Волчья луна

– Наум! – крикнул он, сложив ладони рупором и припав к сучковатой стене. – Аарон! Это я, Олбрайт. Нам необходимо поговорить.

Из-за ограды, как показалось Логану, не донеслось ни звука, не считая тихого козлиного блеяния.

– Наум! – вновь крикнул Олбрайт. – Это очень важно!

Из-за ограды донесся слабый шелестящий шум.

– Гаррисон? – произнес хрипловатый голос со странным выговором.

– Да, это Гаррисон. Нам надо поговорить… о том, что полиция следит за вами. Может произойти нечто скверное… вы можете попасть в беду.

Молчание.

– Я пришел с другом. Возможно, он сумеет предотвратить эту беду.

– Кого ты привел? – спросил голос из-за ограды.

– Его зовут Логан. Он приехал издалека. И он пришел не для того, чтобы осуждать вас. Он пришел, чтобы помочь вам, – сказав это, Олбрайт оглянулся и выразительно глянул на Джереми.

Минутное затишье. Потом из-за ограды донеслись звуки активной деятельности: металлический скрежет и лязг отодвигаемого засова. И вот в стене открылась узкая дверь – вход, так отлично замаскированный, что Логан ни за что не заметил бы его. Своеобразная дверца открылась наружу – и гость лицом к лицу увидел сухопарого мужчину ростом примерно шесть футов и четыре дюйма, с растрепанной шевелюрой, глубоко посаженными карими глазами и длинной бородой, спускавшейся до груди. Его потрепанную одежду покрывало множество грубо нашитых заплаток. Большие и узловатые руки свидетельствовали о долгой жизни, исполненной тяжелого физического труда. Он посмотрел на Олбрайта, потом с явным недоверием окинул взглядом Логана и вновь глянул на Олбрайта.

– Гаррисон, – произнес он.

– Наум, нам необходимо поговорить с твоими родичами… срочно. Это крайне важно. Жизненно важно.

Мужчина, названный Наумом, задумчиво почесал бороду, видимо, обдумывая сказанное. Потом молча посторонился, открывая для них вход.

Склонившись, Логан пролез в низкую калитку… и на мгновение замер, удивленно окинув взглядом то, что скрывалось за оградой.

30

В своих энигматологических путешествиях Логан воочию видел множество странных традиций и экзотических мест: тайные гробницы египетских правителей, водные глубины шотландских озер, разрушенные подземные тайники румынских замков. Однако сейчас, увидев то, что открылось его взгляду, он строго напомнил себе, что находится… в современном американском парке. Поселение Блейкни – по крайней мере та его часть, что он мог видеть, – напоминало такие древние колонии, как Джеймстаун и Плимут[26]. Этот поселок на вырубке, посреди девственного леса, использовал недоступные скалистые гребни и толстые плетеные стены в качестве защиты от внешнего мира. Расчищенный от леса участок, насколько мог оценить Логан, занимал акров двадцать пять, а то и больше. Над травянистой долиной возвышалось множество построек, некоторые из которых явно простояли уже сотню или даже пару сотен лет. Большинство из домов обветшало до последней стадии ветхости; некоторые постройки явно ремонтировали и достраивали по мере надобности, отчего они приобрели на редкость причудливый в архитектурном смысле облик. Часть домов покрывали черепичные или соломенные крыши, хотя попадались среди них и просто хижины типа мазанок. Среди домов выделялись кузницы с кузнечным горном, а также стеклодувная мастерская; несколько амбаров, загоны для домашней птицы и скотины. Повсюду свободно бродили агрессивные на вид свиньи. Вдали – ближе к передней части этого поселения – виднелись служебные постройки и склады для зерновых культур, которые он тайком разглядел в щелку из-за стены во время первого неудачного визита. Никакого порядка или плана застройки Логан не заметил; очевидно, новые дома и хозяйственные службы строили по мере надобности, беспорядочно занимая какие-то участки между ремесленными мастерскими, жилыми домами и едва ли вообще обитаемыми лачугами. Несколько домов превратились в развалины, и, судя по всему, их просто оставили догнивать.

Одно здание возвышалось над всеми: огромная, с многочисленными крыльями постройка с мансардной крышей, верхние этажи которой он уже видел из-за изгороди. Оно маячило слева от него, ближе к центру этого очищенного от леса пространства, и его задняя стена практически примыкала к скалистому склону. Похоже, его ремонтировали, достраивали и перестраивали такое множество раз, что было практически невозможно предположить время начала его строительства или исходный архитектурный замысел. Но в одном Логан не сомневался: это вросшее в землю и местами поросшее мхом здание являлось главным для этого племени.

Он и сам являлся объектом пристального, изумленного внимания. Внезапно Джереми осознал, что множество людей – молча, почти украдкой – высыпали из домов и приблизились к ним. Они успели образовать полукруг перед визитерами и Наумом. Все они носили похожие домотканые, сплошь грубо заплатанные одежды. Логан насчитал больше дюжины человек. Самых разных возрастов: от пожилых старейшин до крепких зрелых мужчин и младенцев, спящих на руках молодых женщин.

Опомнившись, эмпат попытался установить чувственную связь с этим разношерстным племенем; попытался ощутить, какие эмоции они испытывают. Неудивительно, что он почувствовал их подозрительность. И также почувствовал независимость, ярко выраженную преданность роду… и замешательство. Но он не уловил ни малейшей склонности к жестокости или насилию. Никаких эмоций, связанных с кражей детей, убийствами туристов, которые, к примеру, были более чем очевидны в настрое Сола Уодена. Нет: подавляющей эмоцией здесь, как ощутил Логан, был… страх.

Он быстро составил мысленный образ стоящей перед ним группы людей: тесно связанное, по общему мнению, необразованное и отсталое племя – сообщество, издавна терпевшее враждебность и подозрительность местных жителей, в итоге замкнувшееся в своем обособленном мире. Что и побудило их отвергнуть его во время первого визита.

Но больше всего удивило его совершенно непонятное пока сильное, почти всепоглощающее исходившее от этого клана чувство страха. Страх и нежеланное дурное предчувствие какого-то ужасного, более того, привычно ужасного и, видимо, скорого несчастья.

Наум, повернувшись к собравшимся, сделал несколько выразительных жестов. Основная часть группы, бросив напоследок скрытные, любопытные взгляды на Логана, начала расходиться, удаляясь в тех или иных направлениях, исчезая в темных дверных проемах или направляясь к обрабатываемым полям. Остались на месте только Наум и еще два человека. Эти двое были явно старше Наума, но Джереми не смог догадаться, кем они ему приходились, один из них мог быть его отцом, братом, дядей или состоять с ним в какой-то менее традиционной родственной связи. Ясно было лишь то, что эти трое представляют своего рода совет старейшин.

Но вот Наум махнул рукой в сторону темневшего ярдах в двадцати от них кострища, окруженного длинными скамьями, сооруженными из расколотых бревен. Туда и направились трое представителей Блейкни, а Олбрайт с Логаном последовали за ними. Старейшины сели на одну из этих длинных скамей, а гости устроились напротив них на другой. Трое старейшин тихо посовещались. И потом Наум – видимо, назначенный выразителем общего мнения – показал на мужчину слева от него, чья борода спускалась еще ниже, чем у него.

– Аарон, – произнес он со странным, резким акцентом. Потом показал на сидящего справа от него усохшего старца: – Исав.

– Джереми, – представился Логан, приложив руку к груди, – Джереми Логан.

Олбрайт сидел, расставив ноги и положив руки на колени.

– Наум, – сказал он, – мы с тобой познакомились, еще когда были детьми.

Наум кивнул.

– Ты знаешь, что я не стану обманывать вас и не причиню никакого вреда ни тебе, ни твоим сородичам.

Наум вновь кивнул.

– Но жители Пиковой ложбины испытывают иные чувства. Тебе известно о недавних убийствах… и ты можешь догадаться, что именно местные говорят о них.

Наум ничего не ответил, но лицо его помрачнело. Старец по имени Исав сердито сплюнул на землю.

– А вчера… в общем, убили одного местного рейнджера. И теперь ситуация изменилась. Вы видели, что полицейская машина стояла у поворота на вашу просеку?

– Мы видели ее, – произнес Аарон низким, скрежещущим, как гравий в карьере, голосом, – целыми днями они пытались проникнуть к нам. Орали, используя эти свои штуки… мегафоны. Мы игнорировали их.

– Ладно. Когда около часа тому назад мы проезжали мимо, там дежурила уже не одна, а три машины. Здешний полицейский начальник, капитан Креншо, намерен вытащить вас отсюда… любой ценой. Теперь он явно не ограничится полумерами. Боюсь, что его действия могут нанести вам вред.

– Какой вред? – спросил Наум.

– Боюсь, что они могут поджечь ваше поселение в случае необходимости. Он считает вас единственными подозреваемыми… а закон на его стороне.

На лицах трех мужчин отразились потрясение, смятение и гнев. И вновь, склонившись друг к другу, они провели тихое совещание.

– Но вот Джереми Логан, – продолжил Олбрайт, прерывая их разговор, – опытный в таких делах человек. За свою жизнь он сталкивался со многими необычными явлениями. Он хорошо известный и влиятельный специалист… и, возможно, ему удастся остановить этого полицейского Креншо.

– Как? – спросил Наум.

– Пока не знаю. Не знаю, как именно. Но, возможно, он сумеет остановить вредоносные для вас действия. Или, возможно – только возможно, – укажет ему настоящего убийцу.

Взгляды всех троих устремились на Логана.

– Но вы должны сказать нам всю правду. Ответить на несколько вопросов.

Очередное тихое совещание. Потом Наум взглянул на них.

– Что вы хотите узнать?

– Расскажите нам о докторе. О том старике.

Некоторое время все трое хранили молчание.

– О том… ученом? – спросил Наум. – С седыми волосами?

– Да. Он же приходил сюда, верно?

– Да, – помедлив, признал Наум.

– Сколько раз он заходил к вам?

На сей раз молчаливая пауза затянулась.

– Дважды, – наконец ответил он.

– И он задавал много вопросов. О вашей истории. И о вашем клане. Несомненно, он также слышал разные байки в Пиковой ложбине. – Олбрайт немного помолчал, и спросил: – Почему вы впустили его? Почему согласились разговаривать с ним?

– Мы нуждались в деньгах, – подал голос Аарон, – на лекарство. Пенициллин. Ребека очень тяжело заболела грудным жаром. Никакие припарки не помогали.

– А Фивербридж – этот ученый – предложил вам деньги?

Очередные кивки.

– Но он хотел что-то в обмен на эти деньги… верно? Не только рассказы об истории.

Вся троица хранила молчание.

– Верно? – с нажимом повторил Олбрайт.

В итоге Наум неохотно кивнул.

– Что именно?

Все трое сидели недвижимо. Потом Наум изобразил пантомимой ватную палочку и сунул ее в рот.

– Образец ДНК, – еле слышно пробурчал Логан и уже громко спросил: – И у кого из вас он брал мазки?

– У меня, – ответил Наум. – Исава. Руфи.

– Но этим дело не ограничилось, правда? – спросил Олбрайт. – Поскольку к этому времени вы рассказали ему о другом. Верно? Ведь вы нуждались в деньгах… а доктор Фивербридж, несомненно, слышавший всякие истории, узнал, как можно получить от вас нужные сведения.

– Нет, – возразил Наум, покачав головой.

– Увы, да, – поднажал Олбрайт, – он захотел также взять мазок у Зефраима.

Троица обменялась взглядами. Пристально наблюдая за ними, Логан осознал резкое усиление их страха и нежелание говорить дальше.

– И вы позволили ему сделать это. Вы не смогли отказать ему, потому что очень нуждались в деньгах. А он обещал никому ничего не говорить.

Наум опустил голову. И, чуть помедлив, кивнул.

– Это никому не повредило. Он сказал, что проводит какой-то опыт.

– Кто такой Зефраим? – шепотом спросил Логан Олбрайта.

– Он является причиной того, почему Блейкни так боятся жителей Пиковой ложбины… и почему они сами не позволяют чужакам заходить в свое поселение.

– Мне необходимо увидеть вашего Зефраима, – громко заявил эмпат.

Трое старейшин за кострищем явно встревожились.

– Нет, – сказал Наум, – нельзя.

– Почему?

– Просто нельзя, – последовал уклончивый ответ.

– Скажи ему причину, – спокойно произнес Олбрайт, – настоящую причину.

Наум начал что-то говорить неуверенно. Потом показал на небо, уже начавшее темнеть.

– Причина во времени перемен, – в итоге выдал он.

Олбрайт подался вперед на их грубой, сооруженной из бревна скамье.

– Послушайте меня, – сказал он, обращаясь к всем троим, – я говорил вам, что Джереми видел много странных явлений. Он не собирается судить вас… и не собирается судить Зефраима. Поймите вы, мы не можем ничего гарантировать. Но он должен иметь все возможности, чтобы помочь вам, и поэтому должен увидеть все. А это означает – и Зефраима.

Троица старейшин встревоженно залопотала что-то на своем языке.

– Либо он, либо полицейские, – добавил Олбрайт.

Тихое совещание продолжалось. Наконец с видом психологически измотанного человека Наум поднялся с бревна. Двое его соплеменников тоже встали.

– Идите за нами, – сказал Наум.

Логан и Олбрайт, дружно поднявшись со скамьи, последовали за старейшинами по грязной тропе, проходившей между сыроварней и свечной мастерской и дальше мимо сарая, где, видимо, ремонтировали машины. В этом поселке, очевидно, не было электричества, и за окнами домов, мимо которых они проходили, начали загораться свечи и керосиновые лампы. Логан глянул на часы: время близилось к половине шестого.

– В детстве Наум рассказывал мне пару раз о Зефраиме, – тихо сообщил Олбрайт, – тогда он еще был ребенком… и я сам изредка мельком видел его. Правда, я не слышал ни слова о нем, с тех пор как вернулся сюда из южных штатов. Но вижу, каким издерганным стал весь клан… раньше они обычно жили спокойно, давным-давно отгородившись от местного населения. Да, причина их тревоги именно в Зефраиме, можно держать пари. Бог знает, что именно успел вытворить Фивербридж до того, как упал со скалы.

По мере того как они поднимались по дорожке, становилось все понятнее, что целью их похода является грандиозное сооружение, возвышающееся над всем поселением. При ближайшем рассмотрении оно оказалось еще более странным зданием, чем на первый взгляд. Исходно, похоже, его сложили из глинобитного кирпича, но стены скрывались под таким количеством слоев обшивных досок, самодельной штукатурки и каких-то обкромсанных бетонных плит разных размеров и форм, что об этом можно было лишь догадываться. Логан насчитал пять или, может, шесть этажей, однако беспорядочные, лепившиеся друг к другу фронтоны и мансардные окошки, выраставшие из основной структуры, выглядели совершенно разнородными, и многочисленные окна – некоторые из древнего мутного стекла округлой формы, другие закрыты мощными ставнями или просто затянуты промасленной бумагой – располагались так хаотично, что глаз терялся, пытаясь вычленить какие-то уровни.

Наум провел их внутрь. Джереми ожидал увидеть какую-то прихожую, но увидел лишь узкий коридор с низким потолком, уходивший в неопределенные глубины. Стены коридора сложили из широкого грубо отесанного бруса. На улице уже начало смеркаться, но когда старейшины закрыли входную дверь, Логан вдруг осознал, что попал почти в полную темноту. Вспыхнула спичка; и в настенных подсвечниках внезапно загорелись конусообразные свечи; зажглась также керосиновая лампа; и Наум, жестом предложив следовать за ним, повел их обходными путями сначала вверх по скрипучей лестнице, потом по изгибающимся коридорам, снова вниз – на несколько ступеней и опять наверх по еще более длинному пролету, мимо множества дверей, в основном закрытых; обстановку за редкими открытыми дверями различить было все равно невозможно. Логан вскоре полностью потерял ориентацию, не знал даже, на сколько этажей они поднялись. Шумный порыв ветра сотряс здание, заставив его нервно вздрогнуть. Тем не менее они продолжили подъем.

И вот совершенно неожиданно ступени привели их на тесную лестничную клетку с единственной деревянной дверью. Она была обита двумя толстыми железными полосами, а на месте дверной ручки висел замок. Пришедшая группа людей теснилась в этом ограниченном пространстве. Наум поставил керосиновую лампу на столик и постучал в дверь.

Никакого ответа. Логану показалось, что он расслышал из-за двери затихающие торопливые шаги.

– Зефраим? – произнес он спокойным и мягким голосом, каким порой разговаривают с домашними питомцами. – Зефраим, это Наум. Я сейчас зайду.

31

Наум отпер замок, слегка приоткрыл дверь, потом раскрыл широко. За дверью находилось сумеречное помещение. Он шагнул через порог, и остальные последовали за ним.

Логан осознал, что они поднялись в маленькую чердачную комнату. Обстановку составляли лишь грубо сколоченный стол, где стояли глиняный кувшин с водой и деревянная миска с каким-то варевом, похожим на жидкую кашу, да высокий трехногий стул в центре. Единственное окно, заколоченное изнутри несколькими досками, пропускало слабые лучи закатного солнца. Он догадался, что это, должно быть, самый верхний этаж того сооружения, которое он видел из-за ограды, в свой первый неудавшийся визит к Блейкни. Единственным реальным источником света оставался фонарь на столике лестничной клетки за дверью.

Трое старейшин собрались около одной из стен, и Олбрайт с Логаном присоединились к ним. На этой стене он не заметил традиционной для этого здания обшивки из грубо обструганных досок, ее покрывал толстый слой хлопкового ватина со множеством дыр, из которых вылезала мягкая набивка.