Укради мою жизнь

Хоть подавай объявление в газету. Слышал Бас, некоторые бессмертные берут на службу собственных ищеек, поле своё берегут. Но попасть к таком боссу штука непростая — нужны связи, рекомендации. А где их взять, не у Зауера же!..

Он печально смотрел на пальмы и море. Эх, далёкий сказочный мир! Почему-то ему казалось, что на солнечных берегах нет ни воров, ни ищеек. Люди живут беззаботно, весело и счастливо, не ведая нужды. А тут и пожаловаться некому. Маме лучше вообще ничего не говорить, с её-то здоровьем. Можно делать вид, что продолжаешь ходить на службу. Вот только где жетоны брать? Эти-то скоро закончатся…

Стоп, сказал себе безработный эксперт, хоть одного человека он может порадовать случившимся прямо сейчас. Почему бы не вернуть Вику его обещание: уехать и не рисковать встречей со школьным товарищем в роли гончего. Нет больше гончего по имени Себастьян Лагерь. Уж в полицию-то он точно не вернётся…

К счастью, друг детства оказался дома. Вик открыл сразу, будто ждал за дверью. Улыбнулся, схватил за мокрую куртку и втянул Баса в прихожую. Приобнял. За окном опять полоскал дождь: с куртки текло, и на паркете быстро образовывалась небольшая лужица. Стоптанные башмаки эксперта оставляли на полированном дереве грязные рубчатые следы. Но друзья не замечали этого.

— Входи, дружище, — радостно проговорил тягун. — Хорошо, что зашёл.

— Да вот… — замялся эксперт. — Проходил мимо, дай, думаю…

— Вот и молодцом. Сейчас сделаем глинтвейн. Обсохнешь, согреешься. Поговорим…

Он помог раздеться, провёл в комнату.

— Ты присядь, — указал на диван, — я сейчас…

И тут же направился на кухню: с характерным стуком встала на плиту посудина для смешивания вина и воды, захлопали ящики и дверцы шкафа. Вот, чмокнув, пробка покинула бутылку, и забулькало вино. Зашипел газ в конфорке…

Бас присел на диван и откинул голову на высокую спинку. От всех этих звуков — домашних, уютных, от присутствия Вика, хозяйничавшего на кухне, оттого, что всё в этой комнате было так же надёжно и приветливо, как и сам хозяин — стало на душе удивительно спокойно и тепло. Веки отяжелели и прикрыли глаза. Эх, старый друг, и почему так неправильно устроена жизнь?

Вик с приглушенным звоном перемешивал глинтвейн в посудине, потом невнятно поговорил с кем-то по телефону. Бас не разобрал слов — после дня беготни и переживаний он слегка задремал. Тело стало невесомым, ему казалось, он плывёт куда-то: может быть к сказочным берегам? Туда, где тёплые волны ласкают берег, и пальмы кивают ему своими растрёпанными головами?

— Эй, Бас, не засыпай! — Голос друга заставил вскинуться, сесть прямее. — Ночь ещё не наступила, давай вначале согреемся глинтвейном.

Он внёс и поставил перед товарищем дымящуюся кружку. Не бокал, не стакан — именно кружку.

— Пей. Напиток не крепкий, но горячий и со всеми необходимыми добавками.

Глинтвейн головокружительно пах корицей, гвоздикой, имбирём и ещё чем-то сладким и духмяным, и Бас не выдержал: расплакался как ребёнок и вывалил другу все свои горести. Тоску и обиду, жалобу на несправедливость судьбы — как мольбу о сострадании.

Говорил взахлёб, откинув ставшие ненужными очки и размазывая слёзы по щекам.

Вик внимательно слушал.

— Выходит, — промолвил он, дождавшись паузы в излияниях друга, — и я руку приложил к твоим несчастьям?

— Да брось, Вик, — отмахнулся Бас. — Не ты, так нашёлся бы другой повод. Полицейские использовали удобный случай.

— Значит, — подытожил вор, — такая тебе благодарность за беспорочную службу? Не густо. И что дальше собираешься делать, штурман?

От этого обращения, взятого из далёкого детства, из радостных и беспечных детских игр, Себастьян оторопел. Все варианты устройства собственного будущего вмиг вылетели из головы, осталась одна растерянность. И обида.

— Не знаю… — Шмыгнул носом. — Найду что-нибудь…

А Вик уже сидел рядом — спокойный, собранный, надёжный.

— Не пора ли о себе подумать, дружище? — спросил он и сам как бы удивился своевременности и простоте вопроса. — На государство ты уже горбатился, результат налицо. Дальше что? Туда тебя не взяли, сюда не берут, там тоже не ждали. Побегаешь, обобьешь все пороги, до которых сможешь дотянуться — везде откажут. Или накормят туманными обещаниями. А витакс тебе нужен уже сейчас, я правильно понимаю?

Бас кивнул, заглядывая Вику в глаза. Молча ждал продолжения.

— А если я скажу тебе, что есть возможность заработать много и за короткое время? — Тягун пытливо смотрел точно в зрачки. — Несколько дней, и ты богат. Деньги, витакс — всего вдоволь. И можно уехать из родного города и начать жизнь с чистого листа…

— Так не бывает, Вик, — невесело улыбнулся Бас. — Мы уже не дети, планета Хаос давно исследована и освоена. Если быстро и много, значит незаконно. Это аксиома. Или ты нашёл в Семигорске золотоносную жилу?

— Нашёл, и не спеши отказываться. Ты всю жизнь соблюдал закон, более того — защищал его. Много тебе это дало? Выбросили, как использованный… шприц, уж извини за непоэтическое сравнение. Пойми, Бас, такой, какой ты есть — честный, готовый исполнять долг и служить людям, ты никому не нужен. Сам говоришь — ни полиция, ни ви-контроль тебя обратно не возьмут. С «частниками» дело обстоит ещё сложнее. И что, подыхать под забором?

— У тебя есть предложение? — покорно нацепил очки эксперт.

— У нас с тобой есть способности, — отрезал вор. — Уникальные, дающие нам огромные возможности. И ни ты, ни я не можем их применить с пользой для себя. В первую очередь — для себя! — подчеркнул, как ножом вырезал.

— Мне казалось, у тебя это получается…

— Тебе показалось. Ну, правда, Бас — что есть тягун? Мелкий воришка, тянущий из поля незадачливых сограждан крохи. А чего стоят эти постоянные переезды? Только мало-мальски обживёшься, привыкнешь к месту и людям — подъём! Контролёры на хвосте — хватай мешки, вокзал отходит! Скажу честно, хотел я накопить деньжат со своих нелегальных доходов, бросить ремесло и выучиться, наконец, на художника. Зарабатывать на витакс и хлеб насущный честным путём. И шиш, что получилось! Ни денег, ни долголетия. Тут нужен рывок, а потом… потом можно переписать судьбу.

— Конкретно?

— Появилась возможность тянуть помногу. И сразу на конденсатор. В несколько дней мы насобираем витакса лет по пятьсот. На каждого…

— Всё-таки тянуть, — опустил голову Бас. — А я то надеялся…

— Пойми, у нас нет других возможностей! Я умею только это, ты тоже обладаешь вполне специфическим даром, в других областях мы ничего не значим. Но в пределах своего поля…

— Ладно, — прервал эксперт, — пусть ты сможешь насобирать много витакса, хоть я и не представляю, как это возможно сделать практически — какова моя роль?

— Мне одному не потянуть, — ответил вор. — Нужно прикрытие, надёжный тыл. Ты долго служил в полиции, знаешь экспертов. Сможешь узнать бывшего коллегу в толпе?

— В лицо я их всех знать не могу, но я их чувствую. Та же картина, что и с вами, тягунами, только не так ярко. Звон в ушах, дрожь под ложечкой… Оттенки немного другие, но принципиальной разницы нет…

— Это у каждой ищейки так? — удивился Вик.

— Нет, — усмехнулся Бас, — у кого я ни спрашивал, никто другой подобного не замечал.

— О чём я и говорю — мы ж с тобой уникумы! Я сразу заподозрил что-то подобное, как только увидел тебя у своих дверей. Тогда, после гона. По всем правилам я должен был оторваться, а ты, эксперт, просто обязан был кусать локти где-нибудь в управлении. А тут — здрасьте!

— Да и я не видел раньше, чтоб тягун столь резво тащил такой большой кусок. Ты тоже меня удивил, командор.

Пришла очередь улыбнуться Вику. Всё-таки память о детских играх жила в них обоих неистребимо, и это сближало несравнимо больше, чем денежные, или какие-то другие интересы. Они оставались друзьями.

— Ну что, договорились, штурман? — протянул руку Вик.

Но Бас положил сверху свою ладонь и с силой нажал, опуская протянутую руку:

— Нет, Вик. Не договорились. Я так не могу. Не могу против своих…

— Погоди, дружище, — оторопел Вик, — какие они тебе свои? Эти волки выгнали тебя под зад коленом, о чём ты говоришь?!

— Всё равно, — помотал кудлатой головой Бас. — Теперь ты постарайся меня понять. Это будет предательство.

— Ты чокнутая ищейка… — растеряно пробормотал вор.

— Наверное. Но иначе не могу. Как я буду смотреть им в глаза?

— Тебе не нужно заглядывать им в глаза, — напористо выговорил Вик. — Они отвернулись от тебя! Сделаем дело, и на все четыре стороны.

— Всё равно. Сам-то я буду знать о своём предательстве…

В комнате повисла тишина, и в этой тишине особенно отчётливо прозвенел дверной звонок.

12

Софья волновалась. Когда Вик позвонил и сказал, что Бас у него, и что нужно встретиться и всё обсудить, она вдруг отчётливо поняла — войти в это дело будет легко, а вот выйти?..

После того памятного свидания с Виктором прошло три дня, и всё это время Софья пребывала в странном состоянии. Влюбилась, что ли? Подобного она не ожидала, или правду говорят, что менее всего человек знает самого себя? Но откуда иначе эта лёгкость в движениях, летящая походка и беспричинный смех? Постоянное ожидание чего-то радостного и светлого, будто в детстве накануне праздника.

Словно ей опять пятнадцать, и не было прошедших лет, полных потерь и разочарований.

Тогда, сидя в машине и направляясь к гнёздышку, она исподволь наблюдала за Виктором. Внешне вроде всё тот же Витька: прежние светлые, очень коротко подстриженные волосы, острые скулы, упрямый подбородок. И крупнее, солиднее Витька не стал ни на грамм — сухощавый, лёгкий, подвижный, словно всё ещё подросток. Только движения точные и скупые.

Но это только внешне, не стоит обманываться. Изменился парень за эти годы: стал жёстче, увереннее, серые глаза смотрят по-другому — вместо юношеской непокорности и дерзости настороженная готовность к действию, к отпору.

Она невольно прикинула возможные перемены на себя — вроде тоже ещё ничего, стройность и женская привлекательность присутствуют. Хотя, не будем себя обманывать — некоторая тяжесть все же появилась: в бёдрах, в попе… С другой стороны, объёмная попа женщину не портит. Но того кулачка, упругого и вёрткого, который так приманивал взгляды и пацанов-хулиганов, и взрослых мужчин, конечно, уже нет.

Тем более, подумала она, нужно решить вопрос раз и навсегда. Урвать билет в мир бессмертных и закрыть тему. Время, чёрт его побери, неумолимо, и сколько не занимайся фитнесом и гимнастикой — природу не обманешь. Даже витакс, продлевая жизнь и улучшая здоровье, не стирает полностью следы прошедших лет. Человек вроде как консервируется, сохраняется в приличной форме, но омолодиться, стать вновь юной и свежей никому ещё не удавалось. Это замечено давно.

Так вот и уходит с годами основной козырь. И что останется — глухие сожаления? Слёзы в подушку и жалкое существование на иждивении какого-нибудь стареющего фраера… Фу, гадость какая!

Нет уж, всё надо делать сейчас. Торопиться, конечно, тоже не следует, поспешишь — людей насмешишь, а себе могилу выроешь. Но и терять попусту драгоценные дни нельзя. И сделать это всё надо с Виком: вон, шальной блеск в глазах-то остался, не сотрёт его ни семь лет, ни двадцать.

За размышлениями не заметила, как доехали до гнёздышка. Вик тоже молчал. Поднялись, зашли, и не перемолвились даже двумя словами, как началось сущее сумасшествие. Софья понять не успела, как оказалась на диване — голой, трепещущей, в объятьях этого сильного молодого мужчины. И это был уже не тот Вик, бросившийся на неё в кустах на берегу реки, неумелый и разъярённый. Опытный, изобретательный любовник. Так танцор экстра класса ведёт партнёршу — уверенно, даже повелительно, и оттого хочется покоряться ему ещё больше.

Ай, как хорошо было! Что там Залеский с его унылыми ласками!.. Витька знал, как доставить удовольствие. Знал и делал. И только гораздо позже, когда выпил он её всю — до донышка, до самой последней капельки! — остывая от любовного безумия среди измятых влажных простыней, вспомнила — зачем, собственно, пригласила к себе одноклассника.

— Я думала кофейка попьём, — сказала она, томно потягиваясь, а самой стало смешно. Разве сравнится благопристойная беседа под кофе с такой вот гимнастикой! — Ну, или может, вина…

— Ага, — кивнул Вик, — вино ты обещала. Теперь можно и вина.

— Ну да, отважный рыцарь покорил неприступную крепость, теперь будем праздновать победу.

— Покорить тебя я мечтал в дни нашей юности, — негромко ответил он, будто с сожалением, и Софье сразу вспомнился тот его взгляд у реки, после их первой близости. И царапнуло так же, как тогда. — Много бы я отдал за это…

— Несмотря на прошедшие годы, рыцарю удалось доставить принцессе много-много радости, — попыталась она перевести разговор в шутку.

— Я не рыцарь. — Вик шутки не принял. Голос его неожиданно стал жёстче: — Да и ты не принцесса. Уж извини, Соня, я не очень верю, что нужен тебе как собутыльник и собеседник. Даже как любовник — не нужен. Думаю, всего этого у тебя в достатке. Что ты задумала?

— Много ты понимаешь в том, что нужно женщине… — проворчала она, и подумала: что ж, так даже лучше — без прелюдий, без длинных разговоров о любви и дружбе. По-деловому. Постель, это одно, дело — другое. И рассказала о своих замыслах.

— Откуда ты узнала, чем я занимаюсь? — напряжённо спросил он.

— От начальника регионального отдела ви-контроля, — честно ответила она. — Есть, знаешь ли, возможность. Ты у них на заметке, так что времени у нас на раздумья не так много. — Легко выделила голосом «нас». — Самое время взять куш и скрыться.

Виктор задумался. Виктор смотрел недоверчиво. Явно прикидывал что-то, но не отказался сходу, а попросил время на размышление.

Они всё-таки выпили вина, даже поболтали ещё немного: вспомнили школу, Себастьяна, класс. Вик поспрашивал: кто, где, кем? Сам, мол, долго не был в городе и ничего не знает. Софья рассказала, что слышала, но она не слишком интересовалась жизнью бывших одноклассников. Тема быстро исчерпалась, и оказалось, что говорить больше не о чем.

Вик ушёл, но обещал позвонить. И выполнил обещание на следующий день к вечеру: сказал, что в принципе согласен, нужно только продумать детали; сказал, что нужен будет помощник, и он знает, кого взять — Себастьяна. Баса?! — поразилась Софья. Да, ответил Вик, он эксперт и сможет оказать неоценимую помощь. Нужно только уговорить…

Теперь Софья ехала к нему. И волновалась, как девчонка перед первым свиданием. Неожиданные лёгкость и воздушность тела, появившиеся в последние дни, не покидали её. И предчувствие, предвкушение праздника, совершенно неуместное сейчас, тоже. Даже трезвая мысль: влезть во всё это будет легко, а вот вылезти? — не омрачала радость предстоящей встречи.

Вот и облезлая дверь подъезда — быстрее сквозь неё! — граффити неприличного содержания — мимо! — филёнка с номером и звонок — нажать!

Вик открыл через секунду, лицо обескураженное. Она вошла, ещё чуть-чуть задыхаясь, не находя слов, кроме банального «привет», — и сразу в комнату. Тут же встретилась глазами с собственным портретом, и словно в лицо ударил упругий поток раскалённого воздуха, растёкся жаром по коже. Чуть не сбилась с шага, не ведая, что точно так же здесь недавно споткнулся Себастьян.

И как от глотка острого ледяного шампанского побежали, кажется, пузырьки по венам, и закружилась голова…

А Бас совершенно не ожидал её появления. Как видно, Вик ни словом не обмолвился, кто сейчас придёт.

— Соня! — он вскочил. — Вот так встреча! Как ты здесь?!

— Мальчики, — улыбнулась она, — я страшно рада видеть вас обоих.

Безошибочным женским чутьём Софья вмиг определила, что выказывать предпочтение сейчас нельзя. Всё своё приподнятое настроение, всю радость и волнение от встречи с Виком следует распределить поровну. И направить в нужное русло. Деловое русло.

Но не сразу. Главное, не спешить…

— Давайте присядем, — пригасила она с задорной улыбкой. — Вик, что вы пьёте? Глинтвейн? Я тоже хочу! И обязательно в кружке…

Бас стоял навытяжку, поедая её глазами, и был похож на добродушного растерянного пса, завидевшего хозяина, но не получившего никакой команды. И оттого ещё более растерянного.

— Бас, сядь, — приказала Софья. — И рассказывай: где ты, как ты, с кем ты?

Тут Вик принёс ещё глинтвейна и обстановка начала постепенно разряжаться. Ещё несколько вопросов, округлить глаза, вздохнуть и ахнуть — и вот встреча переходит в фазу лёгкого общения, с бесконечными: «А помнишь?..» — «Ага, а ты тогда!..» — «Нет, это ты…»

И далее — все приметы приятных воспоминаний.

Софья знала: Вик должен склонить Баса к сотрудничеству, вовлечь в задуманную аферу. Судя по выражению лица, у вора пошло что-то не так. Что ж — не зря же Бас был в неё влюблён. В таких вещах женщины не ошибаются. Она знала, как посмотреть, и как улыбнуться, чтобы в голове мужчины появились вполне определённые мысли.

И когда атмосфера стала уже совершенно дружеской и непринуждённой, когда Себастьян начал глядеть на неё не просто с обожанием, а преданно, да ещё рассказал о своей хрустальной мечте — растрёпанных пальмах на берегу тёплого моря, — поняла: пора! — и пробросила как бы невзначай:

— А что, Бас, как тебе предложение нашего Вика? По-моему, очень дельно…

— Как, и ты?.. — эксперт опять потерял опору. — Я думал, мы встретились…

— Встретились, Себастьян, встретились. — Она успокаивающе погладила Баса по колену. — Вик предложил повидаться, я ему за это так благодарна! Чудесный получается вечер, даже не думала, что в вашем обществе мне будет так хорошо и уютно. Но идея уж больно заманчивая. — Повернулась к Виктору и вроде чуть шутливо: — Ты всё объяснил нашему эксперту?

— Не успел, — повинился сообщник. — Может, ты? У тебя чудесно получается…

— Есть человек. — Софья заговорила нейтральным тоном, как о вещах обыденных, само собой разумеющихся. — Большая шишка в «Партнёре». Что за концерн объяснять, надеюсь, не надо. Человек имеет доступ к их последним разработкам, а это: во-первых, новые портативные конденсаторы ёмкостью по двести пятьдесят лет, и второе, — привод для забора витакса. Конденсатор маленький, выглядит как обычный кейс, и привод портативный, помещается на теле, под одеждой и позволяет сразу сбрасывать улов. Дальше всё просто: Вик тянет, через привод наполняет конденсаторы. Человек сможет достать два портативных, и три «чемодана» по пятьсот лет. Нас трое — каждому по чемодану…