Смелые люди

— Яша, задавят! Беги сюда! — крикнул Вася и бросился в сторону.

— Погибнут… — глухо сказал Яша и как вкопанный стал среди дороги.

— Что ты делаешь, уйди! — кричал Вася.

Яша ничего не ответил. Когда лошадь была уже близко, он пронзительно свистнул и вскинул корзинку с рыбой.

Лошадь шарахнулась в сторону. При этом левые колёса тотчас же попали в рытвину, что-то хрястнуло, и повозка остановилась.

Яша, не оглядываясь, пошел вперёд.

— Спасибо, ребята! — кричал вдогонку крестьянин.

Яша не обернулся и тогда, когда его стал догонять Вася.

Долго шли они молча. Только у села Вася приблизился вплотную к Яше и положил ему руку на плечо.

— Яша! Мне очень стыдно. Ты поступил хорошо, храбро.. Человека спас. А я — трус.

Яша молча отмахнулся.

— Нет, Яша, я виноват. Но этого больше не повторится, вот увидишь! Даю тебе слово!

— Ладно, верю… — сказал тот и ушел.

— Вот из этих двоих друзей, ребята, один был я, — сказал полковник. — А теперь угадайте, который из них был я? Смелый Яша или трусливый хвастунишка Вася.

— Вы — Яша! Конечно, Яша! — хором закричали ученики.

— Ошиблись, дети, — улыбаясь, возразил Герой Советского Союза. — Я — Вася. Теперь Василием Григорьевичем меня зовут. Этот случай, о котором я вам рассказал, очень мне помог. Я тогда возненавидел себя за трусливость и твердо решил сдержать своё слово. Да, это было давно!.. В то время шла первая мировая война. Почти все молодые мужчины были на фронте, в армии. Наши же отцы — мой и Яшин — были ещё дома. Мой отец работал учителем сельской школы, а учителей вначале на войну не брали; а отец Яши получил временную отсрочку. Нас с Яшей война пока не затрагивала и поэтому мало интересовала.

Первое испытание

Случай проверить себя в смелости представился мне в тот же день.

Под вечер отец послал меня с небольшим поручением к сельскому старосте. Жил староста далеко. К его дому вело два пути. Один — по улицам и переулкам — длинный путь. Другой — прямо по огородам и конопляникам — раза в три короче. Я и раньше бывал у старосты, но предпочитал ходить к нему улицами. В этот день я избрал глухой путь, через огороды.

Благополучно пробрался по тропинке в густой высокой конопле, потом через посевы картофеля дошёл до сада старосты. Ничего не подозревая, я перелез через плетень и сторонкой зашагал между яблонь. Вдруг на меня бросилась с хриплым лаем, гремя цепью, огромная собака.

Я вздрогнул, закричал диким голосом и отскочил в сторону. В то же время я увидел, что собака натянула цепь, но достать меня не может. Значит, опасности нет… Я с облегчением вздохнул и вспомнил своё обещание Яше.

— Опять струсил, — упрекнул я себя.

Вглядевшись, я увидел протянутую через весь сад проволоку — по ней свободно скользило кольцо цепи. Я рассчитал, что если пойду вдоль плетня, то собака меня не достанет, и двинулся дальше. А она, не переставая лаять, следовала за мной. В ярости она вставала на задние лапы, цепь сдавливала ей горло, и потому лай получался хриплый. Белая пена брызгала из пасти пса. А я неторопливо шагал вперёд, не спуская, однако, глаз со страшного зверя. Вдруг… о, ужас! Цепь, сдерживавшая собаку, со звоном лопнула. Я буквально замер на месте. Чудовище в два прыжка очутилось около меня. До сих пор помню её желтые глаза с продолговатыми чёрными зрачками. Наши скрестившиеся взгляды как бы застыли, мы не могли отвести их друг от друга. Неожиданно глаза собаки странно, вроде смущенно заморгали. Она смирилась, стихла, и, опустив хвост, медленно, с ворчанием, повернула обратно.

Удивленный и обрадованный, я прошел весь сад и скоро выбрался на улицу. Я долго думал над тем, почему собака даже не укусила меня. А что, если бы я побежал от неё? Она догнала бы меня и, наверное, растерзала.

— Это моя смелость смутила собаку, — догадался я.

На пожаре

Вскоре в нашем селе произошел пожар. На рассвете меня разбудил набат — тревожный, частый звон колокола. Первое, что бросилось мне в глаза, — это окно багрового цвета с мелькающими на нём тенями. Казалось, что огонь лижет стёкла. Вся наша семья всполошилась.

Я заплакал, но вспомнил Яшу, и страх прошёл. Я торопливо оделся и выскочил на улицу.

— Ты куда собрался? — с испугом спросила вдогонку мать.

— Как куда? На пожар!

— И не думай! Не пущу!

— Да что я — маленький? Там все, и Яша. Я только посмотрю.

— Ну, иди, только близко к огню не подходи, — предупредила меня мать. — Да как бы тебя там не задавили.

— Не бойся! — на ходу крикнул я.

Горел дом далеко от школы, в которой мы жили, — на противоположном порядке. Со всех сторон на пожар бежали люди, тарахтели повозки с бочками.

Около горевшего дома сновали люди, слышались вопли женщин.

Я мчался во весь дух. Сердце возбужденно билось.

Огонь полыхал над сараем и сенями. Кверху поднимались огненные языки, а над ними расплывались клубы красноватого дыма. От пламени отрывались искры, взлетали вверх и терялись в дыму.

Когда я прибежал на пожар, окна в доме были уже выставлены, и в зияющие тёмные проёмы люди вытаскивали хозяйские вещи. Я хотел влезть в дом, а Яша (он уже был в доме) подаёт мне самовар.

— Принимай! — сказал он.

— Ишь ты какой! — обиделся я. — Сам принимай.

Взобравшись через другое окно в избу, я заметался по ней.

Схватил табуретку, подбежал к окну и крикнул:

— Принимайте!

Какой-то старик взял у меня табуретку и громко предупредил:

— Торопитесь! Крыша загорается.

Нас в избе было человек пять-шесть. Мы очистили всю комнату и перешли в другую. Там группа мужчин пыталась протолкнуть в окно большой сундук, но он не проходил. С улицы доносились крики:

— Выбивайте простенок! Торопитесь! Уже стена горит!

Комната наполнялась едким дымом. Становилось трудно дышать. Наконец выбили простенок и выбросили сундук на улицу. Один за другим выскочили в окно мои товарищи. С улицы кричали:

— Скорее, скорее!

Собрался выскочить и я, но вдруг над моей головой что-то заскрипело и явственно прозвучало:

— Ку-ку! Ку-ку!

Я вначале вздрогнул, а потом разглядел на стене под потолком тикающие часы.

«Как же их забыли?» — удивился я и машинально подтянул кверху гирьки.

Моя рука еле доставала до самих часов, а снять их мне никак не удавалось. Я огляделся кругом в надежде найти табуретку или какой-нибудь ящик, но в комнате было пусто. Тогда я подпрыгнул и толкнул часы вверх. Они слетели с гвоздя, и я поймал их налету. Намотав на них длинные цепочки, я подбежал к окну.

Но в этот момент часть горевшей соломенной крыши сползла на землю перед самыми окнами. Огонь и дым преградили мне путь. В ужасе я остановился. Из-за стены огня слышался гул голосов. Дым уже заполнил верхнюю часть избы.

Я бросился в соседнюю комнату, но едва открыл дверь, как из неё вырвалось пламя. Захлебываясь дымом, я заплакал, но не бросил часы.

Неожиданно кто-то проскочил через Горевшую солому в избу.

— Где ты здесь, — услышал я голос Яши. — На, закройся этим мешком и марш за мной!

Он набросил на меня мокрый мешок и подтолкнул к окну.

— Прыгай быстрее.

Ничего не видя, наугад я перескочил через огонь и почувствовал, как стали тушить загоревшиеся на мне штаны. Кто-то вылил на меня ведро воды. Сбросив мешок и положив на землю часы, я увидел рядом с собой Яшу. Его тоже поливали водой. К нам бежала плачущая и причитающая моя мать. Она схватила меня за руку и потащила от горевшего дома. Нас догнал Яша.

— Ты думаешь, это храбрость? — сказал он. — Это — дурость. Хотел спасти часы, а сам чуть не сгорел.

Я не знал, что ему ответить.

В ночном

В то далекое время взрослые и дети были заражены суеверием. Многие места в наших оврагах и лесах считались страшными, про них рассказывались всякие небылицы. Даже смелые ребята верили в эти нелепые сказки. Одним из таких мест были Кудеяры. Это — глубокий, темный овраг на опушке леса, километрах в пяти от села. Ходили слухи, что когда-то давно в нем скрывался разбойник. Здесь он мучил свои жертвы. Говорили, что по ночам там слышатся стоны.

Вскоре после пожара я предложил Яше поехать в этот овраг в ночное. Мне хотелось еще раз проверить, перестал ли я быть трусом. Я часто ездил в ночное на лошади нашей соседки, муж которой был на войне.

Яша согласился поехать со мной. Перед заходом солнца я заехал за своим другом.

— Поезжай пока один, — сказал Яша. — Отец еще не вернулся с мельницы. Как только он подъедет, я сразу сяду на лошадь и прискачу к тебе. Где тебя искать-то?

— В Кудеярах, как договорились, — с неудовольствием ответил я. Одному мне всё же не хотелось ехать туда.

— Ну, поезжай! Я тебя догоню, — не замечая перемены в моём настроении, сказал Яша.

Я пустил лошадь вскачь и обогнал других ребятишек.

— Ты куда едешь? — спросили они.

— В Кудеяры, — самодовольно ответил я.

— Кишка тонка! — крикнули вдогонку мне ребятишки.

Показался лес, рядом с которым находились Кудеяры, и у меня появилось желание вернуться. Но я знал, что Яша высмеет меня.

— Эх, была не была! — решил я.

Солнце скрывалось за лесом, когда я подъехал к оврагу и по крутому склону осторожно спустился вниз. Трава здесь была высокая, густая. Кое-где, в западинах, блестела вода. Я снял чапан, который заменял мне седло, спутал передние ноги лошади и пустил ее на траву.

Потом снова поднялся на берег и стал оглядывать местность. Овраг кончался где-то далеко в лесу— это видно было по провалившимся верхушкам деревьев. На опушке он был глубокий и широкий, с заросшими кустарником склонами. Кругом было тихо. Только слышалось журчание невидимого ручейка и редкое пофыркивание лошади.

— Ничего особенного тут нет, — сказал я и сел на чапан. А сам невольно повернулся в ту сторону, откуда должен подъехать Яша…

Но вот солнце уже скрылось, лес потемнел, загадочно притих, а моего друга всё нет. Небо стало затягиваться облаками. Я завернулся в чапан и лег, подложив узду под голову. Слух мой был напряжен. Я старался расслышать стук копыт, но до моих ушей долетали только шорохи из леса. Незаметно я заснул. Сколько я спал, не знаю, но, услышав топот, проснулся.

— Наконец-то приехал! — обрадовался я и встал.

Ночь была темная. По небу медленно плыли сплошные облака. Только в просветах между ними мигали яркие звездочки. Вдруг я заметил внизу в овраге серое пятно.

— Это его Серуха. Он её спутывает, — рассудил я и крикнул: — Эй, Яша!

Ответа нет.

Я быстро сбежал по крутому склону оврага. Но где же серая лошадь? Она исчезла.

Холодная дрожь пробежала у меня по спине. Но моя-то лошадь рядом, спокойно хрустит зубами. Это меня несколько успокоило. Я, видно, просто ошибся со сна, никакой другой лошади и не было. Снова поднялся наверх и вижу опять светлое пятно.

— Лошадь! Куда же она девалась, когда я спускался к ней? Вот наваждение!

Меня стало знобить. Я не отрывал взгляда от сереющей во тьме лошади. Мне даже послышалось её фырканье. Зло меня взяло на Яшу. Захотелось скорее уехать из этого места. Но постепенно рассудок стал брать верх над страхом. Не хочу быть трусом!

Я решительно пошёл прямо к белеющему пятну. Спустился вниз. Пятно снова пропало! Я напряг всю свою волю и переборол страх, заставив себя идти дальше, но скоро попал… в лужу. Теперь я все понял. То было отражение неба в луже, а не лошадь.

Я лёг и скоро спокойно заснул. Не знаю, сколько я спал. Проснулся оттого, что Яша расталкивал меня.

— Приехал? — не поднимаясь, спросил я.

— Ну, и спать ты здоров, — сказал Яша. — Никак не добудишься.

Яша, в таком же чапане, как и у меня, лёг рядом. Он рассказал, что его задержал отец.

Заря передвинулась к востоку, а мы все говорили и говорили.

Ошибка Яши