Укради мою жизнь

Вопрос был поставлен, по крайней мере, некорректно. Эксперт не ловит тягуна, он лишь вычисляет и указывает объект оперативной группе. Не его дело гоняться по перронам и насыпям, оврагам и буеракам, зарослям и вокзальным помещениям. И по предместью в том числе.

— Я локализовал объект, — пожал плечами Бас. — Даже организовал преследование за пределами вокзала. Что вы ещё от меня хотите?

— Я хочу иметь положительный результат, — холодно отчеканил капитан. — Вы указали направление бегства объекта, но мои сотрудники его не обнаружили. Имеется в виду заключительный этап.

— Не совсем так, — даже слегка опешил эксперт. — Преследование велось в режиме визуального контроля объекта. Да чёрт возьми, капитан, ваши ребята гнались за беглецом по пятам! Откуда мне знать, как тягун ушёл — спросите у них!

Если быть точным, гнался Пётр с контролёром. Двое других из здесь присутствующих в погоне не участвовали. Но молчали все, и Пётр в том числе.

— Да, сержант начал преследование, но на определённом этапе потерял объект. Вопрос следующий — почему вы не присоединились к группе захвата?

Это было уже слишком. Никогда раньше захват преступника не вменялся в обязанности экспертов. Этим извечно занимались полицейские с контролёрами. За что, кстати, и получали жалование вдвое больше, чем эксперты. Что-то случилось, понял Бас. Или грядёт проверка из центрального управления, или у Зауера хромают показатели. А может, при плохоньких показателях ждут проверку. И боятся. Капитан явно ищет козла отпущения, и, похоже, нашёл его в лице Баса.

— Позволю себе напомнить, господин Лагерь, — между тем шипел полицейский начальник, зловеще понизив голос и склонившись к Басу, — это уже второй прокол за неделю. Не много ли ошибок за столь короткий срок?

Это было правдой. Предыдущего тягуна тоже упустили, и тоже не по его, Баса, вине. Себастьян чётко локализовал объект, но в тот раз неожиданно заспорили полицейский и контролёр. Вместо того чтобы бросится в погоню, эти двое начали препираться: преследовать ли беглеца по путям, или двинуть через депо в обход. В итоге время было упущено, вор скрылся.

Все эти подробности были отлично известны Зауеру. Он даже пытался надавить на контролёров: мол, что же это вытворяют ваши сотрудники! Но слушать его в управлении ви-контроля не пожелали. Заявили: со своими сотрудниками мы разберёмся сами, а вы, капитан, лучше следите за своими. Так зачем же Зауеру вспоминать сейчас этот случай, не имеющий к последней акции ни малейшего отношения?

— У каждого в группе свои обязанности, — попытался вернуться к основной теме Бас. — Я свою работу сделал…

— У меня складывается иное мнение, — не дослушал капитан. — Вы не довели начатое до конца. Если бы вы присоединились к погоне, то могли бы постоянно направлять загонщиков. Дичь не ушла бы.

Доля истины в этом была, хотя подобное никогда раньше не практиковалось. Так Себастьян и ответил — не было ещё, мол, такого, чтоб эксперты за тягунами гонялись. Спрашивайте со своих людей: где были остальные пары, например?

— Со своими людьми я разберусь, — отмахнулся Зауер. — Но я почему-то уверен, что вы в любом случае не побежали бы…

Опа-на! Так он на моё сердце намекает, понял Бас. Конечно, к тому времени, когда фургон догнал электричку, и все они увидели спину Вика, бегать он уже физически не мог. Слишком много сил отняли события на вокзале. И что ж теперь, Бас виноват во всех грехах? Или такой эксперт уже не нужен?

— Так что получается — я вам не нужен? — спросил капитана в лоб.

Тот слегка замялся, но тут же вновь упёрся взглядом Басу в переносицу:

— Я вынужден поставить вопрос о вашем неполном служебном соответствии. Пусть решение принимает руководство совместно со службой контроля.

Означало это одно — Себастьяна могут легко выкинуть на улицу. Если полицейские откажутся от эксперта, контролёры их наверняка поддержат, не захотят портить отношений. Хрупкий паритет между двумя ведомствами диктовал целый ряд тонкостей и нюансов: отдел ви-конроля готов платить экспертам витаксом, но не желает включать их в свой штат. Полицейским эксперты нужны, но свои промахи, которые всегда случаются в любом серьёзном деле, они с радостью готовы свалить на ищеек.

И не поможет тот факт, что людей со способностью чувствовать тягунов не так много. Найдут кого-нибудь другого, заодно спишут ещё ряд провальных операций на плохую работу уволенного эксперта. Отчитаются перед начальством. А возможно, уже и есть кандидат на его место. Кто-то из своих, кого продвигает Зауер. Тоже реальный вариант.

Для Баса это означало лишиться постоянной гарантированной подпитки. А заодно и лекарств, которые он покупал на жалование. И пока найдёшь другое место… И не везде ещё нужен больной эксперт, если он не может гонять за дичью наравне с загонщиками.

Бас посмотрел на Петра. Неплохой ведь парень, неужели ничего не скажет в поддержку?

Пётр молчал. Ещё и закурил, давая понять — он устраняется от разговора. Ясно, своя рубашка, точнее мундир, дороже. По всему выходило, ребята обо всём договорились ещё до его прихода.

— Знаете, капитан… — протянул Бас и вдруг испугался, что похож сейчас на разобиженного мопса и потому закончил даже резче, чем собирался: — А подите-ка вы все в жопу! На вашем участке свет клином не сошёлся. Найду местечко и потеплее, и посытнее…

— От души вам этого желаю, — усмехнулся Зауер.

Точно, вопрос уже решён. Причина неудачи найдена и оперативно устранена. А только что перед ним разыграли необходимую интермедию. Соблюли приличия.

Себастьян вышел, хлопнув дверью.

10

Было время, когда старшеклассник Витька Сухов водился с ватагой подростков не самого примерного поведения. До откровенного криминала дело не доходило, но и развлечения ребят приличными назвать было трудно. То драка с соседним районом — команда на команду, стенка на стенку. То разборка на танцах в трёхэтажном клубе на Сосновой (ныне закрытом: выкупил какой-то мажор, но так ничего путного в огромном помещении и не придумал, стоит теперь покинутый и заколоченный) — с самодельными кастетами и велосипедными цепями.

Случались и более мирные варианты. Например, удрать летом на реку с ночёвкой, не сказавши никому ни слова. Пусть взрослые потом хватаются за сердце и бегают, не зная, куда и кому звонить, где искать любимых детей. Это всё было по тем временам нормой поведения.

А Шестопёр был тогда ещё не владельцем бара и подпольного обменного пункта, а Валеркой Безменовым, таким же пареньком, только чуть постарше и чуть посерьёзнее остальных. И дружба их началась странно — с пистолета. Однажды Валерка отозвал Вика в сторонку, оглянулся воровато и вытащил из-за пазухи «Макаров» с потёртым воронением.

— Видал? — ухмыльнулся он с видом бывалого гангстера и покачал оружие на ладони. — Настоящая пушка…

— Ого! — подался к нему Вик. Любой мальчишка в этом возрасте неравнодушен ко всяческим стреляющим штукам, пусть это даже обычный самопал. А тут… — Дашь посмотреть?

— А чего на него смотреть, — с деланной ленцой усмехнулся Валерка. — Пойдём лучше, опробуем машинку в действии.

Почему Безменов выбрал и пригласил пострелять Сухова, неизвестно, но случилось так, как случилось. Они пошли на крутой берег Змейки, речки огибающей Семигорск, отошли подальше от порта. Установили банки из-под колы и пива, и начали пробовать оружие.

Занятие увлекало. Ах, как вздрагивал от сухого щелчка выстрела пистолет в руке! Лязгала затворная рама, выбрасывая горячую гильзу, пели пули, выбивая фонтанчики из речного песка! И разлетались разноцветными сплющенными комками банки при попадании…

Валерка напускал на себя важный вид, поучал: «Ствол должен стать продолжением твоей руки, а полёт пули — продолжением взгляда, парень…» И где слов таких нахватался! Вычитал ведь где-то, Витька и сам читал что-то похожее, только не мог вспомнить, в какой книжке.

Да, было время, Шестопёр почитывал книги. Это уже потом отошёл он от оружия и стал рукопашником. А ещё позже начал скупать ворованный витакс. И совсем перестал читать, разве что бюллетени тотализатора.

Сейчас Вик смотрел на старого товарища и с улыбкой вспоминал детство. Шестопёр занимался любимым делом барменов всего мира — перетирал бокалы за стойкой: до блеска перетирал, до уже совершенно невозможного сияния, — и улыбался в ответ. От этого морщинки лучились от глаз и крыльев носа — вниз, к острому подбородку. На гладко выбритом черепе отражались огни разноцветных бра, установленных на витрине между бутылок со спиртным.

— Так чем тебе дома не глянулось? — спрашивал Шестопёр, подливая Вику пива.

— Обстоятельства… — отвечал Вик, рассеянно глядя в пустой зал.

Большой популярностью среди местных алкоголиков заведение не пользовалось. Да и существовало не для этого. Помещение не блистало оригинальность интерьера, хозяин к этому и не стремился. Несколько простых столиков под не слишком свежими скатертями, пластиковые стульчики, жалюзи на окнах, опущенные круглые сутки — защита от нескромных взглядов. Цветные бра для создания хоть какого-то уюта. Но в заднем помещении, если пройти мимо двери с изображением писающего мальчика, открывалась ещё одна — глухая, без всяких обозначений. За ней находилась ви-клеть с канистрой длительного хранения.

Присматривал за всем этим хозяйством Роберт, правая рука Шестопёра. Бывший профессиональный боксёр, первая перчатка города в тяжёлом весе. Он же следил за тем, чтобы чужие и любопытные в бар не шастали. Поэтому ходили сюда чаще по делу и только свои. Те, кому вход был открыт.

— Обстоятельства, — повторил Шестопёр за Виком и вздохнул. — Я тебя за язык не тяну, надо, значит надо. От меня что хочешь?

Вик только что поделился с ним планами на жизнь — мол, уезжаю. Объяснять подробно ничего не собирался, да и требовать объяснения в этих кругах считалось дурным тоном. Но кое-что ему от Шестопёра было действительно нужно.

— Документы, — сказал тягун. — Сам понимаешь, на новом месте буду начинать, с чистого листа.

— Без проблем, — пожал плечами бармен. — Семьсот монет. Паспорт и чистый сертификат от ви-контроля.

— Что, цены поднялись? — неприятно удивился вор. — Вроде недавно в триста-четыреста укладывались?

— Поднялись, — согласился скупщик витакса. — Сейчас эту сферу другие люди контролируют. Цены установили новые, торговаться, естественно, не будут. Нравится — бери, нет — иди с миром. Я на этом, поверь, ничего не навариваю…

Или почти ничего, подумал Вик. Вот только семи сотен всё равно не было. Он собирался сдержать слово, данное вчера Себастьяну. Шесть месяцев, что он провел в родном городе, немалый срок для тягуна. Люди его профессии долго на одном месте не задерживаются. Стараясь сбить ви-контроль со следа, они меняют города, имена, образ жизни. Покупают новые сертификаты — документ, в котором отражены операции с витаксом. Вик не сомневался, ориентировка на него у контролеров и полиции наверняка уже есть.

Другое дело, что было желание поднакопить деньжат и завязать с тягачеством. Именно здесь, в городе, где родился и вырос. Поменять съёмную квартиру на собственную, купленную в приличном доме. А то и вовсе приобрести небольшой домик в предместье, цены это позволяли. Пройти курс в какой-нибудь платной студии, у хорошего мастера, и стать, наконец, художником. Законопослушным гражданином, добывающим хлеб насущный без риска и постоянной угрозы угодить в тюрьму.

Однако с воплощением замыслов как-то всё не складывалось. Деньги не держались, утекали сквозь пальцы. В последнее время он начал привыкать к комфорту и делать сбережения не удавалось. Зато неплохо получалось делать долги. И время уходило, будто за спиной стоял собственный незримый тягун, постоянно потягивающий день за днём, месяц за месяцем.

Теперь ещё Бас. Вик знал друга: при всей своей несерьёзной, даже смешной внешности, он мог быть упрямым и слово своё держал. И был Себастьян прав в главном — бегать от него долгое время в условиях Семигорска не удастся. Город маленький, обязательно столкнуться ещё раз, и чем тогда закончится встреча? Бывали случаи, тягуны убивали ищеек. Редко, только если уж совсем припрёт, и выхода другого нет, — но иногда такое происходило. Вик сам однажды оказался на грани: к счастью, кровью он себя тогда не замарал, но сложись обстоятельства чуть-чуть иначе, и кто знает?

Только это никак не относилось к Басу — другу детства. На него и рука не поднимется. А вот Бас может его сдать полицейским. Даже сам того не желая — просто выполнит свою работу. Укажет очередной объект, а там — привет, это я, твой старый друг Витя…

Но суммы, которую озвучил Шестопёр, у Вика не было. Полученные от Грома деньги он тут же отдал — был должен. Теперь, даже если продать обстановку квартиры, всё то немногое, что есть — не хватит. И что дальше — ещё раз сходить на дело? Типа, последний раз. Взять максимально, скинуть тому же Шестопёру, у него же взять документы…

Всё это не нравилось Виктору. Всё получалось как-то впопыхах. Непродуманно.

— Я подумаю, — буркнул он, отодвигая недопитое пиво. Легко спрыгнул с высокого табурета у стойки и направился к выходу.

— Заходи, если что… — раздалось вслед. — Всегда рад тебя видеть…

Сегодня погода баловала Семигорск. Тучи, непременные спутники последних дней, наконец-то разошлись. Выглянуло солнышко, по-осеннему нежаркое, но приветливое. Город, выполосканный дождями, казался спокойным и умиротворённым.

Почтовая — улица типичная для Фуфайки. Тихая, сплошь застроенная типовыми пятиэтажками — ни банков, ни офисов. Один в один с Сосновой, где снимал комнату Вик. И в этот дневной час была она такой же пустынной. Прошагает по своим делам редкий прохожий, занятый по макушку собственными мыслями. Проскочит автомобиль, фыркнув выхлопными газами. И снова тишина.

Высоченные, почти полностью облетевшие уже тополя задумчиво смотрели на это сонное царство. Им было по сто лет, они многое видели и помнили, но никому ничего не рассказывали.

На фоне привычного монотонного пейзажа спортивная машина, припарковавшаяся в некотором отдалении, выглядела ярким чужеродным пятном. Приземистая, с изящными обводами, сияющая лакированными боками и хромированными деталями, она невольно притягивала взгляд, будто принцесса, по случайности зашедшая в дворницкую.

Вик тоже обратил внимание на шикарное авто, но мельком — голову занимали свои мысли. Каково же было его удивление, когда автомобиль коротко просигналил, а потом ещё и мигнул фарами. Тягун невольно оглянулся — кому подаёт знак это сверкающее чудо? Но на улице, кроме него, никого не было. На лобовом стекле играли блики, рассмотреть того, кто сидел за рулём, не удавалось, но человек был в авто один. Вик подошёл, не забывая контролировать ситуацию вокруг. Тут же распахнулась дверца, что от сидения рядом с водительским. Вик склонился…

И упёрся в светлые глаза — шальные, будто наполненные вызовом, а может, готовые насмешливо рассмеяться в любой миг. Тёмные волосы, зачёсанные на одну сторону наподобие крыла птицы, волной стекали на воротник элегантного плаща. Она выглядела ещё привлекательнее и желаннее, чем в годы ушедшей молодости, и под сердцем ёкнуло, словно поймал невзначай шальную дозу витакса.

— Хорошая машина, — нейтрально сказал он.

— Хозяйка ещё лучше, — улыбнулась она. — Садись, не укушу.

Вик устроился на сидении. Вдохнул запах салона: дорогая кожа и её духи — терпкие, волнующие.

— Здравствуй, Софья. Ты почти не изменилась.

— Здравствуй. А ты стал другим. Я же вижу. Был дерзкий и честный мальчишка, а сейчас — мужчина. Сильный и уверенный в себе. Ты уверен в себе, Вик?

И заглянула в глаза. Как тогда, после единственной их близости, будто проверяя эффект.

Вик отвёл взгляд:

— Кто сегодня в чём может быть уверен. Тем более — в себе самом…

— Женщины любят уверенных мужчин, Вик. Сколько мы с тобой не виделись? Семь лет?

— Да, именно столько. — Он не смотрел на Софью, глядел в окно. — Ты нашла меня для этого? Спросить, как давно мы не встречались?

— Почему бы и нет? — рассмеялась она в ответ. — Разве одноклассники не могут встретиться, поговорить, вспомнить былое?

— Долгое время тебе это было не нужно. С чего вдруг сейчас?

— Считай, ностальгия. Сентиментальное путешествие…

— Извини, — оборвал он. — Я не верю в твою сентиментальность.

— Я и говорю, — вздохнула Софья, — мужчина. Сильный и жёсткий. Может, такой ты мне и нужен…

— Значит, всё-таки нужен? — взглянул он искоса.

— А женщина вообще нуждается в мужчине, — ответила Софья, и что-то новое прозвучало в её голосе. То ли горечь, то ли затаённая тоска. — В опоре, в надёжном плече, на которое можно переложить в трудную минуту свои печали. Уж прости за банальность. Это заложено в нашей природе.

— Семь лет ты находила опору без меня. И, как видно, преуспела. На таких машинах разъезжают немногие.

— Это всё мишура, Вик. — Софья откинулась на сидении и побарабанила пальчиками по рулю. — Что машина? — железка. Сейчас есть, завтра — нет. А спроси, счастлива ли я? Ты ведь тоже пропал после школы. Воспользовался девушкой и ни слуху, ни духу.

Упрёк попал в цель. Тогда, после всего случившегося, его мучили сомнения: порядочно ли он поступил с Софьей? Может, она рассчитывала на что-то большее, чем мимолётный секс? И сам себе отвечал — нет. Он видел её глаза, чувствовал — его одарили милостью. Позволили отведать лакомого тела — может быть, из снисхождения, может, из любопытства, но не более. Не было там ничего — ни любви, ни нежности, ни истинной страсти. Хотя, что он знал тогда о любви, и что знал о страсти…

— Молчишь? — прервала паузу Софья. — Ты ведь не думал обо мне, правда?

— Так сложилось… — с усилием выдавил Вик. — Мы уехали…

— Хотя бы вспоминал?

Вик не нашёлся, что ответить. Первая любовь, её разве забудешь? Но и говорить об этом сейчас не хотелось.

— Значит, вспоминал, — рассмеялась Софья. — Тогда есть предложение. Поедем сейчас ко мне. Посидим, расскажешь, как жил. Угощу хорошим вином. Ну, хоть на это я имею право?

— Вино, это хорошо, — вздохнул Вик. — Это сейчас лишним не будет.

Мощный двигатель завёлся с пол-оборота, машина рванула с места.

11

Сбылись самые худшие ожидания Себастьяна: Зауер таки подал рапорт в управление. Списал на Баса все последние неудачи отдела, оправдался перед начальством и теперь мог чувствовать себя относительно спокойно в преддверии любых проверок, или что там у них намечается…

И отдел ви-контроля повёл себя предсказуемо — отказал в продлении контракта. Одно решение автоматически повлекло за собой другое. В итоге Бас остался без работы. Третий день он курсировал по городу в поисках нового заработка. Спасибо, хоть контролёры выдали выходное пособие, в том числе и жетонами. Ещё пару дней он сможет заправляться витаксом — будто машина топливом, с невесёлой усмешкой подумал бывший инспектор, — а потом?

В нескольких частных агентствах, занимающихся охраной от тягунов, ему отказали. Причина везде была одна: извините, вы нездоровы — пожимали плечами вежливые менеджеры по отбору персонала. В частных охранках не рассчитывают на помощь полиции, всё делают сами — выявляют и преследуют объект, задерживают, сдают в службу контроля. Отсюда и требования: молодость, здоровье, физическая сила. Это помимо чутья, разумеется… А больные сотрудники, пусть даже с уникальной способностью выявлять тягунов, здесь не нужны. Впрочем, чего-то подобного Бас и ожидал.

Та же история повторилась и в крупных супермаркетах. В одних штатные единицы ищеек были уже заняты, в других таковые и вовсе не были предусмотрены. Приходите на распродажи и презентации! — повторяли в один голос молодые мужчины в дорогих костюмах и с аккуратными причёсками. На подобных мероприятиях экспертов всегда не хватает, мы будем очень рады видеть вас в эти дни!

Но подобные предложения предполагали аккордную оплату за разовую работу. О постоянной подпитке витаксом здесь и речи не шло. Бас знал ищеек, перебивавшихся случайными заработками. В городе действительно довольно часто происходят самые разные события, собирающие толпы людей: от премьеры нового фильма до ярмарки мёда, который привозят пасечники даже с отдалённых хуторов. Если внимательно отслеживать все эти события, держать нос по ветру и везде успевать, можно жить и с таких доходов.

Но только в том случае, если витакс не нужен тебе ежедневно. Если ты здоров и можешь без потерь дождаться следующего приглашения. А как раз этого Бас себе позволить не мог. Витакс нужен был ему как воздух.

Этими горькими рассуждениями начался первый безработный день Баса. На Беговой, у ви-пункта, под рекламным постером, зазывавшим на Канары. Тогда он заправился на жетоны, полученные от контролёров в виде отступного, и прикинул перспективы, наметил план действий. И сейчас, на исходе третьего дня безуспешных поисков, когда всё сложилось в соответствии с самыми неприятными предположениями, ноги принесли его сюда же. Результат был нулевым, и на будущее сохранялась та же горестная, безысходная нотка — куда податься бедному, больному, никому не нужному эксперту?