«Черно-белые дни»: Вся правда о группе [AMATORY]

- Извини, но я хочу задать вопрос, который у многих возникает: в истории группы упоминается, что ты чуть ли не каждые каникулы ездил в Германию. Но не просто так, а к маме. Как получилось, что она переехала туда, а ты остался в России, в Питере?

- Да, я почти дошел до этого момента. Учеба во втором и третьем классах школы у меня ассоциируется с глобальными переменами в жизни, потому что мама развелась с отцом, вышла замуж за немца (его зовут Хайко Клотц) и уехала жить к нему в Германию. Разумеется, были семейные советы и споры, касающиеся меня. Но поскольку большая часть семьи оставалась в России, было решено, что пока я буду жить в Питере, а когда немного подрасту, возможно, уеду к маме. Правда, в итоге я все равно остался в Питере...

Многим покажется удивительным, но с Хайко у нас отличные отношения и он многое для меня сделал. Во всяком случае, азы звукорежиссуры я начал постигать именно благодаря ему.

- А благодаря кому ты однажды решил стать барабанщиком? И почему именно барабанщиком?

- Когда мне было пять или шесть лет, я расспрашивал маму про Led Zeppelin, музыкой которых активно увлекался, и она мне сказала, что все в этой группе крутилось вокруг наркомании и хиппи и что барабанщик Led Zeppelin Джон Бонэм – считающийся, между прочим, одним из самых влиятельных в рок-музыке – умер от передозировки. Это была ее версия, хотя на самом деле Бонэм умер, так скажем, более бесславно: как и вокалист AC/DC Бон Скотт, он захлебнулся собственными рвотными массами. Но главное – мама сказала, что группа после его смерти распалась. И тогда я подумал: «Ну ни фига себе! Барабанщик – его хоть и слышно, но не видно, и при этом без него вообще никак не обойтись!» Я решил, что так во всех группах без исключения, и мне хотелось стать именно таким. Сам образ героя второго плана, без которого на самом деле вообще никуда, покорил меня настолько, что я начал колотить по кастрюлям.

- Как это выглядело?

- Я собрал себе целую ударную установку! (Смеется.)Красный тазик у меня был бочкой, миски с кастрюлями – томы, а вот нормальный по звучанию рабочий барабан подобрать не получилось. Была еще одно тарелка – крышка от кастрюли.

- Как отреагировали домочадцы?

- А как они еще могли отреагировать? Балуется ребенок – и ладно, главное, что без очень большого вреда себе и окружающим.

- Когда ты впервые посидел за настоящей, а не «кухонной» ударной установкой?

- Когда учился в третьем классе. Тогда мы с отцом впервые поехали на осенние каникулы в гости к маме. А поскольку Хайко Клотц, мамин муж, - музыкант, а в то время он был еще и владельцем собственной студии, то многие вещи, связанные с музыкой, я узнал именно от него. В частности, на его студии я впервые посидел за настоящей установкой – леворукой «Premier». У меня не было представления, как правильно играть, но я чего-то там постучал, и Хайко все это записал на пленку. Где-то она даже должна сохраниться, я думаю (смеется). Потом в студию приехал владелец барабанов и пообещал записать мне на кассету пару несложных сеток и показать, как они играются, чтобы я дома практиковался. А потом сел за установку и сыграл такое барабанное соло, что у меня челюсть отпала. Я понял, что мне еще учиться и учиться... В следующий мой приезд в Германию мы уже джемовали вместе с Хайко: я стучал, как умел, а он играл на клавишных.

- Он клавишник?

- Изначально да, но вообще он играет на всех инструментах... В 60-х он автостопом объехал все Европу, волосы у него были если не по колено, то по пояс уж точно. Человек был настоящим хиппи! Естественно, он играл в группе, а со временем собрал свою студию.

- Как дальше развивалось твое увлечение ударными?

- Мама спросила, хочу ли я заниматься барабанами серьезно. Я сказал, что хочу. И меня отдали частным образом в музыкальное училище Римского-Корсакова. Там был такой дедушка, которого звали Павел Алексеевич. Он учил меня классической постановке рук и всему остальному с точки зрения игры на барабане в оркестре. Естественно, никакого тебе джаза, панка и тому подобного. Более-менее выучился у него нотной грамоте.

- А музыкальные вкусы не претерпели изменений?

- Они долгое время сохранялись. Во втором классе, помню, помимо Led Zeppelin я полюбил еще одну группу – The Who. У них, кстати, барабанщик тоже умер, только уже действительно от передозировки, и группа потом тоже развалилась... Я фанател от них долгое время и только в середине пятого класса впервые послушал Metallica. Это был альбом «...And Justice For All». Попросил его у одноклассника, мне было интересно. Я взял кассету на день, переписал ее, включил и понял, что там все не так, как я привык. Все по-другому. Я очень долго врубался в этот альбом, но потом все-таки усвоил его и весь шестой класс метался между старой и новой музыкой. После Metallica у меня появился альбом The Exploited «Beat The Bastards», потом «Ride The Lightning» и «Load» - снова Metallica, - которые мне подарил папа, и многое другое. Позже, классе в седьмом, наступил период юношеского максимализма, когда я слушал только Metallica и Slayer, а после пересел на Cannibal Corpse, Napalm Death, Pungent Stench, Dismember и прочий дэт-метал. Естественно, с увлечением тяжелой музыкой начались мои поездки в рок-магазины за нашивками, кассетами, напульсниками, банданами, футболками и прочим.

Среди моих друзей никто настолько подробно, как я, эту сцену не изучал. Были те, кто слушал Metallica и, максимум, Slayer. Но в основном все брали переписывать кассеты у меня. А я новые группы открывал для себя сам. Все деньги спускал на покупку кассет. Когда был в Германии, обязательно отхватывал себе журнал «Rock Hard», слушал бонусный диск, по которому составлял впечатление о новых релизах и группах. Читал и переводил со словариком интервью, потому что было интересно, что говорят музыканты...

- А как тем временем продвигалось обучение игре на барабанах?

- В конце шестого класса я уже более-менее нормально снимал сетки своих любимых песен. Тогда же я понял, что мне у Павла Алексеевиче ловить нечего. При помощи моей мамы и одной из ее подруг нашли телефон барабанщика Анатолия Смирнова, который играл в группе «Зимовье зверей». К нему я попал под самый занавес школьного года. Он попросил меня сесть за установку и что-нибудь сыграть. Я сел, сыграл, и он сразу спросил: «Училище Римского-Корсакова? Что ж, ручки придется переставлять». Показал мне, как играется двойка, и пока я ее отрабатывал, он мне в тетрадку написал целый список упражнений на лето. Мол, в сентябре придешь ко мне, будем заниматься. Все лето я играл по этой тетрадке, что-то понял, что-то нет, пришел к нему в седьмом классе, и началось обучение. В итоге прозанимался я с ним почти до конца девятого класса.

- Пробовал играть любимые песни?

- Да, подбирал партии барабанов, причем не мелочился и снимал не песнями, а целыми альбомами. Например, мне очень нравился «Reign In Blood» Slayer, и мне хотелось уметь его играть. В принципе, для меня в трэш-метале это вообще альбом номер один. И вот я включал запись и выколачивал пыль из дивана, представляя, где какие барабаны у меня стоять. Как до этого было с альбомами Led Zeppelin и The Who, только там требовалось меньше физической силы. Что касается «Reign In Blood», то с ним очень забавно получилось. Кассету мне записали с виниловой пластинки – еще существовали студии, которые промышляли этим бизнесом, - но только записали на чуть большей скорости, поэтому я слушал альбом и охреневал: как можно так быстро играть?! Но все равно пыхтел, старался, снимал. А потом, когда кассету я заслушал до непотребного состояния и купил новую, оказалось, что песни-то играются медленней! Пришлось привыкать к новой скорости (смеется).

- Насколько мне известно, помимо барабанов ты одно время еще учился играть и на бас-гитаре.

- Да, был такой период, когда я вдруг решил, что помимо барабанов хочу играть еще на каком-нибудь музыкальном инструменте. Выбрал бас-гитару и выпросил ее на день рождения. Моим преподавателем стал друг Анатолия Смирнова, басист группы «Пилотаж» Борис Мажоров. С ним я прозанимался от силы год или два. Когда мы начали играть с Pj, на некоторые репетиции я даже приходил с басом и играл на нем. Но потом увлечение само собой прошло, и я сосредоточился на барабанах. Может, когда-нибудь в будущем к этому вернусь и научусь играть на всех инструментах, как Хайко.

Александр [ALEX] Павлов

До того как [ AMATORY ]выстрелили своим альбомом «Неизбежность», я из всей группы знал только [ ALEX ]’а: нас познакомил столичный концертный промоутер [ AMATORY ]. Многие до сих пор считают Павлова замкнутым и стеснительным, но таким он может показаться разве что со стороны – просто он из тех, кто предпочитает словам действия.

Первая наша с [ ALEX ]’ом встреча году в 2003-м или 2004-м закончилась экскурсионной прогулкой по центру Москвы, а три года спустя я приехал к нему в гости в Питер, где хозяин угостил меня роллами собственного приготовления.

- В последнее время предпочитаю есть рыбу и почти совсем отказался от мяса, - объяснил он. – Когда практически весь тур проводишь в микроавтобусе, покидая его лишь для того, чтобы отбежать в лес или сыграть концерт по прибытию в город, держать себя в форме очень сложно. Поэтому со временем мясу пришлось сказать нет. Да и надоело оно, сколько можно?

- Денис упомянул, что в [ AMATORY ] не все родом из Питера. Например, ты. Отсюда закономерный вопрос: в каком городе ты родился и где жил раньше?

- Ой, где я только не жил. Отец у меня военный, сам он из Ленинградской области, а мама из Краснодара. Она училась на кафедре высшей математики в местном университете, его же и окончила. Такой советский вариант получается... Познакомились они в Новороссийске, на юге. Потом встречались года два, решили пожениться, и так в 1982-м на свет появился я. Поначалу я жил в Краснодаре вместе с мамой, бабушкой и дедушкой, потом на Дальнем Востоке, потом целых два года в Благовещенске Амурской области, а к 1990 году отец получил направление во Франкфурт-на-Одере, это в Восточной Германии.

- Какими были детские впечатления от Германии после Советского Союза? Тебе ведь тогда было 6-7 лет, что-то в памяти наверняка отложилось.

- Первые впечатления? (Смеется.)Если без врак, то помню, как мы приехали в просторную квартиру, которую нам выделили в Германии, я открываю холодильник, а там пепси-кола, лимонад, конфеты какие-то, в общем, все, что в Союзе тогда считалось настоящим дефицитом. В итоге мы прожили в Германии меньше года. Только-только успели обжиться, и тут начали выводить войска, потому что Берлинская стена пала и Германия объединилась.

- Где ты там учился?

- В русской школе, куда детей возили на автобусе, потому что начались волнения – к части приходили немцы, орали что-то. По слухам, кого-то даже убили. Поэтому, чтобы не рисковать, в школу возили всех вместе. Русские дети там осваивались очень быстро – уже через неделю после приезда знали по-немецки основные слова и выражения, чтобы закупаться в магазинах жвачками и конфетами.

- Мама работала при той школе в Германии?

- По-моему, нет. Она тогда была беременна моим братом. Да и прожили мы там от силы восемь месяцев. Однако брат успел родиться в Германии, в марте 90-го. У него даже в паспорте это отмечено (смеется).

- Не было у родителей мыслей стать «невозвращенцами»?

- Конечно, можно было все бросить, остаться там, но батя однозначно решил возвращаться на родину – он у меня настоящий военный, в хорошем, не извращенном сегодняшней действительностью понимании. Никогда не делал ничего против своей совести. Почти всех, кто служил во Франкфурте-на-Одере, перевели под Псков, в город Остров-3. Там нас поселили в общаге – в одной комнате вчетвером, с мелким братом.

- Когда же вы наконец перебрались в Питер?

- В 93-м отец получил предложение переехать в Питер и работать там в Академии связи преподавателем по физической подготовке. Помню, я тогда сильно расстроился, потому что только-только друзья появились постоянные, а тут снова переезжать. Опять поселились в общаге, где прожили до 1998 года. Тогда я начал много читать, потому что... ну чем еще можно заняться, когда в одной комнате живет четыре человека?

- После переезда в большой город жизнь сложнее стала?

- Да, во многом из-за школы. До переезда в Питер я учился на одни четверки и пятерки, но школа №145, куда я перевелся, была реально странная. Там было такое правило: если получил хоть одну двойку, то выше тройки у тебя в четверти быть не может! А в жизни ведь всякое бывает... В итоге первую четверть я там закончил с тремя тройками. Мама, будучи сама учителем, конечно, расстроилась.

- Как скрадывались твои музыкальные вкусы?

- Насколько я помню, тогда очень активно развивалось техно, и я перся от этой темы. Но в 1995 году, когда мне было тринадцать, наступил переломный момент. Поскольку у меня постоянно возникали проблемы с аллергией, меня положили на обследование в Военно-медицинскую академию. В медицинском плане никакого толку не было: одни говорили, что это экология, другие – что психосоматика. Но зато в палате у нас оказался паренек, у которого с собой были три лицензионные аудиокассеты: «Nevermind» Nirvana и «Master Of Puppets» с «Ride The Lightning» Metallica. Тогда на меня очень большое впечатление произвели рисунки и фотографии на вкладышах к кассетам Metallica. Разумеется, когда я покинул больничные стены, то стал обращать внимание на музыкальные ларьки, которые в то время в городе стояли на каждом шагу. И первой купленной мной кассетой стала «Master Of Puppets» Metallica.

- Как родители отнеслись к твоему новому увлечению?

- Оно очень быстро оказалось под запретом – родители идею тяжелой музыки не поняли. Стали прятать кабель от магнитофона. Поначалу я его искал по всей квартире, а вскоре купил запасной. Потом я через кого-то узнал, что в моей школе двумя классами выше учатся два чувака, которые слушают тяжеляк. Меня познакомили с одним из них, и он дал мне на один или два часа переписать кассету Metallica с названием «Heavy Best» (смеется). Эту кассету я затирал все лето. Поскольку учебный год я закончил с более-менее хорошими оценками, удалось уговорить родителей купить мне плеер. За летние каникулы я должен был прочитать «Войну и мир», поэтому я сидел с книжкой на берегу речки и то и дело переворачивал кассету.

- Когда в тебе проснулось желание научиться играть на гитаре?

- Когда я увидел фотографию Хэтфилда с гитарой! Увидел и решил, что все – хочу гитару. Родители мое новое увлечение старались поначалу пресечь, говорили, что у меня нет слуха и все тому подобное. Но мне все равно удалось развести их на то, что если я окончу школьный год без троек (а в нашей школе это было очень тяжело сделать), то они мне купят гитару. В итоге я подделал пару оценок, и мы пошли покупать акустическую гитару.

- А обман потом не раскрылся?

- Конечно, о подделке узнала учительница, сказала моей матери, и мне досталось. Но гитара у меня к тому времени уже была, остальное было не важно.