Как сильно ты этого хочешь? Психология превосходства разума над телом

Американский бегун, отстающий на 20 метров от лидера марафона, когда до финиша осталось пять километров, может показаться хитрецом, который решил придержать остаток сил для последнего рывка. Но Сэмми-то был кенийцем, и его отказ от преследования лидера мог означать лишь одно: у него больше не осталось сил.

Сэмми понимал это лучше кого бы то ни было. И пока Кебеде продолжал увеличивать разрыв, мысли олимпийского чемпиона обратились к человеку, бежавшему за ним. Его цель резко изменилась: не выиграть в забеге (с последующим щедрым вознаграждением), а удержать второе место, что также сулило немалую награду. Но именно в эту секунду Кебеде едва заметно сбавил темп. Он задал такую жесточайшую скорость, что и сам не смог ее удержать. Воспрянув духом, Сэмми обнаружил в себе ментальные силы, необходимые для сокращения разрыва; то же произошло с Лилесой. Снова марафон превратился в соперничество трех атлетов.

Но ненадолго. Понимая, что, как только Сэмми вырвется вперед, он снова поверит в свои силы, Кебеде ускорился, оставив противника позади. Лилесе было довольно того, что он остается в арьергарде. Сейчас главное сражение продолжалось между давними соперниками. Сэмми во что бы то ни стало стремился выйти вперед, хотя бы на сантиметр. Кебеде был полон решимости не уступать ему ни сантиметра. Тем не менее Сэмми все же удалось ненадолго обойти Кебеде. Тому понадобилось какие-то две секунды, чтобы вновь поравняться с соперником. Следующие 400 метров атлеты бежали плечом к плечу, двигаясь с какой-то невероятной синхронностью.

Оба явно были на грани изнеможения, однако вокруг эфиопа все еще угадывалась аура человека, контролирующего ситуацию. Когда они пересекли отметку 24,8 мили (40 километров), Кебеде обнаружил, что опережает Сэмми всего на шаг, и снова поднажал. Еще несколько секунд – вот уже Сэмми безнадежно отстает не меньше чем на 20 метров. Снова его надежды рухнули.

Но тут все увидели нечто странное: Кебеде постоянно оглядывается. Не раз, не два, а трижды. И всегда через левое плечо. Сэмми осторожно переместился на правую сторону трассы. Когда Кебеде снова оглянулся, Сэмми больше не было в его поле зрения.

Считая, что ему наконец-то удалось нанести смертельный удар, Кебеде слегка замедлил свой бег. Сэмми – нет. Он снова догнал своего соперника. Когда до финиша оставалось меньше мили, Кебеде услышал, что по правую сторону шоссе болельщики поднимают крик, едва он пробегает мимо. Он оглянулся в этот раз через правое плечо – и вот он, Сэмми, тут как тут. Кебеде устремил взгляд вперед, упрямо набычился и приготовился окончательно сломить волю кенийца. Мгновением спустя Сэмми пулей пронесся вперед мимо его левого плеча.

Соперник среагировал мгновенно, повторив стремительный рывок Сэмми. Несмотря на все его искусство, расчет Сэмми не оправдался, и у него не осталось иного выбора, кроме как снизить темп. Кебеде, демонстрируя несравненную стойкость, почувствовав это, ринулся в контратаку. Эфиопский бегун даже умудрился вернуть изящную легкость своим движениям. Он летел по Мичиган-авеню с уверенностью человека, справившегося с последним рывком соперника. Моментально Сэмми оказался в трех шагах позади него. На этот раз все точно было потеряно.

Но забег не окончился. Чувствуя, что ноги отказываются ему служить, Сэмми распростер руки, словно с их помощью мог восполнить недостаток силы в своих нижних конечностях. Это выглядело жутковато, но сработало. Он ускорился. Чувствуя это, Кебеде оглянулся и увидел, как снова к нему приближается трижды поверженный враг. Кебеде приподнялся на носки для нового рывка как раз в тот момент, когда Сэмми уже был от него в полушаге. На какое-то мгновение время словно остановилось: Сэмми как будто застыл за плечом у Кебеде. Судя по рассеянному взгляду, Сэмми что-то прикинул и уже в следующую секунду что было сил ринулся вперед – в том отчаянном, беспощадном порыве, который возможно поддерживать не более 10–12 секунд даже в том случае, если спортсмен совершенно свежий. Это было безумием, однако Кебеде так не считал. Он тоже ускорился. Двое атлетов неслись нога в ногу так, словно до финиша оставалось всего ничего, хотя на самом деле им предстояло преодолеть еще не меньше 800 метров.

Во всех уголках мира болельщики Сэмми Ванджиру неистовствовали возле своих телевизоров или компьютерных мониторов. Тони Ривис, один из телекомментаторов, освещавших забег по местной сети, орал так, что сорвал голос.

Однако это не могло продолжаться долго. Когда самоубийственный рывок завершился, Кебеде вернулся на место лидера. Несмотря на невообразимое самопожертвование Сэмми, с каждым шагом становилось яснее, что Кебеде сильнее его. И когда атлеты сделали предпоследний поворот к финишу на Рузвельт-роуд, Кебеде оставался первым.

В Чикагском марафоне есть всего один подъем, и он начинался как раз здесь, на отметке 26-й мили (41,8 километра). Перед соревнованиями Сэмми с тренером планировали, что именно отсюда он начнет свой решительный рывок, если представится возможность. Однако сейчас Роса уже не думал ни о какой возможности. Он решил, что в сложившейся ситуации даже третье место будет прекрасным результатом.

Первые десять метров крутого подъема Сэмми держался позади Кебеде. Воспользовавшись преимуществом – тем, что его сейчас не видно, – он, вконец измученный, решился на последний рывок и пронесся по правую руку от Кебеде. Тот отчаянно старался вернуть свое преимущество, однако ему это не удалось. Сэмми, словно сам ужасаясь такому невероятному всплеску силы, трижды торопливо оглянулся на отстававшего от него Кебеде и, коснувшись финишной ленты на 19 секунд раньше ошеломленного эфиопа, рухнул на мостовую в нелепой позе воина, сраженного на поле битвы.

«Это был величайший сюрприз за всю мою жизнь», – сказал в интервью после соревнований Федерико Роса.

Репортеры не знали того, что было известно тренеру великого спортсмена. Главными проблемами Сэмми, собиравшегося защитить титул чемпиона Чикагского марафона, были вовсе не вывих колена и кишечный грипп. Гораздо более серьезный урон нанес ему тот разгульный образ жизни, который он вел после победы на Олимпийских играх, вернувшись домой обожествленным героем и в придачу миллионером. Не далее как в июне он выпивал каждый вечер, а тренировки проводил в постелях с женщинами. В июле у Сэмми было четыре килограмма лишнего веса. Даже в августе он еще не мог обогнать самых заурядных атлетов. В сентябре Клаудио Берарделли, тренировавший Сэмми в Кении, заявил Росе, что, если спортсмену хватит глупости выступать в Чикагском марафоне, он просто не добежит до финиша.

Как же тогда Сэмми умудрился не просто добежать до финиша, но еще и победить? На этот счет у директора Чикагского марафона Гэри Пинковски есть своя теория.

«Сегодня Сэмми доказал свою стойкость», – сообщил он на брифинге после забега.

В спорте «стойкость» служит метафорой ментальному соответствию. По теории Пинковски выходит, что Сэмми преодолел физическую слабость психологической стойкостью. Определенно, именно так все и было. Если бы марафон судили по правилам боксерского матча, Кебеде выиграл бы все раунды, кроме главного, последнего, в котором Сэмми сразил его нокаутом. В предыдущих сражениях марафонцев со сходной динамикой атлет, оказавшийся на месте Кебеде, – более подготовленный и отражавший все атаки соперников, – непременно побеждал. Для любого хотя бы немного компетентного зрителя было очевидно, что Сэмми гораздо раньше выбрал весь лимит физических возможностей, чем Кебеде.

Нам отлично известны физиологические факторы, ограничивающие результаты в марафонском забеге. В их числе – истощение запасов гликогена в работающих мышцах. Если теория Пинковски верна, то биопсия, взятая из мышц Сэмми и Кебеде, показала бы более низкий уровень гликогена у победителя.

Но разве такое вообще возможно? Разве более слабый, более утомленный атлет способен победить в таком тяжелом и изнурительном соперничестве? Вплоть до последнего времени ученые, занимающиеся спортом, в один голос утверждали, что физически более слабый атлет не в состоянии выиграть у более сильного соперника благодаря неосязаемому лучшему ментальному соответствию. Начиная с 1920-х годов и кончая 1990-ми главным предметом науки о спорте оставались биологические модели степени выносливости, полностью исключавшие из участия в процессе мозг и сознание. В соответствии с этой моделью выносливость определялась исключительно физиологией и была ограничена жесткими константами, такими как максимальная скорость, которую спортсмен способен поддерживать на определенной дистанции до того момента, как у него проявится нехватка гликогена.

Более современная модель степени выносливости подразумевает взаимодействие сознания и тела через мозг. Эта альтернативная теория делает понятной «психобиологическую модель» благодаря работам ее создателя Сэмюэля Маркоры. Согласно его модели, истощение в ходе реального состязания на выносливость проявляется не в тот момент, когда тело исчерпало жесткий физиологический лимит, такой как уровень гликогена, а скорее тогда, когда атлет подходит к границе усилий, которые он готов или способен приложить. Конечно, никто не отрицает существования жестких физических лимитов, но ни один атлет не достигает их только потому, что прежде всего исчерпал свои чисто физиологические лимиты. Внешне неумолимое замедление как сигнал о близком истощении нельзя считать чисто механическим явлением, словно это замедление машины, израсходовавшей топливо; это еще и проявление сознания.

Многочисленные исследования, включая те, где участникам предлагают выполнять упражнение до полного изнеможения, – доказательства того, что атлеты всегда сохраняют некие резервы физической стойкости на грани полного истощения. После этого их мышцы получают электрический импульс, чтобы выяснить, могут ли они продолжать работу, если на то будет воля самого спортсмена, – и всякий раз оказывается, что это возможно.

Говоря проще, восприятие усилия для спортсмена – его оценка того, насколько тяжело ему приходится работать. Эта оценка складывается из уровня боли, усталости, проприоцепции и других видов восприятия, испытываемых спортсменом во время соревнований, и это первичный источник дискомфорта, заставляющего его замедляться или вообще сходить с дистанции, когда он чувствует, что достиг своего предела. Атлеты по-простому называют это ощущение усталостью, но усталость – это отдельное самостоятельное ощущение, и оно гораздо слабее, чем усилие. Когда вы пересекаете финишную черту в конце тяжелейшего забега и останавливаетесь, то моментально чувствуете себя намного лучше, хотя эта остановка не способна так быстро снизить уровень вашей усталости. Так почему вы чувствуете себя лучше? Потому что перестали прилагать усилия.

Если вы хотите получить представление о том, как ощущается очень высокий уровень затраченных усилий, не смешанный с усталостью, найдите крутую гору и взбегите на нее как можно быстрее. (Пожалуй, перед этим вам стоит разогреться.) Это ощущение моментального напряжения, появившееся до того, как в дело вступает утомление, и будет чувством высокого уровня затраченных усилий.

А теперь сравните свои ощущения от этих нескольких отчаянных шагов в спринте на вершину холма и то, что вы могли бы почувствовать за одну милю до окончания марафона. Многое здесь будет различным. В спринте в горку ваши мышцы напрягаются, но это не причиняет боли, тогда как в марафоне они не столько напрягаются, сколько болят. Однако есть здесь и общая черта: мощнейшее сопротивление вашему решению двигаться, выкладываться до предела, который скрыт нигде конкретно и в то же время везде в вашем теле (на самом деле это очень похоже на усталость, ощущаемую в состоянии покоя или когда вы больны гриппом). Если вас спросить, как напряженно вы работаете в каждом из двух вариантов, вы, скорее всего, ответите: «Так напряженно, как только могу!» И в обоих случаях будете искренни.

Что же заставляет нас ощущать последнюю милю марафона такой же тяжелой, как и три-четыре шага в коротком спринте в гору? Эффект усталости, наложившийся на восприятие усилий. Нейрофизиологические аспекты восприятия усилий крайне сложны и исследованы далеко не полностью, но, судя по всему, они тесно связаны с активностью тех частей мозга, которые дают команду на сокращение мускулов. Эти участки коры проявляют интенсивную активность с самого старта короткого спринта в гору, так что затраченные усилия кажутся очень тяжелыми. Эти же участки гораздо менее активны на первых милях марафона, но постоянно наращивают активность, пока забег продолжается и мышцы утомляются, менее охотно откликаясь на щелканье ментального хлыста, в свою очередь требуя более интенсивной работы мозга для поддержания прежнего уровня физической работы.

Однако всё еще сложнее. Сам мозг тоже утомляется во время длительных упражнений, и его усталость также повышает уровень восприятия усилий. Сэмюэль Маркора доказал это в 2009 году и опубликовал результаты своих исследований в Journal of Applied Physiology. Перед тем как начинать испытание на выносливость, он предлагал участникам решить задачу, требующую умственных усилий. Испытуемые демонстрировали более высокий уровень восприятия усилий и сдавались быстрее, чем получалось у них в тех случаях, когда испытание на выносливость не предварялось сознательным утомлением мозга. Я уже описывал гонку на выносливость как борьбу сознания с мышцами, но точнее будет определить ее как борьбу сознания с мозгом и мышцами.

Тот факт, что восприятие усилий приходит от мозга, а не от тела, объясняет, почему так велик список факторов, способных повысить выносливость, не увеличивая физических способностей тела. Если я скажу вам выполнить десятимильный заезд на скорость на велотренажере, а через пять дней предложу сделать это во второй раз после дозы кофеина, вы наверняка покажете во второй раз лучший результат. Если я попрошу вас пробежать сколько сможете за 30 минут, а через пять дней предложу повторить это, слушая во время бега живую ритмичную музыку, – вы опять-таки будете выглядеть лучше во второй раз. И если я предложу вам выполнить работу с затратой 3000 килоджоулей энергии на гребном тренажере за как можно более короткое время, а через пять дней попрошу повторить тест на греблю после электрической стимуляции островковой и височной долей мозга, вы снова с большой вероятностью покажете лучший результат во второй раз.

Кофеин, музыка и транскраниальная электрическая стимуляция не повышают запасы гликогена, не нейтрализуют молочную кислоту – они вообще никак не влияют на физические способности. И тем не менее они повышают степень выносливости. Эти факторы, воздействуя на мозг вместо мускулов, работают потому, что позволяют чувствовать упражнения не такими тяжелыми. Когда интенсивность езды на велосипеде, бега или гребли на соревновательной скорости ощущается легче, атлеты оказываются способны подойти ближе к своему истинному физическому пределу, пока не израсходуют до конца свою сопротивляемость страданиям. Но даже если вы примете кофеин, получите электрический импульс перед началом испытания на выносливость и будете слушать свою любимую зажигательную музыку во время его прохождения, вы и тогда не сможете реализовать свой истинный физический потенциал на все сто процентов. На какие бы ухищрения вы ни пустились, к концу любого упражнения на скорость или на время, продолжающегося больше 30 секунд (плюс-минус небольшие индивидуальные отклонения), вы все равно сохраните резерв физических сил. (Этот порог в 30 секунд я объясню в главе 3.)

И хотя ни одному атлету на соревнованиях не дано достичь своего абсолютного физического предела, некоторые из них могут подобраться ближе к этому пределу, чем другие. Атлет, хотя бы на самую малость приблизившийся к своей «крайней точке» по сравнению с даже в чем-то более сильным соперником, все же может победить его в противостоянии один на один.

Существует два способа выиграть соревнования: явившись на старт с большими физическими способностями или использовав во время гонки большую долю несколько меньших физических способностей. Чемпионы в тех видах спорта, где требуется выносливость, на пути к победе очень редко полагаются на свои физические способности. Гораздо чаще они настаивают на том, что их преимущество основано не на большом количестве накопленных сил, а на способности потратить большую долю от тех сил, которыми они располагают. Прежние поколения исследователей спорта отметали подобные утверждения, сравнивая их с верой в волшебство. Но психобиологическая модель выносливости относится с большим доверием к опыту чемпионов и предполагает, что умение приводить в действие физические способности не менее важно, чем физические способности сами по себе.

Забег – это как танец на углях. Выходя на старт, вы предстаете перед полем с раскаленными углями, на дальнем конце которого маячит стена. Эта стена представляет собой ваш максимальный физический предел. И вы никогда ее не достигнете. Ваша цель – всего лишь подобраться к ней как можно ближе, ибо чем ближе вы окажетесь, тем лучше будет ваш результат. И пока забег продолжается, ваши голые ступни при каждом шаге будут опускаться на тлеющие угли – снова и снова. Каждый шаг станет причинять большую боль, чем предыдущий. (Не забывайте: боль – это не то же, что воспринимаемое усилие. Это метафора.) Постепенно вы приблизитесь к пределу способности переносить боль, пока не соскочите с горящих углей. Расстояние между этой точкой и стеной и будет мерой того, как хорошо вы выступили относительно своего потенциала.

Уровень физической подготовки (физическое соответствие) определяет место, где будет расположена стена, представляющая ваш физический предел. Ментальное соответствие определяет, как близко вы способны подобраться к этому пределу во время соревнований. Ментальное соответствие – это набор адаптационных навыков: поведения, мыслей и эмоций, помогающих атлету преодолеть дискомфорт и стресс, испытываемые во время занятий спортом, главным образом путем повышения устойчивости к воспринимаемым усилиям и снижения уровня восприятия усилий для любой заданной интенсивности упражнений. Подход, названный мной новой психологией видов спорта на выносливость, нацелен на укрепление ментального соответствия. С этой целью я стараюсь объяснять атлетам, какие именно испытания предстоят им с точки зрения психобиологии и как можно повторить те приемы, которые уже помогли наиболее успешным атлетам справиться с этими преградами.

Новая психология спорта на выносливость не может предложить полный систематизированный список эффективных адаптационных навыков для специализирующихся в этой области атлетов. Однако можно смело сказать, что любой способ поведения, мышления или эмоционального реагирования, помогающий спортсмену выступить лучше, квалифицируется как эффективный адаптационный навык. В итоге получается чрезвычайно длинный – по сути, бесконечный – список. Однако из него можно выбрать несколько эффективных способов адаптации, которые уже помогли наиболее успешным атлетам справиться с очень серьезными вызовами, ждавшими их на пути к победе. Эти способы и эти вызовы и станут темами для следующих глав.

Мы знаем, что физическая подготовленность – плод тренировки лишь отчасти. Остальное определяет наследственность. Сэмми Ванджиру тренировался, не щадя себя, чтобы достичь физической формы, необходимой для победы в марафоне. Однако благодаря своим генетическим данным он даже без надлежащих тренировок оказался бы сильнее большинства тренирующихся атлетов. Ментальное соответствие также отчасти определяется наследственностью. Есть такие атлеты, которые буквально рождены танцевать на углях. Один из них – Сэмми Ванджиру. Он был наделен врожденной способностью справляться с самыми высокими уровнями восприятия усилий. Судя по всему, эта способность изначально была неотъемлемой частью его личности.

Сэмми часто вел себя безрассудно, и это проявлялось в его повседневной жизни, когда он размахивал перед женой автоматом Калашникова, а в конце концов в пьяном угаре выпал из окна и разбился насмерть всего через семь месяцев после триумфа в Чикагском марафоне 2010 года. То же безрассудство мы видели и на трассе олимпийского марафона, когда атлет пробежал первую милю за 4.41, несмотря на жаркий день. Не что иное, как это неукротимое безрассудство, повышало ментальное соответствие Сэмми по сравнению с другими, не менее талантливыми бегунами.

С точки зрения психобиологии степень выносливости – результат саморегуляции, то есть управления организмом своим внутренним состоянием и поведением в процессе достижения поставленной цели. В исследованиях саморегуляции концепцию индивидуальности заменили понятием стиль адаптации. Эта альтернативная концепция соответствует идее, что понятие индивидуальности можно отнести не только к человеку, но и к другим живым существам – с совершенно практической целью. Стиль адаптации – неповторимый набор индивидуального стиля поведения, эмоций и (в случае человека) мыслительных процессов, призванных отвечать на обстоятельства жизни. Иными словами, стиль адаптации – это сумма характерных для индивидуума навыков (или особенностей) адаптации. Как хорошо известно любому родителю, стиль адаптации в основном передается по наследству. Уже через несколько месяцев после появления на свет, если не раньше, ребенок начинает демонстрировать определенные индивидуальные черты. Прирожденный танцор на углях – это счастливчик, от природы наделенный стилем адаптации, проявляющим себя высоким ментальным соответствием в спортивной сфере.

Правда, стоит отметить, что слово «счастливчик» не совсем точное. Стиль адаптации, дающий преимущество в спорте, может оказаться проигрышным в повседневной жизни, в точности как это было с бесшабашностью Сэмми Ванджиру. Эта черта, согласно последним открытиям в области нейропсихологии, может быть результатом нарушений проводимости в серотонинергической системе мозга. Другие разновидности стилей адаптации могут быть выгодными как на трассе соревнований, так и за ее пределами. Например, неукротимый оптимизм, составлявший основу личности Луи Замперини[18], помог ему в возрасте 19 лет выиграть олимпийский отбор в команду США на 5000 метров в 1936 году. Позднее эти качества дали ему возможность выжить после крушения самолета, когда его 47 дней носило по морю, и выдержать более двух лет нечеловеческих мучений, пыток, голода и болезней в японском лагере для военнопленных. Все тот же прирожденный оптимизм Замперини мог вдохновить его после восьмидесяти продолжать кататься на скейтборде и прожить 97 лет.

Невозможно стать чемпионом в спорте на выносливость, если ты не унаследовал самого высокого уровня физического соответствия. Приложимо ли это же правило и к ментальному соответствию? Если да, то нет никакого смысла пытаться воспроизвести стиль адаптации – или стили адаптации – чемпионов. Действительно, нет никаких сомнений в том, что ни бесшабашность Сэмми Ванджиру, ни оптимизм Луи Замперини не поддаются копированию. И нам повезло, что прирожденные танцоры на углях остаются исключительным явлением даже среди мировой элиты. Есть много великих атлетов на выносливость, имеющих всего лишь «нормальный» наследственный стиль адаптации, определяющий ментальное соответствие по ходу их карьеры. Эту степень адаптации все мы можем отчасти воспроизвести в собственных выступлениях.

Через девять месяцев после того, как стойкость Сэмми Ванджиру вознесла его на пьедестал почета в Чикагском марафоне, я был свидетелем, как недостаток стойкости другой элитной бегуньи подвел ее на чемпионате США по легкой атлетике в Юджине.

Когда женщинам на дистанции 5000 метров оставалось сделать еще два с половиной круга, Алисса Маккейг бежала девятой, а рекордсменка США Молли Хаддл сделала самоубийственный рывок. Товарищ Алиссы по команде, Дэвид «Янко» Янковский, стоял в толпе болельщиков у внешнего края ограждения беговой дорожки на вираже. Когда Алисса вошла в вираж за два круга до финиша, Янко поднес руки рупором ко рту и закричал:

– Гони лошадей! Как сильно ты этого хочешь?

В этом-то и заключалась ее проблема. Алисса не хотела этого в тот момент – по крайней мере, хотела не так сильно, как Молли Хаддл. Конечно, будь у нее возможность задержаться, чтобы ответить на вопрос Янко, она бы постаралась как можно убедительнее сказать, что она отчаянно желает войти в тройку призеров и попасть на чемпионат мира. При этом она сама бы верила в свои слова. Только история сложилась совсем иная. Единственным доказательством искренности ее желания могли стать новые страдания, и меньше чем за тысячу метров до финиша самых значительных своих соревнований Алисса все-таки отдернула одну ногу, чтобы не наступать на горящие угли. И возненавидела себя за это.

В начале предпоследнего круга Хаддл плавно включила следующую передачу – такую, которой не хватало двум из трех ее ближайших соперниц. Они попросту отстали, как гоночные машины с перегретыми моторами. Последней бегуньей, висевшей на хвосте у Хаддл, осталась Анджела Бизарри, никому не известная 23-летняя спортсменка, для которой эти соревнования стали забегом ее судьбы, как должны были бы стать для Алиссы Маккейг. Когда колокол отметил начало последнего круга, Хаддл пошла ва-банк. Она легко оторвалась от Бизарри и полетела к победе.

Более чем в 20 метрах позади нее Алисса начала свое финишное ускорение, подстегиваемая не столько азартом соревнований, сколько желанием прекратить наконец эти мучения. Она догнала и обошла Элизабет Мэлоу, да и то только потому, что соперница больше не хотела бороться. Затем сама Алисса подверглась той же угрозе со стороны Лорен Флэшмен. Но Алиссе уже не было до этого дела: она безропотно оставалась на девятом месте, пока не пересекла долгожданную линию финиша.

Понурившись, она сошла с дорожки, забрала сумку с вещами из раздевалки под трибунами стадиона Хейвард-филд и поднялась на тренировочную дорожку позади трибун. Здесь вскоре и нашел ее Янко. Алисса расплакалась, едва встретившись с ним глазами. Янко не спешил ее утешать. Он знал, что она этого не захочет. Все еще всхлипывая, но не говоря ни слова, Алисса натянула футболку с длинными рукавами и тайтсы и побежала. Янко следовал за ней. Алисса обнаружила, что чувствует себя на удивление свежей, как будто она сегодня и не бегала. И от этого презирала себя еще сильнее.

Алисса была талантливой и трудолюбивой спортсменкой. В том году она пришла шестой в чемпионате США по кроссу и пятой в чемпионате страны по марафону. Но наряду с этим ее преследовала история срывов на самых престижных состязаниях. Всего за несколько часов до описанного вначале эпизода Алисса слушала последние тактические наставления от своего тренера Пита Ри и вдруг принялась рыдать. Позднее Ри рассказывал мне об этом случае.

– Алисса, что случилось? – спросил он.

– Не знаю! – отвечала она. – Наверное, я плачу потому, что это очень важно. Это такой прессинг!

В самолете на пути домой Алисса приняла решение: этот срыв будет последним. Ей были хорошо знакомы терзавшие ее раскаяние и самоосуждение, но кое-что оказалось внове. На этот раз ей до тошноты надоело чувствовать себя такой никчемной.

Следующее соревнование, предстоявшее Алиссе, было еще важнее: отборочный забег в олимпийскую команду по марафону, назначенный на 14 января 2012 года в Хьюстоне и собравший сильнейшую когорту американских бегунов. Главной задачей Алиссы было не войти в состав олимпийской сборной, или прийти к финишу в первой десятке, или поставить новый личный рекорд (хотя, конечно, ни от чего из этого она бы не отказалась). С нее было бы довольно проявить достаточно храбрости и не отказаться от борьбы, а там уж как повезет. На 16-м километре Алисса была 13-й. Но она не уступила отчаянию и не сдалась, напомнив себе, что после забега ей будет гораздо хуже, если она отступит, так что все же придется поднажать. И она поднажала, заодно с окружавшими ее бегуньями. В итоге на последнем километре Алисса сумела обойти пять соперниц и пришла восьмой. Ее время 2:31.56 превышало ее прежний личный рекорд почти на шесть минут. Четыре года назад такого результата было бы довольно, чтобы войти в олимпийскую сборную.

Позднее Алисса давала интервью для сайта Flotrack и на протяжении всех пяти с половиной минут ничего не могла поделать со своей широкой улыбкой.

«Это заставляет меня с нетерпением ждать будущего, – сказала она о своем забеге. – До сих пор у меня были большие проблемы с верой в себя. А теперь я все это переросла».

Так что атлеты могут научиться лучше танцевать на углях, чем прежде. Это доказывает история Алиссы Маккейг. А кроме того, она приоткрывает завесу тайны над тем, как работает этот процесс. Стандартная формула такова: недоразвитые адаптационные навыки так или иначе вынуждают атлета бороться с собой, опыт этой борьбы запускает адаптационный ответ, который рано или поздно перерастает в более эффективный стиль адаптации. В случае Алиссы неуверенность в себе была причиной ее срывов на ответственных состязаниях, эти срывы заставили принести клятву «больше никогда», а клятва подтолкнула к открытию полезного приема сравнения физических страданий, испытываемых в процессе соревнований, с будущими эмоциональными страданиями, неизбежными в том случае, если она снова позволит себе сорваться. Эти индивидуальные адаптационные навыки стали частным проявлением более широкого понятия гневное решение, которое я собираюсь описать подробнее в главе 6.

Поскольку эти навыки формируют индивидуальный стиль адаптации, я не ошибусь, утверждая, что Алисса Маккейг, так хорошо финишировавшая в олимпийском отборе 2012 года, уже не была той же личностью, которая отказалась от борьбы в 2011 году на чемпионате США по легкой атлетике. Преодоленные ею «проблемы с верой в себя» не ограничивались исключительно спортивной карьерой: они воздействовали на все стороны жизни. Просто в спорте они проявились наиболее ярко, потому что мечта о карьере в спорте была главной в ее жизни. Однако по той же причине именно в беге у Алиссы появилась возможность стать в целом более уверенной в себе. Если вы посмотрите ее интервью после того отборочного забега перед Олимпиадой, то увидите не просто женщину, только что открывшую для себя новый полезный прием, – вы увидите женщину, изменившуюся на самом глубинном уровне после того, как она смогла взглянуть на себя с иной точки зрения.

Некоторые адаптационные навыки специфичны для соревновательной деятельности и могут быть усвоены без изменения общего стиля адаптации той или иной личности. Один из таких примеров адаптационного навыка, специфичного для спорта на выносливость, – использование накопленного опыта прежних соревнований для развития чувства темпа. Оно выражается в искусстве спортсмена выбирать наиболее агрессивный темп, который он сможет поддерживать вплоть до финишной черты без превышения своего предела восприятия усилий. Однако атлет не может по-настоящему улучшить свое ментальное соответствие без выхода в той или иной степени за прежние рамки специфичных для контекста адаптационных навыков и как следствие – расширения своего общего стиля адаптации, с неизбежными изменениями личности.

Психологи стараются разделять навыки и характерные черты. Черта характера – как правило, довольно общий, неспецифичный для спортивной деятельности адаптационный навык. Примерами адаптационных черт могут быть уверенность в себе, или убеждение в собственной компетентности и способности контролировать ситуацию, или восприятие себя скорее как капитана корабля, нежели как игрушки в руках судьбы. Ни один атлет не сумеет максимально развить свое ментальное соответствие без укрепления таких черт характера, как общая вера в себя и способность управлять собой в дополнение к усвоению специфичных для контекста навыков – например, высокоразвитому чувству темпа.

Экспериментальные исследования подтвердили то, что Алисса Маккейг доказала в реальной жизни: человек может развить в себе общие адаптационные навыки путем усвоения навыков, специфичных для спорта. Один из ведущих ученых в этой области – Рональд Смит, спортивный психолог в Вашингтонском университете. В 1989 году он провел исследование в рамках проекта «Самозащита женщин» и опубликовал его результаты в Personality and Social Psychology Bulletin. Смит обнаружил, что тренировки по самозащите развивают у женщин не только физические навыки обороны, но и «более общие аспекты личности, включая уверенность в своих физических силах и напористость». Точно так же это работает и в спорте на выносливость. Подчас единственным способом для атлета преодолеть очередное препятствие на пути к прогрессу остается усвоение специфического навыка, требующего эволюции личности в целом, то есть очередного шага на уровне совершенствования характера.

При этом просто занятия спортом не гарантируют, что стиль адаптации станет более зрелым и эффективным. Это возможно лишь при определенной степени вовлеченности атлета в процесс, когда он всем своим существом осознаёт все препятствия и усилия, необходимые для их преодоления. Шестикратный чемпион мира по триатлону Ironman Марк Аллен[19] не мог сформулировать точнее, когда описал соревнования на выносливость как «проверку тебя как личности скорее, чем испытания тебя как атлета». Однако он не всегда отличался такой мудростью. Аллен успел шесть раз проиграть чемпионат Ironman из-за ментального самосаботажа, пока не начал побеждать.

Решающий вопрос, который одна ваша часть задает другой в самый ответственный момент состязаний, – «Как сильно ты этого хочешь?» – не что иное, как приглашение познать себя. И принимают его далеко не все атлеты. Если вы хотите стать лучшим танцором на углях, каким только могли бы быть, и, более того, если хотите стать лучшим человеком за пределами спортивной сферы, вы его примете. Потому что путь превращения в ментально соответствующего атлета – во многом путь развития личности.

Это особенно ясно видно на примере Алиссы Маккейг. С помощью спортивного психолога она проработала проблемы с уверенностью еще за два года до кризиса, предшествовавшего настоящему прорыву. Однако полученные тогда инструменты оставались бесполезными, пока она не получила соответствующий опыт. Традиционно преподаваемые спортивными психологами техники просто не проникают достаточно глубоко сами по себе, чтобы иметь возможность спасти атлета в критический момент, когда к ответу призывается сама душа. Никакой вид ментальной тренировки или терапии, преподанной коучем в деловом костюме, не сравнится по мощности воздействия с жизненным опытом, способным подстегнуть развитие эффективных навыков адаптации.

Алиссина техника напоминания себе, как сильно она предпочитает страдания от изматывающего бега до самой финишной черты позору отступления, не срабатывала до тех пор, пока она не накопила опыт многократных срывов и ей это не надоело до тошноты. И все же, каким бы узконаправленным и специфичным ни оказался этот адаптационный навык, его приобретение и использование подняло Алиссу на уровень характерной черты, укрепившей ее веру в себя и общий стиль адаптации.

У нас никогда не будет метода в пять шагов, чтобы вывести ментальное соответствие на заранее заданный уровень, подобно тому как при помощи правильной тренировки можно вывести на определенный уровень физические способности. Ментальное соответствие добывается в самой гуще спортивной жизни. Единственная вещь, которую атлет может контролировать, – его способность справляться с вызовами жизни. Так или иначе, спортсмен, желающий развить в себе ментальное соответствие, должен найти применение собственному опыту и таким образом накопить потенциал для преодоления всех барьеров.

Все спортсмены встречаются с вызовами, предоставляющими им возможность развить свое ментальное соответствие каким-то уникальным образом. В следующих главах мы изучим примеры атлетов, повысивших свое ментальное соответствие в процессе преодоления таких проблем, как неспособность выступить в полную силу или срыв в ходе соревнований, а также перенесенные тяжелые травмы, повторяющиеся случаи недостижения важных целей, противостояние соперникам, находящимся в лучшей форме. Удастся ли атлету найти решение этих проблем и попутно повысить ментальное соответствие, зависит от его внутреннего отношения к спорту. Атлеты, сознательно намеренные использовать свой опыт для развития ментального соответствия, быстрее усваивают лучшие адаптационные навыки, нежели те, для кого стать лучшим танцором на углях – не главная цель в жизни. И снова я привожу в пример Алиссу Маккейг, чей прорыв начался и вообще стал возможным благодаря сознательному стремлению к ментальному соответствию.

Сила такого стремления прекрасно задокументирована в истории спорта на выносливость. Возьмем для примера исследование, предпринятое Якобом Гавенаром из Университета Сан-Франциско, о котором он отчитался в 2006 году на ежегодной конференции Американского колледжа спортивной медицины. В соответствии с его результатами, именно особенности поставленной цели больше всего влияли на то, как покажут себя атлеты, дебютировавшие в марафоне. Те, кто был мотивирован сильнее всего личными целями – самоутверждением или поисками смысла жизни, – с меньшей вероятностью могли сойти с дистанции, чем те, для кого главной целью было похудение или социальное признание. Все бегуны сталкивались с одинаковой проблемой, и вероятность ее преодоления зависела главным образом от стремлений, вовлекших их в этот опыт.

Всепоглощающее стремление, характерное для всех атлетов в спорте на выносливость, направлено на то, чтобы показать наилучшие результаты. Но для воплощения этого намерения нужно поднять до максимума свое ментальное соответствие. Таким образом, намерение максимизации ментального соответствия также должно быть сознательно принято как намерение бежать быстрее.

Если вы усвоите, что не сможете прогрессировать в спорте на выносливость, пока не измените свои взаимоотношения с восприятием усилий, то добьетесь успеха, двигаясь по этому пути. Если вы проникнетесь идеей стать собственным спортивным психологом и своей целью сделаете полное владение мыслями для умножения количества усилий, которые вы способны потратить, и для улучшения результатов этих усилий, то гораздо быстрее добьетесь ментального соответствия. Если вы примете тот факт, что единственное ограничение для спортивных достижений – ваш ментальный уровень, то станете лучшим танцором на углях и подойдете гораздо ближе к своему недостижимому физическому пределу, чем в любом ином случае. В двух словах: если вы примете новую психологию спорта на выносливость, ваши результаты улучшатся заметнее, чем если вы этого не сделаете.

И хотя у нас никогда не будет пятишагового способа достижения ментального соответствия, есть вполне действенный первый шаг, и, возможно, вы только что его сделали.

Глава 2. Подтянитесь!

20 ноября 2009 года редактор сайта competitor.com Шон Маккеон уселся за свой стол среди лабиринтов рабочих «аквариумов» в огромном офисном центре в Сан-Диего, запустил программу Word и принялся писать обзор предстоящего чемпионата по кроссу Национальной ассоциации студенческого спорта (NCAA), до которого оставалось три дня. Для него не составляло труда выбрать имя предполагаемой победительницы в женском забеге.

«Почему бы нам сразу не вручить приз Дженни Бэрринджер[20], избавив от ненужных иллюзий остальных спортсменок и позволив им соревноваться между собой за остальные места? – писал он. – Ну ладно, может, я и преувеличиваю, но для меня нет вопроса, обгонит ли всех фаворитка из Колорадо. Вопрос – насколько».

Уверенность Маккеона в силах Дженни имела под собой веское основание. Она уже была самой титулованной в истории бегуньей-студенткой. Дженни Бэрринджер приняли в Колорадский университет на полную спортивную стипендию после того, как она в своей родной Флориде восемь раз выиграла чемпионат штата среди школьников и установила рекорды на четырех дистанциях. На первом курсе на чемпионате NCAA она выиграла забег на 3000 метров с препятствиями. На следующий год, соревнуясь с профессионалами, выиграла на той же дистанции на национальном чемпионате и вошла в состав сборной на чемпионате мира в Осаке. После третьего курса Дженни вошла в олимпийскую команду США и пришла девятой в беге с препятствиями на летних Олимпийских играх 2008 года в Пекине.

Даже этого последнего достижения было достаточно, чтобы перед началом чемпионата NCAA по кроссу 2009 года Дженни заслуженно считалась главной фавориткой. Но она только начинала свой путь. Пропустив на последнем курсе кроссовый сезон, она зимой вернулась на беговую дорожку, установив рекорды NCAA на дистанциях 3000 и 5000 метров в помещении. Весной она показала лучшее время еще на трех дистанциях: 1500 и 3000 метров с препятствиями и 5000 метров. В июне Дженни выиграла свой второй титул чемпионки США в беге с препятствиями. Ее стремительный взлет продолжался летом, когда она установила рекорд США, 9.12,50, в беге с препятствиями на чемпионате мира в Берлине, где финишировала пятой.

Поскольку на выпускном курсе Дженни не участвовала в сезоне кроссов, у нее было право вернуться в Боулдер и выступить за женскую команду «Буйволов» осенью 2009-го. Несмотря на светившие ей немалые гонорары как профессиональной спортсменке, она отказалась от денег, желая сохранить верность своему университету.

«Я в неоплатном долгу перед этим университетом за все, что здесь для меня сделали, за вложенные в меня средства, за тот подарок судьбы, которым стали четыре года в этих стенах, – заявила Дженни в интервью. – Самое большое, что я могу сделать, – это выполнить обещание, данное четыре года назад [выступать за университет на протяжении всего срока учебы]. Я определенно остаюсь».

Вдобавок у нее было незаконченное дело. Когда в 18 лет Дженни зачислили в Колорадский университет, она заявила своему тренеру Марку Ветмору, что в качестве вершины своей студенческой карьеры видит победу на чемпионате NCAA по кроссу. Через пять лет это желание оставалось неосуществленным, несмотря на все другие достижения. Она вплотную приблизилась к нему в 2007 году, финишировав второй после кенийки Салли Кипьего[21], к сезону 2009 года уже окончившей университет. Дженни не побоялась отложить начало своей профессиональной карьеры еще на несколько месяцев, чтобы достичь намеченной цели.

Свой последний сезон в студенческом спорте Дженни открыла 3 октября на состязаниях в Роки-Маунтин – больших соревнованиях, проводившихся на домашней трассе «Буйволов». Дженни выиграла забег на 5,8 километра, оставив ближайшую преследовательницу позади на 58 секунд и попутно побив рекорд, державшийся на протяжении девяти лет. Следующий забег Дженни состоялся 14 октября в Терре-Хот (штат Индиана) на трассе, где через месяц намечался национальный чемпионат. Там Дженни встретилась лицом к лицу со Сюзан Кaйкен, считавшейся тогда самой большой угрозой ее титулу чемпионки NCAA. Дженни обогнала ее на 30 секунд.

Через две недели Дженни с товарищами по команде отправилась в Миссури на чемпионат «Больших двенадцати». Чуть ли не с извиняющейся улыбкой она оставила позади 96 соперниц и выиграла с отрывом 46 секунд. Позднее тренер Марк Ветмор признавался Линде Спроуз, помощнику спортивного директора по связям с общественностью Колорадского университета: «Она бежала в своем темпе. Для нее это была легкая пробежка, и она всю дистанцию бежала в свое удовольствие».

14 ноября Дженни участвовала в последнем перед чемпионатом NCAA соревновании – чемпионате конференции «Маунтин-Вест» в Альбукерке. На этот раз Дженни ради забавы первые четыре километра вела свою подругу по команде Элли Маклафлин, а потом ускорилась и убежала, чтобы победить с отрывом 12 секунд.

Располагая всей этой информацией, Шон Маккеон всего лишь утверждал очевидное, когда в своем обзоре перед чемпионатом NCAA по кроссу написал: «Если Дженни не выиграет, это вне всякого сомнения станет самым большим провалом во всей истории NCAA». Также он был прав – и даже не предполагал сам насколько, – когда добавил, что только «полный коллапс» может помешать ей получить вожделенный титул.

Кроссовая трасса Лаверн-Гибсон располагалась на 280 акрах травянистой равнины в Терре-Хот. В день соревнований стояла почти идеальная для бега погода – было сухо и нежарко. Солнце сумело прорваться сквозь слои облаков только через полчаса после полудня, когда Дженни с товарищами по команде готовились к старту. Температура воздуха поднялась почти до 15°C, достигнув максимума для ноября, вынуждая атлетов снять перчатки и футболки с длинными рукавами и спрятать их в рюкзаки.

Когда Дженни пробежала пару кругов вокруг трассы, у нее закружилась голова. Головокружение не проходило во время разминки, упражнений на подвижность и ускорений. Затем спортсмены собрались вместе с тренерами для последних наставлений. Дженни подумала было, что надо сказать о своем недомогании помощнице тренера Хитер Барроус, но решила промолчать. Она знала, что это может быть проявлением нервозности, не более того, и к тому же ей уже становилось немного легче.

В 12:35 бегунов пригласили на старт. Они встали по трое вдоль меловой линии, уходившей как будто в бесконечность по бескрайнему полю недавно подстриженной травы. Хлопнул стартовый пистолет, и в тот миг, когда Дженни сорвалась с места, испарились последние следы ее нервозности. Двести пятьдесят четыре женщины ринулись вперед по 900-метровой стартовой прямой, постепенно выстраиваясь в группу, формой напоминающую каплю, с Дженни (а с кем же еще!) на вершине. Сюзан Кёйкен[22] стартовала в 7,5 метра слева от Дженни, но быстро оказалась рядом с ней. Несмотря на поражение, нанесенное ей Дженни на предварительных состязаниях, чемпионка Флориды все еще не теряла надежды выиграть. Ее план состоял в том, чтобы по возможности висеть у Дженни на хвосте, держа ее в напряжении, а потом обойти на финише.

Дженни стабилизировала темп, прислушалась к своему телу и поняла, что чувствует себя хорошо – сильной и спокойной, как, собственно, и происходило на протяжении всего сезона. Да и с какой стати должно быть по-другому? Ее тренировки за последние недели проходили практически безукоризненно. В предварительном забеге перед чемпионатом конференции «Маунтин-Вест» она показывала лучшие результаты на контрольных тренировках. После того забега Марк Ветмор счел возможным уменьшить тренировочную нагрузку, и ее ноги от этого стали сильнее. Дженни даже повезло не заболеть простудой, гулявшей в кампусе Колорадского университета. Она никогда не была лучше подготовлена к забегу, и это подтверждали внутренние ощущения. Краткий приступ головокружения был не более чем мимолетной слабостью.

Дженни сместилась к правому ограждению, чтобы подготовиться к первому повороту. Позади нее была плотная группа соперниц, среди которых ближе всего оказались Кёйкен, Кендра Шафф из Вашингтона и Анджела Бизарри из Иллинойса.

Дженни вошла в поворот и ускорилась, сразу оторвавшись от преследовательниц. Кёйкен понадобилась какая-то доля секунды, чтобы принять решение, и вот она сократила разрыв. Однако Сюзан намеренно держалась на полшага позади Дженни, подспудно провоцируя фаворитку еще сильнее увеличить скорость. Золотистые волосы Кёйкен, собранные в хвостик, раскачивались в унисон с медовыми прядями Дженни, пока обе оставляли все больше и больше зеленой травы между собой и остальными. Первый километр шестикилометровой дистанции они прошли со временем 3.04. Дженни отметила этот факт с удовлетворением. Она приехала в Терре-Хот с дополнительной задачей улучшить рекорд Салли Кипьего, 19.28, и была на пути к ее выполнению.

Дженни ускорилась на первом подъеме. Она бежала в своем коронном гладиаторском стиле, со сведенным подбородком, вся подавшись вперед, широко расставив локти, так что сжатые в кулаки руки демонстрировали уверенность в себе и напор. И все же где-то в глубине ее глаз мелькало и скрытое раздражение при виде того, как Кёйкен, заявлявшая в предстартовых интервью, что не боится Дженни, упорно висит у нее на хвосте.

Перевалив через вершину холма, лидеры забега выстроились в плотную цепочку на левом краю трассы, отделенные всего несколькими дюймами от кричащих болельщиков по другую сторону натянутой на опоры цепи. При виде Дженни множество лиц расцветали улыбками: помимо болельщиков со всей страны поддержать ее приехали многие однокашники, друзья и родные.

Дженни пересекла отметку одной мили со временем 5.02. Два года назад в своем рекордном забеге Кипьего отметилась здесь с тем же результатом. Дженни все еще казалась уверенной в своих силах, хотя и немного хмурилась, что было для нее необычно.

В шести шагах позади бежала в одиночестве Кендра Шафф, оторвавшаяся от основной группы в надежде поравняться с лидерами. Она отважилась вступить в игру, обнаружив, что Дженни держит не тот жестокий темп, который был для нее привычен. Анджела Бизарри следовала своему тактическому плану, оставаясь впереди основной группы преследователей. В ее планы входило держать собственный темп в надежде, что любая спортсменка, дерзнувшая бежать вровень с Дженни – если не сама Дженни, – может утомиться и окажется рядом с ней. До сих пор этот план себя оправдывал.

Дженни заметила впереди очередной циферблат часов, на этот раз на отметке два километра, и не отрывала глаз от цифр 6.15, 6.16, 6.17… Она замедлилась, но совсем немного, и ее скорость по-прежнему значительно превышала то, на что была способна Кёйкен на этой дистанции. Все, что требовалось сейчас Дженни, – держать скорость, пока ее настырная соперница не сдастся.

Они начали подъем на следующий холм. Кёйкен, как приклеенная, не отставала от правого плеча Дженни. Разрыв между ними и Шафф, а также между Шафф и группой с Бизарри во главе больше не увеличивался. В криках болельщиков, толпившихся вдоль трассы, зазвучали умоляющие нотки.

На половине дистанции, пройденной за 9.38, Кёйкен обнаружила, что Дженни больше не тянет ее за собой. Фактически она даже замедлилась, и Кёйкен уже чувствовала, что могла бы бежать быстрее, если бы осталась одна. Лишь слегка поднажав, она тут же поравнялась с Дженни, которой все же удалось из последних сил снова выбиться на полшага вперед. Несколько мгновений – и вот уже Кёйкен снова бежит позади Дженни, все больше нервничая.

У Дженни слегка опустилась голова. Сначала это было незаметно, но потом стало видно все сильнее. Наконец она откровенно поникла, причем опустилась не только голова, но и плечи, пока она не скрючилась совсем, как измученный боксер-профессионал, загнанный в угол. Она совсем сбилась с темпа, и Кёйкен тут же ринулась вперед, не веря своей удаче. А Дженни как будто бормотала что-то про себя, вяло шевеля губами, и едва переставляла ноги. Ее веки наполовину опустились, прикрывая глаза.

Кендра Шафф, Анджела Бизарри и Шейла Рейд из Виллановы без малейшей жалости обогнали Дженни одна за другой. Еще через несколько секунд с ней поравнялась основная группа спортсменок. Аманда Марино из Виллановы без труда обошла Дженни. За ней последовала Паска Чериот из штата Флорида и недавно попавшая в команду Дженни Элли Маклофлин, на бегу крикнувшая Дженни что-то ободряющее.

Но Дженни была словно осиротевший теленок, затесавшийся в стадо разъяренных быков. Она сползла на десятое место, двадцатое, тридцатое. Бывшая одноклассница и соперница Дженни, в этом году выступавшая за Бейлор, Эрин Беделл, догнала ее и сделала попытку помочь.

– Давай со мной! – крикнула она.

Дженни последовала призыву, однако не устояла перед новой волной слабости, накатившей на нее. Она снова скрючилась. С каждым шагом ее движения делались все более неуверенными, несогласованными. Голова опустилась и уже не поднималась, как будто она высматривала под ногами потерянное кольцо. Все образы и звуки странным образом воспринимались как-то издалека. «Это мне снится?» – подумала она. Ее бег все замедлялся, пока не превратился в ходьбу. Еще три неуверенных шага – и она рухнула, будто жертва снайпера. В ошеломленном молчании болельщики следили, как мимо ее распростертого тела пробегают десятки участниц забега.