Душа в черной маске

И он продиктовал мне номер своего телефона. Я попрощалась, поблагодарила за кофе и беседу и вышла.

«Старичок, конечно, чуть двинутый, но над его словами поразмыслить стоит, – думала я, уже садясь в машину. – Возможно, что-то за этим всем стоит. Тем не менее лучше всего доверить дальнейшие события костям, они уж точно не ошибутся».

30+6+22 – вас ожидает унылая, безрадостная работа.

Ну здрасте-пожалуйста! Вот уж порадуют так порадуют. Недорого возьмут. Зато все абсолютнейшая правда. Раз они говорят, что работа унылая, значит, совершенно точно нельзя рассчитывать на блеск, феерию и интерес.

Глава 4

Оставался Рычков. Ждать следующего утра, пока он проспится, и разговаривать с ним лично? Застревать в Аткарске, проситься на ночевку к Гавриловым, идти на поклон в местную гостиницу с клопами и тараканами? На все эти вопросы я решила ответить отрицательно. Рычков не казался мне персонажем, заслуживающим серьезного внимания, по крайней мере на тот момент.

Я решила ехать обратно в город. Меня заинтриговала личность Регины, тем более что девушка куда-то исчезла. Я не смогла обнаружить ее ни в институте, ни дома. Что с ней произошло? Все это было пока непонятно. Как, в сущности, и многое другое. Оставались еще, между прочим, работодатели Маши Гавриловой – некая супружеская парочка Андрей – Марина.

С ними я еще тоже не успела познакомиться, а надо бы…

Оперативник Павлов, которому я сообщила о существовании Рычкова, поблагодарил меня за информацию и заверил, что непременно будет проверять причастность парня к смерти Маши. Особо он вдохновился после того, как я вкратце обрисовала личность этого самого Рычкова. По мнению ментов, видимо, он более всего подходил на роль убийцы – непродвинутый житель районного города, склонный к пьянству и бузе.

Ну и бог с ними, с этими стандартно мыслящими людьми. Мое дело здесь ограничилось только тем, что я скинула информацию, а сама собиралась направиться по другим делам.

Утро мое только начиналось.

А продолжилось оно в большой, но вместе с тем уютной квартире Колесниковых – Марины и Андрея. Именно так звали «мажорную парочку», работодателей Маши Гавриловой, которые доверяли ей свое дитя во время тусовок в ночных клубах города.

Нельзя сказать, что меня встретили очень радушно. Марина оказалась при ближайшем рассмотрении какой-то болезненной вялой особой, начисто лишенной эмоций и энергии. Она без особого энтузиазма пропустила меня в квартиру. Муж ее был на работе, а мальчик спокойно играл в своей комнате.

– Мы очень этим всем расстроены, – сказала Марина, когда я сообщила ей о цели своего визита. – Дело в том, что обо всем случившемся мы узнали только вчера. Мой муж позвонил Маше домой, и там хозяйка сказала ему, что квартирантку убили. Женщина была очень, кажется, недовольна этим. Но это все ерунда… Главное, Маши больше нет. А она была хорошей девочкой. Работала у нас недавно, но мы были ею очень довольны и, можно сказать, даже чуть-чуть подружились.

– Марина, а у вас самой есть какие-нибудь версии насчет того, что произошло? – спросила я.

– Нет, – бесцветно ответила Колесникова, – я понятия не имею, что там могло такого произойти и с кем…

– Ну а все же, может, Маша что-то рассказывала о себе, своей жизни, проблемах? – не отставала я.

– Нет, – слегка нервозно, как мне показалось, дернула головой Марина. – Я даже не знаю, чем вам помочь…

– А как вы познакомились с Машей?

Колесникова пожала плечами, потом тряхнула белокурыми кудрями и ответила:

– Обыкновенно. По объявлению. Мы дали объявление в газете о том, что нам требуется няня. Откликнулось трое. Мне показалось, что Маша справится лучше остальных.

– А почему?

Марина посмотрела на меня недоумевающе. Видимо, ей было непонятно, как может это относиться к делу, которым я занимаюсь.

– Потому что она выглядела ответственной и порядочной. Дело в том, что мы тоже идем на определенный риск – оставляем дома человека, мало ли что… Деньги, конечно, у нас не на видном месте находятся, но все же… А Маша за время работы оправдала наше доверие. Ничего у нас не пропало, чистота соблюдалась, мальчик наш тоже хорошо относился к Маше. В общем, все было нормально. Я просто в шоке от того, что произошло, – добавила Марина и умолкла.

– А ваш муж тоже был доволен? – спросила я.

– При чем тут мой муж? – нахмурилась Марина. – Ребенок в основном на моих руках, я днем сижу дома, никуда не выхожу… Считается, что это моя забота. Просто мы часто встречаемся с друзьями, перекладывать заботу о детях на своих родителей считаем не лучшим вариантом, так что приглашение Маши очень даже оправданно. А мужу все равно – лишь бы не было проблем…

– Ясно, – кивнула я. – Но все-таки, есть у вас какие-то подозрения насчет смерти Маши?

– Нет, – тяжело вздохнув, ответила Марина. – Абсолютно никаких. Я не знаю, кто это мог быть… Может, несчастный случай? – Она с какой-то надеждой взглянула мне в глаза.

– Да, судя по всему, вряд ли, – не согласилась я. – Она с кем-то ссорилась, потом этот «кто-то» ее избил, а потом выкинул с балкона.

Колесникова побледнела. Она и так не отличалась румянцем, но после моих слов почему-то совсем побелела. Более того, она застыла на месте.

– Скажите, а Маша ничего не говорила о своих подругах, о своем молодом человеке, связанных с ним проблемах?

– Нет, – уже привычным словом ответила Колесникова, и сделала она это поспешно и тоже как-то нервно.

«Возможно, мне это кажется, но здесь что-то нечисто», – поймала я себя на мысли. Хотя вполне возможно, с другой стороны, что у меня от нехватки материала обостряется подозрительность.

– Вы не знали, с кем она встречалась? – зашла я с другого бока.

– Нет, – снова произнесла свое излюбленное слово Марина и отрицательно замотала головой.

– Ну что ж, кажется, мне тогда можно уходить, – развела я руками.

Это мое заявление было встречено с нескрываемым облегчением. Тем более что Колесникова нервно взглянула на часы. Может, она ждала кого-то?..

– А с мужем вашим можно поговорить? – спросила я, уже направляясь в прихожую.

– Зачем? – спросила Марина.

– Может, он заметил что-то необычное, – предположила я.

– Он не мог этого сделать, потому что общалась с Машей в основном я. Он же постоянно на работе, а когда приходил домой, то отсиживался у себя в комнате. Маша его совсем не интересовала…

«Может, здесь что-то кроется? – попутно размышляла я, наблюдая за Колесниковой, которая своей не слишком объяснимой нервозностью вызывала у меня смутные подозрения. Что-то было у Маши с мужем Марины?»

Все слишком хлипко, все слишком недоказуемо. Одни мои голословные метания из одной версии в другую. Разговор с Мариной был бесплодным, как, в общем-то, и многие предыдущие – с сестрой, с директором музея, с матерью…

Черт знает, куда дальше направить свои стопы. Но пока что пора прощаться.

– До свидания, Марина, – улыбнулась я. – Удачи вам.

– И вам тоже, – попыталась улыбнуться и Колесникова, открывая мне дверь.

Когда дверь захлопнулась, я медленно стала спускаться по лестнице, несмотря на то что могла поехать и на лифте. Я спускалась уже по самому последнему пролету, как в глубине коридора первого этажа раскрылись двери лифта, и человек невысокого роста вошел внутрь. Что-то в его фигуре показалось мне смутно знакомым, но разглядеть его более пристально я не смогла – он быстро нажал на кнопку и поехал вверх.

И это тоже я отправила в запасник памяти. К костям же решила пока что не обращаться, оставив на более позднее время. Сначала необходимо найти Регину.

Что-то мне явно не понравилось в поведении Марины Колесниковой, но что – я не могла определить, не могла сформулировать. Марине почему-то была неприятна сама тема нашей беседы, сам разговор.

Хотя с какой стати он должен быть ей приятен? То, что она ничего не знает, – это вполне естественно. «Чего вы еще ожидали, Татьяна Александровна?» – задала я вопрос самой себе.

Ну ничего, впереди у меня была Регина – персонаж, который пока еще никак не проявился.

Поднявшись на второй этаж, я оказалась перед металлической дверью. Надавив кнопку звонка, услышала мелодичную трель.

– Иду-у! – послышался певучий голос.

«Ну, слава богу, кажется, барышня дома», – обрадовалась я.

Вскоре дверь отворилась, и я увидела девушку, высокую брюнетку с несколько стервозными, как опять же мне показалось, чертами лица. Она была одета в дорогой махровый халат, на голове была сооружена чалма из полотенца – видимо, Регина только что принимала ванну. В руках девушка держала пилочку для ногтей с перламутровой ручкой.

– Здравствуйте, – обескураженно произнесла она, глядя на меня.

– Добрый день, – улыбнулась я. – Разрешите мне войти?

– Кто вы?

– Меня зовут Татьяна, я по поводу смерти вашей подруги Маши Гавриловой.

– Как… Как вы нашли меня? – Недоумение на лице девушки не пропадало.

– Это долго рассказывать, – отозвалась я. – Так мне можно пройти?

– Проходите, – Регина пожала плечами и прошла в комнату, оставив входную дверь открытой. – Садитесь, – кивнула она на большое кресло, стоящее у окна.

Я обратила внимание на то, что обстановка в комнате была очень стильной. Дорогая мебель, на стенах – модная графика.

Я села в кресло.

Регина прислонилась к столу и стала смотреть в окно. Потом как-то нервно вскочила и принялась перекладывать с места на место вещи на столе, расставленные в идеальном порядке.

– Регина, вы присядьте, пожалуйста, – попросила я.

Она прекратила свои бесполезные действия и села на подоконник.

– Как вы понимаете, я не из праздного любопытства здесь, – сказала я и достала свои документы. – Я частный детектив, расследующий обстоятельства смерти вашей подруги.

Регина слегка опешила, внимательно изучила лицензию, удостоверение, а потом подняла на меня глаза.

– И что же вы хотите от меня узнать?

– Все, что касается Маши. Хотела расспросить вас о ваших с ней отношениях, об отношениях с другими людьми…

– Но я практически, можно сказать, ничего не знаю, – растерянно проговорила Регина. – Мы с ней общались не очень-то уж тесно… Дома у нее я была всего несколько раз, в основном она ко мне приходила. Потом в институте… Кто ее убил – я не знаю, сразу вам скажу.

– А откуда вы узнали о том, что ее убили?

Регина замерла на месте, потом дернула плечом и ответила:

– Мне одногруппница позвонила и сказала. Я в институт не ходила, приболела немного. У матери отлеживалась два дня. А вчера она мне звонит и говорит – вот, мол, такая история. Я аж чуть было не упала…

– Я знаю, что вы много общались с Машей. Она доверяла вам какие-то свои секреты?

– Нет, – покачала головой Регина. – Какие секреты? Насчет Егора, что ли? – как-то презрительно фыркнула она. – Вот уж секрет большой!

– Вам не нравился Егор?

– А чего в нем особенного? Родители, что ли, его? Вот уж тоже невидаль какая! У меня тоже родители, ну и что?! В общем, не понравился он мне. Какой-то ни рыба ни мясо.

– Домашний мальчик?

– Ну да, – согласилась Регина.

– Ну ладно, насчет Егора – это вопрос десятый. А все же – с кем у Маши могли быть конфликты? Кто мог пойти на то, чтобы ее убить?

Регина снова нервно дернула плечом.

– Откуда же я могу сказать вам, если не знаю? Не знаю я, у кого были конфликты! У меня с ней уж точно не было конфликтов. Что нам делить? Курсовые, что ли? Или Егора? Нужен он мне!

«Вот стервоза!» – не удержалась я от мысленного восклицания. Да, похоже, у девушки характер не сахар. И неудивительно, что Наташа оказалась не в восторге от Регины. Наверняка что-нибудь подобное ляпнула при встрече, оттуда и впечатление пошло…

– Значит, Регина, у вас никаких версий? – подытожила я почти весело, потому что предчувствовала ответ.

– Да нет, конечно! Я же вам говорю – чуть с трубкой не упала в руках. Вообще не понимаю, как это могло произойти… У нее не было проблем ни с кем, по-моему.

– Регина, а кроме вас, Маша с кем-нибудь дружила?

– Насколько я знаю, нет. Я же говорю, что она была не очень общительная. У меня тоже практически нет подруг.

– Может, она говорила, что чувствует, что должно что-то случиться неприятное для нее? Не делилась своими подозрениями насчет того, что на нее кто-то покушается?

– Нет, не делилась. Маша вообще не любила никого загружать своими проблемами. Я ей говорила – скажи своему Егору, пусть он поможет, если денег не хватает. А она – нет, я не так воспитана, и все такое… Я говорю – ну и сиди тогда, не жалуйся. Хотя чего это я говорю! – вдруг спохватилась Регина. – Не жаловалась она никогда, просто говорила… А с Егором она в последнее время нечасто встречалась – к ней сестренка приехала, потом на работу она устроилась и не хотела, чтобы он знал… Вот тоже непонятно, зачем она все это затеяла! Неужели потом бы все не открылось! Родители его, мол, против того, чтобы сынок встречался с какой-то селянкой, да еще у кого родители не директора совхозов, а просто на заводике местном работают… – Регина задумалась, потом нервно вздохнула, села на стул и затрясла ногой. – Кто еще мог быть? – задала она вопрос сама себе. – Да не знаю я, кто еще мог к ней прийти! Она не особо-то с кем общалась. Все училась да работала. Училась хорошо. Я все курсовые у нее сдувала, – простодушно призналась Регина, и тут вдруг ее осенило: – Только если с сестренкой они поцапались, а потом все так неожиданно произошло! Вот единственное, что приходит в голову.

– Вы думаете, это сестра? – искренне удивилась я.

– А что? – с неким вызовом посмотрела на меня Регина. – Сестра там тоже палец в рот не клади. То не так, это не эдак. Машка пару раз ее на место поставила, а то эта малявка пыталась там свои порядки устанавливать. Вот тоже – приехала на все готовенькое и еще выпендривается.

«Похоже, антипатия у них с Наташей обоюдная», – сделала вывод я. Хотя с Региной, если судить по нашему разговору, вообще вряд ли кто смог бы нормально ужиться.

Слишком категоричная.

– Вполне может быть, поцапались, до рук дошло… Машка, кстати, тоже если упрется, то против нее хоть на танке езжай, она с места не сдвинется. Характер такой у нее. Вроде мягкая, покладистая, лапонька пушистая, а потом вдруг – раз, и все! Никаких церемоний разводить не будет… Один раз вот мы с ней полаялись. Ну, я виновата была, ладно, согласна, – махнула Регина рукой. – Тогда она мне крепко врезала. А я не обижаюсь на нее. Теперь-то уж вообще чего говорить.

Регина вздохнула и замолчала, грустно уставившись прямо перед собой.

– Насчет отношений с работодателями Маша не распространялась? – спросила я.

– С кем? – переспросила Регина, нахмурившись.