Разбитые на осколки

Я: «Ничего. Они просто ехали за нами. Припарковались снаружи. Что ты имеешь в виду под своим «что произошло». Что что-то может произойти?»

Зет: «Сомневаюсь»

Сообщение получено 12:51.

И затем...

Зет: «Ты в порядке?»

Сообщение получено 12:51.

Я должна написать ему правду: «нет, я не в порядке!» Но это бы не помогло мне добиться конкретной цели. Плюс, по какой-то причине, я не хочу казаться слабой перед ним. Если я признаю, что я напугана его дружками-головорезами, тогда признаю, что я боюсь и его. А я никогда не признаюсь в этом. Он прекрасно знает, что я боюсь, но я никогда не признаю этого лично. В то время как я нахожусь в процессе набора длинного, грубого сообщения, которое адресовано ему, мой телефон начинает звонить в моей руке. Я отвечаю, хмурясь.

— Что?!

— Ты не ответила. Когда кто-то спрашивает у тебя в порядке ли ты после того, как ты сказала им, что за тобой следят, обычно хорошим тоном считается подтвердить, что ты все еще жива, — отчитывает он меня своим низким, хриплым голосом.

— Я как раз отвеч... ахх! — Я даже не утруждаюсь договорить до конца. — Ты можешь сделать что-то с этими парнями, которые сидят снаружи больницы и едят пончики?

— Ничего. — Его голос звучит ровно и безразлично

— Что? Это парни твоего босса, ведь так? Разве ты не должен ладить с ними?

Это смешит его — хриплый звук, который поддразнивает мой слух и заставляет меня испытывать дрожь по всему телу.

— Мы предпочитаем не путаться друг у друга под ногами. Чарли больше по душе такое положение вещей.

— И что ты мне прикажешь делать, когда они последуют за мной, после смены в больнице? — спрашиваю я. Мысль о том, чтобы направиться домой и сидеть в большом доме на холме только с Лейси в качестве защитника не очень-то и обнадеживает.

— Ты будешь в полном порядке, — говорит он мне. — Парни присматривают за тобой. И, кроме того, они просто наблюдают. А если они ворвутся в твой дом, просто пырни их ножом.

— Пырнуть ножом? — Я открываю рот, пребывая в состоянии шока.

— Я не собираюсь бросаться с ножом на людей!

— У тебя есть пушка?

— НЕТ!

— Значит, ты не сможешь вместо этого их просто пристрелить, так?

Я потираю переносицу между указательным и большим пальцами, опускаясь, чтобы присесть на закрытую крышку унитаза.

— Зет, ты можешь, пожалуйста, вернуться так скоро, как только у тебя получится. Пожалуйста.

— Кто угодно мог бы подумать, что ты нуждаешься во мне, — говорит он низким, пропитанным нежностью голосом. Я вновь ощущаю мурашки. По всему телу.

— Нет, не нуждаюсь!

— Ну, зато я нуждаюсь в тебе. — Тембр его голоса отражает такой звучание, которое я никогда не слышала прежде, он низкий и грубый, что все мое тело в один миг начинает пылать. — В следующий раз, когда увижу тебя, я познакомлю тебя с несколькими вещами из сумки. Я становлюсь чертовски твердым только об одной мысли об этом. Бл*дь. В сумке есть одна «игрушка», которая, как мне кажется, придется тебе по вкусу так же, как и мне.

Он говорит о ноже; я знаю, что именно его он имеет в виду. Я тяжело сглатываю, качая головой, стараясь прогнать образы нашего последнего раза, когда он использовал его на мне. Но он делает это практически невозможным продолжая говорить.

— Я хочу скользнуть своими ладонями по твоим бедрам, Слоан. Я чертовски хочу сорвать твою одежду и заставить тебя дрожать всем телом. Я хочу впиться пальцами и зубами в твою кожу, и заставить тебя выкрикивать мое имя. Ты хочешь этого тоже, ведь так?

Холодный пот выступает на моем теле, заставляя мою кожу покрыться мурашками. Я визуал. Вам достаточно только сказать мне, и я уже представляю это в своей голове — и в этот самый момент, я представляю, как огромный член Зета напряженно вжимается в его джинсы, умоляя о том, чтобы ему позволили вырваться на свободу, чтобы пошалить. Я прочищаю горло, кашляя и прикрывая глаза.

— Абсолютно невыполнимо желать этого прямо сейчас.

— А что если я сейчас устрою для тебя кое-что, от чего ты будешь кричать? — Его голос становиться еще ниже, практически переходя на шепот. Это оказывает волнующее ощущение на меня. — Где ты сейчас находишься? — спрашивает он.

— В туалете.

— Кто-нибудь есть рядом с тобой?

Заданный им вопрос кажется совершенно разумным. Вопрос, который бы вы задали, если бы обсуждали главарей мафии, преследования и возможный вариант нападения на людей с ножом. Я опускаю голову, смотря под смежные кабинки. Нет никаких ног. Никто не стоит у раковин.

— Нет. Никого нет рядом, — подтверждаю я.

Но с его следующими словами становится абсолютно очевидно, что он совершенно не волнуется о том, что люди подслушают информацию о его боссе или же о его убийцах.

— Отлично. Опусти свою руку к себе в штаны для меня, злая девчонка.

— Что?

— Сделай это. Опусти свою правую руку в свои штаны для меня. Я хочу слышать, как ты кончаешь.

— Я не собираюсь мастурбировать в общественном туалете, приятель! И ты слетел с катушек, если думаешь, что я буду делать это. — И вот я опять называю его приятелем. Так глупо. Зет издает приятный рык в трубку.

— Я не прошу тебя, Слоан. Я тебе, черт побери, приказываю. Потрогай. Себя. Сейчас. Же.

— Нет!

Зет, кажется, совершенно не готов к моему отказу.

— А сказала бы ты мне нет, если бы я стоял перед тобой?

Я задумываюсь об этом на мгновение, проигрывая в своей голове. Если бы он стоял передо мной в этой небольшой кабинке, я бы сделала все, что он бы велел мне. Я ненавижу признавать это. Я не произношу ни слова, что заставляет его рассмеяться.

— Давай заключим сделку, — говорит он, тяжело дыша в телефонную трубку. — Если ты скользнешь рукой в твои не соблазнительные медицинские штаны, и ты не окажешься влажной для меня, тогда ты можешь смело положить трубку.

Он просто любит делать это — настраивать мое тело против меня. Но не в этот раз. Я издаю раздраженный звук в телефонную трубку, самодовольно ухмыляясь, потому что собираюсь доказать ему, что он не прав. Я могла бы просто сказать ему, что с меня хватит и надменно рассмеяться, когда положу трубку, но я знаю, что в каком-то смысле это не сработает. Ему известно это. И мне тоже.

— Ладно! — Моя рука скользит под резинку штанов, но не проскальзывает в трусики — нет нужды заходить так далеко. Улыбка сходит с моего лица, когда я понимаю, что я не только влажная для него, как он и догадывался, а мое влажное желание насквозь пропитало хлопковый материал моего нижнего белья.

— Сначала средний палец, Слоан, — произносит Зет резким голосом в телефонную трубку. Он даже не спрашивает у меня, выиграл ли он сделку. Он просто знает это. Ублюдок. Я крепко зажмуриваюсь, мысленно отвешивая себе пинок.

— У меня нет на это времени. Мне нужно идти на обход к пациентам.

— Ты прямо сейчас испытываешь мое терпение, — комментирует он мрачно. — Я хочу слышать наслаждение в твоем голосе. Желаю слышать каждое мучительное мгновение, когда ты будешь ласкать себя. Как же я хочу, чтобы твои пальцы касались моего члена.

— Ты такой чертовски самоуверенный гавнюк, тебе известно это? — говорю я. Мое напряженное дыхание не позволяет мне звучать уверенно. И он просто цокает языком в ответ на мои слова.

— Используй свой средний палец, Слоан. Скользни им внутрь своей киски и только попробуй сказать, что не думаешь об этом. Не желаешь этого. Не жаждешь моего члена. Чтобы он жестко вошел в твою киску, проникая дюйм за дюймом. Сделай это прямо сейчас.

Я хочу рассмеяться. Я отчаянно хочу положить трубку и убрать телефон в карман, затем вернуться к обходу и позабыть о его глупых требованиях. Но в то же самое время я хочу сделать это. Зет больше не произносит ни слова, но я могу слышать его прерывистое, тяжелое дыхание, которое все еще раздается в телефоне. Он хочет, чтобы я сделала то же самое, что и в его шикарно обставленной квартире, он пытается заставить меня прийти к этому решению самостоятельно. Пытается продемонстрировать мне, чего я на самом деле желаю. Но мне уже известно, что я отчаянно хочу именно этого, так почему, ради всего святого, я борюсь с этим?

Но в моем разуме вновь раздается голос, который так подозрительно похож на голос Пиппы. «Потому что ты совершенно не знаешь его. А неизвестное пугает». Но пугающими были последние два года моей жизни. По крайней мере, теперь я точно знаю... кто он такой. Я принимаю решение. Я сдвигаю в сторону хлопковый материал трусиков и прижимаю средний палец к моему лону, тихо задыхаясь от сумасшедшего ощущения. Я такая влажная, настолько возбужденная. Я даже не могу вспомнить, что бы я себя чувствовала, таким образом, когда делала это в прошлом. Но технически, я сейчас не одна — Зет образно направляет мою руку своей.

— Хорошая девочка, — говорит он мне. Он, скорее всего, слышал, как у меня перехватило дыхание, или же обладает чем-то вроде телепатических способностей, которые просто скрывал до этого момента. — Твой клитор набухший?

Я крепко зажмуриваюсь, стараясь из-за вех сил полностью не растеряться и не смутиться.

— Потри его подушечками пальцев для меня. — Я делаю так, как он говорит. Провожу пальцами вверх и вниз по влажной, скользкой плоти между моими ногами, скользя между складочками киски, делая все возможное, чтобы держать под контролем дыхание. — Тебе приятно?

— Д-да. — Я захватываю ртом воздух, когда жар от дрожи устремляется вверх по моему позвоночнику, охватывая уши и распространяясь на мое лицо. Мои губы отчаянно покалывает. Я прикусываю нижнюю губу и стараюсь совладать с нахлынувшими ощущениями, но это только еще сильнее распаляет меня. Я не могу сдержаться и глубоко вздыхаю.

— Вот так. Не сдерживай свои стоны, злая девочка. — Хриплый голос Зета сейчас звучит полностью гипнотически, воздействуя на мое подсознание. Это ощущается так, словно он физически находится рядом со мной, заставляя распространяться импульсы удовольствия по всему моему телу. — Сними свою рубашку.

Я смаргиваю от его требования и прекращаю делать то, что делала, чтобы выполнить его приказ, выбрасывая все мысли о неповиновении из своей головы. Теперь это уже не вариант. Я быстро стягиваю верхнюю часть медицинской формы и футболку, которая одета под ней, позволяя одежде упасть на пол между моими ногами. В кабинке не холодно, но я чувству дрожь, когда стягиваю лямки бюстгальтера. Мои соски к этому времени уже ощущаются жесткими камушками, такие чувствительные, что даже воздух, который ласкает их, причиняет практически боль.

— Сожми в ладонях свою грудь. Представь, что это мои руки сжимают ее, — приказывает мне Зет. — Представь, что мой рот накрывает твои соски.

Я не делаю этого часто, когда я нахожусь наедине с собой. На самом деле, я никогда не делала такого. Я всегда считала, что это не будет ощущаться так, как когда парень делает это, но сейчас, когда я легко скольжу подушечками пальцев по коже груди, которая покрыта мурашками, я представляю, что это делает он. Я даже могу практически ощущать жар его дыхания, когда он вбирает один из сосков, а затем другой в свой рот. У меня вновь перехватывает дыхание.

— Хорошо. Вот так, — подбадривает он меня. — Включи громкую связь. Для этого тебе понадобятся две руки.

Я вожусь с телефоном, нажимая кнопку динамика, и укладываю его сверху на груду одежды у моих ног. Я слишком растворилась в происходящем, чтобы задумываться над тем, что делаю. Теперь я решаю сама, прикасаясь и поглаживая себя там, где считаю нужным. Я тяжело дышу. Но я бы не смогла остановить себя, если бы даже попыталась.

— Сейчас. Проскользни своими пальцами в свою киску, — голос Зета звучит так же протяжно, как и мой. Боле хриплый, чем обычно, и это уже говорит о чем-то. Мой палец дотрагивается до клитора раз-другой, и мое лоно сжимается. Я немедленно подчиняюсь ему, проскальзывая в свою киску сначала средним пальцем, и затем добавляю к нему указательный. Я делаю резкий вдох, давление от проникновения ощущается теплым и необыкновенно приятным. Грязный выбор его слов оказывает на меня волшебное влияние, когда он произносит следующий свой приказ: — А теперь оттрахай себя своими пальцами для меня, Слоан. Сделай это. Трахни себя жестко.

Я подчиняюсь его приказу, наконец, не в силах больше сдерживать стоны, тихие вздохи, которые срываются с моих губ, когда я проскальзываю внутрь и наружу своими пальцами, Представляя вес его тела на моем, его твердый пульсирующий член, что проникает в мое тело раз за разом, приятное жжение от его жесткой щетины на моей чувствительной коже. Он выдыхает слова в трубку, издавая рык и шипя в знак одобрения, когда я становлюсь все громче и громче. Я могу едва разбирать слова, что он говорит, и вскоре меня охватывает напряженное, обжигающее ощущение. Это происходит внезапно. И скоро мощная стена жара накрывает с головой.

— Черт... Побери! — Слова вырываются из меня, словно мольба о помощи. Моя грудь приподнимается, когда я пытаюсь восстановить дыхание, вздымаясь вверх и опадая, вздымаясь и опадая.

Ленивый, довольный смех Зета раздается в узкой небольшой кабинке.

— Все говорит о том, что ты наслаждаешься тем, что делаешь, злая девчонка.

— Пошел к черту, — говорю я ему, только наполовину имея это в виду.

И затем, я слышу что-то, что заставляет меня замереть на месте: звук слива туалетного бачка. Зет сохраняет молчание и затем произносит:

— Позволь догадаться. Это была не ты.

Я присаживаюсь, наклоняясь вперед, прикрывая ладонями рот. Зет начинает хохотать. Я хватаю телефон и нажимаю большую кнопку окончания вызова, чувствуя, как вся моя кровь приливает к щекам.

Святое. Дерьмо.

Дверь кабинки открывается, не та, что находится рядом с моей, а та, что находится в самом конце, и звук включенного крана заполняет уборную. Кто бы это ни был, он торопливо споласкивает руки и спешно покидает уборную. Я хватаю свою одежду и быстро натягиваю ее на себя. Мне нужно срочно узнать, кто это был. Нет, нет, нет, нет, НЕТ! Бл*дь. Бл*дь!

Я спешно мою руки и выбегаю из уборной с вздымающейся грудью, в большинстве своем от ужаса и шока, чем от полученного оргазма, который можно оценить, как девять целых и две десятых по шкале Рихтера. Больничный коридор заполнен медсестрами, докторами и простыми посетителями. Гребаными посетителями. Я даже и не знаю, что хуже, мысль о том, что меня могли услышать коллеги или же простые, ничего не подозревающие, посетители и родственники, тех, кто находится у нас на лечении. Но мой ужас становится всепоглощающим, когда Оливер Мэйси направляется навстречу ко мне по коридору, ухмыляясь. Он поднимает вверх свою ладонь, улыбаясь мне. Я, не задумываясь, делаю то же самое, поднимая ладонь в качестве приветствия, когда он проходит мимо. Он приподнимает бровь, когда идет дальше.

— Брюки надеты на изнанку, Ромера, — он указывает мне на них, подмигивая. — Чем ты занималась все это время?

12 глава

Слоан

Это просто не мог быть Оливер. Нет никакого гребаного шанса, что это был он. Это была женская уборная, ради всего святого. Остаток дня проходит с чувством стыда и явственным ощущением, будто меня поймали со спущенными штанами. И без футболки. В то время как мне отдавали приказы, как мне совершать с собой довольно-таки извращенные вещи.

Я так отчаянно хочу ударить Зета, что мои ладони буквально зудят от этого ощущения всю оставшуюся смену. Когда наступает момент, я заканчиваю смену, находя Лейси спящей в ординаторской, где я и оставила ее, укутанной в одеяла. Она выглядит так, словно совершенно не двигалась с самого утра. Она сонно моргает, смотря на меня, когда я бужу ее, и мы покидаем больницу Святого Петра через задний выход. Во-первых, для того чтобы избежать любопытных взглядов медсестер, во-вторых, я просто не желаю больше сталкиваться с Оливером, ну и в-третьих, для того, чтобы я могла попытаться и выскользнуть со стоянки на своем «Вольво» незамеченной разными подозрительными типами, сидящими в машине с тонированными стеклами.

Все проходит успешно. Никакого медсестринского персонала, Оливера, а также никаких подозрительных черных автомобилей. Он больше даже не припаркован снаружи кафе, что заставляет меня чувствовать себя немного по-идиотски. Возможно, кто-то просто ехал одной дорогой с нами этим утром, когда почувствовал, что должен быстро остановиться перед кафе по дороге на работу. И я и Лейси пристально наблюдаем за дорогой, когда держим путь домой, мы делаем это, чтобы просто убедиться, что за нами нет хвоста.

Я паркую машину, и мы направляемся вовнутрь. Я убеждаюсь, чтобы двери и окна были закрыты наглухо в мерах предосторожности. Это действие оживляет в памяти образ Зета, который ходит по дому, проверяя каждый уголок, чтобы удостовериться в его безопасности. Он, вероятно, уже в тот момент знал, что приведет Лейси и оставит ее на моем пороге, и поэтому желал убедиться, что она будет в безопасности. Эта мысль резко погружает меня в отвратительное настроение.

— Я слишком устала, чтобы готовить. Я собираюсь заказать еду, — произношу резко слова, бросая их через плечо девушке, которая послушно следует за мной, но в то же мгновение, я жалею о них. Вспышка отстраненности мелькает на ее взволнованном лице.

— Все в порядке, — произносит она машинально. — Я могу приготовить.

— Нет. Черт, нет, я не... Прости меня, Лейси. У меня и, правда, был длинный день. — Я издаю протяжный вдох, потирая лоб. У меня не было соседа по комнате со времен колледжа, и даже в то время я не могла ужиться с остальными людьми. Но эта ситуации особенно полна неловкости из-за неустойчивого состояния Лейси в психологическом плане. Я чувствую себя ужасно, потому что груба с ней из-за него. Потому как, если говорить начистоту, я ужасно ревную к их странным отношениям.

— Я не хочу, чтобы ты готовила. На самом деле я хочу заказать еду. Ты не против?

Она кивает, понурив голову и направляясь к барной стойке, где она, кажется, нашла место для себя, в котором могла ощущать себя полностью незаметной. Я достаю огромную стопку меню еды доставки на дом — я ем подобное дерьмо большинство вечеров — и позволяю ей выбрать. Она останавливает выбор на китайской кухне, выбирая из списка блюда, которые она будет, и к моему удивлению заказывает еду для нас обеих, диктуя мой адрес, даже не спрашивая его у меня. Я открываю бутылку вина, в котором отчаянно нуждаюсь, и предлагаю ей бокал. Она пожимает плечами, с «черт побери, почему бы и нет» видом, и мы усаживаемся на диван, телевизор тихо работает на заднем фоне, пока мы ожидаем доставку еды.

Я все еще сражаюсь с неприятным привкусом разочарования во рту, несмотря на то, каким бы ни было вкусным вино. Я решаю, что, черт побери, пора разобраться раз и навсегда, какого хрена между ними происходит.

— Так... — начинаю я. Это самое лучшее начало разговора, чтобы плавно перейти к важной теме. — Я знаю, что ты сказала Пиппе, что не имеешь понятия, почему тебе нравится быть вместе с Зетом, но я подумала...

Лейси спешно поднимает бокал таким образом, чтобы скрыть большую часть лица, держа его в своих руках. Она торопливо выпивает вино. Ее глаза очень сильно увлажняются, когда она опускает бокал. С опаской во взгляде, она искоса поглядывает на меня. Судя по ее реакции, я решаю опустить этот вопрос, но она принимает решение говорить:

— Я нашла его, — просто произносит она. — Я искала его на протяжении долгого времени, и наконец, нашла.

Это самое противоречивое заявление, которое я когда-либо слышала.