Как сильно ты этого хочешь? Психология превосходства разума над телом

Сама поза Дженни и ее неподвижность наводили на мысль, что вряд ли она сможет быстро подняться без посторонней помощи. Но всего через пару секунд Дженни зашевелилась, словно пытаясь встать после удара, пока судья не досчитал до десяти. В три неловких приема она все же поднялась на ноги: сначала на четвереньки, потом кое-как выпрямилась, напряглась и заставила себя бежать снова. Другие бегуньи по-прежнему обгоняли ее, но уже не с такой легкостью, как прежде. Эмма Кобурн, еще одна спортсменка из команды Дженни, поравнялась с ней, и Дженни, теперь уже очнувшаяся и униженная до глубины души, подумала («как ненормальная», призналась она позднее в интервью): «Только бы она меня не увидела!»

Шаг за шагом Дженни бежала все увереннее и быстрее. Теперь обогнать ее стало не так-то просто. К тому моменту, когда она прошла большой поворот, выводивший ее на 400-метровую финишную прямую, она сравнялась в скорости с участницами, бежавшими рядом с ней.

Перед соревнованиями Дженни предупредила своих партнеров по команде, что следует с особым вниманием следить за майками команд из Виллановы, Вашингтона и Западной Вирджинии – это были самые вероятные соперницы девушек из Колорадо в командном зачете. И теперь прямо перед собой Дженни увидела спортсменку в пурпурной с золотом майке Вашингтона. Она ускорилась и обогнала ее, попутно обойдя еще несколько спортсменок.

Уже различая развевающийся над финишем флаг, Дженни заметила впереди еще одну представительницу Вашингтона. Она взмахнула руками и ринулась вперед, умело лавируя между теми самыми бегуньями, которые только что обогнали ее, и не спуская глаз с намеченной жертвы. Казалось, что она сейчас в прекрасной форме. Как будто и не было ничего плохого. Почти в двух метрах от финиша Дженни обошла Кайлу Эванс из Вашингтона – дебютантку, чей личный рекорд на 3000 метров был на 93 секунды хуже, чем у Дженни. Самая великая бегунья в истории своего колледжа закончила последнее выступление, придя к финишу 163-й.

Чемпионат NCAA по кроссу 2009 года освещала местная сеть кабельного телевидения Versus. Съемочная группа стояла почти в десяти метрах от финишной черты, готовая встречать Дженни Бэрринджер. Она все еще тяжело дышала, когда журналистка Кэт Андерсен подсунула ей под нос микрофон и спросила, что случилось.

– Мне стало плохо на середине дистанции! – призналась спортсменка со слезами на глазах.

На следующий день Дженни записала 24-минутное интервью для сайта Flotrack в своем номере в отеле в Терре-Хот. Ей было почти нечего добавить к своему объяснению случившегося.

– На меня как волна накатила, – сказала она. – Это было совершенно неожиданно: я не то что не могла бежать – не могла удержаться на ногах.

Возможно, для нас больше ясности внесет не столько то, что Дженни сказала, сколько то, чего она не сказала. Она не сказала, что потянула связку, или что у нее случился приступ астмы, или начались рези в животе из-за смещения ложного ребра (что временами случалось со Сюзан Кёйкен, финишировавшей третьей). Скорее краткое описание Дженни этого провала позволяет предположить, что причина его лежит не в области физической слабости, а в эмоциях.

Имеет ли такое объяснение право на существование? С точки зрения психобиологической модели выносливости – вполне.

В соревнованиях на выносливость спортсмены заставляют себя бежать быстрее главным образом с помощью чувств. Внешние факторы, такие как время прохождения этапов дистанции или положение относительно остальных атлетов, могут повлиять на темп гонки, но именно внутреннее ощущение правильной собственной скорости в тот или иной момент играет решающую роль при выборе атлетом ускорения, замедления, поддержания постоянной скорости или полного коллапса в виде неподвижного тела. Этот механизм воздействия на скорость по-научному называется упреждающей регуляцией. На выходе это и есть постоянно обновляемое, похожее на интуицию чувство, позволяющее спортсмену отрегулировать свои усилия, чтобы как можно быстрее достигнуть финиша. На входе это восприятие усилий, мотивация, знание расстояния, которое осталось преодолеть, и прошлый опыт.

В обзоре 2013 года, посвященном психобиологической модели выносливости Сэмюэля Маркоры, бразильские спортивные физиологи писали, что «восприятие усилий – это осознанное оценивание команды двигаться, посланной из центра к активным мышцам». Иными словами, восприятие усилий – это возникающее в мозге ощущение активности, стимулирующей работу мышц. Это не ощущение работы мышц как таковой. За исключением рефлекторных неосознанных ответов, любая мышечная работа – акт осознанной воли. Эта команда возникает в двигательной зоне коры головного мозга и вспомогательных двигательных зонах. Ученые нашли способ измерять интенсивность таких команд, эта величина получила название моторного потенциала коры (Movement-Related Cortical Potentials, MRCP). Маркора продемонстрировал, что MRCP и восприятие усилий высоки, когда достигает максимума интенсивность упражнений, выполняемых объектом исследований, и что эти показатели соответственно понижаются, когда в течение длительного времени выполняются упражнения низкой интенсивности.

Когда атлеты, участвующие в эксперименте, бегут по знакомой дистанции, восприятие усилий имеет тенденцию к линейному росту, пока не достигает своего максимального уровня на подходе к финишу. Но восприятие усилия субъективно, и по этой причине уровень, считающийся максимальным, может меняться в зависимости от обстоятельств. Если атлет искренне этого хочет, он способен перенести более высокий уровень восприятия усилий, нежели в том случае, когда он меньше мотивирован. Как следствие меняется и его стратегия бега. Один и тот же уровень восприятия усилий, побудивший атлета не менять скорость в определенной точке трассы в забеге, в котором он не мотивирован, может вызвать решительное ускорение на той же точке, если это соревнование чем-то важно для него.

Осознание атлетом того, как далеко еще осталось до финиша, также влияет на отношение и использование данного уровня восприятия усилий. Бегун, достигший определенного уровня восприятия усилий к отметке четыре километра на десятикилометровой трассе, может запаниковать и замедлиться, тогда как бегун, испытывающий такой же уровень восприятия усилий на седьмом километре десятикилометровой трассы, может обрести уверенность и ускориться.

На эти расчеты, в свою очередь, очень сильно влияет прошлый опыт. Благодаря опыту атлет знает, что он должен чувствовать на разных точках определенной дистанции. Опытный атлет каждый раз выходит на старт с запрограммированным ожиданием того, что он должен чувствовать на различных этапах забега. Любое несоответствие между тем, что он ожидал почувствовать, и тем, что он почувствовал на самом деле, заставляет его соответственно подстраивать свой темп. Например, атлет, получивший перед соревнованиями порцию диетических нитратов, скорее всего, почувствует себя лучше ожидаемого и, соответственно, побежит быстрее обычного, тогда как получивший инъекцию интерлейкина-6 (медиатор, связанный с утомлением) перед соревнованием, вероятно, почувствует себя хуже ожидаемого и, следовательно, побежит медленнее обычного.

Фактически восприятие усилия двухслойно. Первый слой – то, как атлет себя чувствует. А второй – то, что он чувствует по поводу первого чувства. Первый слой чисто физиологический, тогда как второй – эмоциональный, или аффективный. Грубо говоря, у атлета может быть хорошее отношение или плохое отношение к тому или иному уровню дискомфорта. Если у него хорошее отношение, его меньше будут тревожить неприятные ощущения и, скорее всего, он постарается приложить больше усилий. Исследования показывают: когда атлет чувствует себя на соревновании хуже ожидаемого, он склонен к проявлению плохого отношения к состоянию дискомфорта и в результате замедляется даже больше, чем это необходимо. (При этом чисто физиологически ему вообще нет нужды замедляться.)

В 2005 году Алан Сент-Клер Гибсон изучал эффект неоправдавшихся ожиданий на восприятие усилий в группе из шестнадцати хорошо тренированных бегунов. Эксперимент состоял из двух испытаний. В первом участникам предлагали бежать на беговой дорожке в течение 20 минут с постоянной скоростью. В конце каждой минуты им нужно было дать оценку своего восприятия усилий, а также положительных эмоций, или уровня удовольствия. Во втором испытании участники бежали всего десять минут с той же скоростью, но в конце десятой минуты им сообщили, что впереди еще десять минут бега. То есть технически испытания были одинаковыми по нагрузке, но во втором случае спортсмены ожидали более короткой и легкой пробежки.

Проанализировав результаты эксперимента, Сент-Клер Гибсон обнаружил, что оценка восприятия усилий повысилась, а оценка положительных эмоций резко упала после того, как оказалось, что участникам предстоит бежать на десять минут дольше, чем они ожидали. На чисто физическом уровне бегуны не чувствовали себя хуже, но у них сложилось плохое отношение к своему состоянию, и в итоге им стало хуже.

Исследования физиологии боли продемонстрировали те же закономерности. Многие эксперименты были посвящены сравнению эффекта двух противоположных упреждающих установок восприятия боли – принятия и подавления. Некоторые люди склонны принимать ожидание повторения знакомых им болевых стимулов. Они говорят: «Это будет больно, но не хуже, чем прежде». Другие пытаются справиться с той же ситуацией путем подавления – одной из форм отрицания. И в итоге они говорят себе: «Я очень надеюсь, что это будет не так больно, как в прошлый раз». Психологи, обобщив результаты исследований, пришли к выводу, что, по сравнению с подавлением, принятие снижает неприятные ощущения от боли, не уменьшая при этом саму боль. По этой причине принятие – более эффективный адаптационный навык.

Тот же навык уменьшает восприятие усилий. В исследовании 2014 года, опубликованном в Medicine and Science in Sports and Exercise, физиолог Елена Иванова рассматривала эффекты определенного вида психотерапии, так называемой психотерапии принятия и соглашения, для укрепления выносливости в группе женщин, не имевших отношения к спорту. Психотерапия принятия и соглашения развивает умение принимать неприятные ощущения как неизбежные грани определенного опыта – в данном случае физических упражнений. Иванова обнаружила, что ее терапия на 55 процентов снижает уровень восприятия усилий в случае интенсивной нагрузки и удлиняет время до ощущения усталости при той же нагрузке на 15 процентов.

Проще говоря, такой способ принятия предстоящего неприятного опыта называется «подтянитесь». Многие из нас инстинктивно прибегают к этому адаптационному навыку, чтобы в повседневной жизни избежать по возможности неприятных эффектов, например посещения стоматолога. «Действительно, – как отмечают физиологи Джефф Гэлак и Том Мейвис в своей статье, опубликованной в 2011 году в Journal of Experimental Psychology, – от предстоящего опыта люди часто предпочитают ожидать худшее в надежде создать более благоприятный контраст между ожиданиями и реальностью».

В контексте спорта на выносливость этот «благоприятный контраст» способен улучшить результаты. Чем большего дискомфорта ожидает атлет, тем больше он сможет вытерпеть, а чем больший дискомфорт он сможет вытерпеть, тем быстрее он сможет бежать. Тогда не стоит удивляться тому, что перед важными соревнованиями чемпионы в спорте на выносливость всегда стараются подтянуться. Великий британский бегун Мо Фара сказал журналисту The Daily Mirror перед началом марафона: «Это будет самый тяжелый забег в моей жизни». При этом он вовсе не был пессимистом: он старался подтянуться.

Вы никогда не сможете предсказать, насколько тяжелыми будут предстоящие соревнования. Восприятие усилия – загадочная вещь. Вы можете заставлять себя бежать с одинаковой силой на двух разных состязаниях, все же пройти по лезвию на пределе страданий в одном забеге и не справиться с ними в другом. И поскольку вы никогда не знаете, что обнаружите в черном ящике внутри себя, пока не откроете его, всегда остается искушение надеждой – возможно, даже неосознанной, – что следующая гонка не станет такой уж жестокой. Эта надежда – очень слабый адаптационный навык. Подтянитесь: ожидайте всегда, что следующая гонка окажется самой тяжелой, и это будет гораздо более зрелым и эффективным способом ментальной подготовки к состязанию.

Дженни Бэрринджер не сумела подтянуться перед испытаниями, которые должна была ожидать на чемпионате NCAA по кроссу в 2009 году, и это стало ее приговором. Ее первой ошибкой была попытка заглянуть в будущее, перескочив через этот забег. Чемпионат в Терре-Хот должен был стать триумфальным завершением студенческой спортивной карьеры. Сразу после него ей предстояло нанять агента, подписать контракт в большом спорте и начать жизнь профессионала. Хотя Дженни решила вернуться в Колорадо на завершение сезона 2009 года и исполнить свое обещание и мечту, она была готова к новому шагу и в определенном смысле успела его сделать еще до начала последнего забега в форме команды «Буйволов», обернувшегося в итоге полным кошмаром.

На следующий день после катастрофы она сказала корреспонденту Flotrack Райану Фентону:

– Еще месяц или два назад я начала повторять: «Жду не дождусь, когда закончится чемпионат». Я еще никогда так не делала. Я всегда ждала самих соревнований.

Кроме того, Дженни еще и думала о том, чего ей удастся достичь.

– Была еще одна ошибка, – призналась она Фентону. – Вчера я стартовала не просто чтобы победить. Я собиралась побить рекорд Салли и выиграть с отрывом 30 секунд.

Независимо от того, насколько выложится спортсменка в забеге, выиграть с отрывом целых 30 секунд означает легкую победу. Цели, которые Дженни поставила перед собой, отражали ее ожидание комфортного забега – в обоих смыслах. Да, эти ожидания не были беспочвенны, ведь она оставалась на недосягаемой высоте на протяжении всего сезона. Но в результате такого триумфального шествия она не только перестала ожидать дискомфорта и страданий от студенческого забега, но и в какой-то степени утратила навык справляться с ними.

Это очень легко для опытного атлета – утратить привычку принятия того, какими жестокими могут на самом деле оказаться соревнования. К боли привыкаешь, и это хорошо, потому что повышается устойчивость к страданиям. Но эта устойчивость сохраняется только в тех случаях, когда атлет старается должным образом подтянуться перед соревнованием. Если он перенес нагрузку, равную по тяжести соревновательной, но не имеющую отношения к спорту, то будет немало потрясен причиняемыми ею страданиями. Если бегуну, к примеру, придется потратить такие же усилия, что были приложены на финишном рывке в его последнем марафонском забеге, для подъема по лестнице в собственном доме, не исключено, что он рухнет без сил и станет звать на помощь в полной уверенности, что ему пришел конец.

Конечно, нельзя сказать, что Дженни Бэрринджер совершенно не была готова к страданиям, испытанным ею на чемпионате NCAA в 2009 году. Однако дерзкого вызова, брошенного Сюзан Кёйкен, и спровоцированного этим дискомфорта оказалось достаточно для приступа паники. Точнее говоря, определенной составляющей ее «эпического коллапса» (цитируя провидческое высказывание Шона Маккеона) стала неожиданность. Внезапное состояние «сделалось плохо» с последующим полным восстановлением физической формы буквально на глазах не имело прецедентов. Мы можем никогда и не понять до конца, почему все случилось так, как случилось. Тем не менее единственным вразумительным объяснением может быть только то, что дала нам Дженни.

– Я сама себе это приготовила, – сказала она.

3 декабря 2009 года, всего через несколько недель после Терре-Хот, Дженни Бэрринджер наняла известного в легкой атлетике агента Рэя Флинна представлять ее интересы в профессиональном спорте. Флинн моментально стравил несколько конкурирующих производителей брендовой спортивной обуви. Даже провал Дженни на чемпионате NCAA не уменьшил ценности молодой спортсменки в глазах их маркетологов. В январе Дженни подписала многолетний контракт с фирмой New Balance. Три недели спустя она пригласила нового тренера, доверив свою подготовку Джули Бенсон, участнице Олимпийских игр в беге на средние дистанции, в то время тренировавшей легкоатлетическую команду Академии ВВС США в Колорадо-Спрингс.

Бенсон и Дженни пришли к соглашению, что спортсменке необходим длительный перерыв в соревнованиях, чтобы подзарядить как физические, так и ментальные батареи и полностью сконцентрироваться на тренировках. Ее первое выступление в качестве профи состоялось 1 мая 2010 года в Стэнфордском университете в забеге на 1500 метров на соревнованиях Payton Jordan Invitational. В своем интервью утром после провала в Терре-Хот она с жаром поклялась корреспонденту Flotrack, что больше никогда не позволит повториться чему-то подобному, но по мере приближения ее дебюта в качестве профи память об этом угнетала ее все сильнее. Несмотря на переживания, она одержала уверенную победу. Преодолев финишную черту, Дженни ликовала так, словно только что выиграла золотую олимпийскую медаль. Через несколько дней у меня появилась возможность спросить, не связано ли это ликование с травмой, нанесенной ей предыдущим забегом.

– Тот восторг, который я не смогла сдержать после финиша, был действительно триумфом над прошлым, – подтвердила Дженни. – Само участие в этом забеге стало для меня внутренней победой.

Избавившись от этого груза на душе, она смогла позволить себе подумать о новых достижениях мирового уровня. В феврале 2011 года, уже выйдя замуж и сменив фамилию на Симпсон, она выиграла милю и 3000 метров на чемпионате США по легкой атлетике в помещениях. Четырьмя месяцами спустя она пришла второй после Морган Усени на дистанции 1500 метров на чемпионате США по легкой атлетике и прошла отбор в национальную команду для участия в чемпионате мира в Тэгу (Южная Корея), где успешно прошла с первого круга в полуфинал и финал.

В финальном забеге участвовали 12 спортсменок. Он проходил на главном стадионе Тегу вечером 1 сентября и начинался в 20:55. Лучшие женщины-бегуньи со всего мира выстроились вдоль стартовой линии. Дженни оказалась самой дальней от внутренней кромки. Она выглядела нервной, и так оно и было – то же самое она испытывала на стартовой линии примерно 21 месяц назад на чемпионате NCAA по кроссу в 2009 году. Вот только мысли ее в этот раз текли совсем в ином направлении.

Первой мыслью Дженни было то, что 25 процентов стоящих рядом с ней женщин вернутся на родину с медалями – уже неплохие шансы. Ее следующей мыслью стало осознание, что ее не устраивает случайная удача: она хотела бороться за призовое место. А последняя мысль: если она выиграет забег, в ее честь будет исполнен государственный гимн Соединенных Штатов, и позднее церемонию награждения услышит и увидит ее сестра Эмили, только что поступившая на службу в армию. Победа над одиннадцатью женщинами по левую руку от Дженни должна была потребовать от нее такого напряжения, какого она никогда не испытывала раньше, – ей предстояло выложиться до конца, и неизвестно, будет ли этого достаточно. Однако она была полна решимости совершить эту попытку.

Хлопнул выстрел, и бегуньи рванули вперед, стремясь занять тактически выгодную позицию: близко к ведущей, но не впереди всех. Дженни не спешила и вошла в первый поворот предпоследней.

Как это часто бывает в финале забега на 1500 метров, после первого спринтерского рывка за лучшую позицию в забеге наступило затишье. Воспользовавшись неспешным темпом своих соперниц, Дженни ускорилась и оказалась в голове группы, заняв место справа за Мими Белете[23] из Бахрейна. Мариам Джамал[24], тоже из Бахрейна, сочла это хорошей идеей и повторила маневр Дженни: сделала рывок и заняла место как раз перед ней, а потом снизила скорость, оттеснив новую профи ровно на одно место назад.

Несколькими секундами спустя тот же маневр совершила спортсменка из Кении Хеллен Обири[25]. За ней последовала турчанка Тугба Каракайя[26]. Одна за другой соперницы с задних позиций прорывались вперед, группа словно развернулась, и Дженни снова оказалась в арьергарде.

Однако Белете все еще удерживала место лидера и привела группу к отметке 400 метров с очень низким результатом 1.08,78. Для таких сильных финишеров, как испанка Наталья Родригес, это было настоящим подарком судьбы. Если гонка продолжится в таком же низком темпе, эти опытные бегуньи получат хороший шанс победить на финишной прямой.

И хотя повышение темпа бега было в интересах всех участниц, все же ни одна из них не отважилась взять отобрать лидерство у Белете, которая сама успела слегка ускориться, но так, что пока никому не составляло труда удержаться за ней. Группа бежала так тесно, что спортсменки то и дело задевали друг друга локтями и шипами на подметках.

Белете прошла 800 метров за 2.13,94. Когда до гонга, обозначающего последний круг, осталось всего 300 метров, соперничество усилилось. Застрявшие на последних местах бегуньи ринулись вперед. Те, кого совсем прижали к внутренней бровке дорожки, рвались наружу. Те, кому удалось пробиться на выгодную позицию, отчаянно пытались ее удержать. Дженни выиграла одно место, переместившись с 12-го на 11-е, где по крайней мере не толкались локтями и не наступали на ноги.

Родригес первая бросила вызов лидерству Белете. Ее рывок запустил цепную реакцию. Все ринулись вперед, желая занять место испанки. Обири запнулась за пятку Родригес и растянулась на дорожке. Морган Усени не успела отреагировать вовремя и тоже упала. Дженни чудом проскользнула между поверженными соперницами. А борьба между оставшимися бегуньями стала еще напряженнее: кто-то выскакивал на третью и даже четвертую дорожку в паническом стремлении выйти вперед, а оказавшиеся запертыми у бровки старались просочиться между соперницами.

В начале финишного круга Дженни оказалась на последнем месте в ведущей группе из восьми спортсменок, вровень со спотыкающейся Джамал, едва не упавшей справа от нее. Дженни необходимо было пройти вперед, а для этого ей пришлось перейти на внешнюю дорожку. Она замедлилась ровно настолько, чтобы Джамал ушла на шаг вперед, подалась вправо и сделала рывок, обогнав ее и Каракайю, в то время как новый лидер Родригес вывела группу из виража на предпоследнюю прямую.

Спортсменки приближались к последнему виражу, и темп бега продолжал возрастать. Теперь Дженни отставала от Родригес всего на шаг, но, запертая на второй дорожке норвежской спортсменкой Ингвилл Бовим[27], была вынуждена преодолевать более длинную дистанцию.

При выходе на финишную прямую Дженни еще сильнее взяла вправо, оказавшись на третьей дорожке. Теперь Родригес заметно оторвалась от своей ближайшей преследовательницы Калкидан Газехегне[28] из Эфиопии.

Неистово работая руками, Дженни рванулась мимо Бовим. Казалось, что каждый ее шаг сделался в два раза длиннее по сравнению с шагами Родригес. В 40 метрах от финиша Дженни вырвалась вперед.

Ханна Ингланд из Великобритании шла вплотную следом за ней, но на 20 метрах от финиша оставила попытки бороться за победу. Дженни первой пересекла финишную черту с результатом 4.05,40, став новой чемпионкой мира в беге на 1500 метров.

В полном восторге Дженни схватилась за голову и раскачивалась из стороны в сторону. Она смеялась и рыдала одновременно, скакала, молотя кулаками воздух и высоко задирая колени, словно чирлидер. Через несколько минут Дженни откровенно призналась в интервью, что эти детские выходки вполне объяснимы: она действительно не ожидала ничего подобного. Она всего лишь стремилась выложиться в этом забеге так, как никогда прежде, и бороться за главную цель в своей жизни – оказаться там, где она сейчас. В итоге это и привело ее к триумфу.

От легкого помешательства после финиша Дженни помогло избавиться появление флага США: завернувшись в него, как в плащ, она совершила круг почета по стадиону.

Менее чем за два года Дженни Бэрринджер поднялась со 163-го места в студенческом чемпионате на первое место в финале чемпионата мира. Она испытала падение, но сумела преодолеть неудачу и извлечь для себя урок: независимо от успешности и одаренности, атлету всегда необходимо подтянуться перед соревнованием, ожидая от него худшего, чтобы стать лучшим.

Глава 3. Время на вашей стороне

Грег Лемонд проснулся не в своей постели. Секунду или две он собирался с мыслями, находясь в полубессознательном сонном состоянии. Наконец все встало на свои места. Он находился в отеле в Версале. Это было 23 июля 1989 года. И во второй половине дня, в 16:14, ему предстояло участвовать на заключительном этапе «Тур де Франс». Это будет самое важное соревнование в его жизни.

Надев желтую майку и синие велосипедные шорты, он спустился в ресторан, где в компании со своими товарищами по команде профессиональных велогонщиков ADR плотно позавтракал пастой, хлебом, хлопьями и кофе. Часом позже они уже выехали на своих велосипедах на разминку, стараясь не напрягаться перед предстоящей гонкой. Вначале было пасмурно, но постепенно облака поредели, стало выше 25°C. Позднее Грег рассказал писателю Сэму Абту, что, когда вернулся в отель, сообщил своему тренеру Отто Джакому:

– Мои ноги в отличной форме. Это будет очень хороший день.

До старта еще оставалось вдоволь свободного времени. Грег занимал второе место в генеральной классификации (общем зачете гонки) и получил право стартовать в завершающем 25-километровом заезде с раздельным стартом предпоследним из 134 участников «Тура», на две минуты раньше лидера француза Лорана Финьона[29]. Двукратный победитель «Тур де Франс» Финьон опережал Грега всего на 50 секунд после 20 этапов соревнований и более трех тысяч километров дистанции. Грег был сильнее в гонках с раздельным стартом, но ему нужно было опередить Финьона на невероятные две секунды на каждом километре трассы от Версаля до Парижа, чтобы обойти его в генеральной классификации и завоевать свою вторую победу в «Тур де Франс». Как бы то ни было, это обещало стать самым интересным финишем в 76-летней истории соревнований.

Многочисленные болельщики Грега как в Америке, так и по всему миру считали великой победой уже то, что он вообще участвовал в соревнованиях. Два года назад, 30 апреля 1987 года, Грег должен был находиться в Европе вместе со своей командой La Vie Claire и готовиться защищать титул чемпиона в «Туре», выигранный прошлым летом, но в Италии он упал и сломал левую руку. Пока кость срасталась, он вернулся в Штаты. Ближе к концу шести недель, которые полагалось ходить в гипсе, дядя Грега Род Лемонд предложил ему немного отдохнуть от тренировок и приехать к нему в Линкольн поохотиться. И тут произошел несчастный случай: шурин Грега Пэт Блейдс случайно выстрелил в него с расстояния 30 метров. Грег навсегда запомнил подробности того рокового утра и много раз повторял свой рассказ в интервью и выступлениях.

И Грег, и Род Лемонд были опытными охотниками в отличие от Пэта Блейдса. Они вышли в 7:30 утра и разделились, чтобы прочесать более обширную территорию. Грег повернул налево, дядя Род направо, а Блейдс остался между ними, причем все трое были одеты в камуфляж. Грег спрятался в засаде в кустах. Через некоторое время он услышал, как свистнул Блейдс. Чтобы не спугнуть дичь, он не стал откликаться и встал, чтобы перебраться в новое укрытие. От его движений куст закачался. Блейдс увидел это, поспешил прицелиться и выстрелил, угодив своему зятю в спину.

Грег очнулся на земле и не понял, почему он лежит. Он увидел кровь на безымянном пальце левой руки, но не почувствовал боли. Фактически у него онемело все тело. Он попытался встать, но голова закружилась так, что он снова упал на землю. Он захотел позвать на помощь, но из горла вырвался тихий хрип. Разорванным легким с трудом давался каждый вздох – тут было не до крика. Только теперь Грег с ужасом понял, что ранен.

– Что там у тебя? – крикнул из своего укрытия Блейдс.

Но Грег не смог ответить. Он услышал торопливые шаги, а потом увидел склонившегося над ним шурина. Лицо Блейдса оставалось невозмутимым – рефлекторная попытка скрыть охвативший его ужас, чтобы не привести в панику свою нечаянную жертву. Но это не сработало. Грег захлебнулся криком.

– Я умираю! Я больше никогда не увижу жену! Я не смогу участвовать в гонках!

Следом за ним принялся кричать Блейдс. На этот шум прибежал Род Лемонд. Его ошеломил вид раскинувшегося на земле истекающего кровью племянника. Блейдс и дядя Род, посовещавшись, быстро согласились, что Грега надо поднять на ноги и как можно скорее отвести домой. Однако они никак не могли договориться, как осуществить это на практике. Грегу показалось, что пока эти двое чешут языками, он видел, как истекает песок в отпущенных ему часах жизни.

– Просто вызовите скорую! – вмешался он.

Дядя Род побежал домой и набрал 911. Уже через несколько минут он вернулся на место происшествия. Туда, где сейчас лежал Грег, не могла проехать никакая скорая, но, едва они попытались поднять раненого на руки, как адская боль прошила ему левое плечо, принявшее большую часть дроби.

– Пригони свой пикап, – велел Грег.

Дядя Род во второй раз побежал в дом и вернулся на внедорожнике. Опираясь на своих неловких помощников, Грег кое-как вскарабкался на сиденье, чтобы ждать медиков. Прошло десять минут. Скорая не приехала. Пятнадцать минут. Рубашка Грега намокла от крови. Двадцать минут. Его время истекало.

Наконец через 25 минут дядя Род завел пикап и выехал на границу своих владений. Оказалось, у ворот, запертых на засов, выстроились в ряд вдоль шоссе скорая помощь, пожарные и полицейские – как на деревенском параде в День независимости.

Санитары уложили Грега на носилки, разрезали окровавленную рубашку и принялись за дело. До ближайшей больницы по разбитой дороге было 35 минут езды, и Грег всерьез задумался о том, что истечет кровью, не добравшись до операционной. С трудом отвлекшись от этих мрачных мыслей, он различил стрекот вертолета. Это была машина Калифорнийского дорожного патруля, по счастливой случайности оказавшаяся в зоне приема, где можно было услышать переговоры медиков и сделать крюк к поместью Рода Лемонда. Грега мигом погрузили в вертолет и доставили в больницу Калифорнийского университета в Дэвисе, специализирующуюся на травматологии и, в частности, на огнестрельных ранениях. Полет занял 11 минут.

Следующие пять часов Грег провел на операционном столе. Хирургу удалось извлечь лишь половину из 60 дробинок. Остальные Грегу предстояло носить в себе до конца жизни, причем две оказались совсем близко к сердцу.

Когда Грег очнулся, ему сообщили, что он действительно должен был умереть от потери крови (в 26 лет!), если бы не чудесное появление вертолета, и что теперь можно сказать с уверенностью, что он полностью выздоровеет. Однако процесс будет трудным и долгим, и за время этого вынужденного простоя он практически полностью утратит форму, наработанную им за 12 лет тренировок и соревнований. Чтобы вернуться в спорт, ему придется начать с нуля.

За первые десять дней после операции Грег похудел на четыре с половиной килограмма. В тот период его самая длительная тренировка представляла собой прогулку в десять шагов. Прошло целых шесть недель после выписки из больницы, прежде чем он снова сел на велосипед. Он начал с дистанции пять километров и постепенно, на каждой следующей тренировке, увеличивал ее. Через два месяца после ранения у Грега наконец полностью восстановились показатели крови.

С сентября он снова выехал на трассу. Его результаты были отнюдь не блестящими (он финишировал 44-м в Туре Ирландии), но это было вполне ожидаемо на такой ранней стадии восстановления. Он участвовал в этих завершающих сезон соревнованиях, чтобы вернуть ногам ощущения гонки, прежде чем начать серьезные тренировки для достижения полной формы в сезоне 1988 года. Однако Грега тревожило то, что к ноябрю его состояние так и не улучшилось. Ему даже пришлось отказаться от последней гонки сезона «Тур оф Мехико», потому что он испытывал серьезные трудности при езде по горам.

Первые его гонки в 1988 году, «Рута дель Соль» в Испании, прошли не лучше. На этот раз товарищам по команде пришлось толкать его – в самом прямом смысле, упираясь рукой в поясницу, – на каждом подъеме. Через пару недель Грег снова упал на трассе. Он отделался лишь легкой травмой мышц правой ноги, но, когда слишком рьяно возобновил тренировки, проблема переросла в хроническую. И вместо участия в июле в «Тур де Франс» он лег на операцию.

Осенью Грег снова участвовал в гонках, но неудачно, и ему стоило большого труда сохранить свой обычный оптимизм. «Мне стало лучше, но придется все начинать с начала, – сказал он корреспонденту New York Times. – Я всегда начинаю с начала».

Плохие результаты Грега испортили его отношения с руководством новой команды PDM. Атмосфера накалилась, и взрыв произошел в тот момент, когда в PDM попытались настоять на том, чтобы их бесполезный звездный гонщик получил инъекцию запрещенного тестостерона. Грег отказался. В той или иной форме допинг всегда присутствовал в велосипедном спорте, но именно в 1988 году ситуация могла совершенно выйти из-под контроля. Всего годом ранее Лоран Финьон не прошел тест на амфетамин. Через несколько недель, во время продолжавшегося в том году «Тур де Франс», у испанца Педро Дельгадо[30] в крови было выявлено маскирующее стероиды вещество, но ему разрешили продолжать участие в гонке, которую он выиграл, потому что это вещество пока не было включено в список официально запрещенных препаратов. Грег верил – возможно, наивно, – что такие махинации случаются редко, однако использование допинга приобретало угрожающие масштабы, а способы замаскировать его становились все более изощренными.

После того как Грег расстался с PDM, его адвокат Рон Станко заявил в интервью Los Angeles Times:

– Я объяснил им, что мы не заинтересованы в употреблении химии для улучшения результатов. Это твердая позиция Грега.

Дело не только в отвращении Грега к любым махинациям, но и в его вере в то, что он достаточно талантлив, чтобы победить честно. В конце концов, до сих пор ему это удавалось.

В канун 1989 года Грег подписал контракт с новой командой – ADR. В свое время он с пренебрежением отзывался о ней как о коллективе второго сорта, слишком слабом для того, чтобы поддержать гонщика, претендующего на победу в «Тур де Франс». Но сейчас это была единственная команда, готовая принять его как все еще молодого победителя «Тур де Франс», который сам показывает результаты второго сорта.

Сезон 1989 года Грег открыл относительно перспективными результатами, заняв шестое место в общем зачете в итальянской гонке Тиррено – Адриатико и второе место на этапе гонки «Критериум Интернасьональ» во Франции. Однако дальше дело не пошло. В мае Грег принял участие в проводившейся впервые гонке «Тур де Трамп» в Штатах – соревновании, цель которого – привлечь как можно больше внимания американцев к велосипедному спорту. Это могло стать идеальным шансом для первого американского победителя «Тур де Франс» продемонстрировать свои таланты, если бы он не пришел к финишу двадцать седьмым.

Следующей вехой выступлений Грега в составе ADR стал «Джиро д'Италия» – трехнедельный гранд-тур, под стать «Тур де Франс». Грег все еще чувствовал себя не совсем уверенно, и это отразилось на его результатах. На первом же значительном подъеме на трассе он отстал от лидеров на восемь минут. По мере того как с каждым новым днем отставание нарастало, им овладевало отчаяние. В какой-то момент после завершения очередного этапа он рухнул на свою койку в убогом гостиничном номере и разрыдался, не в силах удержать в себе отчаяние и горечь. Он сказал своему соседу Йохану Ламмертсу, что его карьера закончилась и он больше не в силах выносить такие мучения ради столь незначительных результатов, которые не идут ни в какое сравнение с прошлыми. Настало время перевернуть страницу и двигаться дальше.

Ламмертс сумел убедить Грега по крайней мере дойти до финиша «Джиро», прежде чем принимать какие-то серьезные решения относительно своего будущего. Грег прислушался и на следующее утро снова сел в седло, чтобы закончить день в хвосте пелотона[31]. К последнему дню «Джиро» он на 55 минут отставал от лидера Лорана Финьона, который сам вернулся после трехгодичного перерыва, вызванного травмами и прочими причинами. Но все же после кризиса, настигшего Грега в отеле, кое-что изменилось: у него диагностировали острую анемию – возможно, отсроченный эффект его ранения. Врачи назначили ему курс абсолютно законных и безусловно необходимых по медицинским показателям инъекций препарата железа. Ему сразу стало лучше. Завершающим этапом «Джиро» была индивидуальная гонка с раздельным стартом на 53 километра. С самого начала Грег почувствовал, что он вернулся – или почти вернулся. Проехав шесть километров, он догнал и перегнал спортсмена, стартовавшего на 90 секунд раньше. Еще через 15 километров он обогнал второго соперника, на этот раз стартовавшего раньше на три минуты. Грег финишировал со вторым результатом в этот день, обойдя на 78 секунд Финьона, которому в итоге удалось сохранить лидерство в генеральной классификации и выиграть гонку.

Грег так долго торчал в отстающих, что даже этот успех не мог повысить его шансы на лидерство в гонке «Тур де Франс», которая стартовала через три недели. Все внимание было приковано к прошлогоднему чемпиону Педро Дельгадо и недавно вернувшемуся Финьону. Грег сам утверждал, что, с учетом все еще неустойчивого самочувствия, он будет рад оказаться в первой двадцатке. Однако на уме у него было иное.

Тур начался 1 июля в Люксембурге с пролога в виде индивидуальной гонки с раздельным стартом на 7,8 километра. Грег прошел трассу ровно за десять минут: результат, превзойденный только одним спортсменом и повторенный двумя другими, в том числе Финьоном. Превосходный результат Грега не привлек к себе внимания из-за скандала с прошлогодним чемпионом, опоздавшим на старт и проигравшим 2.40 остальным 198 участникам гонки еще до того, как оказался на трассе. Но в то время как все массмедиа позабыли о Греге, упиваясь историей с допингом Педро Дельгадо, по крайней мере один соперник вспомнил о нем. Изучая результаты первого этапа, Финьон отметил Грега как вероятную помеху его третьей победе в «Тур де Франс».

Сам же Грег был в восторге от своего достижения, хотя изо всех сил старался держать эмоции в узде. Два долгих года неоправдавшиеся надежды стоили ему слишком больших разочарований.

– Мне следует быть осторожным и не спешить становиться самоуверенным, – говорил он прессе.

Первое серьезное испытание ADR состоялось через два дня на 48-километровой командной гонке с раздельным стартом. Грег и восемь его партнеров по команде, ранее неизвестных спортсменов, превзошли все ожидания, заняв пятое место и проиграв 51 секунду победительнице – команде Финьона Super U. Сам Грег передвинулся на 14-е место в генеральной классификации, на 11 мест позади французского фаворита.

Пятый этап подвергал каждого участника необычно длинному испытанию 73-километровой индивидуальной гонки с раздельным стартом по влажной трассе. На предыдущих этапах Грег успел почувствовать свою силу и подумывал о победе. Чтобы повысить свои шансы, он использовал новое оборудование – аэродинамический руль, или руль для триатлона, как называли его в то время. Скорее более функциональный, нежели связанный с новыми технологиями, он был дополнен вытянутой дугой. Такая форма позволяла велосипедисту опираться на него предплечьями, расслабляя спину и уменьшая площадь поперечного сечения, тем самым снижая сопротивление воздуха. Аэродинамический руль впервые показали на «Тур де Трамп», где его использовали несколько американских гонщиков. Европейцы отнеслись к нововведению с недоверием, однако Грег решил, что стоит попробовать.

И он не ошибся. Грег выиграл гонку, опередив Дельгадо на 24 секунды и Финьона на 56. По сумме Грег вышел на первое место в генеральной классификации. На состоявшейся после этого церемонии ему вручили желтую майку лидера – впервые с тех пор, как он выиграл «Тур» в 1986 году. Он обратился к толпе болельщиков со словами:

– Это самый чудесный момент в моей жизни! – И был совершенно искренен. Он понял, что оказаться на вершине гораздо приятнее, если ты вскарабкался туда с самого подножия.

Когда на девятом этапе «Тур» въехал в горы, Дельгадо все еще расплачивался за свое опоздание на старте. Ему ничего не оставалось, как атаковать. В первый из двух тяжелых дней в Пиренеях испанцу удалось отыграть 29 секунд у Финьона и Грега, которых больше занимало соперничество друг с другом. На второй день Дельгадо еще больше выиграл от этой конкуренции, преодолев финишную черту в высшей точке трассы горнолыжного курорта Супербаньер почти на 3,5 минуты раньше Финьона, который на финише этапа сумел обойти Грега на 12 секунд и вернул себе желтую майку лидера.

Несколько следующих этапов гонки прошли без особых событий. Трасса почти всегда была равнинной, финишные спурты и отрывы велосипедистов не угрожали положению лидеров генеральной классификации. Но вот настало время 15-го этапа, очередной индивидуальной гонки с раздельным стартом. Грег снова поставил аэродинамический руль, но это мало ему помогло, потому что 39-километровая трасса в основном шла в гору, а значит, аэродинамика играла здесь меньшую роль, нежели усилия самого спортсмена. Он пришел пятым, проиграв Дельгадо пять секунд и опередив Финьона на 47. Грег снова был в желтой майке.

После дня отдыха, проведенного Грегом с семьей, гонка направилась в Альпы. К этому времени уже трое спортсменов из команды Грега выбыли из соревнований. А те, что оставались в составе ADR, не были хороши на подъемах. Это оставляло Грега на 16-м этапе беззащитным, уязвимым для неизбежных атак других команд. Как носитель желтой майки лидера, Грег был обязан отвечать на все атаки, и он успешно с этим справился, финишировав вместе с Дельгадо и на 13 секунд раньше Финьона, увеличив свое преимущество перед французом в общем зачете до 53 секунд. После этого Грег впервые открыто заговорил о вероятности своей победы в «Туре».

– Если завтра у меня снова будет хороший день, – сказал он в интервью, – можно будет говорить, что у меня сильная позиция для победы.

Увы, день не был хорошим. Грег отстал на финишном подъеме на 17-м этапе, так и не сумев справиться со знаменитыми горами Альп-д’Юэз. Дельгадо и Финьон унеслись вперед, отвоевав у американца 79 секунд. Желтая майка вернулась к Финьону. На 18-м этапе новый лидер ушел вперед от Грега и Дельгадо на финише, увеличив свой отрыв в генеральной классификации еще на 24 секунды.