Пламя над тайгой

- Но нужно вылетать.

- Другие в ходу.

Владимир отошел в полной растерянности. Знать, что где-то, может быть, позарез нуждаются в твоей помощи, и не быть в состоянии что-нибудь сделать - бывает ли хуже положение?

Бесцельно побродив по аэродрому, он зашел в комнату, где парашютисты в свободное от полетов время занимались теорией. Сел на стул и бессмысленно уставился на черную ученическую доску, прислоненную к стене. Ему вдруг захотелось снова превратиться в школьника, беззаботного, ни за что не отвечающего.

Здесь-то его и разыскал Алеша Ромин, расстроенный еще больше, чем летнаб, и не скрывающий своих чувств.

- Тебя начальник авиабазы вызывает, - мрачно посмотрев на летнаба, сказал Алеша.

- К телефону?

- В штаб.

Владимир вздохнул, одернул китель, пригладил волосы. Начальник авиабазы Федор Петрович Политое не любил, когда подчиненные были неряшливы и медленно выполняли приказы. Вскочив в машину, Владимир отправился в штаб.

Политова он нашел в комнате, где размещалась радиостанция. Отсюда осуществлялась связь со всеми оперативными отделениями авиабазы, с самолетами, находившимися в воздухе, с леспромхозами и даже с некоторыми лесниками.

Политов, чуть ссутулясь, стоял возле большой, во всю стену карты. Красным карандашом на ней были указаны границы «владений» авиабазы, синим карандашом обозначены границы и базовые аэродромы оперативных отделений. Отсюда поднимались в небо самолеты, неся воздушных пожарных. Четкие линии просек разбивали лес на правильные квадраты. Каждая такая просека - опорный пункт для борьбы с возможным пожаром. Она очищена от лесной подстилки, от валежника, на ней сделана минерализированная полоса, задерживающая огонь. По карте были разбросаны маленькие треугольники - лесо-химические станции, где всегда наготове опытные люди, химические средства и снаряжение для сражения с огнем: машины, плуги, .тракторы. Черными кружочками отмечались потушенные пожары, а красными - те, с которыми боролись воздушные пожарные или население и лесоохрана.

Услыхав, как скрипнула дверь, начальник авиабазы охраны лесов повернулся. Владимир с тревогой заметил, что левый глаз у Федора Петровича прищурен.

За год работы летнаб уже научился определять, в каком -настроении начальник. Если смотрит прищурив левый глаз, словно прицеливается, - жди разноса. Если тяжелые, торчащие, словно пики, брови сошлись на переносице - положение серьезное. А если начальник откашливается - бояться нечего, наверняка вслед за покашливанием начнется интересный рассказ, благо Федору Петровичу было о чем рассказывать.

Сердце у Владимира екнуло, но он четко щелкнул каблуками и отрапортовал:

- Летнаб второго отделения Быстров по вашему вызову явился.

Брови у Политова чуточку разжались, но вопрос, который он тут же задал, прозвучал резко, словно выстрел:

- Почему самолет не вылетел?

- Мотор того… - замялся Быстров. - Барахлит.

- Почему не сообщили сразу? Почему я должен узнавать об этом от ваших подчиненных?

Владимир вопросительно посмотрел на Федора Петровича.

- Да, - кивнул он, - от подчиненных. Кстати, почему вы вчера не сбросили Ромина на помощь Яровому?

«Вот кто наябедничал», - с неприязнью подумал Быстров. Вслух он четко произнес:

- Надеюсь, что Яровой справится. И лесник там опытный.

- А о том, что молодого парашютиста тяготит недоверие, об этом вы не подумали? Он просил у меня, чтобы его перевели в другое отделение.

Владимир опустил голову.

- Вы поставлены летнабом не только для того, чтобы тушить пожары. Вы - старший, значит, вы и воспитатель. В душу каждому бойцу заглянуть обязаны…- Политов помолчал. - А насчет лесника…

Начальник залез во внутренний карман, достал аккуратно сложенную телеграмму и протянул ее Владимиру, который настороженно вытянулся.

«Вымпел не нашли, - прочитал Быстров и, уже не обращая внимания на выправку, захватил подбородок в кулак. - Просим уточнить место пожара. Организуем наблюдение. Люди готовы».

Представительная фигура Быстрова сникла.

- Не дождался я, - с искренним огорчением и раскаянием сказал он, - не дождался ответного сигнала лесника. Понадеялся на него. Заспешил. Не дождался…

Политов вздохнул:

- Ну ладно, был бы ты поопытнее, по-другому бы с тобой разговаривал. Но приказ жди. Нужно и другим летнабам напомнить кой-какие правила. - Он ссутулился и как-то сразу постарел. - Давай будем думать, что делать дальше. Где твоя патрульная карта?

У Владимира отлегло от сердца. Дело не в том, что «разнос» оказался не страшным. Главное - Федор Петрович что-нибудь придумает. Быстров торопливо достал из планшетки карту, аккуратно расстелил ее на столе. Но не успели они с Политовым склониться над ней, как раздался голос радиста:

- Товарищ начальник! Некрасов!

Политов шагнул к аппарату. Быстров весь обратился в слух. Некрасова он знал хорошо. Владения Некрасова и Быстрова граничили, и им нередко приходилось встречаться в воздухе, патрулируя над лесами. Некрасов, старый, опытный командир, раза два по-соседски выручал Владимира.

- Большой?.. А не верховой? - кричал Политов в трубку густым, чуть хриплым басом. - Там Яровой с Сидоровым. Ты сбрось-ка им на помощь своих. Уже?.. Троих?.. И с рацией?.. Вот за это хвалю!.. Быстров здесь, у меня, загорает… Мотор… А лесник не нашел вымпела… Конечно, слетай. А мы еще Телеграфом укажем квадрат. Действуй!

Политов положил трубку.

Лицо у него было довольным, морщинки расправились. Быстров знал: начальник авиабазы всегда искренне рад инициативным и решительным действиям своих подчиненных, всегда поддерживает их. Было немножко грустно и обидно, что эта радость относится к Некрасову, а не к нему, Быстрову.

Политов вернулся к столу, склонился над картой.

- Показывай, где твой пожар.

Владимир указал. Лицо у Политова помрачнело.

- Смотри, - ответил он на молчаливый вопрос Владимира и твердым, пожелтевшим от табачного дыма ногтем провел по карте, - пока пожар спускается по склону, ветер не очень влияет на него. Но если огонь перескочит через эту ложбину, тогда я нашим парашютистам позавидовать не могу.

- Верховой?

- Может случиться…

Политов задумался. Перед его глазами невольно встали картины того страшного «верховика», свидетелем которого он был в детстве и который определил его судьбу…

Тревожным летом военного 1915 года Федя Политов жил в маленьком сибирском городке на берегу широкой полноводной реки. Май и весь июнь стояли жаркие, без дождей. Казалось, небо полиняло от жары. Пыльные смерчи носились по улицам. Даже в лесу, который начинался за последними домами города, почва потрескалась.

- Быть беде, - качали головами старики. - Видно, мало нам войны…

И она пришла, эта беда, в середине июля. С востока на город надвинулась черная туча, похожая на грозовую. Но она принесла с собой не дождь, а клубы дыма. Это туча образовалась над пожаром, который захватил огромную площадь в сибирских лесах.

Скоро дым окутал город. Солнце покраснело, а потом скрылось. На улицах стало темно, как в сумерки. По реке перестали ходить пароходы.

Федя Политов с товарищами несколько раз бегал на соседнюю железнодорожную станцию, встречал поезда, которые шли с востока. Было страшно смотреть на вагоны, краска которых лупилась и отпадала. Было жутко слушать рассказы пассажиров о том, как поезд мчался сквозь огненное море, не останавливаясь на промежуточных станциях, плотно закутанных дымом.

По Сибири шагал невероятной силы верховой пожар.

Вслед за тучей к городу подошел и огонь, вспыхнул лес на противоположной стороне реки. Неугомонные, не знающие страха ребятишки, выбежавшие на берег, тут же вернулись в испуге обратно: через реку, не обращая внимания на людей, плыли волки и зайцы, лисицы и медведи, лоси и рыси. Все прежние распри отступили перед грозой, одинаково опасной для всех.

Полмесяца гулял пожар по Сибири, немало сел м деревень уничтожило пламя. От пожара пострадали и знаменитые сибирские хлеба: туча, долго стоявшая в небе, закрыла солнце, и они за полмесяца не подались в росте ни на вершок. Крестьяне тревожно перебирали стебли с жидкими, худосочными зернами и с болью говорили о предстоящем голоде.

Надолго запомнила Сибирь тот страшный пятнадцатый год.

Тогда-то и возненавидел Федя Политов лесные пожары. Чуть подрос - устроился в лесоохрану. Потом летная школа… Служил бойцом в первом авиационном отряде, организованном для охраны лесов. Поработал и парашютистом-пожарным и летнабом.

И вот теперь он - начальник авиационной базы охраны лесов, отвечает за огромную территорию, включающую в себя несколько областей и автономных республик. Редко случаются у него летом спокойные дни. Но в этой постоянной тревоге, в этой постоянной борьбе и чувствует он себя на месте.

Политов задумался, склонившись над картой. В комнате стояла такая тишина, что Быстров сдерживал дыхание. Он чувствовал себя виноватым, ему даже казалось, что начальник может сейчас поднять голову и сказать: «По вашей вине все это происходит. Летнаба из вас не получится». Страшнее наказания для Владимира быть не могло: ведь он искренне любил свою профессию.

Томительную тишину разорвал телефонный звонок. С аэродрома сообщали, что самолет готов к вылету.

- Выбросишь парашютистов как можно ближе к пожару. Если потребуется - даже на лес. Но только в крайнем случае. Пусть держатся, сколько есть сил, а мы здесь что-нибудь еще придумаем

Владимир четко развернулся и стремглав вылетел из комнаты.

Через полчаса Политову доложили, что самолет поднялся с аэродрома. И чуть погодя радист сообщил:

- Рация Некрасова!..

- От Ярового? - обрадованно спросил Политов.

- Да, с того пожара.

Политов заторопился к рации.

ТОЛЬКО БЫ ВЫСТОЯТЬ

Связь установили совсем ненадолго. Яровой успел сообщить, что пожар теснит их, что сил не хватает, а помощь от лесника еще не пришла.

- Держитесь, - сказал Политов. - Быстров уже вылетел к вам. А мы скоро…

Но дальше говорить не пришлось. В трубке раздался треск и пронзительный свист.

- Связь прервана, - виновато сообщил радист. - Это у них.

- Вызывать постоянно! - приказал Политов. - Как только наладите связь - сообщите мне.

- Есть.

Политов несколько раз прошелся по комнате, перебирая в памяти все, что сказал ему Яровой. По взволнованному голосу своего подчиненного он чувствовал, что положение очень тревожное. Нужно было срочно принимать меры. Соединившись с аэродромом, он искренне обрадовался, узнав, что освободился вертолет, который с утра летал за больным ребенком. Попросил, чтобы вертолет пока никуда не направляли, и сказал, что он сам будет на аэродроме через десять минут.

Яровой долго дул в трубку, зло тряс ее. Радист дрожащими от нетерпения руками копался в рации, но она бездействовала. Много бы дал сейчас Яровой, чтобы услышать продолжение фразы Политова. Ведь даже с помощью парашютистов Некрасова и Быстрова им вряд ли удастся продержаться в этой неравной борьбе.

Но рация бездействовала, а другого способа узнавать мысли на расстоянии у Ярового не было. Приходилось принимать решение на свой страх и риск. А у него, как назло, до сих пор гудит голова. Хорошо хоть, что жив остался…

Огонь был уже совсем рядом, когда Сидоров, навалившись всем телом, сломал сначала одну ветку, потом другую, подхватил обмякшее, тяжелое тело инструктора под мышки и, задыхаясь от напряжения, с трудом выволок его из-под ели. Николай тормошил товарища, делал искусственное дыхание, но Иван не открывал глаз.

Тогда Николай вспомнил, что во фляжке у него остался чай. Торопливо отвинтив крышку, он вы‹-плеснул чай в лицо Яровому. Тот вздрогнул, открыл глаза. Потом потряс головой, словно стараясь избавиться от дурного сна, и ладонью начал стирать с лица приставшие чаинки. Николай влюбленно смотрел на него. Наконец Яровой, совсем придя в себя, оперся рукой о землю и сел.

- Как пожар? - спросил он, морщась от боли.

- Горит, горит, - радостно ответил Николай.

- Чего ж ты радуешься?

- Так ведь жив…

- Ну и хорошо, - отмахнулся Иван. - Ты лучше скажи, что с полосой?

- Была, да вся вышла…

Иван помрачнел, задумался, затем тепло взглянул на Николая, тихонько встряхнул его за плечо.

- И никого?

- Никого.

- Ну, что ж. Попробуем сдержать огонь, пока он еще не совсем прорвался через заградительную.

Оба не сомневались, что помощь должна скоро появиться. Они же не знали о том, что Алеша Ромин не был выброшен на помощь леснику, что лесник не нашел вымпела.

Только к середине ночи, так и не сумев вытеснить пожар с захваченных им плацдармов, бойцы поняли, что случилось что-то непредвиденное…

Кончилась короткая летняя ночь. Солнце позолотило вершины елей, зашумел в кронах деревьев ветер. И вновь ожило пламя, зашевелилось, сдвинулось с места. Сначала медленно, словно не оправившись от ночного сна, потом все резвее и резвее. Играючи, оно ломало сопротивление двух парашютистов, один из которых прихрамывал, а другой то и дело хватался за голову.

Редко-редко слышались в лесу голоса:

Держись!

- Держу-усь!

Пожар спускался в ложбину. Иван чувствовал, что скоро огонь преодолеет ее и пойдет в гору. Он представлял, как ветер подхватит пламя, оно разойдется, ухватится за нижние ветки деревьев, перебросится на верхние, доберется до ветра, гудящего в вершинах деревьев, - и пойдет повальный пожар!.. Ему уже доводилось несколько раз встречаться с этим опасным противником. Вылетал с товарищами на борьбу с верховыми пожарами в Сибирь и на Дальний Восток, тушил пожар, что разыгрался однажды в районе Адова озера.

Озеро Адово находится на северо-западе Пермской области. Окруженное со всех сторон нетронутыми лесами и топкими болотами, оно издавна манило рыболовов и охотников. Рыбаки тосковали по пудовым щукам, ходившим в черных водах и якобы прыгавшим прямо в лодку. Охотники - по уткам, которые во время перелетов останавливались здесь на отдых и которых можно было «брать голыми руками». Но немногие бывали в этих местах: об озере ходила дурная слава. Поговаривали, что черная вода его вредна и вызывает странные болезни.

Так бы и оставалось Адово озеро таинственным, если бы не верховой пожар, что захватил в этих местах тысячи гектаров. Потребовались совместные усилия всех отделений авиабазы охраны лесов, чтобы одолеть его. Сотни людей пришли к Адову озеру. И оказалось, что болота вокруг него не такие уж топкие, черная вода не опасна, а что касается щук, то в те тревожные дни никому не было до них дела.