Скандинавские пляски (сборник)

Машина свернула в переулок и остановилась у магазина.

– Теперь возьмите виски, грамм двести, не больше, можно «Рэд Лэйбл», для этой группы пойдет, другие вам еще рано ставить. Поняли?

– Ага, понял, но, может, лучше коньяк допить, там еще грамм двести осталось?

– Да что вы говорите, кто же под Euphoria коньяк пьет, тут только виски.

– Ну, вам виднее, сейчас тогда, – и я заскочил в магазин и схватил две маленькие бутылочки «Рэд Лэйбла» по сто грамм каждая.

– Как вас, кстати, зовут? – спросил водитель.

– Николай.

– А я Иван. Будем знакомы.

– Очень приятно, Иван, – сказал я и залпом выпил первую бутылочку виски.

– Николай, вы себе даже не представляете, что это за мир. Я каждую пятницу прихожу домой, накатываю… конкретно, надеваю наушники и ухожу туда, в этот мир, часа на три-четыре. И возвращаюсь новым человеком, способным пережить еще одну сложную неделю в этом тяжелом настоящем мире. Но что-то я отвлекся, Николай, пейте быстро вторую бутылку, и начнем.

И мы начали: в моей голове опять летали какие-то существа и сражались викинги с драконами. Музыка жила уже в каждой моей клетке, и я не делал особых различий между произведениями, хотя они и длились минут по десять.

– Ну как, Николай, пробрало? Я уже вижу, что да, как же вас зацепило-то… ух…

– Пробрало, еще как пробрало.

– Сейчас такое начнется, такое… б***ь, начнется, дракон этот как даст п*** этим викингам за то, что вторглись на его территорию, суки! – с трепетом кричал он.

– Да, я это уже понял, а он красный или зеленый? – зачем-то спросил я.

– Дракон-то? Думаю, что это синий, хотя, может быть, и красный, хрен его знает, я уточню на всякий случай. – И он полез читать описание песни.

В этот момент мы подъехали к моему подъезду, и я уже начал было собираться, но мой водитель меня остановил:

– Николай, этот альбом надо дослушать, а то вы не поймете сути. Вы согласны?

– Да, – в недоумении ответил я.

– Тогда я немного отъеду от вашего подъезда, чтобы вы не отвлекались, и дослушаем вместе. Денег за это я не возьму. Хорошо?

– Договорились.

Мы еще полчаса слушали альбом, пока он не закончился. Я тихонько допивал остатки коньяка и все еще не мог понять, как этот Иван настолько проникся чужеродной нам культурой, как он, не понимая ни единого слова, получал такое удовольствие от этой загадочной музыки. В этот момент я поймал себя на мысли, что чувствую себя прекрасно, свежо и от былой усталости не осталось и следа. Напоследок он подарил мне диск какой-то неизвестной группы и сказал, что это уже третья ступень, но пока мне лучше ее не слушать. Мы тепло распрощались, и я поднялся домой.

На пороге квартиры меня встретила жена:

– Привет, ты как-то свежо сегодня выглядишь, как будто наконец-то выспался в самолете и не пил вчера? – без иронии спросила она.

– Ну, отчасти так оно и было, – не вдаваясь в подробности, ответил я и направился есть завтрак, стоящий на столе.

Стукач

Айтишники народ довольно странный, причем во всех отношениях. Их выдает все, начиная от внешнего вида и заканчивая их манерой разговора. Попадая в какую-то особенную нишу между программистами и инженерами, они так и не могут определиться до самого конца в своем предназначении, провисая или зависая в своей карьере на второстепенных позициях. Поэтому, наверное, я никогда и не видел, чтобы айтишник делал блестящую карьеру, да что там блестящую, хоть какую-нибудь карьеру в корпорациях. Годами они сидят в своих комнатах-норах, опутанные проводами и заваленные старыми платами, хорошо, если еще помытые и побритые, и копаются в сломавшемся или устаревшем железе, как будто пытаясь там найти смысл их существования, который, в свою очередь, то ли ищется слишком долго, то ли вообще отсутствует. Нельзя сказать, что при этом большинство айтишников являются людьми позитивными и конструктивными, но и злобными и скользкими их тоже не назовешь. Они скорее нейтральные во всем и реализуют свои личностные таланты скорее за пределами компании, нежели в ее пространстве. Они как евнухи в гаремах – без них не обойтись, но и претензий у них нет ни на что. Подобных айтишников я встречал во всех компаниях, и редко находились исключения из этого правила.

В нашей компании их было двое – Кирилл и Федор. Первый был довольно самодостаточным типом, со странностями, но не подлым и всегда предсказуемым. Собирал сплетни хуже любой бабы в первую половину дня и разносил их по компании – во вторую. Ходил по коридору исключительно в полосатых носках и по этой причине ассоциировался у меня с котом из булгаковского романа «Мастер и Маргарита». Работу свою он не любил и делал ее неохотно, рассказывая, что в далекой Норвегии таких людей, как он, ценят и платят им огромные деньги. Впоследствии он туда и уехал, получив, помимо новой зарплаты, право на возврат доброй ее половины в виде налогов норвежскому государству и полное отсутствие слушателей собранных им слухов, о которых в Норвегии, видимо, было не принято говорить. В результате такой трансформации его внешних привычных условий он превратился в интернет-террориста и писал нам на всевозможных сайтах. Вначале мы отвечали через раз, потом – через два, а потом и вовсе перестали, внеся со временем Кирилла в черный список.

Напарником же любившего поговорить Кирилла был второй айтишник по имени Федор. Будучи полной противоположностью своего визави – худой, молчаливый и вечно мрачный тип, – он был недоволен всем, что его окружало. Приехав в Москву из какого-то Урюпинска, он первым делом взял кредит лет на тридцать и купил огромную трешку почти в центре Москвы. По этой причине оказался в огромной долговой яме и стал экономить на всем, начиная от одежды, которую он не менял, и заканчивая едой, которой нас кормили в обед бесплатно. Несмотря на то, что она была отвратительна, он умудрялся съедать по две порции, чтобы можно было дома пропустить ужин. А пропускать его предстояло еще двадцать девять лет, и этот факт, видимо, сильно расстраивал Федю. Женщин он не имел и к ним не стремился, видя в них чистое зло, способное посягнуть на его заветное жилище. Однако это чувство было взаимно, и слабый пол шарахался от него за версту, завидев его в коридоре, не то из-за какой-то странной ауры, не то от мерзкого внешнего вида. Он напоминал мне горбатого ключника из мультфильма про Конька-Горбунка, такой же сухой, кривой и с натянутой тонкой улыбкой на кончиках губ. Я его однозначно не любил, как, впрочем, и все остальные. Но связываться с ним мы как-то даже побаивались, поэтому обо всем просили Кирилла, а тот, по своей доброте, редко нам отказывал. По этой причине Федор работал все меньше и меньше, а Кирилл все больше и больше.

– Я больше не буду ездить ни в какие командировки, только по московским компаниям буду работать. Пусть Кирилл катается, а я больше не поеду, – в один день гордо заявил нам Федор.

– Это по какой такой причине? – поинтересовались мы.

– Там только деньги и тратишь в этих командировках, одни расходы, в общем. Да и еду покупать там надо, а тут на халяву кормят, – сказал он и ушел.

Мы проводили его взглядом.

– Да уж, распустился совсем, никто не хочет связываться с этим говном, вот оно и оборзело совсем, – спокойно заметил Артем.

– Ну, да и хрен с ним, пусть местное говно со своим собратом разбирается, не лезть же нам в это, – добавил Миша.

– Неправильно как-то это, – закончил беседу я.

С того дня все так и повелось – Кирилл не вылезал из командировок, а Федор как будто даже и потолстел при своей болезненной худобе от отсутствия явной работы, так как заказчиков в Москве у нас почти не было. Но надо добавить, что и визиты к последним у него вызывали бурю отрицательных эмоций, так как иногда приходилось пропускать обед, а с ним и ужин. И, казалось, все уже начали к этому привыкать, кроме меня.

Рано утром мне позвонил заказчик из Краснодара и сказал, что им срочно требуется наш специалист, так как слетела система сервера и остановился весь центр обработки и интерпретации. Их специалисты перепробовали все, что могли, но ничто не помогло. Кирилл был в каком-то городе, и мне пришлось вызвать Федю:

– Федя, тебе надо срочно в Краснодар лететь. Там в «ГазНефти» сервер накрылся, и они ничего не могут сделать. В общем, покупай билет как можно скорее – и в путь, – со всей ответственностью заявил я.

– Я никуда не поеду, я же сказал, что только по Москве, – сухо ответил он.

– Ты поедешь, Федя, кроме тебя некому, ты же знаешь ситуацию.

– Да, знаю, но я не поеду, потому что в командировках деньги тратятся, – настаивал он.

– Федя, ты чего, совсем мудак или как? Ты думаешь, что я тебя тут буду упрашивать? Это твоя работа, и ты должен ее делать, а то, что у тебя деньги тратятся, меня не е***т. Они у всех тратятся – у меня, у него, да у всех. В общем, давай уж езжай, там каждый час простоя нам аукнется огромными проблемами.

Он весь напрягся, покраснел и прошипел:

– Ты мне за это ответишь…

Он резко развернулся и вышел из комнаты. Мы все были в недоумении.

– Мне послышалось, или он это и правда сказал? – начал иронично Миша.

– Тогда и мне послышалось, наверно. Да уж, совсем охренел, надо бы на него Антону пожаловаться, а то еще гадость сделает какую-нибудь. А гадости нам сейчас ни к чему, – подхватил Артем.

Я не нашел, что на это ответить, но вскоре мне сообщили, что Федя купил билет в Краснодар.

– Видишь, Коля, как ты его вылечил. Полетит, куда он денется. А то пугает тут еще нас, говнюк, – с ухмылкой сказал Артем. Все успокоились, так как гадостей, которых мы ожидали, не последовало… по крайней мере пока.

Примерно через два часа всей компании, включая ее руководство, пришло следующее письмо от Феди:

«Уважаемые коллеги,

прежде всего я хотел бы поблагодарить наших сейлсов за их нелегкий труд, который приносит всем нам деньги и, по сути, нас кормит. Еще раз огромное им спасибо! Но давайте все-таки разберемся, что же это за люди такие, поименно. Начнем с самого достойного – Артема.

Он человек явно профессиональный, целеустремленный, и у него большое будущее, я думаю. Одет он, как всегда, с иголочки. Есть и у него свои недостатки, но они ведь у всех есть, мы же все люди и мы несовершенны. Я думаю, что наш неудавшийся флагман Артем и правда смог бы им стать, если бы еще при этом работать любил, а то ведь толку от него, как с козла молока. И мы все про это знаем, но молчим, чтобы не обидеть его! Так давайте же и дальше молчать.

Миша у нас человек творческий, при этом довольно мирный. Говорят, что любит рисовать. Ну, так и рисовал бы себе, чего, спрашивается, в продажи пошел? Плохого про него сказать ничего не могу, впрочем, как и хорошего. Людей не трогает, так и на этом уже спасибо.

Самый мерзкий и отвратительный сейлс – это, конечно, Коля. Вечно ему не сидится, лезет во все, не дает людям жить спокойно. Продажи у него, говорят, растут, а ему все неймется, чем-то он в жизни этой не удовлетворен, видимо, все ему не так. Писать про него можно много, и все только в отрицательном свете, ничего положительного в этом человеке нет. И, несмотря на все его достижения и продажи, мы, как люди другие, отличные от него, должны спросить себя: хотим ли мы работать с этим человеком и что для нас все-таки дороже – деньги или нормальная дружная обстановка? Я думаю, что для всех нас ответ очевиден. Нам не нужны такие коллеги, и пусть они при этом хоть лучшие сейлсы, но все же, я уверен, большинство компании присоединится к моему письму.

Заранее благодарен за поддержку, ваш Федор».

Первым заговорил Артем:

– Вот мудак, все-таки сотворил гадость. Сейчас мне еще эту е***ую премию из-за этого козла не заплатят, – выдавил из себя он.

– Тебе ее и так не заплатят. Ты лучше смотри, что эта сука про Колю написала, это же, б***ь, надо такое сочинить, – сказал Миша.

– Про Колю я не читал, так же как и про тебя, мне про себя хватило. В общем, надо брать премию и валить отсюда поскорее. Это уже для меня очевидно.

Я сидел и не находил слов, письмо было адресовано всем сотрудникам, и очевидно, что на следующий месяц я становился главной темой всех обсуждений. Реакцию же руководства я даже боялся предположить. Мне позвонил Антон и срочно позвал к себе.

– Коля, ты читал, что написал этот мудак? – заорал он.

– Конечно, читал.

– Так это же вообще какой-то урод моральный. Такое написать про лучшего сейлса. Хорошо, что еще президента в копию не поставил. Б***я, от него надо избавляться, он неадекватный. Ладно еще, на мне замкнулось, а то пошло бы дальше, мы бы оба слететь могли из-за этой суки. Ты ему что сказал-то? Хотя не напрягайся, не важно. Давай его позовем? – предложил он

– Давай, – согласился я.

В кабинет зашел испуганный Федор.

– Федя, ты зачем это сделал? – спросил Антон.

– Я написал все как есть, тут чистая правда, мне нечего скрывать, – нервно заерзал Федор.

– Предположим, что это так и есть, хотя я с этим не согласен. Ну, пусть по-твоему. Но ведь это же донос, Федя, ты понимаешь?

– Конечно, – как-то с гордостью ответил он.

– А ты, выходит, кто после этого?

– В смысле кто? Что вы имеете в виду? – растерянно зашуршал Федор.

Антон начинал закипать.

– Ну, как называется человек, который пишет доносы на своих коллег? – усиливал давление Антон.

– Позвольте, позвольте, при чем тут это? У меня одни факты, тут чистая правда, – затрясло Федора.

– Да ты же, б***ь, стукач. Доносчик! Ты хуже фашиста!

– Извините, я больше так не буду, – не выдержал давления Федор и пустил слезу.

– А больше и не надо.

– Я исправлюсь, дайте шанс, у меня кредит на тридцать лет, пожалуйста, – уже выл от горя Федор.

Меня зашатало от происходящего спектакля, и я решил выйти из кабинета и расстегнуть рубашку. В коридоре ко мне сразу подбежал Артем, который слышал крики и спросил:

– Он про мою премию говорил что-нибудь?

– Да, – соврал я.

– И что, заплатят?

– Заплатят.

– Фу, ну, слава богу, я то я уж тут себя накрутил.

И он легкой походкой запорхал по коридору. Из кабинета Антона все еще слышались стоны Федора. С этого момента Федор ездил во все командировки, куда его посылали, при встрече со мной нервно улыбался и сжимал кулаки.

Удар

В этот день Маша проснулась раньше, чем обычно, и сразу направилась на кухню заварить себе зеленого чая. На диване она увидела спящего в одежде мужа: в воздухе все еще стоял запах перегара, а под ногами лежали две бутылки вина. Внезапно, глядя на него, она ощутила резкую боль внутри. Как будто кто-то, незаметный, уколол ее иголкой под лопатку. «Как же он изменился за это время! А ведь когда-то был таким молодым и красивым. Но ведь это он, это же все-таки он. Те же глаза, те же черты лица, та же улыбка, редкая, но та же. Что же происходит с ним, да и со мной?» – стала спрашивать она саму себя и поняла, что еще чуть-чуть, и она заплачет. Их браку было больше десяти лет и, познакомившись еще в университете, прожив вместе всю молодость, они все еще были рядом. По крайней мере физически.

Муж был пьян. С ним это случалось все чаще. Нет, он не был алкоголиком, но уже много лет выпивал по любой возможности, и, казалось, это будет только усугубляться. «Неужели все теперь так и будет до конца жизни? И почему он пьет все время? Что его не устраивает? Все у него есть: жена, дети, деньги, в конце-то концов! Что еще ему надо?» – и опять по ее щеке скатилась маленькая теплая слеза. Она уже давно была в отчаянии и мучилась мыслями по поводу своего брака. «Но он же хороший человек, он нас всех любит, я знаю, просто такой период, просто надо пережить это», – успокаивала она себя. На самом деле они жили в таком режиме уже много лет, и казалось, что оба уже к нему привыки. Их связывали дети, но жизни как-то разделились, у каждого она пошла по своему сценарию: муж руководил западной компанией, зарабатывал деньги и все время был в командировках, дома лишь отсыпался и менял сумки, Марья же ударилась в религию, занималась детьми и смиренно исполняла долг супруги, не зная, на сколько ее еще хватит. «Может быть, это нормально, ну, то есть что все так сложилось? У всех все не идеально, но и не бывает идеального ничего. Копни – и найдешь такое, что и предположить не мог. Так что это нормально, наверно», – все еще бродили мысли в ее голове. Несмотря на все страдания, она понимала, что где-то глубоко все еще связана с этим человеком, и связана сильно: она все еще его любила. Внезапно муж зашевелился и начал подниматься с кровати.

– Ты во сколько лег вчера? – строго спросила Маша, пытаясь показать, что подобный расклад дел ее не устраивает.

– Не помню, думаю, что около часа или двух, я не смотрел, – отрезал муж, направляясь в ванну. Маша пошла за ним.

– А что ты делал?

– Музыку слушал и пил шампанское, в общем, отдыхал.

– А нельзя это без алкоголя делать? В баню сходить, например, или в футбол поиграть? Да все что угодно, только не пить все время.

– Нет, так нельзя. Работал бы в конторе, ходил бы в баню и в футбол бы играл. Но я, как бы это лучше сказать, бизнес развиваю иностранцам и работаю сейлсом, даже не сейлсом, а директором, а они вот так только отдыхают.

– Неправда, не зависят от этого твои продажи. Если бы ты не пил, вы бы даже больше заработали. Все ты врешь!

– Может быть, и заработали, а может быть, и нет. Я не знаю, не пробовал по-другому. Давай сменим тему, в общем, у вас же сегодня корпоратив? – внезапно спросил муж.