«Черно-белые дни»: Вся правда о группе [AMATORY]

- Да, были спортивные секции. Я всегда тяготел к футболу и хоккею. Это для меня два, скажем так, основных вида спорта. В этом отношении я в отца – он у меня занимался хоккеем, по молодости в дублях играл. Само собой, у него остался какой-то спортивный инвентарь, и первые воспоминания о нем у меня связаны, как ни странно, тоже с детским садом. Не знаю, как у других садиках, а в моем была такая тема, что каждый ребенок приносил с собой какую-нибудь любимую игрушку. И когда воспитатели спрашивали: «А что у нас сегодня принесли дети?» - оказывалось, что Маша пришла с куклой, Вова с пистолетом, а Денис... с шайбой! (Смеется.)Понятное дело, когда я подрос, то сначала играл во дворе: зимой в хоккей, а летом в футбол. Но годам к девяти я начал больше тяготеть к футболу и меня отдали в секцию при районном клубе «Старт». Там я провел в общей сложности лет пять: все время играл в основном составе, левым нападающим, поскольку я левша.

- Левша? Извини, что перебиваю, но вроде бы у тебя праворукая бас-гитара, или я что-то путаю?

- Да, все верно: я левша, но на гитаре играю правой рукой. Вообще я какие-то вещи делаю правой, а какие-то – левой. В хоккей я тоже играл как правша, ножницы держу правой рукой, зато вот ложки с вилками и шариковые ручки – левой. Даже эксперимент однажды ставили, в результате которого выяснилось, что я пишу правой рукой лучше, чем большинство правшей – левой.

- Ну тогда с тобой все понятно. Ты самый настоящий амбидекстр – так называют людей с одинаково развитыми полушариями мозга. Они равноценно владеют и правой, и левой рукой. Но вернемся к футболу.

- Футбол долгое время был основным видом спорта и на школьных уроках физкультуры, но ближе к шестому-седьмому классу его из практических соображений заменили баскетболом: мальчики постепенно мужали и начинали лупить по мячу что есть силы. От этого осыпалась штукатурка и вообще становилось опасно. Помню, мне все время приходилось покупать сетки на ворота. Удар у меня был поставленный, сильный, и казенные сетки обычно выдерживали два-три занятия, за что на меня тренер все время ругался.

- А школа была не со спортивным уклоном?

- Нет, хотя физкультуры действительно хватало. У нас была школа с углубленным изучением английского языка. Каждый день по уроку английского, иногда по два – всё как полагается! Но из-за того, что учителя английского у нас все время менялись, школьный курс я помню постольку поскольку. У каждого учителя свой подход и методика, не успеешь привыкнуть – а его уже сменил новый. Так что английским я, можно сказать, занимался потом практически самостоятельно.

- Ну и как успехи , do you speak English?

- Говорю, и достаточно неплохо. В переписке могу напутать с грамматикой, а вот в живом общении намного свободнее себя чувствую.

- Как в твоей жизни появилась музыка, помнишь?

- Музыка была со мной с самого начала, и в этом отношении на меня очень сильно повлияла сестра. Никакого «Ласкового мая» - сразу «Алиса», «Кино, «Аквариум». Из зарубежных – Майкл Джексон, The Cure. Значительно позже появилась Nirvana. Но первой пластинкой, которую я действительно осознал, после которой я понял, что мне нравится музыка и я получаю от нее удовольствие, была «БлокАда» «Алисы». Настоящая виниловая пластинка, которую мы с сестрой «запилили» до такого состояния, что иголка скакала. Я тогда был совсем маленький – еще в школу не ходил.

- Как родители смотрели на ваши музыкальные предпочтения? Проблем не этой почве не возникало? Многие фэны [ AMATORY ] сегодня жалуются именно на непонимание в семье.

- Родители у нас всегда были очень либеральных взглядов, слушать музыку не запрещали, поэтому тут конфликтов никогда не возникало. Можно сказать, родители нас даже поддерживали.

- Как с отечественного рока ты переключился на более тяжелую музыку?

- Тяжеляк я начал слушать, когда мне исполнилось десять. Как-то один мой друг, который был старше меня на несколько лет, дал мне послушать аудиокассету Sepultura. Если не ошибаюсь, на ней было записано два альбома: «Arise» и «Chaos A.D.». С нее-то, родимой, все и началось. Понятное дело, сначала воспринимать такую музыку было трудно, но я все равно слушал, потому что... потому что это круто! Слушал, пытался вникать, чего-то разобрать по полочкам, хотя никакого музыкального образования у меня не было...

- А у твоих родителей?

- У нас в семье музыкальное образование только у мамы. Она долгое время работала преподавателем по классу фортепиано. У меня, как говорят родители, поначалу тяги к музыкальным инструментам вообще не наблюдалось. Зато потом словно переклинило, и оторвать меня от пианино уже было невозможно.

- С детьми такое бывает. Вчера они танкисты, сегодня космонавты, а завтра за фортепиано садятся... Как твои музыкальные пристрастия развивались дальше?

- После Sepultura в моей жизни появилась Motorhead. Еще одна кассета, которую мне дал послушать знакомый. Альбом назывался «Ace Of Spades» - который с тузом на обложке. Я им реально проникся и именно с этого альбома стал еще больше втягиваться в тяжелую музыку, начал сам покупать кассеты. Первой из купленных мною кассет была запись Metallica, называлась она «Jump In The Fire». Не помню, что туда входило: то ли сборник синглов, то ли концертник, то ли левак какой-то, потому что обложка у кассеты была абсолютно несуразная. Но не суть. Уже следующей я купил кассету с альбомом «Load» - и так постепенно пошло-поехало.

- У тебя были единомышленники или приходилось в одиночку «вариться» в музыкальном котле?

- В принципе, имелись друзья, знакомые, которые слушали такую же музыку, но их было реально мало. В школе мне никто ничего особо посоветовать не мог, скорее уже наоборот. Я тогда считался... не то чтобы хулиганом, а таким заводилой; в своем кругу общения я первым начал слушать музыку подобного плана. Так что в школе остальных за собой вел я, а сам узнавал что-то новое от детей родительских знакомых – они были старше меня и больше разбирались в этой теме.

После Metallica наступил недолгий период, когда я увлекался более панковскими группами, вроде The Exploited и Sex Pistols, но потом снова вернулся к Sepultura. В этот момент больше всего я слушал две группы: Sepultura и Pantera. Причем вторая на сегодняшний день, наверное, остается любимой.

- Но Sepultura в то время была все же важней? Ведь с этой группы все и началось...

- Да, я собирал все, что ее касалось: альбомы, синглы, публикации... Вся комната была увешана плакатами. Помню, однажды мне каким-то образом удалось достать музыкальный журнал на французском языке, в котором напечатали статью про Sepultura. Я ни слова не понимал, но все равно сидел со словарем, пытался переводить, настолько мне была интересна эта группа. Года полтора я кроме Sepultura вообще больше ничего не слушал. Тогда в группе еще был Макс Кавалера. О его уходе из Sepultura я узнал с большим опозданием и совершенно случайно – тогда новости распространялись не так оперативно, как сейчас. Помню, сильно удивился, но после того как послушал дебютный альбом Soulfly, проникся музыкой Кавалеры еще больше! Первый альбом был очень мощный, особенно для своего времени. Инновационный. Тогда мало кто так играл.

- Когда и как ты сам начал играть на гитаре?

- По поводу извлечения звуков... Когда мне было четырнадцать, наша семья переехала на другую квартиру, где бывшие жильцы оставили гитару. Я ее заметил, еще когда мы с родителями только приходили смотреть жилье, и попросил, чтобы ее оставили. Это была старая акустическая гитара, которая пылилась на шкафу, совершенно непотребная с виду – по всему ясно, что она им не нужна. И точно – хозяева сказали: «Берите, нам не жалко».

- И первой мыслью, когда ты взял гитару в руки, была?..

- Естественно: «Что теперь с ней делать?» Как подступиться? Благо, мне уже стукнуло четырнадцать – как раз возраст, когда друзья во дворе начинают подбирать на гитаре песни «Кино», «Алисы» и «Гражданской обороны». Они-то и показали мне первые аккорды. Учился я везде понемножку – полное самообразование, на которое в итоге ушло много времени и сил. К тому же первая гитара, кроме ее неказистого вида, оказалась жутко неудобной. Одним словом – фанера, местами еще и потрескавшаяся. Как ее настраивать, я даже не знал. Зато знал, как играется «Come As You Here» на двух струнах, - по этой мелодии я гитару настраивал. Подтягивал струны, пока мотив не начинал звучать как надо. Разумеется, потом я научился настраивать инструмент по всем правилам...

- Какие песни ты освоил?

- Думаю, одной из первых была «Пачка сигарет» группы «Кино». Такие песни мало играть – их надо и петь, поэтому я и играл, и пел. В некоторых моментах пробовал консультироваться у мамы, она мне что-то подсказывала. Когда на гитаре стало немножко получаться, я уже знал, что это мое. Я не видел ни одного концерта тяжелой группы, но подсознательно понимал, что буду в этой струе. Где-то в то время я и познакомился с нашим барабанщиком, Даней. Он жил в том же доме, куда переехали мы. Ну а во что эта встреча вылилась, все знают.

- И последний вопрос, на другую тему. Я вижу у тебя на ноге татуировку. Когда ты ее сделал?

- В пятнадцать лет, у хорошего знакомого татуировщика. Еще одна татуировка у меня на животе и еще одна – на спине, но она не закончена. Рисунки я выбрал сам: просто почувствовал, что они мне подходят.

Даниил [STEWART] Светлов

Из всех музыкантов больше остальных, как правило, страдают барабанщики. Весь концерт они сидят за своей установкой за спинами остальных, лупят по железу и пластику – все их слышат, но мало кто видит. На первом большом московском концерте [ AMATORY ]в ДС «Лужники» 20 марта 2008 года барабанщик группы Даниил Светлов, известный большинству фэнов как [ STEWART ], подойдя к микрофону, даже немного обиделся: «В кои-то веки барабанщик вышел на авансцену, а его никто не встречает...» Такова горькая и незавидная судьба «людей-осьминогов». Впрочем, как оказалось, Даня знал, на что идет, когда в 11-летнем возрасте решил для себя, что непременно должен стать барабанщиком.

Сейчас Даниил [ STEWART ]Светлов является одним из лучших барабанщиков на отечественной тяжелой сцене. Забивая с ним «стрелку» в кофейне на Невском проспекте, где планировалось личное интервью, я еще не знал, что попаду «на прием» к будущему психологу, выпускнику кафедры «Психология консультирования». И хотя ролями мы не поменялись – вопросы по большей части задавал я, - подкованность Дани в общении чувствовалась: он умеет выслушать мнение собеседника и с удовольствием делится своими соображениями, а не отделывается угрюмым «угу».

В довершение ко всему [ STEWART ]обладает феноменальной памятью. Например, может почти в точности восстановить гастрольный график [ AMATORY ]с самого первого концерта и до последнего; при этом назовет не только большинство дат и городов, но даже названия клубов. Или вспомнит, какое железо и барабаны входили в комплект ударной установки, за которой он сидел, когда ему было всего одиннадцать. При этом [ STEWART ]может с легкостью забыть, что было двадцать минут назад: скажем, выйти на улицу и задаться вопросом: «А дверь-то входную я на ключ закрыл?» Благодаря такой избирательной памяти разговор у нас получился с продолжением: начался в Питере, а заканчивался уже в Москве, за столиком в кафе на Чистопрудном бульваре.

- Первый вопрос покажется тебе до жути банальным, но без него как-то нелогично, поэтому начти, пожалуйста, с первых данных своей биографии.

- Легко. Я родился 7 декабря 1984 года. В один день с Томом Уэйтсом. То есть не совсем в один день, конечно, а на три с половиной десятка лет позже. Но самое интересное, что Том Уэйтс – любимый певец моей мамы, поэтому я всегда пытаю ее на предмет того, специально она подгадывала или нет (смеется).

- Город, насколько я понимаю, Питер?

Да, Питер. Район Купчино, в котором я всегда жил и откуда практически не выезжал. Мои мама и папа закончили философский факультет СПбГУ, высокоинтеллигентные такие родители.

- С книжками, значит, в семье проблем не было. А как с музыкой?

- Музыкой меня начали потчевать с ранних лет. Ставили подряд все пластинки, и со временем определились мои фавориты. Больше всего мне нравился четвертый альбом Led Zeppelin, сборник песен The Rolling Stones и практически полная дискография The Beatles. Все, как и полагается для того времени, на пластинках Всесоюзной фирмы грамзаписи «Мелодия». Собственно, Led Zeppelin, The Rolling Stones и The Beatles – три основные группы, которые я слушал в детстве. «Веселые ребята» или «Браво» мимо меня тоже не прошли, но все же это было вторично.

- У меня почему-то складывается ощущение, что ты домашний ребенок. Я угадал?

- Не знаю, насколько я вписываюсь в понятие «домашний», но в детском саду я провел ограниченное количество времени. Это факт. Мне так сразу же не понравилось, поэтому я безбожно косил от того, чтобы туда ходить.

- Интересно, как это выглядело?

- Ну, например, я знал, что если поесть на улице снега, можно простудиться и заболеть на недельку. Мама на работе возьмет больничный, и в детский сад мне идти не придется. С друзьями у меня там как-то не сложилось, в тихий час я вообще ни разу не спал – просто лежал, и у меня в голове играло музло. Так что заточить снега и посидеть дома – самое оно! Пару раз я это проворачивал точно. А в третий немного переел снега, еще сосулек сверху накинул и заработал сильный отит. С тех пор я правым ухом слышу чуточку хуже, чем левым. Зато добился своего: в детсад меня больше не отдавали. Моим воспитанием занялась мама, потому что папа работал на трех работах.

- Мама справилась?

- Не мне судить, но думаю, что да (смеется). Во всяком случае, когда мне было шесть лет и она отдала меня в нулевой класс школы, дети там еще ничего толком не знали и не умели, а я мог спокойно сто на десять поделить. Помимо этого у меня уже были какие-то познания в английском, потому что в пять лет со мной начала заниматься какая-то знакомая репетиторша. Разумеется, я к тому времени умел читать. Моей первой книгой стал «Карлсон». В какой-то момент маме надоело перечитывать ее вслух, и она сказала, чтобы дальше я читал сам. Потом, когда я подрос, книги по-прежнему занимали значимое место в моем досуге. Два часа после обеда и еще сколько-то времени перед сном мне отводилось на чтение, и все это было под контролем. Так что в школе я читал быстрее всех.

- То есть с учебой у тебя вообще проблем не было?

- Школа у нас была прямо рядом с домом, но по итогам первого учебного года моим родителям посоветовали перевести меня в гимназию 227 с педагогическим уклоном – мол, нечего зря штаны просиживать.