Разбитые на осколки

— Прием? — Я просто не могу поверить в это. Я не могу поверить ему. Меня держали на мушке, мне угрожали, я проехала три штата, затем в меня еще раз стреляли и угрожали мне, и теперь этот мудак думает, что я плачу, чтобы заставить его чувствовать себя виновато. Каков мудак! Я падаю на кровать, прижимая подушку к своему лицу. Я кричу в нее, даже не думая о том, чтобы сдержаться. Даже с подушкой, что сдерживает мой крик, это, вероятно, звучит так, будто меня убивают. Большая, сильная ладонь оборачивается вокруг моей правой щиколотки и затем меня тянут по простыни. Неожиданным и резким движением подушку вырывают из моих рук. И на мгновение я замолкаю, смотря на него с вызовом во взгляде, и затем продолжаю кричать. Он накрывает мое тело своим, быстрым движением закрывая своей ладонью мне рот. Приближает свое лицо к моему, смотря на меня серьезно и рассержено.

— Заткнись ! — шипит он. — Ради всего святого, пожалуйста, просто заткни свой рот, Слоан. Ты разрываешь мою голову на части!

Я не останавливаюсь, поэтому он предпринимает дальнейшие действия и жестко вдавливает пальцы в мои ребра.

— Ох! Придурок! — Я ударяю его настолько сильно, что хлесткий звук пощечины отдается в мою руку, и я ощущаю боль от нее в ладони. Голова Зета откидывается в сторону. Когда он вновь смотрит на меня, я знаю, что пропала и залепляю ему пощечину еще раз. Он выглядит настолько злым, что искры буквально летят из его глаз.

— Я заслужил только одну, — рычит потрясенно он. — А с ужасным похмельем, которое в данный момент у меня, я могу засчитать вторую за две.

Черт. Я стараюсь из-за всех сил выбраться из-под его тела, но у меня с таким же успехом больше шансов проигнорировать гравитацию и выбраться в открытый космос. Он выглядит так, словно готов убить меня.

— Зет, — я пытаюсь говорить спокойно. Словно он здравомыслящий человек и может ответить мне таким же образом. Он стискивает свои челюсти, плавная линия его подбородка приобретает твердость, когда он нависает надо мной и хватает две моих руки.

— Тебе следовало бы понять, что, возможно, ты и злая девчонка, но я тоже злой парень. И если ты планируешь наказать меня, то тебе лучше быть готовой к последствиям.

Первые искорки настоящего страха начинают вспыхивать внутри меня. Я толкаюсь у его тела, в попытке освободиться от него. Любопытная улыбка появляется на лице Зета. Его совершенно не заботят мои отчаянные попытки освободиться. Если уж на то пошло, то это доставляет ему больше удовольствие. Я это отчетливо понимаю по твердому члену, который прижимается к внешней стороне моего бедра. И как только он кивает, сужая глаза, в которых стоит пронизывающий взгляд, то отпускает меня. Он вновь садится на пятки, возвышаясь надо мной. Я замираю. Мне, вероятно, следует сбежать, но я знаю к чему это приведет: к погоне по комнате, сломанной мебели, а также и к сломанным костям. Ну и, кроме того, мне кажется, что это только усложнит ситуацию. Я складываю руки на моей груди, стараясь не сводить сосредоточенного взгляда с него. Прикладывая все усилия, чтобы не опускать взгляда на его увеличивающуюся эрекцию, которая выделяется через материал серых боксеров.

Он усмехается, смотря на меня, немного откидываясь назад всем телом. Это движение приближает его член ближе к моим рукам, когда он располагает ноги по обе стороны моей талии, и я закатываю глаза на его действие, внезапно становясь менее напуганной.

— Да ты, наверное, прикалываешься?

Он качает головой, все еще ужасно хмурясь.

— Ни черта подобного, Слоан. Ты только что разбудила всю виллу. И если бы ты вела себя тише воды ниже травы, то, вероятно, это бы сработало в нашу пользу, — его голос звучит жестче прежнего, хриплый и непостижимый, наполненный противоречивыми желаниями. Он зол на меня, но, несмотря на это, хочет оттрахать меня до изнеможения. — Ты поступила чертовски безрассудно. Приехала сюда, совершенно не понимая, во что втягиваешь себя или меня… — Он тянется вниз рукой и обхватывает мою грудь через одежду, стискивая ее достаточно жестко для того, чтобы бы я шумно втянула воздух в легкие. — Вчера я был чертовски близок тому, чтобы меня четвертовали, и вероятность этого сегодня намного возрастает. Ты подвергла себя риску, когда я тебе сказал не делать этого. Затем ты орешь, как резанная, напоминая всем и каждому, что мы находимся здесь, и являемся гребаной проблемой для них. Поэтому, если ты собираешься кричать, Слоан, по крайней мере, я тебе предоставлю для этого причину.

Все еще продолжая жестко массировать мою грудь, сминая ее в одной в руке, свободной рукой он тянется вниз и оборачивает ладонь вокруг своего жесткого ствола через боксеры. Я сглатываю, не в силах отвести взгляд от того, как он неспешно поглаживает своей ладонью длину, стискивая себя сильнее в то же время, что и мою грудь с налитыми сосками. Я немного волнуюсь по поводу происходящего. Буквально мгновение назад он пребывал в ярости, теперь внезапно готов к тому, чтобы оттрахать меня? Вероятно, что эти два фактора связаны между собой, и их довольно-таки сложно игнорировать.

— Я не буду заниматься сексом с тобой, — выдыхаю я.

Уголок рта Зета приподнимается в улыбке, в хитрой, невыносимо заносчивой усмешке.

— Конечно, будешь, злая девочка.

— Не буду. — Я безуспешно извиваюсь, делая все возможное, чтобы вырваться из его хватки. Безуспешно. Но все же, мне стоит переживать из-за этого, потому что в следующее мгновение Зет делает кое-что еще более сбивающее с толку. Он отпускает меня и присаживается, откидываясь спиной на подушки у спинки кровати. Он отпустил меня? Он отпустил меня! Я спешно спрыгиваю с кровати, разворачиваясь, и смотрю на него недоверчивым взглядом, серьезность не покидает его выражение лица. И его рука не покидает его член. Он только прерывается на мгновение, чтобы приподнять свои бедра, его мышцы пресса сильно сокращаются, когда он подцепляет большими пальцами резинку боксеров и медленно стягивает их. Его член вырывается наружу, тяжело ложась на твердый пресс, когда он стягивает свое нижнее белье по ногам. Видеть его лежащим таким образом, обнаженным и полностью бесстыдным... а какого хрена ему стыдиться? Он восхитительный, и ему это прекрасно известно — это заставляет затаить дыхание. Он продолжает делать то, на чем остановился, обхватывая свою мощную длину правой рукой, поглаживая себя по коже напряженного ствола. На протяжении всего времени он пристально смотрит на меня. Его взгляд не покидает моего.

— Ты, мать твою, двинутый на голову, тебе известно это? — говорю я ему, скрещивая руки на груди. — Какого хрена ты устроил здесь? Ты ожидаешь, что я избавлюсь от всей одежды, как Брюс Всемогущий, и запрыгну на твою штуковину, только потому, что ты вытащил ее?

Крошечная улыбка растягивается на его серьезном лице.

— Нет, бл*дь, я ожидаю, что ты снимешь свою одежду. Медленно. А затем заберешься на кровать на четвереньках и обернешь свою ладонь вокруг этой охрененно большой штуки, — Зет стискивает свой член в ладони, слегка вздрагивая, — и возьмешь его в свой рот. И затем будешь сосать его, лаская языком, до того момента, пока я не скажу тебе «хватит».

— Ха! — Я спешно отхожу к противоположной части комнаты, пялясь на стул,

спинка которого надежно подпирает ручку двери, преграждая единственный выход из комнаты. Я стремительно отодвигаю деревянную спинку от ручки, ослабляя давление от подпертого стула, благодаря чему дверь можно приоткрыть.

— Ты, вероятно, самый неадекватный мужчина, с которым я когда-либо была знакома.

Зет пожимает плечами, немного надувая губы. Что значит «возможно, да, а может, и нет». Как будто меня это волнует.

— Куда ты направляешься, злая девочка? Забыла, где мы находимся?

И он прав. Что приводит меня в ярость. Я ударяю ладонью по закрытой двери, морщась.

— Отлично. Хорошо. Я не собираюсь покидать комнату, но и не собираюсь подчиняться только потому, что ты мне сказал так сделать.

— Отлично, тогда, может, предпочтешь подчиниться из-за страха за свою жизнь? — бросает он небрежно. Я не могу понять угроза ли это. Но он кажется на самом деле заинтересованным.

— Я выбираю не подчиняться тебе ни по какой из этих причин. — Я вышагиваю обратно к креслу, в котором спала, и плюхаюсь в него, делая вид, что смотрю в окно. Или куда угодно, но не на него и на то, что вытворяет его рука.

— Вполне справедливо. — Его голос не звучит раздраженным. Он просто смотрит на меня. Я могу чувствовать его сосредоточенный взгляд на моей коже. В комнате воцаряется тишина и только слышно, как он поглаживает рукой свой член, а также раздаются звуки его прерывистого дыхания. Как может парень так открыто дрочить, полностью обнаженный, и даже не испытывать волнения по поду того, что женщина, которую он хочет впечатлить, больше испытывает отвращение, нежели заинтересованность. Что за идиот. Я смотрю на него краем взгляда. Его тело чертово произведение искусства. Особенно то, как напряженно он выглядит прямо сейчас, его мышцы сильно сокращаются с каждым проглаживанием его ладони. Он стискивает свою ладонь чуть сильнее и втягивает пронзительный вдох. Затем издает крохотный смешок, когда видит, как я наблюдаю за ним. Я поспешно перевожу свой взгляд обратно к окну, проклиная себя. Не смей играть в его долбаные игры. Не смей вообще играть с ним.

Это дело пары минут прежде, чем я вновь посмотрю обратно. Он издает низкий, пронизанный наслаждением грудной стон, и, черт побери, это самый горячий звук, который я когда-либо слышала. Мои ноги начинают дергаться. Я стараюсь сделать все возможное, чтобы игнорировать теплое, тянущее ощущение, что образовывается у меня между ног. Ублюдок. Как? Каким образом ему удается делать это? Я слегка вздрагиваю, отчаянно противостоя своему телу, стараясь принудить его подчиняться мне, а не ему. Но мое глупое тело желает наблюдать за ним. На это раз, он не смеется, когда видит то, как я наблюдаю за ним. Он просто смотрит вниз на свое тело, его глаза полуприкрыты от наслаждения и полны приглашения. И затем он закрывает их и откидывает голову назад, он оставляет меня наедине с собой, чтобы я могла принять свое собственное решение. Его рука начинает работать чуточку быстрее, заставляя дыхание учащаться.

Я продолжаю сидеть на месте, задаваясь вопросом, что, черт возьми, я хочу делать дальше. Этот диалог имел место уже чуть раньше. Он чертовски умен. Продолжает демонстрировать мне, что он получит от меня все, что захочет, и развернет ситуацию в свою пользу, заставляя меня осознать, насколько я его хочу. Насколько сильно я хочу отдаться ему. И как сильно ненавижу это. По принципиальным соображениям я не желаю поддаваться на его манипуляции в этот раз. Хочу показать придурку, что он не настолько умен, каким себя считает. Только он, черт побери, умен. Он обладает, мать вашу, дьявольски проницательным умом.

Я поднимаюсь на ноги.

От звука движения, широкая улыбка растягивается на его лице, но, несмотря на это, он все же держит свои глаза закрытыми. Вероятно, чтобы сохранить остатки моей уязвленной гордости. Я не могу поверить, что делаю это сейчас. Каждый раз я прихожу к нему на его условиях, но разве я могу остановить себя? Нет. Я совершенно безнадежна. Я медленно стягиваю свою одежду, предоставляя себе время, чтобы изменить свое решение. Но я не меняю его. Вместо этого забираюсь на кровать именно так, как того хотел он, и затем нависаю над его рукой, когда он скользит ею по всей его длине вверх и вниз. Его член выглядит набухшим, чертовски огромным и... восхитительно красивым. Я выдыхаю, и мое дыхание щекочет его кожу, заставляя Зета отчаянно содрогаться всем телом.

— Я хочу почувствовать твои губы вокруг моего члена, Слоан, — говорит он хрипло.

— О, значит нормально чувствовать их вокруг своего члена, но нельзя ими касаться твоих губ? — парирую я. Зет слегка напрягается, но принимает решение оставить мой вопрос без ответа. Полный придурок. Но у меня есть кое-какая идея, чтобы проучить его. Я склоняю шею к его телу, чувствуя, как мое сердце ускоряет бег, прежде чем всасываю его эрекцию в рот. Это отличается от прошлого раза, когда я делала это. В тот раз я лежала на спине. Он возвышался надо мной, как гигант, его тень нависала надо мной в темной комнате отеля. Его руки крепко удерживали мои волосы, направляя мою голову. Но не в этот раз. Сейчас Зет даже не прикасается ко мне. И в первое мгновение, когда мои губы касаются его плоти, он впивается пальцами в простынь, не сжимая ее, а лишь прижимая пальцы к поверхности кровати со всей силы. Он ощущается огромным в моем рту, теплым, и на его головке я уже могу чувствовать вкус мускуса. Я опускаю голову чуть ниже, вбирая чуть глубже.

— Черт возьми, Слоан. — Он стонет, его хриплые слова производят на меня приятный эффект. Ему доставляет это удовольствие. Ему нравится, и технически, я единственная, кто держит все под контролем. Пришло время отдать должок. Я склоняю свою голову ниже, втягивая всю эрекцию в мой рот, до того момента, пока больше не могу принять ни дюйма. И затем сжимаю зубы, кусая его. Не сильно. Но достаточно ощутимо, чтобы дать ему понять, что он не одержал победу в этом раунде.

Его реакция мгновенна.

Зет отбрасывает меня от себя так быстро, что я едва успеваю разглядеть потолок, прежде чем падаю на спину и затем соскальзываю с кровати на пол.

— Ох, нет, нет, нет, Слоан, — рычит он, направляясь в мою сторону. — Ударить меня по щеке это одно. Но так... ты будешь жалеть, что вообще решилась сделать это. — Его выражение лица лишено каких-либо эмоций, что заставляет меня считать, что он пребывает в более взбешенном состоянии, чем я его видела ранее. С моего неуклюжего положения на полу, в то время как ноги продолжают находиться на кровати, возвышаясь над моей головой, мне стоит быть напуганной, но я не боюсь его. Я смеюсь.

Истерика продолжается в течение десяти секунд, когда он поднимается на ноги и направляется в противоположную сторону комнаты, открывая гардеробную. Моя улыбка испаряется от вида черной сумки в его руке. Я внезапно чувствую острое возбуждение и страх. Разрешит ли он мне изменить свое решение сейчас? Не думаю. Бл*дь!

— Забирайся на кровать, Слоан, — приказывает он. Зет бросает сумку на край кровати и начинает расстегивать ее.

— Нет.

Он замирает, поднимает взгляд, подается телом вперед и четко говорит:

— Нам обязательно проходить через это еще раз? Что посеешь, то и пожнешь, Слоан. Пришло время тебе научиться правильно вести себя. — Зет приподнимает свои брови с вызовом. Я прекрасно понимаю, что он говорит абсолютно серьезно. Он предоставил мне небольшое количество власти, и я просрала ее. И теперь мне придется платить по счетам. Но все же, глубоко внутри, я полагаю, что ждала именно это. И... отчаянно желала этого. Я забираюсь на кровать так осторожно, как только возможно. Зет кивает и открывает сумку.

— Раздвинь свои ноги, — говорит он мне. И я практически желаю, чтобы вновь вокруг нас была тьма, как при первой нашей встрече, когда он мне приказывал, что делать. Зет желает мести, когда он подбирается к моему телу на кровати. — В этот раз я тебя не буду связывать, Слоан. Но тебе следует знать, если ты шевельнешь хоть рукой, попытаешься оказать мне сопротивление, сделаешь хоть что-то из того, что будет включать нахождение твоих зубов вблизи моего члена, то поплатишься за это. Понятно?

Я киваю, задаваясь вопросом, что же у него на уме. И затем замечаю маленькое, сужающееся к краю, напоминающее по виду крошечные щипчики, приспособление.

— Что, черт побери, это такое?

Зет сжимает штуковину с удовольствием, которое заставляет меня извиваться лежа на спине, внезапно я испытываю сожаление, что так быстро уступила ему.

— Это ты получишь за то, что была непослушной девочкой, — поясняет он.

Я сотрясаюсь дрожью, когда он скользит ладонями вниз по внутренней стороне моих бедер, останавливаясь только для того, чтобы лизнуть чувственную кожу на моей киске. Он касается губами и языком моей разгоряченной кожи, вновь и вновь облизывая, но это все не больше чем поддразнивания. Он даже близко не касается меня там, где я желаю почувствовать его язык. Я ощущаю себя расстроенной, располагая свои бедра ближе к нему, открываясь для него, и в этот момент я ощущаю прикосновение прохладного металла к моей чувствительной и набухшей киске. Мое тело вздрагивает от охватывающего его нервного состояния, но Зет крепко удерживает свободной рукой мое бедро, посылая пронзительный взгляд предостережения, адресованный моему телу.

— Помни, попытаешься оказать сопротивление, и ты пожалеешь об этом.

Металлический девайс в его руке оказывается зажимом. Я знаю это, потому что он закрепляет его на моем припухшем клиторе, заставляя меня взвизгнуть от шока. Зет задевает его своим указательным пальцем, и это посылает острые волны удовольствия, смешанные с пронзительными уколами боли по моему телу.

— Зет! — мой крик — это смесь шока и мольбы. — О господи, не делай так больше!

Он делает это вновь, с выражением злорадного ликования, что читается на его лице. Мои ноги содрогаются, и я ощущаю желание сжать их, чтобы защитить себя — я ничего не могу с этим поделать, — а он в свою очередь качает головой с язвительным неодобрением. И, черт побери, становится понятно, что он абсолютно точно знал, что я отреагирую таким образом, более того, он на это рассчитывал.

— Ох, детка, — выдыхает он. — Кажется, ты будешь сейчас наказана. — Он обхватывает пальцами зажим, и меня пронзает разряд жгучего возбуждения, когда я стараюсь отодвинуться от него. Но в тот же момент замираю, осознавая, что если я двинусь, то испытаю потягивание зажима. Одной рукой Зет сгребает меня с кровати, подхватывая под живот, и усаживает меня, располагая на своих коленях. В тот же миг я оборачиваю руки вокруг его шеи, чтобы сохранить свое равновесие. Его лицо расположено в миллиметрах от моего, разгоряченная кожа на груди обжигает меня, и жесткость его эрекции упирается в меня, когда он произносит:

— Хочешь мою ладонь или же ремень?

— Что?

Он награждает меня взглядом, в котором четко читается выражение, чтобы я не устраивала комедию.

— Ремень или ладонь, Слоан? Твой выбор. — Зет тянется рукой между моих ног, его пальцы ловко находят местечко, где соприкасается металлический зажим и плоть моего клитора. Он мягко потирает, поглаживая место соприкосновения, предоставляя мне больше удовольствия, чем боли на этот раз. Он лукаво улыбается, когда поднимает пальцы, чтобы я видела насколько они скользкие, демонстрируя мне, что я не настолько сильно ненавижу то, что он делает со мной, как пытаюсь показать. Не в первый раз он втягивает мои пальцы в рот и облизывает их, в то время как его дыхание становится быстрым и прерывистым.

— Реши, или я приму решение за тебя, — велит он мне своим грубым голосом.

— Рука, — шепчу я. — Используй руку. — Может быть, если он меня накажет, то немного смягчится по отношению ко мне, как мне кажется. Это тоже причинит ему боль. За считанное мгновение он разворачивает меня, теперь я смотрю в пол, перекинутая через его колени, а моя задница вздернута вверх. Кажется, ему это очень нравится; его ладонь ложится на мои ягодицы, слегка сжимая и затем поглаживая их.

— Идеально, — сообщает он мне. Зет сжимает пальцами зажим между моих ног и слегка потягивает его. В большей степени, как намек, чтобы продемонстрировать то, что грядет. Пламя разгорается внизу живота, вырывая дразнящий хриплый стон из моего горла. Это ощущается... это ощущается восхитительно. И пугающе. И болезненно. И на меня обрушивается вихрь чувств за одно мгновение, что не сразу могу понять, какое из них преобладает.

Но затем все исчезает, когда его ладонь опускается на мои обнаженные ягодицы со звучным шлепком. Я еще ни разу не понимала выражения «искры из глаз» до этого самого момента. До момента, когда Зет обрушивает свою большую, сильную ладонь на мою нежную кожу на заднице. Определенно, боль жалит и его ладонь, но это не останавливает его. Он награждает меня еще четырьмя шлепками, и каждый раз задыхается от удовольствия. В самом начале я чувствую себя невероятно ошеломленной, чтобы двигаться или как-то реагировать. Мужчина продолжает соблазнительные мучения, проскальзывая пальцами между моих ног и поглаживая ими вверх вниз по влажной плоти моей киски, потирая клитор подушечкой пальца и вновь возвращаясь обратно, распределяя влагу по моей заднице. Он неспешно поглаживает меня, шепча слова поощрения.

— Вот она моя смелая девочка. Такая мужественная. Будешь теперь хорошо вести себя? Выучила свой урок?

Само происходящее унизительно. Я едва сдерживаю слезы, но в то же время так отчаянно желаю его, что едва терплю, чтобы не развернуться и не броситься на него. Я издаю громкий гортанный стон, и Зет поднимает меня в своих руках и вновь располагает на кровати.

— Это было пять ударов, — произносит он, словно боль полностью поглотила мою способность считать. — В следующий раз будет десять. Ты готова?

Я сглатываю, все еще не уверенная, как, черт возьми, на это реагировать. И

потом киваю. Зет поглаживает ладонью внутреннюю сторону бедра успокаивающими прикосновениями, словно принося извинения своей лаской.

— Хорошая девочка. — Он наклоняется и устраивается между моих ног, приподнимаясь на локтях, когда склонят голову и наконец проводит теплым, невыносимо обжигающим языком между складочками моей киски, останавливаясь только для того, чтобы поддразнить мой сверхчувствительный клитор. Вибрирующий шар удовольствия устремляется вверх по ногам, замирая в моей груди, заставляя соски болезненно изнывать.

— Ахх!

Зет одобрительно мурлычет у моего лона, когда продолжает ласкать языком мою плоть. Я задыхаюсь, когда он вновь легко задевает зажим кончиком языка, но в этот раз все по-другому. Сейчас не чувствуется боли, или все-таки чувствуется, но она такая сладкая и опьяняющая, возносит меня на высоты, на которые я никогда не поднималась ранее. Я чувствую себя опьяненной этими ласками.

Я поднимаю руки от кровати, где стискивала ладонями простынь, но не для того, чтобы попытаться остановить его. Вместо этого прижимаю пальцы к его затылку и принуждаю его придвинуться ближе. Зет отвечает мне тем, что покусывает зубами мой клитор.

— Какой поворот, — рычит он, и затем вновь возвращается к ласкам моего клитора. Моя спина изгибается, рот приоткрывается, когда я пытаюсь справиться с невероятно сильными ощущениями. Я не могу определиться, испытываю ли я наслаждение от боли или же от удовольствия — эти два ощущения одинаковые прямо сейчас. Но когда Зет проскальзывает пальцами в мою киску, медленно входя и выходя из моего лона, все становится понятно. Удовольствие. Я испытываю неподдельное удовольствие. И именно так оно и ощущается. Это не только ласковый поцелуй, а также нежное прикосновение рук к груди и скольжение языка по коже. Это резкое ощущение боли, угроза опасности, риск, на который мы идем, когда отваживаемся вступить в смертельный танец с дьяволом. Я мощно кончаю у Зета на языке. Он придвигается ближе, издавая рык, посасывая и облизывая, когда я кричу в освобождении, с его руками, стискивающими мои бедра в мертвой хватке, подтягивая меня ближе к своему лицу.

— Черт побери, Зет! Прекрати! Пожалуйста, прекрати!

Мышцы его спины сокращаются, когда он смеется, все еще продолжая поддразнивать меня языком. Мои ноги упираются в поверхность кровати, в отчаянной попытке избежать интенсивного наслаждения. После этого он приподнимается, вскидывая бровь.

— Я собираюсь снять это и затем трахнуть тебя. Ты будешь вести себя вежливо со мной?

Вежливо? Я, черт побери, чувствую себя изможденной. Я могу едва двигаться, когда он отцепляет зажим, оставляя единственный поцелуй у меня между ног.

— И да, — говорит он. — Твоим губам разрешено быть на моем члене. Но мои могут прикасаться, по крайней мере, к твоим губам между ног.

Мое тело ощущается, словно налитое свинцом, когда он присаживается, изучая мое пресыщенное состояние. Он кажется вполне довольным собой. С его членом, что вновь сжат в его ладони, он приподнимается на кровати и нежно прикасается головкой члена к моим губам. Я не могу ничего поделать — отчаянно желаю попробовать его. Желаю ощутить, как он наполняет мое тело каждым возможным способом, даже мой рот. Я позволяю своему языку поддразнивать его жесткий ствол, издавая крошечный стон от его чистого вкуса. В то время как он даже не прикасается ко мне.

Мы вновь вернулись к тому, с чего начали, за исключением того, что в этот раз я не кусаюсь. Я облизываю и посасываю и ласкаю его рукой, и когда чувствую, что он на грани того, чтобы кончить — прекращаю ласки.

— Но-но, это не очень-то и вежливо, — говорит Зет, задыхаясь.

Я улыбаюсь ему.

— Я думала, что ты говорил, что собираешься трахнуть меня? — Теперь в моих словах кроется вызов. Заставь меня вновь кончить. Заставь меня кричать.

Полные губы Зета приподнимаются в улыбке.

— Сама напросилась, — резко бросает он. Отбрасывает меня назад на кровать и грубо разводит мои ноги в стороны, издавая животное рычание вновь, как и прошлый раз, прежде чем он трахнул меня в Сиэтле. Он собирается воплотить в жизнь свое обещание заставить меня кричать. Он толкается в меня вновь и вновь, пронзая меня своей длиной так глубоко, как только может, чтобы удовлетворить его отчаянное желание. Я впиваюсь ногтями в его задницу, когда он ритмично трахает меня, притягивая его ближе, не уверенная, как я могу добиться еще большего соприкосновения наших тел, но, несмотря на это, неистово одержима этим желанием.

Мы кончаем в унисон. Его тело замирает: мышцы напрягаются, в глазах пылает пламя, руки стискивают мои бедра, когда он в последний раз врывается в мое тело мощным толчком.

— БЛ*ДЬ! — Зет кричит так, словно это его предсмертные слова и он желает, чтобы весь мир услышал его крик, и затем его тело обрушивается на мое.

На протяжении пары мгновений, мы лежим, тяжело дыша, изо всех сил пытаясь восстановить дыхание. Это ощущается очень необычно; с его телом, что лежит поверх моего, мои руки все еще сжимают его тело, будто я обнимаю его. Я считаю, что вначале мне это только лишь кажется, но мое тело покрывается мурашками, когда я понимаю, что указательный палец Зета поглаживает мое бедро не просто в безучастной, непроизвольной реакции. Он поглаживает мою кожу настолько нежно, что это ощущается, как едва уловимый шепот у губ. Мое сердце ускоряет свой бег в моей груди. Какого хрена? Я медленно, нерешительно убираю свою руку с его спины, чтобы проследить кончиками пальцев по его затылку. Он замирает. Не издает ни звука. Даже не дышит. Его собственная рука прекращает движение, но я продолжаю свою ласку, желая узнать, насколько далеко это все может нас завести. Я осмеливаюсь, поднимая руку выше, поддразнивая кончиками пальцев его короткие волосы, и затем вновь скользя вниз, выводя линии на его мускулистой спине, вокруг его лопаток

Его горячее дыхание касается моей обнаженной кожи груди.

— Ты сбиваешь меня с толку, — шепчет он так тихо, что на мгновение кажется, что это лишь чудится мне. Я очень сильно сомневаюсь, что эти слова предназначались для моих ушей. И я вспоминаю слова, что он сказал мне в тот день, когда оставил на меня Лейси.

«Ты можешь доверять мне. Ты отдала мне себя на той квартире. Я никогда не делал этого прежде, но также отдал тебе себя. Возможно, я не хотел этого, но у меня не было гребаного выбора. Это означает, что сейчас мы принадлежим друг другу». Я старалась не обдумывать его слова, но сейчас....

Он что тоже чувствует себя растерянно по поводу нас, как и я?

Предполагалось, что это должен был быть просто секс. Жесткий, доминирующих трах. Так? Это все, чем я являюсь для него. И все же, в данный момент, с ним лежащим на моей груди, это...

БАМ, БАМ, БАМ.