Моисей. Записки Финееса

Иногда будущий избавитель пробирался в родительский дом на окраине, где тайком слушал рассказы о прошлом еврейского народа и изучал родной язык. Простые люди Израиля делились с ним своими горестями и радостями.

Во главе египетского войска

Когда Моисею минуло двадцать пять, в пределы Египта вторглись эфиопляне. Меньше чем за месяц вражеская армия дошла почти до самого Мемфиса. Кровожадные эфиопляне убивали не только египтян, но и евреев, которые не могли защитить себя ничем, кроме истовой молитвы, ибо египтяне не разрешали подчиненным народам носить оружия. Но молитвы не помогали, и люди Израиля погибали сотнями и тысячами.

Захватчики глумились над пленными, разрушали их жилища, вытаптывали посевы пшеницы и уводили в плен женщин и детей.

Однажды Моисея вызвал к себе Рамсес. Он сидел на троне во дворце в окружении многочисленной челяди. Рядом с ним стояла Фермуфис. В ее глазах застыли слезы.

— Моисей, — сказал Рамсес, — Боги отвергают наши жертвы. Блистательная Сехмет гневается на нас, а потому стране и династии угрожает смертельная опасность. Ты должен помочь Египту!

— Ты хочешь, чтобы я вознес молитвы нашему Богу и упросил Его помочь египтянам?

— Не только это. Ты умен, тебе покровительствует один из самых сильных богов, и ты почти мой родственник. Тебе следует возглавить армию, ибо больше некому защитить страну от эфиоплян. Мы обратились к оракулам и прорицателям, они сказали, что только ты способен спасти Египет. Об этом же тебя просит твоя приемная мать, моя дочь.

— Ты должен нам помочь, мой мальчик, — сказала Фермуфис. — Я обещаю, что тебе будут оказаны царские почести, если ты освободишь Египет.

— Мне не нужны почести.

— Я обещаю освободить народ Израиля, — с усилием сказал фараон.

— Но я слишком молод, и вряд ли ваши воины захотят подчиняться еврею.

— Об этом не беспокойся. Непослушные будут немедленно казнены.

Моисей приступил к созданию новой армии, в которую впервые почти на равных должны были войти египтяне, евреи и некоторые другие племена. Он призвал всех мужчин старше двадцати лет. В считанные дни лучшие мастера Египта оснастили армию. В кратчайшие сроки был организован обоз, куда по приказу фараона из неприкосновенных запасов были выделены зерно и другие продукты.

— Мне нужна неделя, — сказал Моисей фараону, когда армия была сформирована. — Мне нужна неделя, чтобы обучить бойцов владению оружием и приемам боя, ибо нельзя воевать с неподготовленными воинами.

— За неделю враги дойдут до Раамсеса и уничтожат наше государство! — помрачнел фараон. — Не для того я отстроил новую столицу, чтобы отдать ее чужеземцам. Не для того мои жрецы приносили жертвы Амону и Сехмет!..

— За неделю они не дойдут и до Мемфиса. Я вышлю им навстречу шесть сотен боевых колесниц, которые задержат эфиоплян. Через неделю мы сможем дать им решительный бой у Мемфиса!

Моисей лично руководил подготовкой армии, и через семь дней навстречу эфиоплянам выступило двести тысяч воинов, разделенных на десять отрядов.

Перед походом Моисей обошел войско и отправил домой грешных и боязливых, дабы те не сделали робкими сердца своих собратьев. Египетские военачальники никак не могли понять Моисея.

— Никогда такого не бывало, — говорили они командующему. — Если мы отправим домой боязливых и робких, в нашем войске будет вполовину меньше воинов, чем теперь.

— За грешников Господь может покарать все войско во время битвы, — ответил Моисей.

Всего через два дня армия вышла к Мемфису, ибо следовала не водным, а сухопутным путем, который раньше считался непроходимым. Дело в том, что эти места кишели зловредными и безобразными змеями, некоторые из них летали по воздуху. Для безопасности войска Моисей придумал удивительное средство: он велел приготовить плетенные из тростника корзины и наполнить их длинноногими ибисами, которые весьма искусны в охоте на змей. Когда войско добралось до местности, кишащей тварями, ибисов стали выпускать из корзин и они принялись поражать гадов.

Следом за армией двигались обозы, груженные водой и провиантом.

Посланные Моисеем лазутчики сообщили, что эфиоп-ляне многочисленны, хорошо вооружены, крепки и передвигаются на верблюдах. Они хорошо владеют оружием, бесстрашны, однако в их действиях нет слаженности и они проводят время, свободное от битв, в праздности, пьянстве и разврате.

В ночь перед битвой Моисей созвал у себя в шатре военачальников.

— Египтяне и евреи, — медленно произнес он, — от вас зависит судьба Египта и благополучие ваших семей. Мы должны обсудить план завтрашней битвы, которая станет решающей. У нас восемь египетских дивизий и две еврейских. Для меня нет различий между теми и другими. Сегодня вы — братья! Я верю в вашу храбрость. Но на всякий случай предупредите всех: позади ваших отрядов будут идти отборные воины, которые сурово накажут трусливых и нестойких духом. Каждому, кто вздумает бежать от сражения, будут перебиты голени.

После беседы Моисей встретился с еврейскими командирами и приказал им тайно от египтян собрать трофейное оружие на поле боя:

— Оно нам еще пригодится. Когда мы разобьем эфиоплян, подберите надежных людей, и пусть они, нагрузившись оружием, не дожидаясь египтян, отправятся в Гесем. Туда они войдут ночью, чтобы тщательно и не навлекая на себя подозрений, спрятать трофеи. После чего все на несколько лет должны забыть об их существовании.

Победа над эфиоплянами

Ранним утром эфиоплян разбудил чудовищный рев. Это сотни труб египтян возвестили о начавшейся битве под Мемфисом.

Первой в бой вступила дивизия конных лучников. Они вихрем пронеслись по лагерю эфиоплян, осыпая стрелами полусонных завоевателей. Пока те приходили в себя, лучники успели отойти на прежние места почти без потерь, ибо их загородили от эфиоплян тучи пыли, поднятые огненными конями наступавших.

Вслед за лучниками в сражение пошли отборные боевые колесницы, отливавшие на солнце золотом и серебром. Лучшие воины Египта, хорошо обученные и опытные, выпустили тысячи стрел в противника. Однако тот, придя в себя, сумел сосредоточить силы и завязать схватку, заставив отступить египетские войска.

Развернулась смертельная битва. Сверкали мечи, разносились стоны умирающих и воинственные кличи командиров.

Казалось, наступал конец света.

Исход битвы могли бы решить эфиопляне на верблюдах, вклинившиеся в строй египтян. Возникла паника.

Воины Моисея, побросав мечи, луки и стрелы, начали беспорядочно отходить под напором завоевателей. То тут, то там возникали мелкие схватки, как правило, заканчивавшиеся гибелью воинов Рамсеса.

И в тот момент, когда думалось, что эфиопляне одержат победу, на них двинулись три свежих отряда метателей копий.

— Ложная атака должна сделать схватку затяжной, — сказал Моисей свите. — Если мы заставим эфиоплян ввязаться в рукопашную, победа будет за нами!

Увидев идущих на них хорошо вооруженных бойцов, захватчики остановились в растерянности. Битва стала смертельной дракой обезумевших людей, стремящихся повергнуть врага любой ценой и любым оружием — мечом, копьем, стрелой, руками, зубами.

Как рассказывал мне дед, он знал одноглазого египтянина, который загрыз четверых кочевников, а еще трем вырвал кадык.

И вот, когда казалось, что не будет конца смертоубийству, из засады вылетела легкая конница израильтян. Ее командир упал как подкошенный, но это не остановило воинов.

Я познакомился с этим командиром, когда он, глубокий старик, любил рассказать, как потерял зубы в кровавом сражении. Камень из вражьей пращи влетел ему в рот, когда он громогласным кличем после молитвы возглашал: «Аллилуйя!». Камень выбил зубы, проскользнул в желудок, и только чудом да молитвами отважный воин остался жить.

Кажется, старик приходился нам дальним родственником.

Конница налетела на эфиоплян и обратила их в бегство. Они бежали, падали и умирали на чужой земле, проклиная день, когда вошли в пределы Египта.

Евреи и египтяне несколько дней преследовали остатки вражеской армии. Наконец та была оттеснена в главный город Эфиопии Саву, город неприступный, ибо обтекался с одной стороны Нилом, а с другой — реками Астап и Аставор.

Сава был огорожен огромной стеной и, помимо рек, защищался искусственными валами.

Войско Моисея, переправившись через Нил, остановилось у крепостных стен, не решаясь на штурм.

И тогда царь эфиоплян, устрашенный египетским войском и наслушавшись рассказов о его необычайном мужестве и стойкости, предложил Моисею в жены свою дочь-красавицу Фарбис, которая воспылала к нему горячей страстью.

Моисей принял предложение царя эфиоплян, поставив условием сдачу города. Царь согласился, и после пышной свадьбы в царском дворце, не допустив грабежей, Моисей вместе с войском вернулся в Египет.

Дома их встречали восторженные толпы. Больше месяца продолжалось всеобщее ликование, а на торжественных пирах во дворце фараон обещал:

— Ни один еврей больше не будет рабом. Еврейские воины спасли Девятнадцатую династию, и отныне они станут такими же, как мы!

Прошло совсем не много времени, и все вернулось на круги своя. Фараон забыл о своих обещаниях, и притеснения даже усилились.

Моисей убивает надсмотрщика

и бежит в Мадиам

Однажды, будучи уже одним из самых уважаемых людей Египта и приближенным фараона, Моисей увидел, что египетский надсмотрщик, человек огромного роста, избивает еврея. Бич из крокодиловой кожи взвивался и обрушивался на обнаженную спину несчастного, оставляя кровавые рубцы.

— За что ты его так? — с трудом сдерживаясь, спросил Моисей.

— Отучаю от лености, — тяжело дыша, отвечал надсмотрщик.

— Довольно, остановись, ведь он совсем мальчик…

Но египтянин не владел собой. Сам себя распаляя, он продолжал наносить страшные удары. Еврейский юноша уже не стонал, а только хрипел.

И тогда Моисея, человека немолодого и отнюдь не вспыльчивого, захлестнула волна бешенства.

У Моисея, как всегда, был при себе короткий меч. Неуловимым, заученным движением он вонзил меч в грудь великана — тот умер так и не поняв, что произошло и почему этот угрюмый, богато одетый человек с властным взглядом вдруг напал на него.

Тем же коротким мечом Моисей закопал труп в песок. Он не успел заметить, когда исчез избитый молодой раб…

На следующий день Моисей застал двух евреев, яростно спорящих из-за какого-то пустяка. Они оскорбляли друг друга, наконец, один набросился на другого и принялся награждать оплеухами.

— Как тебе не стыдно обижать ближнего своего! — обратился к нему Моисей. Тот, обернувшись, процедил с непередаваемо злобным выражением:

— Кто тебя поставил начальником и судьей надо мной?

Уж не собираешься ли ты убить меня, как того египтянина?

Сколько еще раз услышит пророк от своих сородичей этот злобный вопрос: «Кто тебя поставил начальником и судьей над нами?»

Моисей понял, что тот юноша, которого он спас, не удержался, рассказав о случившемся, и вот-вот об убийстве пронюхают ищейки фараона.

Убийство надзирателя — дело нешуточное. За такое еврея не помилуют, даже если он прославленный полководец.

Вскоре Моисей был предупрежден верными людьми, что за ним послали дворцовую стражу:

— Беги немедля! Вскоре стражники будут здесь!

Моисей, в чем был, с пустыми руками убежал из города и пешком пошел на восток, в соседнюю с Египтом землю Мадиамскую.

Мой дядя Ифамар рассказывал мне, что не Моисей первым напал на египтянина-надсмотрщика, но тот на него, и будущий пророк убил противника не в порыве гнева, а законно обороняясь. Моисей якобы назвал даже имя того египтянина — Ханефрей, и высказывал предположение, что тот получил от фараона приказ убить будущего вождя израильтян и нарочно делал все, чтобы вывести Моисея из себя и вызвать ссору.

Мне это кажется вполне правдоподобным, ибо Моисей, иногда давая волю гневу в речах, в делах был всегда необычайно осмотрительным и осторожным. Однако в Торе об этом случае рассказано по-другому, я не осмелюсь ставить под сомнение письменное свидетельство самого Моисея.

Приготовления к встрече с фараоном

Перед тем, как впервые пойти к Мернепте, Моисей, Аарон и старейшины обсуждали, какой способ избрать, дабы убедить фараона отпустить евреев, и насколько беседы с царем Египетским могут быть опасны для них лично и для всего народа.

Моисей настаивал на том, что разговор следует вести твердо, жестко и предельно уверенно, ибо еврейский народ — даже в его нынешнем незавидном состоянии — представлял большую силу и мог создать определенную угрозу для фараона и египетской знати.

Старейшины напоминали о разобщенности евреев, многие из которых отошли от Всевышнего и предались постыдному поклонению египетским идолам.

— Именно поэтому мы должны показать фараону твердость духа, — настаивал Моисей. — Завтра это будет значительно труднее, ибо Мернепта станет сильнее, а мы — слабее. Пока мы можем сравниться с египтянами силой и числом, а завтра, при тех законах, которые существуют в Египте, — вряд ли. Мы станем жалкими просителями, которых даже не пустят во дворец!

— Ты думаешь, грубостью можно чего-нибудь добиться от фараона? — сомневались старейшины.

— Я буду говорить с ним так, как заповедовал Господь. Я скажу, что еврейский народ должен принести жертву Господу в праздник. И сделать это он должен в пустыне, дабы не мешаться с язычниками. Под этим предлогом мы сможем уйти.

— Мернепта не настолько глуп, чтобы тебе поверить.

— Не знаю, глуп фараон или умен, но у нас нет другого выхода. Мы пойдем к нему и потребуем отпустить нас.

— А если он откажет?

— Пусть откажет, иного я и не жду. Но мы должны с чего-то начать. И мы начнем! Не забывайте, что нам помогает Господь. Он повелел мне вывести евреев из Египта, и я это сделаю!

Первая встреча и отказ Мернепты

Рано утром самые уважаемые евреи во главе с Моисеем и Аароном отправилась во дворец фараона.

Когда процессия вышла на окраину столицы, желтое египетское солнце нещадно опаляло красную землю, на которой теснились слепленные из земли, глины и соломы хижины. Юркой змейкой вились узкие улочки кожевников, сборщиков соломы и скотоводов, ведущие к центру города, где пребывала в роскоши и благополучии египетская знать. Там же располагались знаменитые дворцы фараона и храмы египетских богов, известных в мире своей многочисленностью.

Верблюды, на которых передвигались молчаливые евреи, медленно переступали, мерно покачивая большими головами.

У братьев было немного доводов, чтобы убедить египетского царя в своей правоте, но им покровительствовал Господь, и это вселяло уверенность в пророка и его спутников.

Вход во дворец стерегли огромные львы, которые растерзали бы любого, кто попытался войти без особого сопровождающего. При виде Моисея и его спутников цари зверей грозно зарычали, но стоило пророку протянуть по направлению к ним свой жезл, как они умолкли и улеглись смиренно, как собачки.

Мернепта, недавно вступивший на трон, встретил гостей у одного из своих многочисленных дворцов в мраморной беседке, украшенной гирляндами красных и синих цветов. Он исподлобья глядел на посланцев народа Израиля, полагая, что те пришли с очередной просьбой уменьшить бремя, возложенное на рабов, возводящих пирамиды и строящих дворцы и храмы.

Не так давно фараон хорошо помолился у реки своему богу и считал, что все будет хорошо в его царстве, ибо его молитва, как ему казалось, была услышана.

— Я приветствую тебя, государь, — поклонился фараону Моисей. — Меня зовут Моисей. Со мной пришли мой брат Аарон и другие старейшины еврейского народа.

— Моисей, Моисей, — задумчиво протянул царь Египетский. — Да, конечно, помню. Ты убил египтянина и позорно бежал из Египта, опасаясь справедливого возмездия. Помнится, я простил тебя и разрешил вернуться.

— Да, я убил египтянина за то, что он издевался над моим несчастным соплеменником. Но ты должен помнить и то, что шестьдесят лет назад я возглавил войско Рамсеса, когда эфиопляне вторглись в пределы Египта и угрожали истребить твой народ.

— Чего ты хочешь?

— Я пришел просить тебя отпустить евреев на три дня. Мы должны отправиться в пустыню, чтобы помолиться нашему Богу, принести Ему жертвы и просить Его о благодати.

— Послушай, Моисей, — произнес фараон. — Я простил тебе убийство египтянина, хотя любого другого на твоем месте ждала страшная участь. Я не препятствовал твоему возвращению в Египет, полагая, что ты хочешь сложить кости на родине предков. Но я не желаю, чтобы ты отвлекал народ от работы бессмысленными речами.

Моисей переложил жезл из руки в руку и медленно, тщательно подбирая слова, рассказал царю Египта о своей встрече с Предвечным, не упоминая о том, что Господь повелел выйти своему народу из Египта и никогда не возвращаться обратно.

— Господь хочет, чтобы евреи вышли из Египта на три дня, — сказал Моисей, в упор глядя на фараона. — Он хочет, чтобы ты подчинился Его воле и не чинил евреям препятствий. Он вручил мне доказательства того, что мы не лжем, они рассеют твои сомнения. Отпусти наш народ, — добавил Моисей, — ибо Бог хочет, чтобы мы совершили Ему праздник в пустыне.