим, пыльно-зелёного цвета, седые волосы собраны в строгую гладкую причёску, и — нитка жемчуга на шее. А глаза у травницы были добрые и спокойные — полная противоположность эссе Рите. Её классная комната тоже отличалась от остальных в школе, она вся была обшита светлым полированным деревом, и там стояли не маленькие столы на одного или двоих, как в других классных, а длинные, из толстых гладких досок, за каждым можно было без проблем разместиться вчетвером. А вдоль стен — шкафы, заполненные всякой всячиной — стеклянные сосуды, котелки большие и маленькие, глиняные бутыли, полотняные мешки с травами, весы и мерные чашки. И конечно, был большой преподавательский стол на возвышении, с удобным креслом, очень похожим на то, в кабинете леди Эльянтины, и чёрная деревянная доска, на которой пишут мелом. На столах лежали толстые, переплетённые в кожу тетради — красивые, с плотной бумагой, даже писать в таких жаль. Когда рассаживались, Лила взяла тетрадь и пересела ближе к Олетте.

— Наверное, я всё-таки мало вам предложила, очень жаль, — громко сказала Кальда Сарон, выразительно взглянув на Лилу. — Эссина Палин более быстрая и сообразительная. И более щедрая, вероятно. Восхищаюсь.

Они с Сабирией Кальтурен подчёркнуто отворачивались друг от дружки, и заняли места в разных углах — видно, отношения у этих соседок по комнате пока не сложились.

Олетта на выпад только тихо фыркнула, Лила сделала вид, что не слышала.

Эсса Валина со своего возвышения с интересом разглядывала учениц. Пустяков в их деле не бывает. Набором этого года лично она была довольна. Кто знает, окажется ли среди девочек будущая талантливая колдунья, но хорошими и даже отличными травницами имели шансы стать все. Колдуний много и не надо, а вот хорошие травницы нужны всегда.

— Доброе утро, эссины, Пламя с вами! — поздоровалась эсса Валина. — Откройте тетради. Вы будете записывать в них бесценные рецепты и мои пояснения. И знайте, что я считаю свой предмет самым важным в Эбессане, потому что необязательно травнице быть колдуньей, но каждая колдунья должна быть травницей! Рецепты зелий следует знать наизусть! Все ингредиенты зелий — без ошибок определять на ощупь и по запаху, с завязанными глазами. Уметь накладывать очень простое усиливающее заклятье — это задание может быть учтено при посвящении.

— Метресса, а что будет с теми, кто не имеет дара? Может быть, им вообще не стоит здесь находиться, если посвящение они никогда не пройдут? — это спросила Кальда Сарон.

Эсса Валина немного удивилась такому интересу, а также тому, что побледнела и опустила голову другая девушка, эссина Ливания Кринтак… впрочем, нет, имя было зачеркнуто и сверху написано другое. Недавно эсса Валина сама просматривала в канцелярии документы девушек, но вот имена её как раз не очень интересовали, только характеристики. Так вот, эта не-Ливания, как свидетельствовал колдун, выдавший направление в школу, имела явный дар.

— Вы считаете, что бездарны и не должны здесь находиться, эссина Сарон? — приподняла бровь травница.

— Я не о себе, метресса, — та опустила взгляд, — И ни о ком конкретно…

— Не беспокойтесь. Первый год можно учиться и без дара, особенно у меня. Вы всё равно получите диплом и сможете трудиться как образованная травница. Всё зависит от вашего старания. Вы не знали, эссина?

— У меня есть дар, метресса, это совершенно точно.

Почему-то не-Ливания ещё больше сжалась и побледнела. Странная девушка. Эсса Валина разобрала по буквам: Лилиана. Ну, пусть так.

— Отлично, — кивнула она любознательной девице. — Но я поясню, с вашего разрешения. Запомните, не существует людей совершенно без дара. Если мы говорим, что дара нет — значит, имеем в виду, что его не хватит для владения силой, то есть, для осознанного колдовства. Дар, как часть жизни, есть у каждого! И некоторые заклинания, особенно лекарские, вполне доступны для тех, кто, как считается, не имеет дара. Так что при достаточном старании любая из вас, даже условно не имея дара, может освоить мой предмет и накладывать усиливающее заклятье! Вам понятно? — она окинула девушек цепким взглядом.

У Лилы голова шла кругом. Она вновь думала о том, как ужасно было бы, отучившись год, не пройти посвящение. И — не бывает людей без дара? И почему метресса так на неё смотрит? По крайней мере, метресса подтвердила то, что сказал ночью лорд Артур — некоторые заклятья дара не требуют.

— Согласно вашим документам, эссины, все вы обладаете достаточным для обучения даром. У кого-то он окажется несколько выше, у кого-то ниже, но, скорее всего, имеется у всех.

Ах, это «скорее всего»! Лила уже заметила, что в Эбессане любили обтекаемые выражения.

Травница продолжала хмуриться, теперь уже своим мыслям. Да, все девицы одаренные, разумеется…

— Смысл обучения в колдовской школе — научить одарённых не только использовать дар, но и приручить его, и уяснить, какие вещи запретны, — добавила она. — У сильных колдунов есть много искушений, надо понять, от чего раз и навсегда следует отказаться. Не бывает светлого и темного дара, это обман. Добро и зло растут от одного корня. Ножом можно отнять жизнь, можно нарезать лук. Ваши чувства, ваши побуждения — это и есть нож. Без них знания мало значат. Любовь, ненависть, раздражение, просто неприязнь будут влиять на зелья, которые вы готовите, а заклятья — лишь форма.

Да, вот именно. Эсса Валина охотней занималась бы с группой неодарённых девочек. Это намного проще.

— Всего одна ошибка может стать непоправимой, — добавила она резко. — Имея дар, в один прекрасный момент столкнёшься с искушением, и не с одним. И единственная ошибка может испортить всё, перечеркнуть жизнь одарённого и его близких. Всегда помните об этом, даже если станете всего лишь травницами!

— Метресса, вы сейчас говорите о лорде Артуре, который всё испортил одной-единственной ошибкой? — спросила Сабирия.

Эсса Валина повернулась к ней, пристально посмотрела.

— Нет, эссина. Не о нём. Его светлость граф Сантар совершил колдовскую ошибку, небрежность, их-за которой сам и пострадал. Я говорила совершенно о другом. Эссина Сабирия, верно? Так вот, эссина Сабирия, вы считаете себя не просто одарённой, а сильной одарённой, я права?

— Это так, метресса, — Сабирия с гордым достоинством встала, — без ложной скромности, я считаю себя самой одаренной здесь, и уверена, так оно и окажется после проверки… О, не считая вас, разумеется, метресса, — быстро поправилась она.

Травница весело рассмеялась и развела руки в стороны, как бы предлагая взглянуть на себя.

— Посмотрите на моё платье. Разве я похожа на посвящённую колдунью? Что позволяет вам заподозрить у меня высокий уровень дара? У меня слабый дар, эссина Сабирия. Хотя, скажу не хвастая, сейчас мои возможности превышают ваши. Но это пока. Кстати, не забывайте, что ученицам Эбессана не следует сравнивать свои способности и обсуждать их. Вы поняли?

— Да, метресса, простите.

— Это вредит в первую очередь вам, — мягко пояснила травница, и, отчего-то хмурясь, отошла к окну и посмотрела на небо и облака.

— Раз уж мы начали, я хочу объяснить, — сказала она. — Хотя вы ещё об этом услышите. Об ответственности, я имею в виду. Но сейчас я объясню вам это применительно к лорду Артуру.

Лила ощутила волнение, как мороз по коже. Всё, что касалось лорда Артура, не могло теперь оставить её равнодушной.

— Я знала графа Сантара, когда он ещё был человеком, — заговорила эсса Валина. — Он был добр, красив, талантлив, имел колдовской дар и через месяц женился бы на прекрасной девушке, кузине его величества. Его несчастье потрясло нас. Но не забывайте, всё случилось из-за ошибки в колдовском ритуале. Он был богат и знатен, пользовался благоволением короля. Леди Эльянтина Инден, сильная колдунья, любила его если не как мать, то как сестра. Король собрал консилиум из лучших колдунов Побережья. Неужели вы думаете, что нет и не было никакой возможности для графа Сантара вернуть утраченное? Исправить его ошибку? Как считаете, эссины?

Девушки переглядывались, пожимали плечами.

— Вопрос в цене, — тихо сказала всегда молчаливая Минелла Эвен.

Не спросила, а сказала.

— Правильно, — согласилась эсса Валина, — на всё есть цена, и она не всегда измеряется золотом. Колдун, который решается её платить, на короткое время становится очень могущественным, а на самом деле начинает свое падение в бездну.

Это всё было как-то… очень неконкретно, и грустно для лорда Артура.

— Простите, метресса, а можно понятнее, — попросила Лила, — чем следует заплатить за расколдование графа?

— Жизнями, — жестко сказала травница. — Произвести обмен. Поначалу это были десятки чужих жизней. Эту бесчестную цену платить нельзя, если не желаешь погубить свою душу, и чужую заодно. На решение этой задачи было потрачено много, очень много. Подбирались всё более затейливые формулы заклинаний. Цена менялась, но суть её — нет. Даже если не жизнь… любое колдовское насилие недопустимо. Надеюсь, в дальнейшем вы сможете детально разобраться.

У этой девушки, не-Ливании, был удивлённый, даже невинный взгляд. Но она проявляла дар! Значит, о многом должна была хотя бы догадываться. Хотя по-всякому бывает, конечно. Эсса Валина давно разучилась всерьез чему-то удивляться.

— Но метресса, если бы никто не решался платить, научного колдовства не существовало бы! — возразила Сабирия. — Чему тогда мы должны научиться в Эбессане? И есть же преступники, наконец!

Травница укоризненно покачала головой.

— Да, есть преступники, есть приговорённые к казни. Но в данном случае это не имеет значения. А теперь давайте приступим к уроку. Сейчас, эссины, я продиктую состав зелья от сухого кашля, потом изготовим его, вы познакомитесь с составляющими. Готовы записывать? Итак, мышиный горошек две части, серпена две части, березовый мох две части, зверобой одна часть, горная кровь одна часть…

Девушки старательно скрипели перьями, одна Олетта скучала, помахивая ногой.

— А теперь эссина Олетта Палин напишет нам на доске текст усиливающего заклятья и научит правильно его произносить. После, по мере изучения древнего языка, вы поймёте смысл и научитесь записывать его символами, но не на моих занятиях. Это заклятье подходит для неодарённых, можете подарить его любимым тётушкам, в худшем случае будет бесполезно. Приступайте, эссина Олетта…

На заклятье для усиления зелья ушло немало времени — хоть и коротенькое, оно состояло из таких же зубодробительных, непонятных слов, что и заклятье для зеркал, и сначала Олетта, а потом каждая из девушек по нескольку раз прочитали его вслух. Это было не так-то просто, разве что у Олетты получилось, как надо. И только у неё зелье немножко нагрелось. Совсем чуть-чуть.

— Я не слышу любви в вашем голосе, — выговаривала метресса почти каждой. — Или хотя бы доброты, участия! Ещё раз, пожалуйста!

— Как можно любить зелье?! — тихонько бурчала Кальда.

Она, хоть и была потомственной одарённой, отчего-то справлялась не лучше остальных. Метресса только улыбалась.

Потом они сварили зелье, и тоже всё было не просто так: одну травку следовало брать щепотью и бросать с котел, другую — покатать между ладонями, на третью подуть. К тому же они старательно всё нюхали, щупали и запоминали. Сестра Петта такими вещами не заморачивалась, она просто отмеряла измельчённые травы ложкой, сверяясь с рецептом из потёртой записной книжки — если зелье сложное и редко использовалось…

Итак, чувство. Собственно, Артур упоминал об этом, говорил, что она сама должна догадаться. Не только круг, заполненный водой или огнём, но и какое-то чувство вместе с этим. Она не решилась спросить у эссы Валины, какие чувства требуются для заклинания зеркал, и потому, что пообещала Артуру, но ещё больше боялась рассердить метрессу. Хоть та и предложила дарить безвредное заклинание для зелий тётушкам, Лила отчего-то была уверена, что её самовольные эксперименты с зеркалами никто не одобрит. Но с лордом Артуром у неё был свой, особый договор, она очень хотела сделать для него зеркало.

Для лечебного зелья нужны любовь или хотя бы доброжелательность. Но для зеркала, чтобы оно стало особенным? Может, у Лилы должны появиться какие-то чувства к Артуру? Как к брату, например, которого у неё никогда не было. Или, скорее, к доброму дедушке. Но ладно, может быть, она ещё догадается…

Лила сходила на кухню и разжилась там увесистым мешочком гороха. Она была готова нарваться и на отказ, но нет, горох дали сразу, та самая повариха, которая накануне снабдила её щелоком для стирки и лоханью. Ещё и уточнила, всем ли эссина довольна. Лила заверила, что всем.

Олетта откровенно удивилась, увидев, как Лила пересчитывает горошины.

— Это ещё зачем?!

— Буду учиться произносить заклятье. Чтобы точно знать, с какой попытки получится, — Лила считала горошины парами, брала из мешочка по две и бросала в другой мешочек. Четыреста пятьдесят раз по две горошины — девятьсот горошин. Вчерашние тридцать попыток пусть не считаются.

— Тоже буду делать так, — хмыкнула Олетта, — эсса Рита, когда мы учились читать заклинания, обычно заставляла рисовать крестики на листе бумаги. Это под рукой нужны бумага, перо, чернильница. Но успеется, давай лучше ещё раз твоё бальное платье посмотрим!

Лила согласилась. Она не без содрогания влезла в тесное платье жуткого, неподходящего цвета — лиф застегнуть было невозможно. Но всё же хотелось поправить, подогнать, чтобы надеть это и хоть одним глазком взглянуть на бал! Подумаешь, постоит она где-нибудь в уголке, всё равно будет интересно.

— Ли, мне кажется, не всё так плохо, — преувеличенно бодро заявила Олетта. — Если спереди сделать вставки и пустить кружево, например. И по вырезу кружево. И ведь будет маскарад! Это даже хорошо! Из твоего платья получится костюм утренней зари! Или закатной. Сделаем тебе тиару из лент в виде звезд, я умею это и без колдовства. И звезды будут на полумаске. Дорогая, мне нравится эта идея! А туфли есть? А веер? Перчатки? Чулки? И нужна другая нижняя сорочка.

Ну конечно. Платье — лишь половина дела, в бальный туалет входит столько разных мелочей! Лила лишь кусала губы. На что она всё это купит?

— А перчатки очень нужны? — уточнила она с надеждой.

Про чулки можно было не спрашивать, они, конечно, были необходимы, тонкие шёлковые белые чулки. Сорочку, в конце концов, не видно под платьем. Туфли. О, счастье, туфли у неё есть! Те, мамины, которые дала Нида, наверняка подойдут.

— Нужны! — вздохнула Олетта. — Вот веер не обязателен. Туфли у тебя есть, да? Покажи!