Стоять, бояться!

Паршин о недавнем безбашенном авторитете знал достаточно. Милицейская Москва слухами полнится. По собственной доброй воле Олег никому б не посоветовал с ним тягаться – порвет волчара. Умен и жаден.

– Ты говорил о каком-то генерале? – напомнил сыщик Зубову, и Илья уныло кивнул. – Я вижу только один выход. Пока. Сейчас надо как-то разрулить ситуацию с твоим обвинением в убийстве соседа…

– Котика, скорее всего, не убили, – встряла неугомонная Дуся. – Он сам умер, у него сердечко с детства слабое. Было.

– Пока еще проведут вскрытие, – отмахнулся Паршин. – Надо что-то делать. Ты можешь позвонить генералу?

– Я его телефона не знаю.

– Фигово, – на секунду огорчился сыщик. – Но не безнадежно. Сколько по Москве генералов? Скажи, как его зовут, я через ребят пробью по базе, дозвонимся.

Илья поднял глаза к потолку, прищурился:

– Александр… Алексей… Андрей, может быть?… О! Вспомнил! Петрович! Точно. Отец его всегда по отчеству называл!

– Лучше б он называл его Сигизмудович, – пробормотал бывший оперативник. – Тогда бы вообще без вариантов. Ты что – совсем не помнить генеральского имени?

– Нет, – огорченно признался Зубов. – Отец всегда называл его Петровичем. Кто-то по имени обращался… Как же… Нет, я помню.

– А звание какое? Генерал лейтенант, майор, полковник…

– Не помню в точности, но, кажется, майор.

– Жопа, – подвел итог изысканий отставной ментяра.

В гостиную несмело заглянула Кира и предложила пообедать.

Пока Землероева помогала хозяйке накрывать на стол, борщ разливать, Олег отвел Зубова в сторонку и, пристально глядя в глаза, спросил:

– Илья, что за фигня с освидетельствованием?

Парень взгляда не отвел.

– Берта расстаралась. Я уверен.

– А был повод? – сощурился Паршин.

– Это из-за мамы…

Илья быстро поведал о подслушанном в феврале разговоре, передал беседу с отцом.

Сыщик кивнул. О том, что мама Ильи серьезно больна, Паршин знал с детства.

– Ее держали на сильных лекарствах, у мамы такие боли были…

– Понятно, – не стал расстраивать уже никчемными вопросами сыщик. От сочетания сильнейшей боли и лекарств у кого хочешь рассудок помутится.

Но Илья продолжил разговор:

– Знаешь, о чем я тут подумал? Что, если Берта еще в феврале устроила отцу некую проверку – чью сторону он возьмет, ее или мою? Уже тогда она решила… – Илья замялся.

– Что решила?

– Не знаю. Но после того случая она как-то… совершенно охладела, что ли? Я даже у них в доме боялся появляться, чтобы не поднимать скандала.

– С февраля, говоришь? – задумчиво проговорил Олег. – Что ж… все может быть.

С февраля времени много пролетело, сообщники могли готовиться…

Черт, нечего упираться в эту чепуху! В завиральные идеи девочки Дуси.

Ни один серьезный мент в версию с двойником в жизни не поверит! Паршин на своем опыте знал, как убедительно сочиняют обвиняемые, клянутся, что в деле замешан кто-то на них похожий. Через одного божатся: «Ей богу, начальник, я не при делах, кто-то вас попутал! Не было меня там, мамой клянусь, я весь вечер водку с Зойкой жрал, ни сном ни духом! Перепутали меня, оговорили суки подколодные!»

С таким рассказом о двойниках-перевертышах в прокуратуру лучше не соваться, на смех поднимут. Паршин не девочка Дуся, ему такие бредни перед серьезными людьми даже не повторить.

Но все же, все же… В то, что оба оболтуса говорят правду, Паршин тоже верил.

Как быть?

Наверное – обедать.

11 отрывок

Борщ выглядел и пах умопомрачительно, голодный сыщик озверело накинулся на тарелку, заработал ложкой, но и о деле не забыл. Не отпускало его дело.

– Илья, кто такой Максим, который кипиш в вашей богадельне поднял?

– Максим юрист отца. Мы немного дружим.

– Юрист, – задумчиво пробуя слово на вкус, пробормотал Олег. Промокнул губы кусочком ржаного хлеба. – Тогда у него точно есть телефон милицейского генерала. Юристы такими связями дорожат. Догоняешь? – спросил сыщик и вернулся к борщу.

– Угу. Предлагаешь ему позвонить?

– А ты в Максиме уверен?

Илья задержал ложку на весу, задумался.

– Он первый начал беспокоиться за папу. Если бы он был заодно с Бертой, то наверняка не стал бы поднимать шум, так?

– Вероятно. Во всяком случае, связываться с тобой и предупреждать, мол, что-то не в порядке…

Зубов подскочил с табурета.

– Я ему сейчас позвоню!

– Не суетись, дай похавать. С Максимом лучше встретиться, телефон генерала наверняка у него в мобиле есть. Встретишься, задашь вопрос, поболтаешь немного о том, что в богадельне происходит. – Паршин сыто отодвинул пустую тарелку. – И вообще, толковый адвокат нам сейчас не помешает. Возьми его в оборот. О, картошечка! – Обрадовано принял от молчаливой Киры слоновью порцию картофеля.

На низеньком журнальном столике Паршин разложил тетрадный лист бумаги в клеточку. Илья и Дуся заинтересованно склонили голову: сыщик рисовал вагон. Предположили, что «художник» изображает электричку или подвижную часть метрополитена. Но оказалось – ресторан. Точнее, заведение стремительного питания с гамбургерами, шаурмами и прочей калорийной до изжоги вкуснотой.

– Вот, – удовлетворенно полюбовался кубическим произведением сыщик, пририсовал рядом с вагоном полукруг с дверями и обозначил его буквой «М». – Кафешка рядом с метро, здесь всегда полно народу. Позвонишь Максиму, назначишь встречу на площади перед этой станцией. Но подходить не будешь, а сядешь у окна заведения и приведешь к себе уже звонком. Там метров сто получится.

На двух противоположных концах вагона Олег поставил крестики.

– Я и Дуся будем здесь. Евдокия постарается занять столик на улице у входа в кафе и будет наблюдать – не идет ли кто за Максимом, один ли он вообще приехал.

Я буду здесь. Если Евдокия кого-то увидит, подает знак – атас, смывайся! Ты, Илья, быстро выходишь через эту дверь, всего их три… – Сыщик дополнил рисунок. – Эта дверь выходит в парк, идущий вдоль проспекта, я постараюсь задержать преследователей. С эти все понятно?

Слушатели кивнули с готовностью рядовых запаса.

– Вопросы есть?

– Мне бы кофточку сменить… Эта с дыркой на животе. А на улице жара началась…

– Попросишь что-нибудь у Киры. По существу вопросы есть? Нет? Тогда сориентируемся на месте. Звони Максиму, назначай встречу через сорок минут. Дуся, слушай его голос.

Илья быстро вставил в хитрый мобильник сыщика свою сим-карту, нашел телефонный номер юриста и произвел набор.

По комнате понеслись гудки.

– Не отвечает, – огорченно констатировал Илья. – С этого телефона номер вызова не определяется?

– Нет.

– Тогда Максим может не ответить. Если он на совещании или занят, отвлекаться на неизвестный вызов он не будет.

– Н-да? – задумчиво приподнял брови сыщик. – Ничего. Поедем на место, по дороге ты, Илья, активируешь свой телефон – тебе Максим ответит?

– Да, – уверенно мотнул подбородком сын работодателя юриста.

На улице действительно отрадно потеплело. Разогретые солнцем лужи наполнили воздух бензиновыми испарениями, приодетые в осенние наряды граждане сняли пиджаки и куртки, и понесли одежду в руках. В метро – парилка, толкотня. Евдокия напряженно смотрела на отражения в темных стеклах вагона, прижатый толпой к мажору Паршин тихонько делился соображениями:

– Если Макс в офисе, то оттуда до места встречи на метро доберется за двадцать минут. Позвонишь ему и скажешь, чтобы приезжал немедленно. Береженого бог бережет. Если за юристом приглядывают, чем меньше времени будет на подготовку, тем лучше.

Зубов согласно кивал, подзабытые ощущения давки в общественном транспорте добавляли нервозности. Голова слегка кружилась.

На площади перед станцией – суета, мельтешение, люди-сандвичи в рекламных картонках пихают в руки разноцветные бумажки с приглашениями на распродажи…

Три невольных сотоварища свернули за угол станции, Зубов достал свой телефон и активировал сим-карту, настроив мобильник на режим громкой связи.

– Илья?! – практически мгновенно отозвался юрист. – Ты где?!

– Максим…

– Плохо слышно!!

Шум близкой автострады забивал голос из трубки, Илья перенастроил звуковой режим и приложил трубку к уху.

– Макс, ты можешь со мной встретиться?! – Евдокия пристроилась с другой стороны трубки, но почти не разбирала ответов юриста. – Прямо сейчас, через двадцать минут!.. Да, да… У станции такой-то… Я позвоню тебе еще раз с другого телефона!

Илья закончил разговор, тыльной стороной кулака утер испарину со лба.

– Макс сейчас приедет из офиса.

– Вынь симку и батарейку, – напомнил сыщик, – и пойдем проводить рекогносцировку. Места по расписанию займем пораньше.

Пристроенная к ограждению сквера прозрачная постройка и в самом деле напоминала вагон электрички. Вдоль окон – столики и лавки, в хвосте раздаточный пункт и даже двери примерно в тех же местах, что и у электричек, с одной лишь разницей: выход на противоположную от площади сторону – один. Там, у двери, мешая проходящим гражданам могучей спиной, расположился Паршин. Илья засел у окошка с видом на метро, Евдокии с фруктовым салатом и томатным соком повезло занять крошечный столик на улице у главного входа в заведение.

Пока приглядывались, планировали и, в качестве прикрытия, затаривались провиантом, прошло восемнадцать минут. Кормленная борщом и картошкой Землероева на салат из разноцветных фруктовых кубиков даже не глянула, сидела на краешке пластмассового креслица и нервно теребила пальцами родимый мобильный телефон: Илья детально описал Максима, Паршин приказал звонить Илье, если, сидя на шухере, Дуся засечет передвижения неприятеля.

Максим появился на минуту позже назначенного времени. Высокий симпатичный брюнет лет тридцати, проходящие в двери метрополитена девушки с удивлением оглядывались на мужика в шикарном костюме, белоснежной рубашке и безупречном галстуке – такие на метро не ездят.

Юрист нервно озирался, искал глазами сына босса, потом резко поднял руку с зажатым в ней мобильником и начал шевелить губами.

«С Ильей разговаривает», – догадалось Дуся.

Как было обговорено заранее, Илья вел Максима по телефону: «Идешь направо от метро по дорожке, где стоят скамейки… Идешь, идешь… Поворачиваешь еще правее – видишь вход в кафе… Заходишь…»

Максим растеряно выбирал дорожки – от станции метро тропинки расходились веером, нашел по правой стороне дорожку в оформлении скамеек и порысил вперед. Еще раз по команде Зубова повернул направо, увидел обозначенное кафе и обрадовано припустил дальше. Проходя мимо Дуси на креслице, радостно вещал:

– Все понял, вижу, захожу…

Евдокия в тот момент конспиративно изображала голод – пыталась подцепить тупой пластмассовой вилкой ускользающий кусок банана. Но едва вблизи раздался голос юриста, вилка совершила непредсказуемый пируэт, и смачный кубик, словно катапультой подброшенный, улетел к кустам, где отдыхала одинокая пятнистая дворняга.

Дворняга подскочила, понюхала банановый сюрприз-десерт, но есть не стала, отправила случайной дарительнице укоризненный взгляд обманутого в надеждах мясоеда. Евдокии же показалось, будто ей за шиворот упала гроздь сосулек. Проскочила под кофточкой, заледенила спину и зябкой россыпью скатилась по ногам.

Не может быть! Это – он?! Дуся моментально узнала голос, на этот раз не искаженный мембраной телефона и не забитый гулом автострады. На встречу к Зубову шел человек, разговаривавший с Бертой в кабинете!

Что делать?!

Испуганными глазами Дуся обшарила подступы к кафе: теперь ей показались подозрительными два парня, что вразвалочку шагали по дорожке вдоль скамеек, мамаша, громко обещающая отпрыску еще мороженного, старушка с пакетом, продавщица пирожков…

Бежать! Пугливое атавистической чувство подбросило Евдокию в воздух, задетый локтем стаканчик с фруктовым салатом подпрыгнул над столом и скатился вниз…

Предупредить Илью! Подать сигнал Олегу?!