Пламя над тайгой

Сколько тогда погибло леса!.. На одной стороне озера его фактически не осталось - жалкие обгоревшие стволы тоскливо раскинули в стороны заостренные, почерневшие пики голых веток.

При мысли, что такая история может повториться и здесь, все внутри Ивана наполнялось протестом, и он упорно гонялся за каждым язычком пламени.

Сопротивляться пожару становилось с каждой минутой труднее. И Яровой здорово обрадовался, когда увидел спешащих к нему трех незнакомых парашютистов. Оказалось, что это подкрепление из отделения Некрасова, и даже с рацией. Правда, это подкрепление не могло изменить соотношения сил, но все-таки стало веселее. Вот только связь с авиабазой быстро прервалась…

Ивану не пришлось объяснять вновь прибывшим, что нужно делать. Они сразу включились в борьбу с огнем.

Как-то незаметно вдруг появилось подкрепление и из родного отделения - Алеша Ромин, Петя Шелест, Вася Копин и Федя Ванчугов, только вчера вернувшийся с очередного пожара. Встреча была короткой, хотя и радостной. Алеша Ромин, в натянутом по самые глаза шлеме, довольный, возбужденный, бросился к Николаю.

- Смозолил? - забеспокоился он, заметив, что Николай хромает.

- Нет, роль репетирую, - огрызнулся тот.

- Я ж тебе говорил насчет портянок.

- Уже от Ярового свое получил.

- А ты упрямый, - Алеша залез в рюкзак, достал чистые портянки и заставил Николая переобуться. Николай ворчал, отбрыкивался, но, поднявшись и осторожно притопнув, сказал с благодарностью:

- Спасибо, друг.

Яровой воспрянул духом. Правда, пожар по фронту уже захватил не меньше пятисот метров. Сделать настоящую заградительную линию будет трудно, если они даже найдут какой-нибудь естественный рубеж. Но его нет. Остается одно - расставить людей вдоль фронта пожара и сдерживать его, сколько будет возможным. Ждать, пока придет помощь. Надеяться, что Политов придумает, как поддержать их.

Рукопашная началась.

Пожар легко прорывал сопротивление редкого заслона бойцов. Он вклинивался между ними, старался взять в окружение. Иногда останавливался, словно набираясь сил. Но продвижение его замедлилось. Выигрывались драгоценные минуты и часы.

Еще одно подкрепление пришло совершенно неожиданно. Ивана окликнул высокий, заросший бородой мужчина в клетчатой ковбойке.

- Старший? - спросил он коротко.

- Да.

- Принимайте геологов, - бородач широко улыбнулся. - Мы уж думали, что придется в одиночестве здесь поработать. Не очень, конечно, приятное обстоятельство для встречи, но, знаете, иной раз тоскливо без новых лиц.

Иван выдавил из себя улыбку и торопливо объяснил геологам, как правильно работать ветками:

- Бейте не просто сверху вниз - так искры разлетаются в стороны, только себе хуже сделаешь. Нужно бить чуть в сторону, под углом, прижимать огонь. Вот так, вот так…

А еще через час пришло подкрепление во главе с лесником. Стало легче, хотя угроза верхового пожара оставалась вполне реальной. Лес был старый, всюду лежали кучи крупного сухого, еще не сгнившего валежника. Пучки лишайников, словно бороды, свешивались с ветвей. Краснели сухостойные деревья, по которым огонь легко поднимался к вершинам.

Все чаще у Ивана мелькала мысль - разделиться на две партии, одной начать готовить заградительную полосу, а второй - сдерживать пламя. Но он боялся, что это только распылит силы.

Приходилось ждать.

Отступали.

Степан Романов, пилот вертолета, стоял перед начальником авиабазы, спокойно ожидая, что ему скажут. Но Политов не спешил. Пристально всматривался он в зеленоватые, твердые глаза летчика, в его жесткие складки на щеках, прикидывая, под силу ли этому парню задание, которое нужно выполнить.

Наконец Политов пригласил пилота к карте.

- Вот смотри, - начал Федор Петрович, - пожар сейчас здесь, - красный карандаш очертил на карте солидный овал. - Место такое, что он может в любой момент превратиться в верховой.

Потребуется мобилизовать сотни людей, стягивать все силы. А у каждого и своих дел много.

Политов замолчал, его одутловатое лицо, изрезанное морщинами, с большими мешками под глазами,, было усталым. Пилот выжидающе теребил перчатки.

- Самолет с парашютистами уже вылетел. Лесник вот-вот должен привести туда подкрепление. Но всего этого мало. Чует мое сердце - очень у них там трудно.

Глаза командира почти скрылись под веками - две тоненькие линии.

- И связь с ними как назло прервалась, - Политов помолчал. - Там нужен сейчас тол. В нашем деле иной раз все решают метры и минуты. Понимаешь?

- Понимаю, - спокойно кивнул пилот.

- Вот я и прошу тебя - нужно доставить взрывчатку хотя бы вот сюда, - карандаш поставил точку сбоку от красного овала. - Одним словом поближе. Это рискованно…

- Там люди тоже рискуют.

Степан энергично тряхнул головой, чтобы сбросить с лица непокорную прядь русых волос. Движение было такое мальчишеское, что сердце у начальника авиабазы сжалось. Какой же ты еще молодой, Степан Романов!.. Мальчишка, хоть и стараешься держаться, как взрослый, видавший виды человек. Но разве твои старания обманут меня, старого пожарного? Жаль мне бросать тебя в такую заваруху, но это нужно.

- Груз у тебя будет неприятный. А там дым, видимость плохая.

- Пока на глаза не жалуюсь.

- Сгружай осторожно, не бросай, лучше пользоваться лебедкой.

- Знаю.

- Запалы погрузят отдельно, с ними осторожней.

- Конечно.

Политов тепло, по-отцовски посмотрел на этого немногословного парня. Захотелось подойти и обнять его. Ему бы такого сына. Так и не сумел завести семью…

- Ни пуха тебе, ни пера.

Начальник авиабазы долго следил, как Романов чуть вперевалку вышагивал по полю, по временам отбрасывая со лба упрямые, непокорные волосы. В душе у Политова поднималась гордость за людей, с которыми ему приходится работать. У него вдруг защипало глаза.

«Старею, - подумал с горечью Федор Петрович, - становлюсь сентиментальным».

Сутулясь, он пошел к автомашине, чтобы выехать в штаб.

Связи с Яровым по-прежнему не было. Федор Петрович нервно вышагивал по комнате. Уж лучше самому участвовать в борьбе с пожаром, чем испытывать чувство мучительного беспокойства за своих товарищей.

Только через два часа обрадованный радист сообщил, что связь налажена.

Яровой докладывал торопливо: огонь идет быстро, ветер сильный. Люди работают изо всех сил, но даже помощь геологов и местных жителей недостаточна. Пожар теснит, а на протяжении двух километров нет даже мало-мальски удобного рубежа, за который можно было бы уцепиться.

- Держитесь, - сказал Политов как можно более уверенно. - К вам вылетел вертолет с толом. Если потребуется дополнительная помощь - найдем.

- Справлюсь, - послышался в трубке хриплый, усталый голос.

- Смотри не рискуй, опорную полосу делай подальше от огня.

- Не беспокойтесь. Пусть только вертолет побыстрее…

И по тому, с каким выражением была сказана эта фраза, понял Политов, как тяжело сейчас Яровому.

Положив трубку, Иван облегченно вздохнул. Тол - надежный союзник. Невольно вспомнилось, как тушили сильный пожар в Гайнском лесхозе. Там было пострашнее…

Начался пожар в отдаленных лесах Верхне-Камского лесничества. Триста пятьдесят рабочих, не зная отдыха, окапывали его, захлестывали, заливали пламя. Но разбушевавшийся огонь не знал удержу. Скоро он захватил уже девятьсот гектаров.

Только тогда директор лесхоза, думавший справиться с пожаром своими силами, обратился за помощью в авиационную базу по охране лесов. Шестнадцать парашютистов Соликамского и Кудымкарского отделений приземлились неподалеку от фронта пожара.

Не очень-то верили рабочие, что бойцы авиационной охраны сумеют справиться с огнем. Ведь их всего-навсего шестнадцать. Но парашютисты не теряли времени - взрывчатку нужно было заложить на фронте почти в два километра.

Да, взрыв тогда получился неплохой. Ухнуло так, что земля зашаталась. Пламя уперлось в широкую черную полосу, понатужилсь и… сдалось. Через девятнадцать часов после появления парашютистов пожар был потушен.

Но успеют ли они заложить заряд до того, как пожар станет верховым, - вот что волновало теперь Ярового. Ведь тогда и взрывчатка не в силах будет им помочь.

«Только бы успел вертолет, только бы успел»,- с нетерпением и тревогой думал он, прислушиваясь. Ему казалось, что со своим отрядом он сдерживает натиск превосходящих сил противника, ожидая с минуты на минуту прихода подкрепления. Отряд стоит насмерть, выигрывая своим упорством драгоценные минуты, зная, что от него зависит судьба всего фронта.

ПОСЛЕДНЯЯ СХВАТКА

Вертолет с опасным грузом повис почти над самой вершиной холма. Уму было непостижимо, как пилот умудряется управлять машиной в сплошном дыму.

Винты бросали на лес сильные струи ветра. Казалось, ураган проходит по тайге.

С вертолета осторожно спустили старательно упакованные патроны со взрывчаткой, взрыватели со специальными воспламенительными трубками.

Яровой, Шестаков, Сиделкин и Шелест быстро, но осторожно приняли долгожданный груз, распаковали его.

Яровой, взяв в помощь трех парашютистов и четырех геологов, начал закладывать взрывчатку. Один выкапывал лопатой глубокую ямку, другой присоединял взрыватель к патрону, бережно укладывал его на дно, и ямку тут же засыпали. На поверхности оставался только кусок бикфордова шнура, возле которого ставили белый флажок. Флажки выстраивались в ровную прямую линию.

Это было соревнование в скорости с пожаром, который, словно почувствовав опасность, с новыми силами рванулся вперед. Парашютисты спешили. Нужно было выиграть время, чтобы не только вывести людей из зоны между взрывом и фронтом огня, но и произвести взрыв, и подготовиться к отжигу.

В этой спешке прошло полтора часа. Наконец длинный ряд белых флажков выстроился вдоль фронта пожара.

- Вывести людей! - приказал Яровой.

Пока парашютисты внимательно проверяли, не остался ли кто-нибудь за линией флажков, радист соединился с базой.

Послышался далекий голос Политова, который с нетерпением потребовал, чтобы ему доложили обстановку.

- Значит, готовы? - удовлетворенно сказал он. - Тогда действуйте.

- А потом отжиг от опорной, - сказал Яровой.

- Правильно. Только будь внимательней.

Сквозь чащу леса уже было видно, как огонь лижет деревья, как он торопится взобраться на холм. Теперь-то его никто не сдерживал.

Парашютисты бегали от одного флажка к другому, подносили фитили к шнурам и тут же выдергивали флажки.

Когда не осталось ни одного флажка, люди метнулись в лес, спрятались за деревья.

И тут же послышались взрывы. Постепенно они слились в один сплошной гул. В небо взлетели ветки, земля, кусты.

Приподняв голову, Иван увидел широкую сероватую полосу, которая, словно река, легла на пути пожара. Несмотря на усталость, Яровой чувствовал прилив радостной энергии. Опорная полоса есть, теперь можно приготовить пожару последний сюрприз.

- Собрать хворост, - громко крикнул Иван,- поджигать только по моему сигналу.

Ветер дул пожару в спину, перед фронтом огня возникала встречная тяга, воздух двигался на огонь. Кромка пламени бежала по лесной подстилке, задерживаясь в кучах валежника, в зарослях вереска и багульника. Языки огня лизали нижние ветки деревьев, пытались взобраться на стволы по бородам лишайников.

И вдруг навстречу им, вспыхивая в кучах валежника, побежал другой огонь.

Пожар рванулся вперед, но подстилка была уже выжжена, обгорели кусты вереска и лишайники - не осталось пищи для огня. Пламя, взметнувшееся было кверху, сразу осело, присмирело. Оно все еще плевалось искрами, горящими ветками, но они попадали или на обгоревший участок или на заградительную полосу, образовавшуюся после взрыва.

Теперь уже парашютисты со своими помощниками перешли в наступление на огонь.

* * *

Третий день идет нудный октябрьский дождь. На улице холодно, сыро, скучно. А здесь, в комнате, где собрались парашютисты, тепло и даже как-то уютно, несмотря на «казенную» классную обстановку - черная доска, черные столы, длинные скамьи.

Патрульного вылета сегодня не будет. Ни к чему он сегодня - осенние дожди не дадут развернуться огню. Но парашютисты - вместе. Тянет их сюда, как в семью…

Сильным, сочным баритоном заводит Петя Шелест песню. Красивым, чистым тенором подхватывает ее Владимир Быстров. Басом вторит Иван Яровой. И через минуту поют все не совсем, может быть, стройно, зато с душой, проникновенно. Один только Алеша Ромин не поет. Переводя взгляд с одного лица на другое, он тихо шепчет:

- Друзья, друзья…

А песня все крепнет и крепнет. Ей тесно в комнате, она вырывается из нее. И идущий по коридору Федор Петрович Политов останавливается, прислушивается. Постояв, он идет дальше и с улыбкой говорит вслух:

- Спелись! Здорово спелись!