Алиби второго сорта

– А что, вы жаловались отчиму на него?

– Конечно! Сколько раз!

– И как он реагировал?

– Ну, как, как… Плохо, конечно. Говорил, бросай его. А я разве не бросала? Да как отвяжешься!

Зина горестно махнула рукой и снова всхлипнула, приложив к лицу тряпку, которой перетирала сервизы и вазы.

– А с самим Георгием Виктор Васильевич разговаривал?

– Разговаривал, да что толку? Жорка вообще-то его побаивался, если честно. Старался приходить, когда отчима дома нет. Отчим обещал, мол, если что – в тюрьму засадит. Как-то раз припугнул, что у него знакомые в милиции есть, Жорка и поутих на время. А потом снова начал…

– Зина, я прошу вас хорошенько все проанализировать и подумать над моими словами. Как вы считаете, Жора мог убить вашего отчима? Не торопитесь, подумайте.

Зина широко раскрыла глаза, удивленно и испуганно глядя на Ларису. Потом медленно, а затем все быстрее и быстрее замотала головой.

– Нет… Не-ет! Ну что вы! Жора – он, конечно, разгильдяй и шантрапа, но чтобы убить… Нет. Да и зачем ему? Что он от этого получает?

– Ну может быть, он рассчитывал, что впоследствии женится на вас, вы будете жить в этой квартире… Сам-то он с матерью живет, я специально спросила об этом. Виктор Васильевич мешал ему, а вы, оставшись одна, нуждались бы в мужской руке. Так что он мог надеяться, что со временем вы смягчитесь и выйдете за него. По-моему, трезвый расчет.

– Вот именно, что трезвый! – усмехнулась Зина. – Только Жора по-трезвому рассуждать не умеет. Он, по-моему, разум весь пропил. Когда только успел, ведь двадцать шесть лет всего!

– И все-таки, Зина, подумайте над его причастностью к смерти Виктора Васильевича.

– Нет, – решительно сказала Зина. – Не стал бы он. Он знает прекрасно, что я за него не выйду. Никогда! А уж чтобы его в квартиру пустить?! И потом, Андрей вон приехал, так что одна я не останусь. Да Жора и не заговаривал никогда ни о какой женитьбе! Вы думаете, ему это нужно? Я же говорила, ему просто удобно приходить и деньги вымогать.

– А не могло так случиться, что он совершил это убийство под влиянием алкоголя? Ну, выпил с утра, пришел к вам снова за деньгами, а тут отчим. Он хотел его выставить, а Жора рассвирепел и убил его, – предположила Лариса.

– Да что вы, он бы тут такой крик поднял, что всех соседей на уши поставил бы! А его никто потом во дворе не видел. Жора не умеет тихо себя вести. К тому же не забывайте, что он в тот день в милицию загремел, когда стекло разбил. А значит, был к тому моменту уже сильно пьяным и пройти через двор незамеченным просто не смог бы.

– То есть Жору, вы считаете, нужно вычеркнуть из числа подозреваемых, – констатировала Лариса. – А кого вы считаете способным на это?

– Ох, даже не знаю, на кого и подумать, – покачала головой Зина.

– Ну, давайте подумаем вместе. Вы жили с отчимом, наверняка были в курсе, кто составляет его окружение, кто может желать ему зла и почему. В наше время убийства часто совершаются ради выгоды. Жоре смерть Виктора Васильевича невыгодна, у вас на время его смерти алиби… А что остальные?

– Ну а кто остальные-то? – непонимающе посмотрела на нее Зина. – Андрей, что ли?

– Хотя бы даже Андрей, – кивнула Лариса. – Я понимаю, он ваш брат, но все же, если посмотреть объективно?

Зина хрустнула сцепленными пальцами.

– Ну а Андрею-то зачем? – наконец сказала она.

– Например, из-за квартиры. Он же вернулся из Израиля практически ни с чем. Жить где-то нужно, и мне известно, что он подыскивал варианты.

– Но ведь… Ведь отец позволял ему здесь жить… – неуверенно сказала Зина. – Его никто отсюда не гнал. Зачем же, зачем? И потом… Тогда уж и меня убивать нужно, ведь я теперь официальная хозяйка квартиры.

– Вы официальная хозяйка… – машинально повторила Лариса. – Хорошо, оставим Андрея в покое. Но ведь ваш отчим общался с кем-то? По работе, по дружбе… Что вы можете сказать?

Зина вздохнула и погладила себя по щеке.

– После смерти мамы он почти ни с кем не общался по-дружески, – медленно произнесла она. – Он все время пропадал в своем институте, говорил, что работа помогает ему забыться. Смерть мамы и Наташи сильно на него повлияла.

Зина снова всхлипнула. Женщины помолчали, потом Лариса тихо спросила:

– Наташа – это ваша сестра?

– Да, младшая.

– А отчего она умерла?

– Ох, это такая… темная история, – покачала головой девушка.

– Вот как? И что же в ней темного? Она умерла не своей смертью?

– Не знаю, – с явным сомнением ответила Зина. – Там так до сих пор и не разобрались до конца, списали на несчастный случай, и все.

– А что же все-таки произошло, Зина? – заинтересовалась Лариса.

– Наташу нашли на обочине дороги, ее сбила машина. Шофер сам вызвал милицию и «Скорую». Его оправдали, хотя Виктор Васильевич был уверен, что это он виновен, и поднял все свои связи. Я ходила туда, разговаривала со следователем, но он отвечал одно и то же – что это несчастный случай. Потом дело закрыли за отсутствием состава преступления. Хотя, мне кажется, милиция просто сделала как ей удобно.

– Но почему? – спросила Лариса. – Это что, было очень сложно? Зина, вы наверняка знаете фамилию следователя, который вел дело вашей сестры, назовите ее мне, пожалуйста.

– Следователь Гречихин. А что? Вы считаете, что это имеет какое-то отношение к смерти отчима? – встрепенулась Зина.

– Пока не знаю. Но хочу пообщаться с этим следователем и попробовать сама разобраться. А отчего умерла мама?

– После смерти Наташи она очень сильно переживала, много болела. Жила на лекарствах. Ну, и… Сердце не выдержало. Она очень любила Наташу, она была младшая…

– Кстати, разъясните-ка мне родственные связи вашей семьи. Я так поняла, что вы с Андреем сводные брат и сестра?

– Это называется единоутробные, – пояснила Зина. – Когда мать одна, а отцы разные. Я самая старшая, родилась у мамы от первого мужа. Потом мама с ним развелась и вышла за Виктора Васильевича. От него родились Андрей и Наташа. Но я его отцом не называла, хотя очень хорошо к нему относилась, и он ко мне. А Наташу он просто обожал.

Зина со вздохом закончила свой рассказ. Лариса помолчала немного, а потом сказала:

– Зина, а что тебя наталкивает на мысль, что со смертью Наташи не все так гладко? Почему у тебя есть сомнения, что она умерла не своей смертью?

Зина грустно улыбнулась.

– В общем, я не так уж много знаю. И только со слов Виктора Васильевича. Он как-то вечером подвыпил и разоткровенничался со мной. Два года назад Наташа познакомилась с одним парнем. Его звали Кирилл. Насколько я поняла, они очень друг другу нравились, хотя Виктор Васильевич и кричал, что это чушь собачья. Вернее, он говорил очень путано, постоянно противоречил сам себе. То кричал, что это было глупое увлечение подростков, то признавал, что между ними действительно было глубокое чувство, а он помешал его развитию… В общем, понять что-либо было сложно.

– Ты конкретнее говори, – попросила Лариса.

– Я стараюсь, – развела руками Зина.

– Кто этот Кирилл? Откуда? Почему Виктор Васильевич был против их отношений с Наташей?

– Этот Кирилл – студент, – торопливо заговорила Зина. – Учится в университете на филфаке. Но не в этом дело. Главное, что сам он из деревни, живет в общежитии, ни кола, ни двора, ни денег, как сами понимаете. Правда, он подрабатывает корреспондентом в какой-то газете, стараясь заработать хоть что-то, но вот это, кстати, и бесило отчима больше всего.

– Почему? – удивилась Лариса.

– Он считал, что это не заработок, а просто курам на смех. А еще этот Кирилл как-то раз написал статью про сельхозинститут, и эта статья Виктору Васильевичу не понравилась. Хотя там не было ничего разоблачающего. Одним словом, он этого Кирилла невзлюбил. Он все думал, что Наташа – она была очень симпатичная – найдет себе солидного, обеспеченного человека, постарше… А тут какой-то «хилый сопляк», как он выражался. Он и правда выглядит не очень-то солидно – щупленький такой, в очках, волосы волнистые. Естественно, он не таким хотел видеть зятя.

– А что, там уже речь шла о свадьбе?

– Отчим говорил, что Наташа как-то заявила об этом. Господи, ей же было всего семнадцать лет! Но дело опять же не в этом, а в том, что им было негде жить. И Наташа закинула, что приведет его к нам домой. Вот тут Виктор Васильевич и поднял шум. Мама пыталась его убедить, что все не так страшно, а он слышать ничего не хотел.

Зина вздохнула и покачала головой. На глаза ее навернулись слезы, она задумалась, о чем-то вспоминая.

– Я думаю, – наконец сказала она, – разрешил бы отчим им открыто встречаться, может быть, у них чувство и прошло… А он вместо этого буквально запирал Наташу дома, не разрешал Кириллу к ней приходить, несколько раз просто с лестницы его спускал… Мать вступалась, но она в нашей семье мало что решала.

– А как вела себя Наташа?

– Она и просила его, и плакала, и даже голодовку объявляла.

– Юношеские страсти, в ее возрасте все вполне естественно, – кивнула Лариса. – Да, тяжело ей было с таким отцом.

– У них очень испортились отношения – у Наташи с отцом, я имею в виду. В конце концов он поставил ей условие – месяц не встречаться с Кириллом. Та скрепя сердце согласилась, надеясь, что через месяц отец поймет, как ошибался. А Виктор Васильевич в свою очередь надеялся, что за месяц молодые люди отвыкнут друг от друга. Но зря надеялся. Наташа и Кирилл честно выдержали положенный срок, и ровно через месяц Кирилл появился на пороге квартиры Солодовых. Виктора Васильевича в тот момент не было дома, а когда он вернулся, то застал сияющую парочку. Это вывело его из себя, и он снова выгнал Кирилла, велел, чтобы ноги его больше в его доме не было. С Наташей случилась истерика, потом она долго лежала в постели, совершенно ко всему безучастная. С этого момента они с отцом окончательно отдалились друг от друга. Виктор Васильевич даже плакал, когда в разговоре со мной вспоминал об этом. Я и не подозревала раньше, что он может так глубоко переживать. После смерти мамы и Наташи он совсем раскис. Да еще выпивки постоянные. Выглядел совсем старым и разбитым. Мне его было так жалко.

– А что случилось потом? – спросила Лариса. – Когда Наташа была еще жива?

– Она начала встречаться с другим парнем. Тот был из очень обеспеченной семьи. Правда, татарин.

– А как Виктор Васильевич отнесся к ее выбору?

– Он воспринял это – час от часу не легче. Я думаю, что Наташа поступала в пику ему. Дескать, ты хотел обеспеченного – пожалуйста. Да еще и малообразованного мужлана.

– В каком смысле?

– Это были слова Наташи. А отец по-прежнему пытался отговорить дочь от новых отношений, хотя уже гораздо мягче. Но та словно завелась. Нет уж, говорит, папочка, ты хотел такого – получай! Поначалу, когда Виктор Васильевич еще не знал этого Равиля, он даже обрадовался, что дочь наконец переключилась на кого-то. Но когда увидел его… Прямо сказал, что более наглого типа не встречал. Короче, пришел в ужас. Но Наташа словно удила закусила. Стала совсем на себя не похожа. Грубила отцу, издевалась над ним. А потом случилась эта история, в которой Виктор Васильевич винил полностью себя. Он считал, что Наташа покончила с собой, не вынеся разлуки с Кириллом. А потом, наоборот, и Кирилла винил, даже говорил, будто тот специально нанял того водителя, чтобы убить Наташу. В общем, с ума сходил. Мотался по инстанциям непонятно для чего, требовал, чтобы дело расследовали тщательнее. Как будто это могло что-то изменить! Просто человек потерял голову от горя, я так думаю. А потом, уже после смерти мамы, он и вовсе совершил откровенно бредовый поступок.

– Какой именно? – спросила Лариса, потому что Зина снова замолчала.

– Он пошел к этому Кириллу и потребовал компенсацию за моральный ущерб. Денежную. Назвал какую-то совершенно нереальную сумму…

– А Кирилл что?

– Подробностей я не знаю, но только поняла, что тот, естественно, отказался. Там произошла какая-то безобразная сцена, Виктор Васильевич не стал мне ее описывать. А больше я ничего не знаю. Отчим так обессилел, уснул прямо за столом. Я пыталась его растолкать, уложить в постель, но так и не смогла. Потом ему стало плохо с сердцем. Я вызвала «Скорую», его кое-как привели в чувство и уложили спать. В общем, это была кошмарная ночь, о которой мне до сих пор вспоминать неприятно. Даже жутко…

Они снова помолчали.

– А дальше что? – продолжала допытываться Лариса.

– Да, собственно, больше и рассказывать-то нечего. Наутро отчим выглядел довольно жалко. Видно, переживал, что так разнюнился передо мной. Потом завел меня в кухню и настоятельно попросил никому не говорить о том, что он мне рассказал. Уверял, что это все был пьяный бред, на самом же деле все не так происходило. Я заверила его, что никому ничего не скажу.

– И больше вы к этому разговору не возвращались?

– Никогда! – заверила ее Зина. – Словно и не было этой ночи. Просто вспоминали порой маму, Наташу, но в те подробности уже не лезли. Ой! – Зина вздохнула и подперла голову рукой. – Ну пожили бы в общежитии, раз уж он так их сюда не хотел пускать… В конце концов, это был их выбор…

– А ты не видела никогда этих парней – Кирилла, Равиля?

– Кирилла видела, когда он несколько раз приходил к нам. А Равиля нет, никогда не приходил к нам. А Кирилла как-то раз потом видела у Наташиной могилы, с полгода назад.

– Виктору Васильевичу ты об этом не сказала?

– Нет. Зачем?

– Да, в общем, незачем, – согласилась Лариса. – Больше ничего не можешь вспомнить?

– Нет, – ответила Зина. – Все, что знала, выложила.

– Спасибо, Зина. А теперь, может быть, все же назовешь кого-то из тех, с кем общался ваш отчим?

Зина снова задумалась.

– Да ни с кем, – сказала очень уверенно.

– И что же, у него совсем не было друзей? Он ни с кем не встречался, не общался?

– Если вы имеете в виду женщин, то, по-моему, у него никого не было. Во всяком случае для меня эта сторона его жизни была закрыта – я никогда никого не видела в доме, да он и не привел бы к нам постороннюю женщину. Думаю, что постоянной подруги у него все же не было. К тому же с момента смерти мамы прошло мало времени. А что касается друзей… Да, у него был один друг, его бывший однокурсник. Я, правда, даже не помню, как его зовут, он очень давно у нас не появлялся. И не знаю, как его найти. А надо бы на похороны позвать, он ведь даже не знает, что отчим умер.

При упоминании о похоронах Зина горестно вздохнула.

– Господи, – проговорила она. – Завтра еще и похороны… Это и деньги, и нервы… У Виктора Васильевича есть сбережения, но их как раз в обрез и хватит на похороны. Ну и так, по мелочи… Ладно, ничего, сейчас не в этом дело. А вы на похороны пойдете?

Лариса не собиралась этого делать, потому что не видела смысла. К тому же на похороны, хотя и с явным нежеланием, собирался Степаныч, и Ларисе не хотелось оставлять ресторан без присмотра без нужды.

– Спасибо, что решилась рассказать, – поблагодарила она Зину. – Я еще не знаю, поможет нам это или нет, но еще раз спасибо за информацию.

– Да не за что, – вздохнула Зина. – Еще бы это не напрасно было…

– Ты что собираешься делать дальше? – помолчав, спросила Лариса. – Не сейчас, конечно, а вообще.

– Что мне делать еще? Буду продолжать работать, жить в этой квартире… Хотя после этой истории мне жутковато тут находиться. Даже сегодня. Прямо боюсь тут ночевать. – Зина передернула плечами. – Может быть, я ее продам и куплю другую. Подальше отсюда. Конечно, с Андреем нужно посоветоваться.

– Ну, сходи к кому-нибудь из подруг переночуй.

– Нет, что вы! Я должна сегодня быть дома – обычай такой.

– Ну как знаешь. Зина, а что тебе еще известно об этих парнях? Я имею в виду Равиля и Кирилла.

– Я знаю, что у Кирилла фамилия Сухарев и что живет он в университетском общежитии. А про Равиля, к сожалению, не знаю практически ничего, кроме того, что он живет где-то в районе Первомайской площади.

– Так, ну хоть уже что-то, – удовлетворенно проговорила Лариса.

После ухода от Зины она села в свою «Ауди» и отправилась в ресторан. По дороге Лариса думала о том, с чего начинать расследование. У Зины алиби, с дружком ее Жорой, как она убедилась, у нее такие отвратные отношения, что ему эта квартира и близко не светит, на ограбление это не похоже…