На гору каменных идолов

В небе собираются мощные грозовые тучи, где-то гремит гром. Мы поднимаемся выше, березки скоро кончаются, уступая место карликовому стелящемуся березняку, типичному представителю Полярного Урала.

А еще выше начались каменные россыпи. По ним идти очень трудно, особенно лошадям: копыта скользят. Выше, еще выше, и наконец открылась величественная панорама Уральского хребта.

Чувствуя, что скоро выйдем на вершину, я вырвался вперед, чтобы первым увидеть Мань-Пупы-Нёр. Сердце учащенно бьется, дыхание глубокое. Еще несколько шагов, и моим глазам открылся западный склон Уральского хребта. На возвышенности слева виднелись знаменитые столбы.

- Ура-а-а!… Мань-Пупы-Нёр! - закричал я, показывая рукой вдаль.

Подошли мои спутники. Мы остановились на вершине и радовались, что наконец увидели желанную цель нашей экспедиции. Сели на камни отдохнуть и •прикинуть, как держать путь дальше. Наш проводник был здесь десять лет назад и немного забыл дорогу. В этом он признался чистосердечно. Но я чувствовал, что он все равно найдет для нас лучший путь.

- Когда будем Мань-Пупы-Нёр? - спросил я.

- Сегодня не будем: далеко.

- Разве это далеко? На карте по прямой всего десять километров.

- Э-э, карта показывай так, ходи другой дело.

Столбы казались совсем близко. Был полдень, и не верилось, что до вечера мы не доберемся до них. Но делать нечего, остается верить нашему проводнику: он больше знает. Жаль было, что сегодня не дойдем до Мань-Пупы-Нёра: на небе были живописные облака, намечался хороший закат.

- Так пойдем,- показал рукой проводник по направлению склона, где начиналась тайга. - Там есть олений дорога.

Стали спускаться с хребта в Европу. Старик завел нас в такую чащобу, что пришлось чуть ли не ползком пролезать под ветвями деревьев.

Наконец, выбрались из бурелома к речке Егра-Ляга. Рядом начиналась хорошая оленья тропа. Было видно, что по ней совсем недавно прогнали большое стадо, которое плотно утрамбовало траву. Пошли по этой тропе среди небольших приземистых берез с толстыми стволами. Через несколько километров вышли к маленькому ручейку. Манси сказал, что спать надо здесь, на бывшей стоянке пастухов. Ручеек оказался Печорой.

* * *

Утром я пошел искать исток Печоры. Не так-то легко было обнаружить начало маленького ручейка. Мне пришлось забраться к вершине горы Печорья-Толях-Сяхл и от нее спускаться по каменистой россыпи вниз. Пробираясь через кустарник, услыхал легкое журчание. Это был ручеек. Я направился вверх по его течению и вскоре вышел на небольшую кварцитовую россыпь. Среди камней разглядел тоненькую, слабо журчащую струйку. Так вот откуда начинается Печора!

Трудно даже поверить, что этот крохотный ручеек дает начало одной из полноводных рек нашей Родины. Он устремляется вниз, на своем пути принимает в себя другие ручьи, становится полнее, шумливее, спускается по камням все ниже и ниже и, достигнув тайги, превращается в живописную лесную речку.

Вдали, куда течет маленькая Печора, виднеется вершина горы Койп. Величественный конус ее господствует над всей окружающей местностью. В этом районе все горы безлесны, только Койп снизу до половины покрыт густым лесом. В бинокль отчетливо видны стволы деревьев на его склонах. Печора протекает у подножья Койпа, потом поворачивает на запад и течет среди таежных лесов Печоро-Илычского заповедника.

Всю первую половину дня мы провели на киносъемке истока Печоры. Вершина Мань-Пупы-Нёра перед нами, за долиной реки. Слева видна высшая точка этой горы. На ней возвышаются две группы больших камней. На одном из камней поставлена вышка. Это самая высшая точка Мань-Пупы-Нёра. Правее этой вершины гора имеет седловину, после которой начинается вторая возвышенность, пониже. За ней скрылись наши каменные богатыри. Кажется, совсем рядом, но впереди зеленое море тайги. Если придем на Мань-Пупы-Нёр к вечеру, до захода солнца, это, по словам нашего проводника, еще хорошо.

Мы отправились в путь около полудня. Идем по склону горы Печорья-Толях-Сяхл среди сплошных зарослей карликовой березы. Дорога спускается в лес. Временами ее преграждают заболоченные места, которые обходим стороной. И здесь проводник показал нам среди отпечатков оленьих копыт свежий след громадного волка. На дороге встречались следы лося и даже глухаря, неизвестно зачем расхаживавшего по земле.

Все ниже и ниже спускаемся в долину Печоры и неожиданно выходим на берег реки. Здесь она еще небольшая, но шумливая. По берегам стоят кедры и высокие травы.

Сразу от реки начался подъем в гору. Солнце уже спускалось к Мань-Пупы-Нёру, надо было спешить. Тайга снова кончилась, начались приземистые березки, а потом их сменил карликовый березняк. Мы вышли на склон. От изобилия черники трава под ногами темная. На ходу гребем ягоды ладонями и отправляем в рот. Идем по направлению к седловине, откуда, по нашим расчетам, легче пройти к столбам.

Со склона открывается широкий вид на долину Печоры, утопающую в лесах. Кругом бесконечная тайга, тронутая первым дыханием осени. На фоне темной зелени хвойных деревьев отчетливо выступают желтеющие лиственницы. В осеннем убранстве это дерево краше березы.

Хорошо видно место нашего ночлега у подножья горы Печорья-Толях-Сяхл. Поясовый хребет сплошным горным кряжем тянется над тайгой и уходит далеко на север. Там виднеется цепь гор с вершинами Мань-Квотнёр, Иохт-Хури, а дальше, на севере, в туманной дымке - очертания горы Сабли.

Приближаемся к седловине. Почти от самого седла по склону течет ручей. Он хорошо заметен по ярко-зеленой траве, растущей вдоль русла. Проводник велел нам следовать дальше, а сам сбегал к ручью и выбрал место для ночлега. Вернувшись, он стал уговаривать нас остановиться на ночевку, а к столбам пойти завтра. Саша в любую минуту готов на отдых. Но до столбов осталось совсем немного, они где-то здесь, сразу за вершиной, в километре от нас. По небу видно, что намечается живописный закат. Нет, нет, я не соглашаюсь ни на какие уговоры и заявляю проводнику:

- Сходу идем на вершину, мало-мало работаем, а потом спать.

Проводник в конце-концов соглашается. Медленно идем среди редких и низеньких елочек. Чувствуется большая усталость. Карликовые березки путаются в ногах, мешают идти. От их пыльцы сапоги покрываются желтой пудрой.

Впереди из-за склона неожиданно показалась верхняя часть одного из столбов.

- Ура-а! - заорал молчавший до сего времени Саша. - Мань-Пупы-Нёр!

- Мань-Пупы-Нёр! Мань-Пупы-Нёр! - закивал Петр Ефимович…

- Ура! Ура! Ура! - гаркнули мы троекратно и ринулись вперед.

Перед нами один за другим стали показываться знаменитые столбы. Картина открылась величественная. На ровном плато как солдаты выстроились причудливые каменные болваны. В первое мгновение даже немного жутко смотреть на эти странные творения природы.

Мы направляемся к первому, самому высокому столбу. Лошади насторожились, плотно прижали уши. Одна из них заметалась, заржала и рванулась в сторону. Проводник едва сдержал ее. Оказывается, необычайный вид каменных изваяний действует даже на животных.

В вечернем воздухе наступило полное затишье, и это еще более подчеркнуло атмосферу таинственности вокруг причудливых камней.

Начинался интересный закат. Я торопился приступить к съемке. Лошади мало-помалу привыкли и стали мирно пощипывать траву. Едва мы успели смонтировать киноаппарат, на небе, в стороне заходящего солнца, сгруппировались изумительные по своей красоте облака. Они клубились, каждую минуту меняя причудливые формы. Одно мощное облако наплыло на солнце, края его запылали, как раскаленный металл, и на этом фоне силуэтом рисовался мощный каменный столб. Через минуту облако уже приняло другие очертания - вытянулось вверх, загнулось, стало похожим на странную каменную фигуру. Еще через минуту оно расползлось в сплошную ноздреватую массу и закрыло солнце. Сквозь частые просветы на землю проникали яркие лучи.

Пылал огненными красками закат. На фоне его четко выделялся массивный каменный столб, напоминающий средневековую башню с бойницами. Я едва успевал перемещаться с одной точки на другую. К тому же нужно было очень быстро перезаряжать аппарат, чтобы дублировать кадр на черную и цветную пленки. Саша при этом выполнял роль ассистента.

Когда солнечный диск уплыл за горизонт, мы направились к ручью, где проводник выбрал место для ночлега. Всего в километре от столбов, в маленькой ложбине, обильно заросшей сочной травой, из горы вытекал студеный родничок. Рядом был карликовый еловый лесок с обилием сушняка, так что дрова находились под рукой.

Наш торжественный ужин проходил у ночного костра. Где-то рядом, в темноте, кричали горные куропатки. Я попробовал отойти в сторону и посмотреть на наш костер из темноты. Зрелище производило сильное впечатление: на едва светлеющем небе слабо виднелись очертания вершин Поясового хребта, тайга потонула где-то внизу, на темном дне долины Печоры. И среди этого мертвого безмолвия - яркое пламя одинокого костра на склоне Мань-Пупы-Нёра. Мы здесь одни на сотни километров безлюдной тайги.

* * *

Утро следующего дня занялось ясное. День обещал хорошие условия для съемки.

Теперь можно было получше рассмотреть окрестности нашей стоянки. Гора Мань-Пупы-Нёр состоит из двух основных вершин, разделенных седловиной. Высшая точка горы увенчана камнями, высота ее 840 метров. Мы устроили свой лагерь как раз на седловине, с которой вытекал родничок. Над нами высилась вторая вершина, за которой, в километре от лагеря, на небольшом плато стояли каменные столбы. Немного ниже их, у обрыва, стоит еще одна группа каменных останцев. Среди них мощная скала, напоминающая голову льва с огромной трещиной на затылке. Глыба на затылке льва держится на очень маленьких камнях и кажется, что она вот-вот рухнет. Рядом стоит скала, похожая на сфинкса, а на ней небольшой балансирующий камень. Вся эта отдельная группа тоже стоит на небольшом плато. Группу дополняет стоящий особняком останец, напоминающий сторожевую башню с амбразурами наверху-это с одной стороны, а с другого направления останец похож на лежащего верблюда.

Центральная группа останцев Мань-Пупы-Нёра состоит из семи отдельных скал. Среди этой группы выделяется в стороне, на значительном расстоянии от остальных шести, мощный тридцатичетырехметровый столб. Это массивная бутылеобразная колонна, прочно стоящая на земле.

Группа из шести столбов - самая оригинальная. Эти останцы расположены в одну линию над крутым обрывом, усыпанным глыбами камней, - продуктами их собственного разрушения. Один из останцев напоминает фигуру с острова Пасхи. Другой кажется более одухотворенным и похож на карлика или гнома, посаженного в мешок. Остальные четыре - просто вертикальные скалы.

День выдался солнечный, на небе лишь кое-где плыли живописные облака. Мы интенсивно работали. Кончив съемку у «Льва» и «Верблюда», перешли к большому столбу, затем занялись общим планом семи останцев. К концу дня оказались у стоящих над обрывом шести скал. К вечеру небо покрылось высокими слоистыми облаками, решаем закончить съемку. Саша с проводником уезжают к большому столбу. Я задерживаюсь, чтобы посмотреть на камни с разных направлений и установить - видно ли заходящее солнце между столбами этой группы.

Прыгая по каменной осыпи под фигурами, мимолетно взглянул на них и ахнул от удивления. Моим глазам предстало необыкновенное зрелище: три фигуры, стоящие в ряд, мы только что снимали с одного направления и видели в них нечто похожее на идолов или чудовищ. А теперь же я увидел четкие силуэты сидящего кролика, голову барана и настоящий человеческий бюст!

Человеческий силуэт производит особенное впечатление. Представьте себе бюст человека на пъедестале с характерной прической времен Грибоедова и Гоголя, с четкими линиями лба и надбровных дуг, носа и открытого рта, с ясно выраженным подбородком, шеей и выпяченной грудью с пышным жабо - вылитый Хлестаков! Если смотреть с другого направления, этот камень совершенно теряет сходство с человеком и становится похожим на фигуру с острова Пасхи.

За этим бюстом - фигура барана или, вернее всего, известная шахматная фигура коня, но с головой барана. Но если и на нее взглянуть с другой стороны, то фигура барана приобретает абсолютно иной вид: в очертаниях камня появляется что-то человеческое. Третья фигура-сидящий кролик, несколько сгорбленный. Все три фигуры расположены в ряд. Стоит только немного отойти в сторону от выгодной точки, и они теряют отмеченное выше сходство. Это лишний раз доказывает, как важно в профессии кинооператора настойчиво искать самые выразительные кадры. Искание- это и есть тот творческий процесс, которому посвящается все время, все старания кинооператора. Профессиональная любознательность во многом помогает этому процессу. И совсем не случайно два дня я ходил с чувством неполного удовлетворения. Но теперь, кажется, нашел то, что нужно.

Я карабкаюсь по камням вверх, кричу и делаю знаки Саше: «Разгружай аппаратуру!» Он не слышит и не понимает меня. Бегу к нему, сам забираю кинокамеру и вместе с ним возвращаюсь на найденную мной точку.

- Видишь!? - спрашиваю Сашу.

- Вот это да! -восклицает он…

Удивительные творения создала здесь природа.

Невольно возникает вопрос: как образовались эти причудливые камни?

Местная легенда говорит, что это великаны-разбойники, окаменевшие по слову божию до дня страшного суда. Манси считают, что это были ненцы, шедшие под предводительством своего атамана на восток, чтобы погубить мансийский народ. Но когда они увидели появившуюся впереди Шайтанскую гору, предводитель их бросил свой барабан и все они окаменели от ужаса. Барабан тоже окаменел и превратился в гору Койп. Койп в переводе означает «барабан».

Многие столетия эти камни были объектом религиозных верований. Само название горы «Мань-Пупы-Нёр» переводится с мансийского как «Малая Гора Богов». Подниматься к ним считалось величайшим грехом.

Но как же в действительности очутились здесь эти гигантские камни?… Вот что говорит об этом наука. Около двухсот миллионов лет на месте их были высокие горы. Жар и мороз, дождь и снег, вода и ветер, растения и животные-разрушили эти древние вершины.

Днем солнце сильно нагревает каменные породы и они расширяются. Ночью камни остывают и сжимаются. Работе тепла и холода помогает вода. Под жарким солнцем быстро испаряется влага. Нагрев и остывание, намокание и высыхание ослабляют сцепление частиц минералов. Еще сильнее разрушает горные породы вода, замерзающая в трещинах. Превращаясь в лед, она расширяется и, разрушая стенки трещин, увеличивает их размеры.

Вода играет основную роль в разрушении горных массивов. Чем сильнее поток, тем больше разрушения он производит. Но вода разрушает горные породы не только механически. Кислоты и щелочи, содержащиеся в ней, растворяют камень. Мягкие породы, например, известняк и гипс, растворяются быстрее, твердые породы - медленнее.

В трещинах накапливается пыль, песок, прорастают принесенные ветром семена растений. Корни их проникают в трещины и, утолщаясь с годами, действуют как клинья, откалывают большие куски. Мелкие лишайники и мхи выделяют из своих корешков кислоты, которые разъедают поверхность даже твердых пород.

Несокрушимы, казалось бы, заоблачные горные вершины, где не растут даже лишайники, но и они постоянно и упорно разрушаются невидимыми глазу существами - микроорганизмами. У этих бактерий есть даже свои определенные вкусы: одни питаются только полевыми шпатами, другие бактерии пожирают только слюду. Разрушенный бактериями минерал превращается в пыль и песок. Ветер, подхватывая мелкие песчинки, ударяет о скалы, выбивает углубления на их поверхности.

На вершинах Северного Урала процессы разрушения протекают в условиях, близких к полярной зоне. Основным разрушителем горных пород здесь является так называемое «морозное выветривание», связанное с замерзанием воды в трещинах, особенно весной и осенью. Это характерно для Северного Урала - края суровой природы, где в течение дня и ночи в осеннее и весеннее время происходят резкие колебания температуры.

Периодическое замерзание воды и оттаивание льда в трещинах постепенно расширяет их до больших размеров. Они со временем превращаются в широкие проходы между камнями. «Морозное выветривание» создает интересные формы, прекрасным примером которых являются живописные руины на горе каменных идолов - Мань-Пупы-Нёр.

На месте этой горы когда-то был сплошной каменный массив, но могучие силы процесса выветривания постепенно разрушали породу, и от былого хребта сохранились лишь остатки в виде причудливых столбов - это сердцевина былого хребта, сложенная из наиболее крепких пород.

По мнению уральского академика Модеста Анисимовича Клера, у которого я получил консультацию, каменные фигуры на Мань-Пу.пы-Нёре образовались следующим образом. На значительной глубине от поверхности земли, под влиянием колоссального горного давления, создалась складчатая структура и образовались параллельные вертикальные трещины. В течение очень длительного - около двухсот миллионов лет-разрушения горного Урала слюдянокварцитовые сланцы обнажились на земной поверхности в виде острой гряды. Процесс выветривания постепенно расширял вертикальные трещины, и в результате гряда разделилась на цепь отдельных больших шиханов, камней-останцев.

Изо дня в день, из года в год, из века в век работали незаметные силы природы над разрушением этих камней. Последние остатки шиханов и представлены шестью столбами Мань-Пупы-Нёра. По-видимому, в недалеком геологическом прошлом столбов было больше, но они, разрушаясь, упали на восточный склон горы, образовав кварцитовую россыпь. Фигуры состоят из твердой породы - кварца с примесью слюды, поэтому они меньше подвергались разрушительному действию и со временем обнажились из общей массы.

Здесь не трудился скульптор, все эти оригинальные формы создала природа, благодаря действию воды, ветра и температурных колебаний. Словно средневековые сторожевые башни стоят теперь останцы на Северном Урале. В нашей стране много причудливых фигур выветривания, но каменные болваны на горе Мань-Пупы-Нёр являются самыми оригинальными.

Из растительности на вершине горы имеются небольшие группы карликовых елочек. Встречаются и молодые кедры, занесенные сюда, очевидно, птицами кедровками. И что резко бросается в глаза - под самыми болванами рассыпаны лавины черники, в меньшей степени - голубики. Кустики этого ягодника тоже карликовые. Лесные ягоды на вершине горы, на высоте 840 метров над уровнем моря! Все мы привыкли видеть чернику и бруснику обычно в сосновом бору, а голубику на болотистых местах. Но здесь они растут все вместе.

Столбы на горе Мань-Пупы-Нёр никогда еще не попадали в объектив кинокамеры. Всем известны Красноярские столбы, береговые скалы на реке Чусовой, каменные «бабы» под Бахчисараем, фигуры выветривания на Карадаге и каменные вигвамы Занизура в Армении. Все это очень интересно. Но фигуры у истока Печоры мало известны. На сотни километров вокруг тянется безлюдная тайга, и среди этой горной пустыни, как древний замок, стоит гора Мань-Пупы-Нёр со своими руинами. Даже «сахарная голова» Койпа, несмотря на то, что она выше, не так привлекает внимание, как эти причудливые останцы.

Каменные идолы на горе Мань-Пупы-Нёр являются бесценными памятниками природы, они уникальны, на всем Урале нет им подобных. Жаль, что в силу своей малодоступности и отдаленности они еще не служат объектами туристских экскурсий.

Не скоро, но придет время, когда Верхняя Печора станет более доступна любителям путешествий. Исчезнет бездорожье, туристские тропы пролягут возле каменных идолов. Поэтому важно уже сейчас помнить, что эти таинственные каменные создания должны быть сохранены на многие века, для будущих поколений.

Для страстных любителей природы и путешественников, направляющихся на Мань-Пупы-Нёр из Пермской области, к сожалению, можно рекомендовать только единственный путь - через Печоро-Илычский заповедник. Путь этот не легкий, но по своему туристскому комплексу - очень богат. Используя отпуск или летние каникулы, можно совершить увлекательное путешествие сначала на пароходе по Камскому морю, по Верхней Каме, по Нижней Вишере и Колведо Чердыни, затем пешком по старинному волоку между Камой и Печорой до реки Волосницы, по ней на лодке до управления заповедником - в Якше - на Печоре. Из Якши по Верхней Печоре можно подняться на катере или лодке до речки Большой Порожной. А отсюда на Мань-Пупы-Нёр могут быть два пути: по берегам самой Печоры к истоку или по речке Большой Порожной на хребет Яны-Пупы-Нёр. С вершины хребта Яны-Пупы-Нёр как на ладони видны знаменитые болваны. Последний путь очень трудный: по горной Местности, по глухой тайге и по берегам бурной речки. Первый путь тоже не легкий, но он все время проходит по Печоре.

Пусть не страшат туристов частые подъемы и спуски, трудные переходы по каменистым россыпям, по заваленной деревьями и заболоченной тайге. Тот, кто боится трудностей походной жизни, пусть не мечтает о Мань-Пупы-Нёре. Для таких лучшим маршрутом будет пешеходная тропа между Сочи и Мацестой…

Что касается меня, если я еще раз в жизни соберусь на Мань-Пупы-Нёр, то ни один из этих путей я не изберу, а пойду самой трудной и необычной дорогой. Какой? - это я оставлю пока в секрете.

* * *

На второй день нашего пребывания на горе утро выдалось пасмурным. Но к полудню небо прояснилось, на нем появились интересные облака. Наступил великолепный съемочный день-мечта кинооператора.

На этот раз мы повторили некоторые кадры. Сняли еще раз силуэты человеческого бюста, барана и кролика. Среди группы шести останцев удалось заснять много живописных кадров.

К вечеру на горизонте засверкали вспышки молнии. Удивительно быстро все небо покрылось темными клубящимися тучами, и на нас обрушились крупные капли дождя. Через минуту дождь внезапно прекратился, и мы оказались между двух мощных туч, из которых лились потоки воды. На горизонте сияла широкая лента просвета. Низко над столбами клубились свинцовые облака. В пейзаже было что-то сказочное.

Облака быстро уходили на восток, огненная полоса на горизонте становилась шире. Я настойчиво ждал интересного заката. Это наш последний вечер на Мань-Пупы-Нёр и его нельзя пропустить: для фильма «Каменные загадки» нужны кадры с эффектными закатами, чтобы больше подчеркнуть некоторую сказочность каменных фигур и их связь с легендами.

Минуты через две запад прояснился. Среди темных пятен облаков над самым горизонтом рубиновым диском сияло солнце. Небо окрасилось в пурпурный цвет. Темные силуэты семи каменных болванов отчетливо выделялись на этом интересном фоне. Это был сказочный заключительный кадр на горе каменных идолов. Таким он и вошел в фильм «Каменные загадки»…

Наступило 3-е сентября, день нашего выхода в обратный путь. В это время в горах Северного Урала дружно начинается осень. С Мань-Пупы-Нёра было видно, как тайга в долинах Печоры и Егры-Ляги обильно подернулась желтизной. Природа расцвела ярче, чем весной. На самой вершине, у каменных глыб, расстилались ковры полярных цветов арктоус альпина. Этот бледно-розовый цветок большими колониями украшает голые каменистые вершины. Над ярким цветным покровом живописно поднимаются серые фигуры причудливых скал. И здесь, в суровом краю, есть своя непревзойденная красота…

Сделана серия прощальных фотоснимков. Не хочется уходить от столбов. Грустно видеть в последний раз эти чудные создания природы, которые мы, может быть, никогда больше не увидим. Наш проводник, постоянный житель этого края, и то попал сюда только через десять лет. Геолог Аргентовский был здесь ровно двадцать лет назад. Еще раньше, начиная с 1921 года, известный геолог профессор В. А. Варсанофьева изучала верховья Печоры и неоднократно поднималась к удивительным столбам на Мань-Пупы-Нёре. Эта смелая женщина поднималась и к руинам «фантастического города» на горе Монинг-Тумп, что виднеется в туманной дымке за рекой Егра-Ляга. Об этих двух вершинах она оставила восторженные описания, в которых с большим удовольствием вспоминает былые путешествия по Северному Уралу.

Немногим довелось видеть эти странные творения. Мы подсчитали, что с 1843 года, когда здесь побывал русский геолог А. А. Кейзерлинг, к столбам поднималось только шесть групп. Наша съемочная группа - седьмая.

Мы медленно шли рядом с лошадьми к своему лагерю. Я поминутно оборачивался, чтобы еще раз взглянуть на столбы, проводник тоже. Только Саша шел, наклонив голову, как я называл, с «тенденцией в землю». Меня всегда раздражало его равнодушие ко всему, кроме футбола. Может быть, ему было тоже немного грустно, но его вид совершенно не выражал этого.

Мы уходили от столбов все дальше и дальше, они уже стали скрываться за склоном горы. Я не вытерпел и крикнул Саше:

- Сашка, взгляни последний раз! Ты же никогда больше не попадешь сюда. Это бывает только раз в жизни.

Саша обернулся, бросил безразличный взгляд через очки в сторону камней и продолжал шествовать со своей «тенденцией».

Мы вернулись в лагерь и стали собирать вещи. Проводник и Саша убирали палатку, сворачивали спальные мешки, крепили на лошадях вьючные седла. Я занимался упаковкой снятого материала. Нужно было всю пленку уложить в коробки, завернуть в водонепроницаемые клеенки.

После трех дней, прожитых на склоне горы, жалко было покидать гостеприимное место с родничком. Каждое утро мы уходили отсюда, оставляя почти половину своих вещей, а вечером усталые возвращались, как в родной дом. Здесь было тихо, безветренно. Каменистый склон густо покрыт мхом, спать мягко. Рядом журчал вытекающий прямо из горы маленький ручеек со студеной и чистой водой.

Сборы закончены, и мы не спеша отправляемся в обратный путь. Пошли по тому же склону Мань-Пупы-Нёра, по тем же каменным россыпям. В тех местах, где обильно росла черника, останавливались. Сейчас, когда наши продовольственные запасы подошли к концу, мы не имели права пренебрегать этими ягодами. Проводник, до этого не обращавший на них внимания, теперь охотно ползал по земле, да еще приговаривал:

- Медведь жирной, когда много кушай это.

Даже наша лайка с удовольствием срывала с кустиков черные ягоды.

Спускаемся ниже, входим в тайгу. Через несколько километров выходим на берег Печоры. Печора в верховьях - горная река. Здесь в изобилии водится хариус. Из Ледовитого океана в верховья реки идет нереститься семга. За горой Койп, что виднеется вдали, в Печору впадает бурный ее приток - речка Порожная. В прозрачных и холодных струях Порожной нерестится семга. Дней через десять, в середине сентября, начнется нерест. Интересно было бы заснять это на кинопленку. Но мы не имеем возможности спуститься по Печоре до горы Койп: у нас нет времени.

И вот опять подъем по тайге к основному хребту Урала- Поясовому Камню. Тайга кончается, начинаются карликовые березы и каменные россыпи. Проходим нашу недавнюю стоянку у истока Печоры. Выпив по кружке чистой родниковой воды, прощаемся с этим ручейком и следуем дальше.

День клонится к вечеру. Солнце уже низко опустилось над горой Мань-Пупы-Нёр. Проводник посмотрел на запад и сказал, обращаясь ко мне: