Моисей. Записки Финееса

— Отец, — наперебой щебетали девушки, — этот человек спас нас от злых пастухов. Он победил их в схватке, когда те хотели отогнать наше стадо от источника. Но Моисей рукою сильной отбросил одного из наглецов от желобов с водой, и тот отлетел на пятьдесят локтей!.. Увидев это, остальные испугались и спешно скрылись в пустыне.

— Спаситель моих дочерей пусть будет мне как сын, — торжественно произнес Иофор. — Заходи в мой дом, отужинай со мной за чашей доброго вина.

Из разговора с Рагуилом Моисей узнал, что тот управляет прекрасной страной, расположенной на гористом полуострове Синай, у северных пределов которого тянутся белые известковые возвышенности. К югу идут холмы песчаника средней высоты, поражающие удивительным сочетанием красок и причудливостью очертаний.

Далее холмы уступают место горам, которые наполняют южный конец полуострова. Горы поднимаются красными и серыми массами, остроконечными скалами из порфира и гранита.

И горы и равнины Синая усыпаны пеплом погасших вулканов и обломками скал, будто бы нарочно разбитых гигантскими молотами исполинов.

Когда беседа за трапезой подошла к концу, Рагуил пожелал Моисею спокойной ночи, а наутро предложил ему остаться в стане и помочь пасти стада.

Моисей согласился и вскоре получил разрешение Рагу-ила жениться на приглянувшейся ему красавице Сепфоре, любимой дочери Рагуила.

По рассказам бабушки Сепфоры, та свадьба надолго запомнилась жителям Мадиама, со всех концов царства пришедших посмотреть на торжество…

Первая встреча с Госполом

и его указание Моисею

Взяв в жены Сепфору, Моисей быстро освоил язык и обычаи Мадиамской земли. Ему, привыкшему к удобствам дворцовой жизни и изысканным блюдам, пришлись по нраву незатейливое убранство скромного жилища и неприхотливо-однообразная пища отшельника, каковыми были все пастыри овец.

Моисей пас огромные стада своего тестя. Жизнь текла размеренно. Здесь Сепфора принесла ему сынов Гирсама и Елиезера.

Постепенно пришла спокойная старость. Один день походил на другой, и Моисей почти забыл о годах, проведенных в Египте.

И вот однажды он, как обычно, обходил свое стадо на горе Хорив, которой почему-то боялись другие пастухи.

На вершине, часто поросшей кустами терна и дептама, его внимание привлек один из них, горевший не сгорая.

Моисей приблизился и услышал, как его зовут по имени.

— Я здесь, — сказал пастух, озираясь по сторонам.

— Не подходи близко, Моисей, — услышал он громоподобный глас, — и сними обувь, ибо стоишь на земле святой.

— Кто ты?

— Я Бог отца твоего. Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова!

Человек не робкого десятка, Моисей испугался, закрыл лицо руками и сидел так, пока Предвечный держал речь.

Он сказал, что Ему слышны стоны евреев в Египте, пребывающих в скорби, униженных и угнетенных, и что настала пора вывести евреев из страны горестей, дабы поселить их в землях, где сады плодоносят круглый год, полным-полно питьевой воды, а на сочнотравных лугах пасутся огромные стада.

— Ты станешь Моим пророком у Моего народа, — сказал Господь Моисею. — Ты пойдешь к фараону и заставишь его отпустить евреев из Египта.

— Разве он станет меня слушать? — возразил Моисей. — Я косноязычен и с трудом могу убедить в чем-либо даже мою жену Сепфору.

— Я буду рядом и не оставлю ни тебя, ни твоего народа! Тебе поможет твой брат Аарон. Ты будешь говорить его устами.

— А как быть с народом? Евреи спросят, кто дал мне право решать их судьбу. У них горькая доля, но есть кусок хлеба, головка лука, баранья ножка, кувшин воды и крыша над головой. Они живут так столетиями и другой жизни не знают. Кроме того, я виновен в убийстве египтянина, и меня могут казнить.

— Об этом не беспокойся. Старый фараон умер, а новый объявил помилование в честь своего восшествия на престол. Старейшинам скажешь: «Бог отцов ваших, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова послал меня вывести вас из Египта, ибо видит Он, как вы живете, как вас притесняют египтяне и как они над вами издеваются». Скажи это старейшинам, и они поверят, ибо нельзя не верить Господу!

— Но ведь последнее слово за фараоном, а не за старейшинами.

— Фараон не сразу отпустит сынов Израилевых, ибо Я ожесточу его сердце. Но важно начать. Ты должен вместе с Аароном и старейшинами прийти к фараону и сказать, что Бог евреев призвал их в пустыню на три дня, дабы принести Ему жертвы.

— Фараон никогда не согласится.

— Что у тебя в руке? — спросил Предвечный.

— Пастуший посох.

— Это — не пастуший посох, но — жезл. Брось его на землю!

Моисей с удивлением обнаружил, что держит в руке жезл из чистого сапфира, отделанный золотом. Он бросил его на землю, тот мгновенно превратился в змея. Моисей испугался и побежал прочь.

— Не бойся, — сказал Господь. — Протяни руку и возьми змея за хвост.

Моисей исполнил приказ, и змей вновь превратился в посох.

— Это — скипетр власти. Он поможет тебе убедить евреев в том, что тебе явился Господь Бог отцов их, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова. А теперь положи руку себе за пазуху.

Моисей исполнил и этот приказ. Когда он вынул руку, она вся была покрыта белыми, как известь, струпьями.

— Положи руку обратно и вынь!

Моисей не успел даже ужаснуться, как отвратительные струпья исчезли.

— Если не поверят этим двум знамениям, возьми воды из реки и вылей на сушу; и вода сделается кровью! А теперь возьми жезл в руку, им ты будешь творить знамения.

— Как имя Твое? Что сказать мне людям, если они захотят это узнать?

— Скажи, что Я — Иегова, что значит Предвечный, — Тот, Кто был, есть и будет.

Куст погас, а Моисей еще долго стоял на горе, размышляя над словами Господа.

Сравнительное описание облика

Моисея и Аарона

Мне посчастливилось быть свидетелем многих славных дел моего двоюродного деда, но его жизнь до восьмидесяти лет известна только по рассказам и свиткам Торы.

Бабушка рассказывала нам, детям, что в молодости Моисей был воистину велик и ростом, и благостию, и мыслию. У него были красивые, черные, как уголь, вьющиеся волосы, породистый крупный нос, огромные очень темные глаза и крутой лоб.

Господь даровал Моисею необыкновенную стать, красоту и ум, который развивался несообразно с его возрастом. Никто не оставался равнодушным, завидя Моисея. Когда его еще ребенком несли по улице, многие прохожие останавливались, пораженные его взглядом, острым и проницательным.

Его брат, мой родной дед Аарон, казался полной его противоположностью. Он был небольшого роста, почти лыс и спокоен, как вода в кувшине. Господь одарил его способностью просто и доступно говорить с народом, и дедушка часто этим пользовался, отвращая беспокойных и быстро увлекающихся евреев от поклонения египетским божкам и идолам. Голос Аарона был приятен, как бархат, а говорил он так, что каждое сказанное им слово трогало за душу и убеждало слушателей в его правоте.

Он одинаково легко мог найти общий язык со знатью и чернью, со жрецами и кожевниками.

Сколь различны были эти двое единомышленников^ соратников, родных людей!

Моисей требовал и повелевал — Аарон старался убедить.

Моисей смотрел вдаль, плохо различая мелкие подробности, к которым был очень внимателен Аарон. Моисей, как мне кажется, думал о своем народе как едином существе — Аарон воспринимал народ как совокупность родов, семей и отдельных личностей.

Моисею можно было только внимать и подчиняться — Аарону можно было и пожаловаться, и принести просьбу.

Моисей был над нами — Аарон был одним из нас…

Однако истина скорее в том, что и в Великих Книгах, и в памяти народа Моисей и Аарон стоят рядом так, что почти сливаются в какую-то единую величавую и грозную фигуру Пророка, лишенного простых человеческих черт и целиком принадлежащего Божественному.

Действительно, братья иногда воспринимались как единое целое; никогда мне не приходилось видеть такого взаимного понимания даже между самыми близкими людьми. Часто я слышал, как Аарон продолжал фразу, начатую Моисеем, или оба, не сговариваясь, в один голос давали ответ на обращенный к ним вопрос. При этом мой дед, хоть и был старшим, безоговорочно признавал первенство Моисея и повиновался ему с радостью и — за редчайшими исключениями — не вступал с ним в споры даже в тех случаях, когда не до конца был уверен в его правоте.

Когда Аарон произносил речь, рядом обычно стоял Моисей, зорко следил за настроениями толпы и что-то нашептывал брату.

В семейном же кругу в основном говорил Моисей. Речи давались ему с некоторым трудом, он подолгу подыскивал слова, порой говорил очень медленно, но Аарон всегда внимательно слушал Моисея, частенько записывая за ним в листы папируса.

Моисей убеждает тестя и жену

в своем предназначении

Сбросив с себя оцепенение, Моисей скорее погнал стадо овец домой.

— Рагуил, — сказал он, войдя в шатер тестя, — сегодня со мной говорил Господь. Он избрал меня, и теперь я пророк Его. Он так и сказал: «Я пошлю тебя к фараону; и выведи из Египта народ Мой, сынов Израилевых». И еще Он сказал: «Я буду с тобой…»

И Моисей подробно рассказал о встрече с Предвечным.

— Ты уверен? — растерянно взглянул на зятя Рагуил. — Поверь, я видел немало людей, называвших себя пророками. Все они были бесноватыми.

Моисей протянул тестю жезл.

— Сейчас он превратится в змея! — Моисей выхватил его у тестя и швырнул на циновку.

Жезл превратился в змея, и тот, зашипев, пополз к священнику.

— Убери его от меня, — испуганно проговорил Рагуил. — Всю жизнь терпеть не мог этих тварей!

Моисей схватил змея за хвост, и он вновь стал жезлом.

— Этот жезл не только превращается в змея, — продолжал пророк, — он символ, знак власти над душами. Господь выбрал меня, чтобы я освободил свой народ.

В этот момент в комнату быстро вошла Сепфора, подслушивавшая под дверью, подбежала к Моисею и, пав на колени, взволнованно проговорила:

— Очнись, Моисей! О каком кусте ты говорил? Какие язвы ты исцеляешь? Какую воду собираешься превращать в кровь? Ты сорок лет пас стада моего отца и никогда не говорил о своих соплеменниках. Я думала, ты забыл о них.

Моисей никогда не видел свою жену такой встревоженной и растерянной.

— Супруг мой и господин, — дрогнувшим голосом продолжала Сепфора, — подумай о семье. Неужели ты хочешь бросить все, чтобы уподобиться чародеям, которые выдувают из уст пламя на базарных площадях?

Моисей кинул жезл на ковер, тот вновь превратился в змея и угрожающе зашипел.

— И что ты хочешь этим доказать? — заплакала Сепфора.

Змей подполз к жене Моисея, поднял голову и укусил ее за ногу. Сепфора стала синеть и закатывать глаза.

— Моисей, она умирает! — закричал Рагуил.

Пророк схватил змея за хвост, снова превратив в жезл.

Затем наложил ладонь на укус.

Сепфора открыла глаза, удивленно осмотрела помещение и тяжело вздохнула.

— Что это было? — спросила она. — Зачем ты держишь мою ногу?

Моисей отнял руку от раны — та исчезла.

— Это знак Господа, — сказал он. — Надеюсь, теперь ты мне веришь.

— Тебе надо идти с мужем, дочь моя, — Рагуил задумчиво посмотрел на Сепфору. — Я хорошо знаю Моисея. Он — человек упорный. Если поставил перед собой цель, обязательно ее достигнет. Тем более если ему помогает могущественный Бог Израиля!

Встреча Моисея с Аароном

В дорогу Моисей и его семья отправились ранним утром. Теплые вещи и еда были нагружены на ослов, которые обреченно брели по красной земле Мадиама.

Неожиданно в дороге Моисей сильно занемог. Он покрылся потом, его прошиб сильнейший жар. Сепфора укрыла его теплыми накидками и напоила горячим вином, однако это не помогало.

— Господь наказывает меня за то, что мы не сделали сынам своим обрезания.

— Я сделаю это сама, — сказала жена Моисея.

Она обрезала Гирсама и Елиезера, и Бог смилостивился над Моисеем, дав ему побороть недуг.

В пустыне на пути в египетскую землю Моисей, Сепфора и их сыновья встретили Аарона, который шествовал им навстречу, повинуясь Господу, повелевшему старшему брату идти навстречу младшему. Они не виделись много лет. Аарону к тому времени исполнилось восемьдесят три, его давно не привлекали к труду, и он мог спокойно, не обратив на себя внимания египтян, покинуть пределы страны.

Братья облобызались, а Сепфора достала из котомки хлеб, баранину, соленый сыр, кувшин вина и разложила трапезу на траве.

Гирсам и Елиезер улеглись неподалеку и уснули.

— Ну, брат, расскажи, как живется в земле Египетской, — попросил Моисей, когда мужчины возлегли у яств.

— Все по-прежнему, — с горечью сказал Аарон. — Народ живет с каждым днем тяжелее. Непосильные работы быстро сводят в могилы или делают калеками наших мужчин. Но самое ужасное, что наши дети забывают Господа, и, страшно подумать, через два-три поколения евреи станут такими же язычниками, как египтяне.

Моисей разлил вино по чашам, братья выпили и закусили терпкий напиток сушеной бараниной, смоченной в чесночном соусе.

— Предвечный говорил со мной, — сказал Моисей брату. — В это трудно поверить, но это так. Он велел мне идти в Египет и освободить евреев.