Скандинавские пляски (сборник)

– Да, корпоратив! Вечером, – быстро ответила она, хотя и забыла о нем.

– Ну, так ты пойдешь?

– Конечно, мы с Таней собираемся пойти, – соврала она, но твердо решила пойти. Ей было обидно: муж все время летал, бывал на выставках и разных мероприятиях, а она занималась детьми и работала на полставки в русской компании, занимающейся разработкой программного обеспечения.

– Как там Костя ваш? Все еще на плаву? Находит новых инвесторов? – зачем-то поднял нелюбимую для Маши тему муж.

– Не обанкротился! Костя, в отличие от тебя, три раза свою компанию продавал и все еще на рынке. Это ты на американских деньгах сидишь и торгуешь нужным всем продуктом, поэтому и считаешь себя крутым сейлсом, а по факту еще неизвестно, кто ты. Продавал бы русские продукты, которые не нужны никому, посмотрела бы я на тебя.

– Да, я не очень люблю твоего Костю, это правда. Это классический университетский препод по своей фактуре, причем довольно средний. Я в свое время насмотрелся на таких. По мне, так он совсем не бизнесмен. Понимаешь? Но я с тобой спорить не буду, тебе виднее, у тебя свои герои! Как говорится, я не из их числа.

– Лучше бы я с тобой не говорила, только настроение испортил! – заключила Маша и твердо решила идти на корпоратив.

Так начиналось примерно каждое их второе или третье утро: оба расходились с испорченным настроением. Маша набрала номер своей подруги по работе, Татьяны, и обе договорились встретиться вечером в ресторане.

…Юра проснулся, как обычно, около семи утра и решил проведать мать, которая жила в соседней квартире. Она тяжело болела, и ему приходилось с ней нелегко: мало того, что надо было снимать дополнительную площадь, так еще и надо было платить сиделке, так как ходить мать уже давно была не в состоянии. Болезнь матери была тяжелым испытанием для всех: жена терпела, но понимала, что иначе нельзя, маленькая, недавно родившаяся дочь еще ничего не понимала, но та нервозность, что была в доме, невольно передавалась и ей. Родственники Юры сразу дистанцировались от него, когда поняли, что в ближайшие годы ему будет нужна от них только помощь, и скорее всего материальная.

По природе он был оптимистом и очень мирным и конструктивным человеком. Мать с детства учила его не падать духом и в любых ситуациях держать спину прямо и всегда надеяться на лучшее. Он подошел к зеркалу и увидел у себя несколько седых волос: «Надо же, я уже седею, вот как время-то быстро летит. Так ведь незаметно и вся голова станет белой. А ведь меня всегда считали очень красивым человеком, а жизнь вон как повернулась, скоро от этой красоты уже ничего не останется». У него действительно были очень тонкие черты лица, и типажом он напоминал старых актеров, игравших в советских фильмах, чем-то даже смахивал на Василия Ланового. Но его природная скромность и какая-то внутренняя нерешительность не позволили ему пробиться дальше рядового программиста в российской компании, где он послушно работал последние семь лет, прося лишь иногда небольшой прибавки к зарплате в моменты, когда владелец его квартиры поднимал арендную плату. Конфликтов и любых проявлений грубости Юрий избегал и предпочитал удаляться сразу, как только кто-то повышал голос. Все свободное время проводил за чтением книг и общением в социальных сетях с такими же, как он, программистами.

Его жена была такой же тихой, как и он сам, поэтому со временем они перестали замечать друг друга и разговаривали уже скорее из чувства долга, а не потому, что это было кому-то из них нужно. Они были так похожи друг на друга характерами, что каждый из них, поняв это, на следующий день задал себе примерно такой вопрос: «То же самое, что и я, только другого пола. И чем мы, интересно, будем друг друга дополнять? Да и зачем мне второе Я?» Но так как оба были тихие и нескандальные, то решили уже ничего не менять – чувств друг к другу не испытывали, но детей рожали, скорее из чувства долга, нежели по любви. Последнюю свою дочь он назвал Машей, – так звали одну девушку на работе, которой он грезил. Жена выбрала другое имя, но не стала спорить, понимая, что имя Маша имеет для мужа какой-то ведомый только ему скрытый смысл.

Пока он смотрел на свои седые волосы в зеркало и пытался нащупать ногами тапки, к нему подошла жена:

– Ты на корпоратив пойдешь сегодня? – спросила она.

– Точно, сегодня же корпоратив. Пойду, наверно.

– Только не чудите там, а то там у вас куча мужиков и пить толком никто не умеет. Программисты, в общем. Вам вообще надо запрещать корпоративы!

– Раз в год можно расслабиться, обычно мы не пьем в другое время.

– Лучше бы пили в другое время, а то этот ваш «раз в год» потом еще целый год вспоминают люди, оказавшиеся там.

– В этот раз все будет тихо. Обещаю. – Он наконец-то нашел тапки и вышел в коридор.

…В девять утра Костя зашел в свой кабинет и, заварив кофе, начал что-то нервно чертить на бумаге. Потом внезапно скомкал ее и выкинул в ведро. На душе было очень муторно, предстояло пережить очередной корпоратив. Если бы кто-то его спросил, что он не любит больше всего в своей жизни, то он, не задумываясь, сказал бы, что это и есть этот пресловутый корпоратив. «Боже мой, ну кто придумал эту мерзость? Ну, хочешь выпить – пей дома! Почему я должен смотреть на этот вертеп, а главное, его оплачивать? За что мне все это?» – думал он, раскачиваясь на стуле и смотря в потолок. Каждый корпоратив заканчивался какими-то неприятностями, которые ему приходилось улаживать. «Ладно, сяду за стол с Машей и Татьяной, хоть женская компания будет, и то хорошо, будет с кем поговорить», – успокаивал он себя. Маша ему давно нравилась: она сильно выбивалась из всей его компании, и ему было непонятно, что она тут делала и как вообще согласилась у него работать. Большинство сотрудников были приезжими и пытались хоть как-то закрепиться в Москве, она же выросла в состоятельной семье, да и муж у нее руководил американской компанией. Это как-то отпугивало Костю: «Опасно все это, была бы она как все, может быть, и замутил бы с ней чего, а так опасно. Не нужны мне неприятности», – рассуждал он. Но причина была скорее в том, что он действительно был по своей сути университетским преподавателем со всеми вытекающими из этого последствиями, и, несмотря на то, что уже вовсю носил статус директора компании, его сущность да и привычки не изменились с тех времен, когда он читал лекции. В общем, кишка была у него тонка на подобные вещи, но признать он это, конечно, не мог.

Ресторан, в котором проходил корпоратив, был за пределами Москвы: так было дешевле для компании. Маша с Таней встретились у метро и решили поймать машину, чтобы туда добраться. Для обеих это был первый корпоратив в жизни, поэтому их объединял интерес к предстоящему событию, ожидание чего-то нового и общее женское любопытство. Костя пригласил их сесть к нему за столик, что не могло их не радовать, так как являлось знаком внимания директора компании. Доехав до места, они сразу же присоединились к Косте, лицо которого было почему-то очень грустным.

– Здравствуйте, Константин Иванович, мы не рано? – спросила Таня.

– Да нет, девчонки, как раз вовремя, сейчас начнут подтягиваться наши труженики-программисты.

– Если хотите, мы можем за общий стол сесть? – предложила Маша, зная ответ наперед.

– Нет-нет, что ты! Там может быть не очень безопасно. Уж поверьте мне. Главное, досидеть до двенадцати, а там уж можно и по домам. Хотя я, наверно, пораньше уеду, не уверен, что смогу досидеть.

– Обычно корпоративы – это веселые мероприятия. Вас что-то беспокоит? – вмешалась в разговор Татьяна.

– Поверь мне, что этот тоже будет по-своему веселым. Главное, чтобы все хорошо закончилось.

– Будем надеяться, – заключила Таня, так и не понимая, о чем же все-таки идет речь.

…Юра сидел за общим столом, напротив располагался пузатый программист, который раньше играл в какой-то рок-группе.

– Юрик, сегодня будем водку пить, надо погулять от души, – начал пузатый.

– Не, я пиво буду, как-то стремно водку пить.

– Да ты что? Какое еще пиво? Брось это! Раз в год бухаем. Надо уж по полной! Так что возражения не принимаются. – И пузатый сразу налил Юре граммов сто. – Пей до дна!

– Ну, ладно, гулять так гулять! – И Юра залпом опрокинул рюмку.

Он давно уже не мог расслабиться: все вокруг как будто истощало его, поедало внутрение силы, не оставляя их, чтобы жить дальше. Физически он был абсолютно здоров, но вот морально, ему казалось, он был если не инвалидом, то уж точно очень потрепанным человеком. «Накопилось, столько дерьма накопилось! Надо и правда расслабиться, хряпнуть водки и обо всем забыть!» – думал он, опрокидывая переполненную рюмку. Пузатый программист знал Юрину ситуацию с матерью и по-своему жалел его, но, чем помочь, не знал, поэтому старался подливать водки, чтобы Юра хоть немного расслабился. И за первой рюмкой сразу же последовала вторая, а затем и третья…

Через пару часов буйная толпа программистов прыгала в центре зала, подогреваемая музыкой дискотеки восьмидесятых. Юра, обнявшись с пузатым, пытался плясать не то гопака, не то «яблочко». Танцевать он не умел, и все чаще его движения приводили к падениям – он с трудом держался на ногах. «Надо бы мне сегодня к Маше подойти и поговорить. Нет, лучше не говорить, лучше удивить чем-нибудь сразу, поступком, например. Говорят только болтуны, а настоящие ребята сразу поступками берут… Что бы придумать такое?» – думал в танце Юра, и пьяный мозг подбрасывал все более и более бредовые идеи. «Может быть, заказать для нее песню и спеть, типа караоке, или лучше сплясать, тем более что сегодня ноги сами в пляс идут? А лучше и спеть и сплясать сразу…» – зрело в его голове своеобразными пульсациями.

Маша с Таней в этот момент слушали очередной рассказ Кости об одной компании, где он проработал полжизни техническим директором, и старались не смотреть на толпу программистов, которая своими действиями поражала даже бывалых гуляк:

– Так вот, у Насперских мы то же самое делали, что и сейчас, и все продавалось, а сейчас – нет. Не знаю почему, может, раньше не было конкурентов, а сейчас вот – полно. Но я же там был и все видел своими глазами. Так вот – ничего особенного они не делали.

– Константин Иваныч, а это нормально, что программисты прыгают так друг на друга, может, им больше водки не давать?

– А сколько, кстати, времени? Долго еще до одиннадцати? Ух, чувствую, не досидим спокойно.

– А что, что-то может произойти?

– Будем надеяться, что нет. Так вот, у Насперских все то же самое было, один в один, вообще никакой разницы…

В этот момент в коридоре началась заварушка – один из пожилых посетителей ресторана случайно зацепился с пузатым программистом. Вся толпа разом рванулась и окружила несчастного старика.

– Тебе, дед, что, жить надоело? Ты чего клешнями своими машешь? Может, отделать тебя тут, чтобы мать родная не узнала? – начал пузатый.

– Ребята, идите своей дорогой, хватит уже дурака валять.

– Ты тут не быкуй, дед, мы сами знаем, какой дорогой нам идти.

Маша с Таней наблюдали за происходящим и боялись, чтобы никто из программистов не тронул невинного деда, Костя же, быстро встав, направился в толпу, чтобы остановить то, что неминуемо должно было произойти.

Юра вдруг понял, что это и есть тот момент, которого он ждал весь вечер. Да что там вечер, последние три года, с того момента, как Маша появилась в компании. Теперь он знал, какой поступок он должен совершить, чтобы Маша наконец-то обратила на него внимание. Попытавшись собрать остатки сил, он резко тронулся с места, отталкивая всех на своем пути. Как следует разбежавшись, он оттолкнулся от пола, перепрыгнул пузатого программиста и со всей силы ударил старика в лицо. Кровь брызнула на помост ресторана, а бедный старик едва удержался на ногах, попятившись назад. В этот момент Юра повернулся и посмотрел в сторону Маши в поисках ее взгляда, немного оскалившись после удара. В это время толстый программист уже добивал пошатнувшегося деда, а Юра потихоньку перевел свой взгляд на окровавленный кулак, с которого медленно стекали капельки крови.

Бледная и трясущаяся от ужаса Маша, едва стоявшая на ногах, держалась за Татьянину руку, стараясь не упасть – она пыталась перенести нанесенный ее психике удар.

Не помня как она добралась до дома, где ее ждал в этот раз трезвый муж.

– Ну, как корпоратив, Костя опять про молодость свою у Насперских рассказывал?

Маша ничего не ответила.

– Ну, а было хоть что-нибудь интересное на корпоративе, чтобы вспомнить через много лет? – не унимался муж.

– Да, было…

– А что?

– Удар. Тяжелый удар.

– Чего? Какой еще удар? Драка, что ли?

Маша уже не стала отвечать на этот вопрос, направилась в комнату, залезла под одеяло и постаралась забыть этот страшный сон. Больше на корпоративы она не ходила.

Баркас

Это утро было особенно жарким. За последние два года, проведенных на вахте под Астраханью, Дмитрий видел такое впервые. Температура на градуснике ушла далеко за сорок, а на улицу боялись выходить не только люди, но и местные животные. Даже приблудившийся кот Федор спрятался с самого утра под машину и издавал несвойственные ему звуки, периодически облизывая себя с головы до пят.

Дмитрий вышел на улицу из балка и закурил сигарету. Горячий дым, проникая в легкие, выходил из ноздрей и зависал в воздухе. Ветра не было совсем, и Дмитрий через минуту стоял покрытый легкой табачной дымкой.

«Фу, дрянь какая! Курить даже противно», – подумал он и выбросил сигарету. К нему подошел старик Лукич, работавший на базе сторожем, и начал разговор:

– Доброе утро, Дмитрий Петрович. Что, жарко? Тут такое бывает. Ну, ничего, день-два постоит такой зной, а потом спадет жара.

– Привет, Лукич, да жарко, конечно. За два года, что я тут, такое впервые. Плохо, что на выходные пришлось. Хотели на природу сгонять с ребятами, шашлык пожарить, а тут такое пекло. Так что плакал наш шашлык.

– А вы того, Дмитрий Петрович, на Волгу сходите – поплавайте, рыбу половите. Оно в такой зной все полегче у воды.

– А может, и правда на Волгу махнуть? Не сидеть же целый день на базе. Хорошая идея, Лукич. Была бы лодка еще или катер, можно было бы и рыбу половить. Хотя какая лодка, нас же человек двадцать – тут баркас целый нужен!

– Найдем, Дмитрий Петрович, найдем вам баркас. Дело житейское. Лукича тут все знают. Найдутся добрые люди, помогут нам с кораблем.

– Да брось ты, Лукич. Это я так, пошутил. Тут в округе пара деревень всего, там и лодок-то не сыщешь, не то что баркас!

– Дмитрий Петрович, вы плохо Лукича знаете. Есть тут одно местечко. Давайте Ваську, внука моего, возьмем и сходим?

– Ну, давай сходим. Ребята пока все равно спят еще.

Лукич что-то крикнул, и к нему подбежал мальчик лет десяти. Это и был Васька, внук Лукича. На нем была надета рваная футболка большего, чем надо, размера и грязные кеды, в которых Васька ходил круглый год. Шорты тоже были рваными и грязными, и Васька напоминал если уж и не голодранца, то явно ребенка из не очень благополучной семьи. Картина усугублялась еще болезненной худобой ребенка и россыпью веснушек, которые у Васьки были везде, где только можно.

– Лукич, вы его что, не кормите? – сказал Дмитрий, посмотрев на мальчика с некоторой досадой. – Если так, то пусть хоть на базе у нас питается. С нас-то не убудет, а парень хоть здоровым вырастет. А то смотреть жалко – кожа да кости!

– Да что вы, Дмитрий Петрович. Он у нас за двоих ест. Наташка, мать его, только и успевает готовить.

– А чего тогда худой такой?

– Да носится целый день как угорелый. Вот и худой. Да еще и порода у нас такая: толстых не было в нашем роду никогда, хотя едим много.

– Ну, смотри сам, Лукич. А то давай я повару скажу, чтобы кормил паренька. Ему все равно приходится на двадцать человек готовить. Ртом больше, ртом меньше. Какая разница?

– Благодарствую, Дмитрий Петрович, но мы уж сами как-нибудь. Васька, ты покажи нам, как через лес на Амвросиевку лучше пройти, – обратился в конце разговора Лукич к внуку.

Мальчик что-то прошептал и побежал в сторону леса. Дмитрий с Лукичом направились за ним. Первая часть пути была легкой – дорога шла через поле, и путники хотя и спешили, но могли еще обмениваться отрывочными фразами. Дальше – хуже: дорога пошла через лес, и Дмитрий с трудом успевал за Лукичом, который, в свою очередь, спешил догнать мальчика. И только Васька не испытывал от путешествия никакого дискомфорта, так как привык с детства бегать по этому лесу и знал в нем каждую тропинку. В какой-то момент Дмитрий даже стал переживать, что не взял с собой телефон, в котором был навигатор, и позволил маленькому мальчику их вести. Но как только он об этом подумал, перед ним замаячил край деревни Амвросиевки.

Лукич догнал внука, что-то у него спросил и быстрым шагом направился к ближайшему дому, где, видимо, и планировал найти баркас.

– Дмитрий Петрович, вот этот дом, тут Ильинична живет. У нее баркас должен быть, – сказал Лукич и показал пальцем на дом, который по своему виду был самым добротным из деревенских домов. – Пойдемте к воротам. Я сейчас позову Ильиничну.

Сказав это, он начал громко кричать, пока к воротам не подошла пожилая женщина лет шестидесяти. На ней был аккуратно завязан платок, и от ее одежды исходил какой-то запах, характерный для церковных прихожан. Видимо, она только что вернулась с утренней службы. Дмитрий не мог вспомнить, что это был за запах, но так пахло от его бабушки, когда она возвращалась из храма. При воспоминании об этом у Дмитрия сразу полегчало на душе и где-то внутри даже как-то потеплело.

– Ильинична, это Дмитрий Петрович, наш начальник! Я тебе про него рассказывал, – гордо начал Лукич.

– Здравствуйте, – слегка смущенно ответила женщина. – Чем могу помочь?

– Здравствуйте, – начал разговор Дмитрий. – Мне сказали, у вас баркас есть. Можете нам его на пару дней дать? Мы хорошо заплатим.

– Да, это правда. У нас есть баркас, но он уже не на ходу лет пять. Мы с Толиком его думали уже вывезти и сдать на металлолом. Толик – это муж мой, но он с утра в город уехал.

– Ну, так мы возьмем его на пару дней? Где он, кстати?

– В гараже стоит, на прицепе. Пойдемте, я вам покажу.

Ильинична подошла к гаражу, сняла замок и открыла двери. Из темноты выглядывал ржавый нос судна. Было видно, что оно не на ходу и последний раз на нем плавали лет десять тому назад. На правом боку виднелись несколько букв названия баркаса.

– «Ласточка»? – спросил Дмитрий Ильиничну.

– Что? Какая ласточка? – не поняла та.

– Называется ваше судно так! На боку написано.

– Ах да. «Ласточка». Точно. Я уже и позабыла, признаться.

– Ну, так вы нам его отдадите? Ребята приедут сегодня на «КамАЗе» и заберут его.

– Надо бы с Толиком поговорить, а он в городе только вечером будет, – неуверенно сказала Ильинична.

– Ну, так все равно на металлолом собрались сдавать. Какая разница! Не украдем же мы его у вас? – удивился Дмитрий.

– Да что вы? Берите, конечно! Просто у меня муж… строгий довольно. Не любит, когда что-то без его спроса делают.

– Это я уже на себя возьму, Ильинична, я Толика знаю. Он мужик что надо. С ним-то я уж точно договорюсь, – вмешался в разговор Лукич.

– Ты только ему бутылки с самогоном не носи. А то сам знаешь!

– Да бог с тобою. Я сам в завязке уже больше года. Я ему… рыбы принесу. Наловим и вам отдадим.

Дмитрий открыл кошелек и протянул Ильиничне небольшую сумму денег. Она от неожиданности даже отпрыгнула и затрясла головой.

– Да что вы, с ума сошли? Зачем так много? Он и не стоит столько, а вы на пару дней хотите взять. Давайте хоть половину, – смутилась Ильинична.

– Нет, берите все. Будет легче мужу объяснить, – улыбнулся Дмитрий.