Этикет следствия

«Мы ведь ровесники, – усмехнулся про себя Виктор. – Я даже на полгода постарше. В детстве мы запросто могли бы вместе прятаться от нянек в парке, играть в мяч, а чуть позже – танцевать на своих первых балах, флиртовать на приемах…»

Не сложилось.

Виктор не хотел думать, где сейчас его многочисленные кузены и кузины, с которыми он бегал по саду родного замка.

– Добрый день, сударыня, – поклонился Виктор, целуя руку Ингрид. – Счастлив познакомиться.

– Здравствуйте, фрайин, – вежливо кивнула Анна.

Ингрид Альградская присела на диван около невысокого чайного столика, и сделала приглашающий жест в сторону кресел напротив.

Виктор уселся, мельком про себя отметив, что умудрился-таки не растерять придворные навыки – жест, которым он поправил кинжал, вышел совершенно естественно.

– Ваша светлость, вы не против, если я перейду сразу к делу?

– Конечно, – кивнула Ингрид, – не будем тратить время.

Виктор показал ей служебный жетон.

– Я следователь из Управления Стражи княжества Гнездовского. Анна Мальцева – маг-эксперт…

– И вам нужно задать мне несколько вопросов? – весело и понимающе улыбнулась им фрайин Альград. – Простите, что перебила, но я всегда мечтала сказать эти слова. Во всех детективных романах и пьесах именно с них начинается самое интересное. Еще раз простите. Продолжайте, пожалуйста. И, может быть, выпьете со мной чаю?

Виктор понимающе улыбнулся и наклонил голову. Злиться на фрайин Альград было совершенно невозможно – она искренне приглашала посмеяться вместе с собой. По этому смеху, по тому, как она к нему обращалось, следователь понял еще одну очень важную вещь.

Фрайин считала его равным. Люди этого круга, по неписаным правилам вежливости, никогда бы не стали так шутить с незнакомыми людьми ниже себя по положению. Может быть, конечно, в Альграде это не так. Но, похоже, маскарад (маскарад ли?) удался. Его восприняли всерьез. Портной шефа не подвел.

Только ли портной, а, Виктор? Может быть, это Гнездовский следователь – маскарад?

Хорошо, что началось всё с веселья. Есть шанс обойтись без истерик и скандалов. С другой стороны – как объяснить ей, что все очень, очень серьезно? Тем более, что ленты, вплетенные в сложную прическу благородной госпожи, были подозрительно похожи на тот грязный обрывок, который он поднял рядом с трупом сторожа.

– Спасибо за предложение, – улыбнулась Анна, – с удовольствием.

Виктор просто вежливо кивнул.

Ингрид позвонила в колокольчик, и в гостиной почти мгновенно появился очередной слуга в ливрее. На просьбу принести чай он торжественно ответил «Да, Ваша светлость» и так же мгновенно исчез.

Ингрид вопросительно посмотрела на следователя. В ее глазах прыгали веселые чертики.

– Итак, господин фон Берген, госпожа Мальцева, по всем законам жанра, я готова отвечать на ваши вопросы.

– Три дня назад, во вторник, в Гнездовске был обнаружен труп женщины, очень похожей на вас, фрайин Ингрид. Вот, посмотрите.

Виктор выложил перед ней портрет несчастной Верки, написанный все тем же штатным рисовальщиком Стражи.

Фрайин секунд десять пристально рассматривала его, после чего резко встала (Виктор рефлекторно поднялся следом), уже без малейшей иронии попросила немного подождать и быстро направилась к двери во внутренние покои. Только платье прошелестело.

Виктор ничего не понял, но деваться было некуда. Неужели она все-таки испугалась? Или дело в чем-то другом, не имеющем отношения к расследованию? Или фрайин Ингрид, как подданная другого государства, сейчас приведет, на всякий случай, какого-нибудь ушлого адвоката? Имеет право, конечно, но жизнь это сильно усложнит…

– На ней есть действующий амулет, скорее всего – лечащий и восстанавливающий силы. Регенератор, – тихонько сообщила Виктору магичка, – но это всё, больше никакой работающей магии.

– Спасибо, – так же негромко ответил он.

«Полезная штука – амулет, поддерживающий силы после бессонных ночей, – с завистью подумал Виктор. – Нам бы в следственном такие выдавали…»

Фрайин Ингрид вернулась через пару минут. Молча смотрела, как слуга расставляет тарелки и вазочки с печеньем и пирожными и разливает ароматный чай по тонким, невесомым чашечкам. Подождала, пока за ним закроется дверь и положила перед Виктором и Анной гораздо более красочный портрет Верки.

Следователь смог ответить только изумленным взглядом. Отпил чая, чтобы хоть как-то занять неловкую паузу.

Хорошо хоть, вышколенные слуги князя в чайники не кипяток разливают – вот было бы позорище обжечься!

– Сэкономлю вам время и избавлю от неловкости, – спокойно, по-деловому проговорила Ингрид. – Это сотрудница одного из увеселительных заведений Гнездовска. Мой секретарь с ней… слегка знаком. Когда он узнал о ее убийстве – решил, что кто-то желает смерти мне. По его версии, убийца не имеет возможности добраться до сестры владетельного конунга, и выместил зло на этой несчастной женщине. Я, честно говоря, сочла подозрения Олега проявлением буйной фантазии, подкрепленной алкоголем. К тому же, как он сказал, в Веселом квартале все уверены, что убийца – сожитель жертвы.

Фрайин Ингрид излагала факты спокойно и точно. Уже никаких шуток – перед Виктором сидела деловая дама, решающая какую-то задачу.

«Интересно, чего она от меня хочет, рассказывая все это? Ну, кроме поимки убийцы? Или все еще интереснее? – думал Виктор. – Или у нее просто такой стиль общения? Дама – соправитель конунгата, специалист по ведению переговоров. Глупо ждать от нее реакции испуганной женщины».

– Ваша светлость, в деле открылись новые обстоятельства, и мы обязаны проверить все версии, – сказала Анна.

Виктору часто приходилось произносить эту стандартную фразу при ведении самых разных расследований. Услышать ее от магички было странновато. Но – спасибо ей, что подхватила линию допроса.

– Понимаю, – кивнула фрайин Ингрид, – и даже не буду спрашивать, какие, чтобы не вынуждать Вас нарушать тайну следствия. Так чем могу помочь? Мой секретарь, Олег Траут, будет здесь через несколько минут, сможете его допросить. Я послала за ним.

«Мечта, а не свидетель, – мрачно заключил Виктор, – вот только неясно, хорошо это или плохо».

– Сударыня, я, признаюсь откровенно, восхищен вашей информированностью и благодарен за понимание. – Разливаясь соловьем, Виктор лихорадочно пытался понять, чем вызвана такая отзывчивость собеседницы.

– Спасибо за комплимент, господин следователь, – фрайин Ингрид очень серьезно посмотрела ему в глаза, и Виктор слегка стушевался от такой прямоты. – Признаю, мне стоило бы испугаться – но мой страх ведь ничего не изменит, так?

В ее взгляде было что угодно, кроме страха. Больше всего это напоминало взгляд шахматиста на фигуры после неожиданного хода противника.

Серо-синий взгляд… Виктору стоило некоторого усилия отвести глаза.

– Если верна версия о том, что кто-то настолько сильно меня ненавидит, что пошел на такое… – продолжила фрайин Ингрид. – Мне сложно подобрать точное определение этому… Как бы то ни было, если убить хотели меня, в моих интересах помочь вам найти преступника.

– Тогда, Ваша светлость, пожалуйста, вспомните, кто может желать вашей смерти? – снова вступила в разговор Анна.

Ингрид с сомнением покачала головой и усмехнулась.

– Мистрис Анна, господин следователь, увы, тут я вам вряд ли чем-то смогу помочь. Проблема в том, что при такой формулировке вопроса, без ложной скоромности, в подозреваемые я могу записать почти всех обитателей этого дворца. И, одновременно, никого из них.

Виктор прекрасно понял, о чем она говорит – но по привычке изобразил недоумение. Пусть лучше сама объяснит. Мало ли, что всплывет?

– Все очень просто, – продолжила Ингрид, не дождавшись ответа, – Вы ведь в курсе последних изменений в Альграде? Особенно – автономии полевиков и торгового союза с Империей? И как они обрадовали наших дорогих соседей? Естественно в наш адрес была высказана масса «добрых» пожеланий. Более того, все они резонно предполагают, что этим дело не ограничится… И, если мне внезапно упадет на голову кирпич с крыши княжеского замка, многие искренне порадуются. Но убийство этой девушки, если я все правильно понимаю – проявление личной ненависти. Это не политика, это кто-то, возможно, искренне и без изысков ненавидит лично меня. А вот здесь я бессильна что либо предполагать. Я, конечно, не ангел, и наверняка за свою жизнь кого-нибудь обидела. Но вряд ли отказ от династического брака или проигрыш в покер может быть поводом для настолько сильных чувств. Вы ведь прекрасно знаете, в нашей среде такие бурные проявления эмоций – огромная редкость. Господин фон Берген, я думаю, со мной согласится.

Глубокий голос. Очень богатые интонации. Идеальная дикция.

«Господи, – подумал невпопад Виктор, – как я, оказывается, скучал по этому! Нормальная речь умного, образованного человека!»

Ингрид отпила еще чая и отставила чашку с блюдцем.

Очень хотелось согласиться с фрайин Ингрид. Действительно, представить кого-то из владетельных господ в роли неумелого некроманта, кромсающего жертв, казалось совершенно нелепой идеей.

Но Виктор был, прежде всего, следователем. И продолжил спрашивать:

– Все-таки, сударыня, постарайтесь предположить, кто это может быть. Возможно, это убийство – попытка вас запугать?

– В этом случае, я думаю, мне каким-либо образом дали бы знать, что именно я должна – или не должна делать. Но, увы – полная тишина, – обычно в такие моменты люди пожимают плечами, но фрайин Ингрид только слегка повернула голову, обозначая свое недоумение. – Если я получу какие-то требования, я обязательно Вас проинформирую.

«Что ж, тут пока тупик, – сделал Виктор пометку в блокноте, – хорошо, идем дальше».

– Может быть, вам знаком этот человек?

Виктор положил перед Ингрид портрет несчастного сторожа Юрия Шапки.

Фрайин на этот портрет смотрела намного дольше, чем на рисунок с Веркой. По ее лицу ничего нельзя было понять, но Виктор начал всерьез надеяться на какой-то интересный результат.

– Этого человека я никогда не видела, – с полной уверенностью заявила фрайин Альградская. И, прежде чем Виктор погрузился в глубины разочарования, добавила, – но телосложением он очень напоминает моего брата. А кто это?

Виктору очень хотелось сказать что-то вроде «опаньки!» но такое выражение удивления при благородной даме было немыслимо. Значит, права была магичка. Все дело во внешнем сходстве.

– Это вторая жертва, сударыня. Убит вчера ночью, – сообщила Анна. В ее голосе Виктор услышал очень тонкий намек на ехидное: «я же вам говорила!».

– И рядом с его телом было обнаружено вот это, – добавил Виктор.

Следователь осторожно развернул бумажный пакет для улик и предъявил госпоже Ингрид обрывок ленты.

Вот теперь ее наконец-то слегка проняло. Из-за нейтральной, вежливой доброжелательности на секунду выглянула обычная, человеческая тревога.

Она быстрым движением дотронулась до своей прически.

– Думаете, господин следователь, это одна из моих лент?

– У вас наверняка есть запасные, сударыня. Давайте сравним?

– Увы, не получится. Запасных нет, – раздраженно сказала Ингрид. – Буквально сегодня утром выяснилось. Эти ленты – не просто украшение, это часть церемониала, фамильная ценность. Через пару часов меня, вместе с остальными важными персонами, ждут на обряде посвящения в рыцари младшего сына князя Гнездовского. Так что нужно соблюдать все формальности внешнего вида, для того и создали эту сложную конструкцию с фамильными лентами. Платье цветов дома Альград я надену позже… Лент должно быть пять, а осталось только четыре. Горничная чуть не плакала, когда мне об этом сказала. Так что сравнивать придется с теми, что сейчас на мне.

– Вы позволите? – изумленно поинтересовался Виктор.

– Несомненно. Если убийца имеет возможность воровать из моего будуара – я хочу об этом знать. Так что сделайте одолжение.

Виктор встал, подошел к фрайин Ингрид со спины, и аккуратно, стараясь не прикоснуться к ее волосам, приложил к фигурно выступающим из прически лентам свой грязный обрывок. Наклонился, чтобы лучше рассмотреть – и невольно вдохнул тонкий запах ее духов.

Потом он сообразит, что гораздо уместнее было бы передать ленту магичке – она все-таки дама… Но в тот момент азарт поиска улик (или желание подойти поближе к фрайин?) оказались намного сильнее.

Ленты были одинаковыми.

– Мне жаль, сударыня…

Ингрид резко повернулась, Виктор не успел распрямиться, и ее лицо оказалось очень близко. Ингрид смотрела на следователя в упор, но без вызова – ему показалось, что ее глазах плескались разом страх, благодарность и надежда – на фоне холодного, точного расчета. От такой смеси эмоций Виктор застыл.

Или тебе просто не хотелось отстраняться, а?

– Спасибо, господин фон Берген, – медленно проговорила Ингрид, – я обязательно выясню, как моя лента попала к убийце. Вы уверены, что мне больше ничего не нужно знать?

– Оба убийства совершены необученным некромантом, – очень тихо ответил Виктор.

Фрайин Ингрид благодарно опустила ресницы, и только оторвавшись от ее взгляда, следователь смог наконец-то разогнуть спину.

Он прекрасно понимал, что теперь запах ее духов будет преследовать его везде. И глаза. Все-таки синие, просто кажутся более тусклыми. И еще…

«Уймись, романтик хренов, – одернул себя Виктор, – просто ты давным-давно не встречал никого из своей стаи».

Госпожа Ингрид Альградская снова выглядела совершенно спокойной элегантной дамой. Виктор как можно незаметнее перевел дыхание – надеясь, что ни напарница (вот черт, он же совсем про нее забыл!), ни свидетель ничего не заметили. Снова сел в кресло и допил остатки своего чая.

– Сударыня, – прервала Анна неловкую паузу, – некромант, особенно в детстве, обычно очень жалкое существо со склонностью мучить тех, кто слабее. Припомните, может быть, вы знаете кого-то, кто издевался над животными или, может быть, над детьми? Кто-то, кому мучения других оставляли удовольствие?

– Был один такой знакомый, – немного подумав, ответила Ингрид, – но он давно погиб.

– Некроманты не всегда умирают, как обычные люди, – вкрадчиво сообщила магичка, – расскажите о нем подробнее, пожалуйста.

Было очевидно, что Ингрид совершенно не рада воскрешать воспоминания. Но все-таки, помолчав, ответила.

– Мой бывший муж, Иоганн, наследник Эзельгаррский.

* * *

До свадьбы они виделись всего один раз – лет в пять. Родители сговорились о браке, дело было решенным, и никто не интересовался ни мнением жениха, ни мнением невесты. Впрочем, они сами страшно удивились бы таким вопросам.

Когда пришло время свадьбы, Ингрид с пышным эскортом прибыла в Эзельгарр и стала женой наследника.

Почти сразу начался кошмар. Ее никто не предупреждал о привычках будущего мужа. Пресекать попытки издевательств становилось все труднее, Ингрид рыдала на исповедях и всерьез думала об уходе в монастырь.

Однажды она застала мужа с одной из горничных. Исхлестанная девчонка плакала от боли, Иоганн выглядел абсолютно довольным, явно планируя проделать то же самое со строптивой женой… И правнучка Альга Скальда впервые поняла, что чувствуют берсерки.

Чуть позже, с трудом разжимая побелевшие пальцы, вцепившиеся в тяжелый кованый подсвечник, Ингрид порадовалась невероятному везению – за убийство мужа ей грозила бы смертная казнь.

Девчонка-горничная, испуганно забившаяся в угол спальни, никогда и никому не рассказывала об увиденном кошмаре. Ингрид и сама не очень хорошо помнила, что произошло. Только панику в глазах мерзавца, не ожидавшего увидеть вместо тихой, скромной жены озверевшего берсерка.

Почти сразу на грохот и крики прибежала дворцовая охрана. У полуголого Иоганна была сломана ключица, заплывал глаз и очень болело в паху. Ингрид с трудом дышала из-за трещины в ребре – муж все-таки сумел двинуть ей кулаком. Горничная тихонько скулила в углу.

Охранники супругов растащили, старательно пряча улыбки. Ясное ж дело – молодая жена, застала мужа с девкой…

Позже на Ингрид накатил ужас. Если бы стража не прибежала так быстро, опомнившийся Иоганн размазал бы ее по стенке. Но – повезло.

На следующий день над дракой хохотал весь замок. Иоганна здесь и так не очень любили, а тут такой повод поскалить зубы!

Вызвали мага – лекаря. Он срастил кости, оставил примочки для синяков и уехал, профессионально сохраняя невозмутимый вид. «Милые, мол, бранятся…» Ингрид не стала его разубеждать. Только написала брату, не вдаваясь в подробности: