Карта дней

Мы молча ехали через какие-то маленькие городки, обдумывая безумные события прошедшего дня. А еще мы устали. Приключения в мотеле не просто измотали нас физически и эмоционально: тут стояла примерно середина дня, но в настоящем-то уже царила глубокая ночь. То, что мы еще только сегодня нашли дедушкин тайный дом, просто отказывалось помещаться в голове. Кажется, с тех пор прошла целая жизнь.

– Надо позвонить домой, сказать, что с нами все хорошо, – подала голос Бронвин. – Они наверняка беспокоятся.

– Не выйдет, – возразил Миллард. – Мы сейчас в 1965-м, и позвонить можем только домой Джейкобу в тот же 1965-й.

– Ох, да. Точно, – согласилась она.

Я посмотрел на нее в зеркало заднего вида и увидел кусочек Эммы: у нее было такое напряженное, странное выражение лица, словно она сражалась с какой-то неприятной мыслью. Она встретилась со мной глазами – ее лицо тут же стало непроницаемым.

Последовало недолгое молчание – судя по всему, совершенно нормальное для всех, кроме нас с Эммой.

– Пол, далеко еще до твоей петли? – спросила она.

– До заката доедем, – ответил он.

– Можешь показать на карте город, где она находится?

С некоторым трудом – сзади почти негде был повернуться, на трех сиденьях сидели четверо, – она вытащила дорожный атлас и отыскала в нем Джорджию.

– Он… вот тут, – сказал Пол, когда Эмма передала ему карту, и ткнул в почти пустое место где-то между Атлантой и Саванной.

Енох подвинул ноги, наклонился посмотреть и расхохотался.

– Да вы шутите! Кому пришло в голову спрятать временную петлю в городке под названием Портал?

– На самом деле это город назвали в честь петли, – возразил Пол. – По крайней мере, так говорят.

– А странные грабители и бандиты в Портале есть? – поинтересовался Миллард.

– Точно нет, – заверил его Пол. – Имбрина, создавшая нашу петлю, заставила ее каждый день переезжать с места на место. Чтобы ни один человек с дурными намерениями не мог ее найти.

– Что это была за имбрина? – спросил любознательный Миллард.

– Ее звали мисс Дрозд, но я ее никогда не видел. Теперь у нас только хранитель, как в большинстве других петель.

– А ты знаешь, что с ней случилось?

– Я – нет, но мисс Энни может знать. – Пол покачал головой. – Спросите у нее. Надеюсь, вы сможете остаться у нас и отдохнуть.

– Сомневаюсь, что получится надолго задержаться, – сказала Эмма. – У нас важная миссия.

Отдохнуть. Это слово звучало так сладко, что я тут же принялся мечтать о кроватях, подушках… и мягких одеялах. Так, если я собираюсь доставить нас в Портал, штат Джорджия, не врезавшись по дороге в дерево, мне необходим кофе, и чем скорее, тем лучше. Но сначала нужно убраться подальше от Старка. Лишь оказавшись у самых границ Джорджии, я начал поглядывать по сторонам. Кофеен кругом оказалось много, хотя в те времена сетевые кафе еще не захватили каждый угол и закоулок. Здесь, в 1965-м, мелкие придорожные городки казались более многолюдными и процветающими. В каждом имелись и банк, и магазин хозяйственных товаров, и кабинет врача, несколько ресторанчиков, кинозал и многое другое – а не только пара заколоченных лавочек и торговый центр на окраине. Не нужно быть гением, чтобы увидеть связь.

Когда я начал безудержно клевать носом, мы остановились перед первым попавшимся кафе. Оно называлось «У Джонни».

– Кто хочет кофе? – спросил я. – А то я сейчас помру.

Руки подняли все, кроме Пола.

– Я кофе не люблю, – объяснил он.

– Тогда хоть бутерброд съешь. Как раз пора обедать.

– Нет, спасибо. Я лучше тут посижу.

– Нам всем нужно держаться поближе к Джейкобу, – сказала Эмма. – На случай, если рядом есть пустóты.

Пол сложил руки на коленях и уставился на них.

– Мне туда нельзя, – сказал он наконец.

– Да в чем дело-то? – не выдержал Енох.

Тут до меня дошло, и я вздрогнул от отвращения.

– Ему нельзя, – сказал я.

– Да о чем ты говоришь? – раздраженно переспросил Енох.

– О том, что я черный, – тихо ответил Пол. Он был одновременно рассержен и смущен.

– А это тут при чем?

– Наш Енох плохо учил историю, – вздохнул Миллард.

– При том, что это 1965-й, – сказал я. – И мы на Юге.

Мне было ужасно неудобно за свое тугодумие.

– Какой кошмар! – ужаснулась Бронвин.

– Меня тошнит от этого, – скривилась Эмма. – Как вообще можно так относиться к людям?

– Ты уверен, что тебя туда не пустят? – Енох внимательно оглядел витрину. – Я не вижу никакого объявления…

– И не нужно, – сказал Пол. – Это белый город.

– С чего ты это взял? – подозрительно спросил Енох.

– С того, что он симпатичный.

– Ох, черт! – воскликнул Енох, до которого тоже, наконец, дошло.

– Пустóты – не единственная причина, почему я не люблю путешествовать в прошлое, – объяснил Пол. – И даже не самая важная.

Он глубоко вздохнул и снова опустил глаза, а когда поднял их, все эмоции уже были спрятаны где-то на дне души.

– Вы просто идите, – махнул он рукой в сторону забегаловки. – А я тут подожду.

– Забудь, – отрезала Эмма. – Я не стану тут есть, даже если буду умирать с голоду.

– Я тоже, – согласился я.

Усталость как рукой сняло, остались только злость и тревога. Я сам вырос на американском Юге – в его странной, тропической вариации, битком набитой выходцами из других частей страны. Но это все равно был Юг. Однако с его мерзким прошлым мне до сих пор сталкиваться не приходилось. Я был богатым белым мальчишкой в преимущественно белом городе. И теперь меня накрыло стыдом – за все это. За то, что никогда не приходило в голову, во что может превратиться обычная поездка на машине для любого, кто выглядит не так, как я. И, между прочим, не только в прошлом. Смерть Джима Кроу[7] не означала конец расизма. В кое-каких частях страны эти законы до сих пор официально никто не отменил.

– А что, если сжечь кафе? – предложил Енох. – Это займет всего минуту.

– Мы ничего не добьемся, – сказал Миллард. – прошлое…

– Да знаю, знаю. Прошлое должно само себя исцелить.

– Прошлое? – Пол поднял голову. – Все оно – открытая рана.

– Он имел в виду, что прошлое нельзя изменить, – со вздохом пояснила Бронвин.

– Я в курсе, что он имел в виду, – сказал Пол и снова замолчал.

Тут в окно с моей стороны постучали. Какой-то человек в фартуке и шляпе из газеты таращился на нас, положив руку на крышу машины.

Я отпустил окно на пару дюймов.

– Чем могу помочь? – спросил он, но на его лице не было ни тени улыбки.

– Мы уже уезжаем, – сказал я.

– Гм-м, – его взгляд скользнул на заднее сиденье, потом на пассажирское. – А вы, ребятишки, не малы еще водить-то?

– Нет, – сказал я.

– Это ваша машина?

– Конечно.

– Вы коп или кто? – спросила Эмма.

Он как будто ее не услышал.

– А что это за модель?

– «Астон Мартин Вантейдж» 1979 года, – выдал Енох… и выпучил глаза, сообразив, что именно он сказал.

Секунду мужчина смотрел на нас без всякого выражения.

– Вы комики, что ли? – он выпрямился и помахал кому-то рукой. – Карл! Иди-ка сюда!

Из-за угла в конце улицы вывернул полицейский. Он обернулся на крик и бодро направился к нам.

– Заводи! – прошипела Эмма.

Я повернул ключ. Мотор взревел так, что мог бы и мертвого разбудить. Мужчина отшатнулся.

Удержавшись на ногах, он сунул руку в окно, но щель оказалась слишком мала, чтобы он мог схватить меня. Я сдал задом, и он отдернул руку, не то ее оторвало бы.

* * *

Недостатком «Астона» была его прожорливость, о чем то и дело напоминали особые интонации, вдруг начинавшие звучать в низком рокоте мотора, так что за семь часов, остававшихся до Портала, его пришлось подкармливать дважды. В те дни ты не мог заправиться сам, так что приходилось терпеть расспросы любопытных заправщиков. Ну, и поскольку это был Юг, они никуда не спешили. Они медленно заправляли, медленно говорили, неторопливо отсчитывали сдачу и еще ленивее предлагали проверить масло и шины, вымыть ветровое стекло и еще кучу всякой ненужной всячины – и все ради того, чтобы снова и снова пройтись вокруг машины и хорошенько рассмотреть ее со всех сторон. За это время можно было бы размять ноги и заглянуть в туалет, вот только одежды, уместной в 1965 году, ни у кого не было. А еще, честно говоря, я не мог заставить себя зайти в туалет, куда не пустили бы Пола. Остальные, я знал, чувствовали то же самое. Поэтому в конце концов мы остановились в апельсиновой рощице на самой границе Джорджии. Все рассыпались между деревьями, а потом вернулись с кучей спелых фруктов, которые и стали есть по дороге. Подбородки у нас были выпачканы соком, а корки так и летели из окон. Выйти из машины рискнули только Эмма и Енох. На второй заправке они зашли в магазинчик и принесли три пенопластовых стаканчика кофе, который и разделили на всех. Когда мы двинулись дальше, в машине наступило какое-то неловкое, угрюмое молчание, причиной которого была в основном Эмма. Сидевшая рядом с ней на заднем сиденье Бронвин спросила, все ли в порядке, и услышала в ответ, что да, все. Правда, это «да» звучало как «нет», но объяснять Эмма ничего не стала.

Апельсинов и кофе хватило, чтобы поддерживать мои силы на протяжении оставшегося пути. Вообще-то поездка оказалась нелегкой. Шоссе между штатами в 1965-м году были еще не достроены, нам пришлось пробираться по скверным проселочным дорогам и через города, где было полно светофоров. А поскольку наша машина и так привлекала к себе немало внимания (в 1979-м она выглядела экзотично, а уж в 1965-м – совершенно футуристически), приходилось тщательно соблюдать скоростные ограничения, борясь с постоянным искушением втопить педаль в пол, чтобы только снова услышать голодный рык мотора. Мы застряли в этом году, до тех пор пока не найдем петлю, которая вернет нас в настоящее – и хорошо еще, если это будет петля Пола. Так что ради того, чтобы побыстрее попасть в Портал, определенно не стоило затевать старомодные гонки с полицией в духе «Повелителей случая».

Когда мы приехали, уже вечерело. Портал представлял собой нигде посреди нигде: низкие холмы вперемешку с кукурузными полями, окруженные лесом. Городок со странным названием, затерянный среди других таких же – Большенадо, Бережливость, Добронадежье, Санта-Клаус (нет, я не шучу). Видимо, вся эта дичь служила своего рода камуфляжем.

На въезде в город стоял изрешеченный пулями знак «Добро пожаловать в Портал». Никакого города за ним не было – лишь все те же кукурузные поля.

Миллард кашлянул.

– Ты говорил, место входа… меняется? – осторожно спросил он.

– Ага, меняется, – подтвердил тот. – Ты не мог бы тут остановить? Мне надо взять лозу.

Я затормозил и свернул на обочину. Пол вылез и пошел к знаку с названием города. Вынув откуда-то маленький ключик, он встал на колени и сунул его в основание деревянного столба. Открылась потайная дверца. Из узенького вместилища он извлек деревянный шар и охапку палочек странной формы.

– Что он там делает? – прошептала Эмма.

Пол прикрепил палочку побольше к шарику, соединил еще две поменьше и прикрутил туда же, сверху. Получилось нечто, похожее на странный корнеплод, который решил отрастить себе пару антенн. Выставив перед собой эту штуку, он двинулся обратно, к автомобилю. Не успел он дойти, как прут дернуло вправо. Пол остановился и взялся за устройство обеими руками. Оно начало вибрировать, а потом едва не вырвалось у него из рук. Он уперся ногами в землю и даже отклонился назад, а лоза направила обе антенны куда-то нам за спину. Через секунду вибрация прекратилась, Пол опустил инструмент и пошел к машине.

– У него сегодня крутые обороты! – смеясь, воскликнул он, сел на пассажирское сиденье, высунулся вместе с лозой в открытое окно, стал указывать путь.

Когда его снова дернуло вправо, он закричал:

– Туда! – и я резко свернул на грунтовую дорогу.

Где-то через полмили он так же внезапно указал налево. Там было кукурузное поле.

– Налево! – завопил Пол.

– Что, прямо в поле? – я недоверчиво посмотрел на него.

Урожай был уже собран и связан в снопы. Ряды сухих стеблей и пирамидки снопов поднимались на невысокий холм и исчезали за ним.

– Вход в петлю где-то в той стороне, – сказал Пол. Лоза так тянула его руку вперед, что я боялся, как бы он не вывихнул плечо.

Я в ужасе поглядел на пересеченную местность.