Беличий Песок (СИ)

— О. Хруродарстую, Рилла-пуш! — мотнул ушами грызун, — Хорошей весны вам.

— Вам того же до кучи, — ответствовала белка.

Из Ширых на цоковище околачивалась Айна, высокая, мощная бельчища, почти на голову выше Хема. Как и все остальные тут, она просто сидела у костра, трепала языком и давала отдых лапам на обратную дорогу. Улучив момент, Хем подсел на скамью рядом с ней и без особых обиняков спросил про белочку из молодняка. Та сначала пофыркала, но потом созналась, что так оно и есть. Впрочем особо развить тему не удалось, так как Айна вцепилась в другую:

— Ты же вроде как это, как его? Пропушиловец?

— Ловим помаленьку, — повёл ухом Хем, — А что?

— А то. У нас в окрестностях рвачи завелись, злобствуют страшно. Одного слопали, двоих покусали, и всё за эту зиму. Сидим просто как мыши под котом, чуть высунуться — только с вилами.

— Ого, — кивнул Хем, — Дай подумать.

Рвачью назывался один из самых опасных хищников, какие только встречаются в тайге. Ни медведи, ни тигры не могли поспорить с ним по кровожадности, и самое серьёзное было то, что рвачи объединялись в стаи по десять и более голов, действовали сообща и очень хитро, так что любые звери, хоть бы и стая волков, могли стать их добычей. Рвача — животное размером поменьше волка, но более плотное, с толстыми лапами и очень большими острыми когтями; вся его туша сделана так, что укусить его крайне трудно. Клыки же просто крокодильи, и при вцеплении в лапу отрывают её, как соломину. Вдобавок ко всем прелестям от рвача было трудно спастись на дереве, так как скотина хорошо лазала. Припомнив эти данные, Хем призадумался ещё крепче; с одной стороны он ощущал то что называлось «подъём хохолка», потому как убрать зловредных созданий — полезное и интересное дело для него как для пропушиловца, с другой же стороны он вполне резонно сомневался, что ему по силам справиться со стаей рвачей. Раньше он лишь раз встречался с одиночным зверем, и не смог его запетлять.

— А сколько голов? — уточнил Хем.

— Я думаю штук… — цокнула Айна и показала семь на пальцах.

— Прилично. Такую шушару без подготовки не взять.

— Надо сгрызть это до весны, — сказала белка, — Иначе они нам сеять не дадут нипуха.

— Я понимаю, — вздохнул Хем, — Но всё-таки мне надо к себе зайти, взять ерунды… Да и птицу…

Айна кое-как, через пень-колоду объяснила, как добраться до места обитания Ширых, и предупредила что будет ждать его прибытия. На этом, собственно, ему предстояло вернуться к себе, что грызун и сделал. По дороге он подробно рассуждал о том, как вести боевые действия против рвачей, но и постоянно вспоминал ту молодую белочку, которую никогда даже не видел; теперь у него была хорошая возможность подкатиться к ней со шкурами рвачей… если конечно рвачи не снимут шкуру с него. И если какой-нибудь другой грызун не будет расторопнее. Я даже знаю какой, сказал себе Хем, это Мер-пуш. Забивать себе голову тем почему клубень к тростине липнет он любит, но как дело доходит до белочек, способен забыть про всё остальное… Делёжка недобытого ореха, впрочем. Хотя Жаба слегка и поддушивала, ведь можно не только огрести мешки орехов за удаление рвачей, но и утащить на цокалище то что останется от этих рвачей! А семь штук это урлюлю!..

По возвращении домой Хем в самую первую очередь плотно накормился и завалился дрыхнуть, лишь после чего пошёл отдать камни и фитили, обцокать узнанное и главное порыться в грызнице на предмет нужных запасов. Как он и предполагал, хохолок у Мера поднялся просто в прямом смысле — на голове у сквиров растёт грива, и по центру формирует не ярко, но выраженный хохолок, в обычном состоянии не видный.

— Я с тобой пойду!

— Мм… Нет.

— Ты опушнел? С пуха ли нет?!

— С пуха что каждый волен выбирать, брать с собой кого-то или нет, — резонно цокнул Хем, — Я тебе не запрещаю пойти прямиком к Ширым. Можешь также попробовать поиграть с рвачами, гыгы.

— Но почему ты не хочешь чтобы я пошёл с тобой? — удивился Мер, — Я бы помог… наверное.

— Вот именно что наверное, — фыркнул Хем, — Я не так хорошо всё знаю, Ме. А цокать другому, что делать — это наиболее сложное. Поэтому если сам я в случае чего смотаюсь, то тебя вытащить не смогу. А я не хочу чтобы тебя порвали из-за моего бакланства.

— Да, нипуха не возразишь, — вздохнул Мер, — Играть с рвачами я пожалуй поберегусь, это точно. У меня и ошейника-то нет.

— Ошейник тут не поможет, — мотнул ухом Хем.

Действительно, рвача вроде бы не была замечена в кусании шеи — мощность челюстей и когтей зверя была передостаточной, чтобы не заморачиваться, куда именно кусать. Поэтому прекрасные против волков, шипованные ошейники тут годились только в дополнение ко всему остальному… впрочем, ну его, решил Хем, только мешать будет. Вот налапники с шипами подойдут хорошо, дабы сунуть в пасть в нужный момент. Конечно, грызь не собирался бузить со стаей рвачей в чистом поле, поэтому рассчитывал на другие варианты. В первую очередь он изъял из дальнего угла берестянку с бурым порошком сон-травы и заготовил приманку в виде кусков мороженного мяса; к его огорчению, получилось только два уверенных куска, а ведь если животное заглотит его, то целиком, следовательно хватит только на две головы. Ладно, подумал Хем, проверяя топоришко на длинной ручке; накрепко заклиненый в дереве, там сидел серый камень, острый с одного конца и тупой с другого. Им можно было как распороть шкуру, так и приложить прямо по черпеушке. В качестве проверки, не рассохлась ли ручка, Хем крутанул орудие труда в воздухе и хрястнул по брёвнышку толщиной с пару лап, перебив его; сойдёт, ухмыльнулся грызь. Топором он пользовался нечасто, но иногда летом даже тренировался вхолостую, дабы лапа не забывала. В качестве дальнобойного средства усмирения рвачей он предполагал пращу с пятью хорошими камнями и два маленьких метательных топорика… прикинув мощность, Хем отложил томагавки в сторону — таким рвачу вряд ли проймёшь. Кроме этого снаряжения, грызь вытащил все наличные верёвки, на случай если всё же удастся поймать кого-то в живом виде. Впрочем, на этот раз он не рассчитывал на это, и был бы чрезвычайно доволен если бы рвачей удалось просто и бесхитростно убить.

— И это всё что тебе понадобится? — удивился Мер.

— Нет, но основную кучу можно сделать на месте, дабы не тащить, — пояснил Хем, — Ты всё-таки решил переться туда?

— Конечно, Хе. Уж поверь мне, мешать тебе я не буду.

— цОк, — мотнул ухом Хем.

К околотку Ширых добрались через два дня; там имелось некоторое хозяйствишко, в виде полей, которые засевали различными растениями, и поля эти были куда больше, чем огороды на Брусничных Полянках. Гнёзда же сдешние строили такие же как и везде — несколько сурковательных мест и грызница. Ещё издали слышался стук топора по дереву, и как выяснилось, это Кудус Ширый сколачивал сани; он весьма обрадовался прибытию Хема.

— Видишь какое погрызище, невпроворот, — показал он на россыпи струганного дерева, — А если мы сейчас сами ловить пойдём, это вообще погрызец! Так что ты уж не думай, за работу заплатим допуха.

— Уге, если будет кому платить, — буркнул под нос Хем, — Вот что, Кудус-пуш, покань-ка где тут свежие осины в большом количестве имеются.

Мер тем временем увидел тележку и обнюхал её вдоль и поперёк, удивляясь тому как легко она катится; стоило немалого труда оттащить его от хозяина этой тележки. Хозяин таким образом получил возможность показать таки Хему осины, чем тот остался доволен. Точнее, это была одна большая, очень большая осина, заваленная ветром, но зато у неё было множество подходящих веток. Из этих веток, используя маленький топор, Хем нарубал довольно толстые копья примерно по пояс высотой, после чего окончательно затачивал собственными резцами. Таких «зубочисток» ему потребовалось штук сорок, после чего грызь взял этот ворох и пошёл к пруду. Так как оттуда брали воду, там имелась полынья, позволявшая доставать под лёд, что и требовалось. В первую очередь Хем выворотил большую льдину и топором же, выскабливая канавки, нарезал её на ровные куски шириной с ладонь и длиной два локтя. Затем, помятуя собственные опыт и наставления Курдюка, стал готовить сверло. Курдюк, старший брат Хема, сейчас околачивался где-то сильно южнее, так как в своё время нашёл там себе согрызунью. Вот кто пропушиловец так да, а не одно название, подумал Хем. Однако Курдюка тут не было, был только он и рвачи в окрестностях, так что пришлось действовать лично. Надыбав в ближайшем ельнике сухую прочную палку, грызь закрепил на её конце каменный наконечник, поперёк привязал перекладину, получив таким образом вполне сносного качества сверло. Этим инструментом он проделывал продольные отверстия в ледяном бруске — шло достаточно быстро, так что к концу дня он уже залил водой первый десяток изделий: вода должна была замёрзнуть и намертво приморозить льдышку к деревянному колу. Хем порядочно завозился с этим, но не терял бдительности, то и дело высовываясь втихоря из низины пруда. Эта осторожность дала результаты, и он заранее увидел рвачу, пробирающуюся по снегу; наверняка подойдёт к воде, подумал грызь, соображая как цокать дальше. Спрятаться негде, пока выбежишь из низины — заметит. В итоге Хем уселся возле полыньи, обернулся хвостом и принял наименее опасный вид, присыпав снежком большой топор, лежащий под лапой.

Ждать пришлось недолго, чёрная туша резко появилась на краю низины и с хрипом обнюхала воздух: это было большое животное, покрытое плотной жёсткой шерстью. Морда рвачи, в отличие скажем от волчьей или рысьей, всегда была оскалена, ослюнявлена и вообще выглядела придурковато. И в отличие от многих других зверей, рвача, едва заметив грызуна, рванула к нему безо всяких обдумываний. Хему стоило больших усилий не двигаться, когда на него спешно шла туша в два раза тяжелее его; хрюканье и хрип слышался отлично. Грызун-то соображал, что между ним и рвачью полынья, вдобавок наполовину заполненная плавающими брусками льда: следовательно, она может или обойти, или перепрыгнуть. На второй вариант Хем держал в лапе один из кольев, намереваясь упереть его в лёд и подставить прямо под летящее мясо; на первый же пришлось бы взяться за топор и убраться подальше от полыньи. Не поднимая головы, Хем внимательно следил за быстро приближающимся зверем.

На этот раз всё было гораздо проще: рвача и не подумала посмотреть, что под лапами, и пошла прямо по плавающим кускам льда, тут же ухнув в воду; ледяная вода обожгла так, что туша через секунду уже хряпнула когтями по противоположному краю полыньи и хотела было выбраться, но Хем следил за развитием обстановки и действовал быстро. Так как обе лапы рвачи были упёрты в лёд, а глаза залиты водой, грызь беспрепядственно пнул животное ногой в морду со всей дури. Несмотря на это, рвача не отлетела в воду, удержавшись на краю льдины и скребя по ней когтями. Оглушение дало Хему пару секунд на то, чтобы схватить топор; в тот момент когда зверюга встала на все четыре лапы, на её голову опустился трёхпудовый камень, разогнанный по дуге длинной ручкой. Пережить такое унижение рвача не смогла, и топор ещё врезался в лёд, пробив всю головную часть. Здоровенное животное уткнулось передом вниз, в разливающуюся кровавую лужу, от которой немедленно пошёл пар; через некоторое время и задняя часть свалилась. Хем цокнул, переведя дух, и с трудом вытащил топор. Даже валяясь, рвача казалась очень крупной, так что грызь сильно возрадовался такому исходу событий. В воздухе несло насыщенным запахом крови, так что Хем прифыркивал, начиная осматривать тушу — хотя разделка входила в его занятия, кровищи и кишок он не любил.

К счастью, он не успел начать снимать шкуру, иначе вряд ли подумал бы то, что подумал. Конечно, рвача была одна, это и ужу понятно. Но вообще-то они редко расходятся далеко. Следовательно, жди стаю, сделал вывод грызь и снова высунулся из низины. Как он и предполагал, на горку, закрывавшую дальнейший вид, поднялись ещё две тушки. Смотреть дальше и считать их времени не оставалось, Хем быстро сгрёб что нужно, сунул в заплечную сумку пять колов, и подумав, столкнул тушу рвачи в воду. Как он предполагал, остальные будут вовсе не прочь сожрать её, так нечего облегчать им задачу. С натуги спихнув мясо в полынью, Хем применил бег к ближайшей ёлке, на опушке; оттуда рвачи конечно увидят его, но куда деваться. На эту ёлку от зубов спасались и Ширые, так что там были запилены сучья для лазания; верхушка ели была верёвкой притянута к другой, а с той можно было перелезть на третью и так далее — таким способом местные уходили верхами, и хотя рвачи лезли следом на дерево, они не могли перебираться по тонким ветвям, так и отставали. Сейчас же Хему было крайне интересно, чтобы они именно полезли. Оставив тяжёлый топор внизу, грызь быстро поднялся по редким сучьям, уже ободранным когтями, и устроился на толстой ветке на большой высоте. Отсюда ему было хорошо видно, как чёрные вваливаются в низину у пруда и осматривают полынью; их было четверо, так что Хем задумался, сколько же их всего: или Айна фигово считала, или ещё двое плетутся сзади. Приладив сумку на сук, грызь тихонько полез вниз, поднял топор и после этого начал громко пищать, изображая как всегда маленькое раненое животное. Это вызымело некоторое действие, и вскорости вся четвёрка рвачей оставила труп в полынье и потекла к дереву. Конечно, Хему не стоило труда изобразить паническое бегство наверх в последний момент; влезши снова на высокий насест, он сосредоточил внимание вниз. Рвачи уже знали, как уходят с дерева грызи, так что двое сразу побежали встречать к другим ёлкам, а двое уселись внизу, пялясь вверх круглыми белыми глазами. Так и испугаться можно, подумал Хем, ладно я, а если самочка, да ещё к примеру с бельчонком на загривке, жуть… Что ему понравилось в работе с рвачами, так это то что ожидание сводилось к паре цоков: эти кроиться и раздумывать не привыкли. Волки сейчас просто ради хохмы продержали бы его пару дней наверху, не беспокоясь, а рвача немедленно прыгнула на ствол дерева, вцепившись толстенными когтями в кору, и полезла.

Пять штук, прикинул Хем, примериваясь; в лапе хорошо лежал осиновый кол, утяжелённый пятью пудами льда. Рвача с рвением крошила кору и подтягивалась вверх, но на самом деле залезть быстро ей не светило, так как она упиралась в ветки и долго сдвигалась вбок, не имея возможности просто взяться за ветку, как сквир. Хем ещё раз прикинул расклады, сел поудобнее и просто вывесив «бомбу», отпустил её. Бесшумно разогнавшись с высоты в сорок шагов, острый кол воткнулся в снег рядом со второй рвачей, караулившей на земле. Животное не обратило на это ни малейшего внимания; следующий кол ухнул с другой стороны, но и этот намёк был проигнорирован. Практика, практика, сказал себе Хем, сбрасывая третий подарок. Этот угодил в цель, загнав кол в спину рвачи; воздух сотрясся от жуткого вопля. Теперь номер два, переключился грызь. Взяв топор, он примерился и с оставшихся пяти шагов запустил его камнем вниз в рожу лезущей наверх туши. Хотя камень шмякнул прямо по балде, рвача не упала, так что Хем тут же слез на три сука ниже и наподдал настырное животное ногой, отправив в полёт шагов на тридцать вниз. Сучья мало задержали падение, так что грохнувшуюся тушу можно списывать со счетов. Подраненый же вёл себя живенько, выдернул кол зубами и жутко рычал, мечась вокруг дерева. На вопли вернулись остальные двое, и ещё один немедленно обхватил ель и ломанулся вверх; на пол-пути Хем сбросил на него оставшиеся два кола, но втыкания не добился. Так, осмотрел позицию грызь, двое готовых, один подранок, пока сойдёт. Отмахиваться от рвачи на дереве лапами — зантие на любителя, так что сквир просто применил путь, проделанный Ширыми, и улизнул в гущу еловой хвои. Постоянные вопли подранка давали ему хорошую маскировку, так что он не особенно беспокоился. Увидев, что добыча ушла с дерева, рвача слезла на землю. Какое-то время три чёрных зверюги тусовались там, рассматривая тушу разбившегося компанейца; видимо решив что нечего на неё глазеть, начали рвать на куски и заглатывать. Хем пролез через ветки и поглядел на пруд — там ещё двое вытащили из полыньи вторую тушу и также усиленно питались ею. Задание на ночь я вам обрисовал, подумал Хем, перелез ещё на несколько ёлок в сторону и втихоря спустился; он слышал рычание и хруст костей совсем недалеко, но был уверен что чёрные заняты пищей.

Стараясь производить поменьше шума, Хем стал отходить бочком к ближайшему укрытию, грызнице — можный навес, под которым можно спрятаться, к тому же костёр и деревянные вилы, которыми проще отмахаться. Солнце уже практически село, так что стоило заканчивать с этим эпизодом… грызь уловил, что одно из животных ломится в его сторону через ветки. Как он и предполагал, это был подранок, не занятый едой и к тому же сильно взбешённый болью; впрочем по тому как он бегал, не скажешь что с ним что-то не так. После всех выполненных маневров у Хема в лапах не осталось вообще ничего, что можно было бы использовать как оружие, только сумка и несколько верёвок, которые даже не удержат рвачу. Добежать до грызницы не светило, так что сквир быстро сориентировался и рванул вверх по стволу ёлки; переходя от дерева к дереву, он всё же ожидал нападения и замечал, куда лезть в случае чего. Чёрная зверюга, не замедляясь нисколько, проломила сухие ветки и начала карабкаться за ним, чуть не догоняя. Хему это мало нравилось, тем более что рвача уже стукнула его по ноге, весьма ощутимо — если так пойдёт и дальше, дело табак. Плотные ветки немного задержали животное, давая возможность осмотреться. Грызь выбрал широкую ветку и полез по ней в сторону от ствола — он то сможет повиснуть, а вот рвача нет. Так оно и случилось, скотина пыталась пойти по ветке, но она была слишком тонка, так что видимо страх упасть пересилил слепую ярость, и туша, ещё поклацав зубами, убралась вниз. Хем вздохнул, перевёл дух и стал верхами перебираться в сторону грызницы — в наступившей темноте это стало опасно, так что невольно пришлось устраиваться на ночлег прямо на дереве. Как белка, хихикнул Хем, навязывая из веток и верёвок место поудобнее. Запах хвои вызывал у него сплошь положительные чувства, вдобавок сознание того, что он уже укокошил двух супостатов, давало новые силы… Правда, добавил он, толку от этого в товарном плане не будет, так как туши уже порвали и скорее всего сожрут целиком.

Хем представил себе сжирание двух туш такого размера и счёл что даже для рвачей это многовато. Следовательно, подумал он, что они сделают? Утащат в логово, спрячут, или будут доедать на месте? Сдесь грызь в который раз посетовал на скудность своих знаний: он просто не знал, как в этом случае поступают рвачи. Прикинув, он решил что скорее всего будут околачиваться рядом и доедать… Однако начинала беспокоить лапа — у самой ступни, в суставе. Это место было ничем не прикрыто, и лапа рвачи вмазала по нему как полагается; в пылу Хем не заметил, но сейчас чувствовал, что стукнуло сильно. Ничего, усмехнулся грызь, у него самого повреждения куда как серьёзнее, можно рассчитывать, что глубокая рана доканает подранка, не через день так через десять.

Само собой, дрыхнуть на дереве как в гнезде невозможно, так что ночка выдалась не из самых приятных; впрочем Хем не особо тяготился, получив к тому же возможность поглазеть на звёзды. Эти яркие точки в небе, рассыпанные как песок, всегда привлекали его. Чем, пытался разобраться он сам, ведь сколько на них ни глазей — корма не добавится и сильнее не станешь. И всё же, как и многие другие грызи, он регулярно тратил время на то, чтобы посмотреть в морду Вселенной, полюбоваться ею, восхититься, испытать благоговение и радость…

К утру, когда первые лучи оранжевого солнца коснулись верхушек леса, порядочно подмёрзший Хем встряхнулся и снова начал действовать. Он уже был шагах в двухста от первой ёлки, под которую рухнула рвача, так что снова применил тихое слезание и переходами, аккуратно, двинулся к грызнице. На этот раз опасения были напрасны, чёрных не было ни видно, ни слышно. Забравшись в сооружение из толстенных брёвен, вкопанных в землю на несколько шагов, он занялся осмотром лапы и применил на неё несколько сухих листочков, разведя их водой, подогретой на костерке. Лапа опухла и при наступании болела, но если не трогать то не беспокоила. Примерно к полудню в грызницу зашёл Кудус, осведомившийся насчёт того, когда стоит начинать отлов. Хем просветил его, что отлов идёт полным ходом и два с половиной из семи готовы.

— Надо вот что, — цокнул он, — Эта зараза мне по лапе стукнула, ходить больно, так что бегать не смогу. А надо забрать от пруда колья, я думаю что они сейчас сидят там на опушке, под ёлкой.

— Зач тебе колья? — удивился Кудус.

— Влезу обратно, — пояснил Хем, — По верхам, прямо на эту ёлку. И забросаю эту падаль кольями.

— Хорошо, — пожал плечами тот.

Через пять-шесть килоцоков[2] Кудус вернулся с кольями и совершенно обалдевший от увиденного. Как он цокал, рвачи ушли, но остались две сильно порванные туши; заодно грызь принёс и хемовский топор, лежавший под ёлкой.

— Уже прекрасно, Хем-пуш! Может, испугаются и уйдут.

— К другим, — заметил Хем.

— Гм, да, действительно, это я упустил из вида.

— Зато теперь есть где их ждать, — цокнул Хем, — Туши уберём, а возле этой ёлки я их и буду встречать по высшей категории.

— А они придут?

— А куда они денутся. Вдобавок если стая не разбредается, они далеко не уйдут с подранком.

По более зрелому размышлению сделали по другому: пока Кудус свежевал туши и увозил их на санях, Хем, прихрамывая, оттащил все колья к ёлке и потихоньку поднял их наверх, надёжно закрепив на сучьях; теперь их имелось передостаточно. В связи с приближением к вечеру встал вопрос о том, как дело обстоит с ночью.

— Эти дубины, они мм… в темноте видят? — почесал за ухом Хем.

— Я думал это ты должен знать, — цокнул Кудус, — Я понятия не имею.

— Опушнеть. Будем выяснять, видят ли.

Для этого пришлось устраиваться на ёлке и терпеливо сидеть всю ночь, поклацывая зубами от холода. Кое-какой свет от звёзд и главное луны, вылезавшей пока в виде узкого серпа, позволял видеть на снегу чёрные силуэты, так что Хем был уверен, что не промажет. Точнее, он мог и мазать, но теперь можно было устроить сущий град из кольев, превратив рвачей в подобие ежей. Куда они денутся, рассуждал грызь, они помнят что тут есть мясо. Не найдут тушу в пруду и придут сюда.

Ночью поднялся довольно сильный ветер, так что сидение на ёлке превратилось в сущий кошмар — ни вздремнуть, ни расслабиться, а рвачи само собой приходить не спешили. Прикинув расклады, Хем как-то интуитивно понял, что их приход сейчас практически исключён, и полез получше устроить временное гнездо. Несмотря на скудное освещение от серпа луны, проглядывающего сквозь облака, грызь привязал между деревьями несколько крепких верёвок, сделав некое подобие гамака — в нём уже можно было сидеть спокойно и ждать гостей, подрёмывая. Как он предполагал, рвача не то животное, которое подкрадывается тихо, и рассчитывал что отсутствие туши они обнаружат не сразу. Он хотел было бросить под ель мясные приманки с сон-травой, но сообразил что их заглотят не обязательно рвачи, и решил приберечь. Благодаря ещё двум пухогрейкам, одолженным Кудусом, в гамаке оказывалось приемлемо тепло, только нос и уши подмерзали. Вдобавок Хем грелся изнутри, используя деревянную фляжку, в которой чай не остывал довольно долго, если посередь ночи заварить кипятку, то до утра греться хватит. Пользуясь таким немудрёным способом, сквир и стал поджидать рвачей.

К утру нагрянули, но не те кто ожидался, а две тыси, крупных кошачьих хищника с кисточками на ушах; их привлёк запах крови, оставшийся на месте обрыва туши, так что тыси стали раскапывать снег. Хем цокнул им сверху, что копать бесполезно, и осторожные зверьки убрались подальше от сидящего на ёлке сквира: в отличие от рвачей, они не любили мозолить глаза. Хем покачивался в своём гнезде, глазел на облака, лишь изредка бросая взгляд вниз, и раздумывал над тем что по сути дела, ловля даже таких монстров как рвачи — довольно ненапряжённая работёнка… Впрочем, лапа побаливала, порядочно опухла и сильно мешала ходить, так что пришлось применять на неё все наличные травные средства для скорейшего заживления. При этом надо зацокнуть, что Хем отнюдь не был знахарем и пользовался травами, каковые ему дали на цоковище в обмен на шерсть. Он сам понимал, что вполне может что-то делать не так, но никакого выбора не имелось, так что грызь периодически разводил щепотку порошка водой и прикладывал эту ерунду к опухшей лапе.

Поганцы появились только на третий день, поздним утром. Как сразу посчитал наличность Хем, рвачей осталось четыре штуки, следовательно подранка или сожрали, или просто скопытился. Отлично, подумал грызь, втихоря сбрасывая на снег приманки и готовя колья. Четыре чёрных зверюги обошли дерево с обоих сторон, слегка осторожничая, но почуяв приманку, бросились вперёд и через пару цоков оба куска оказались внутри одного животного. Жаль что одного, заметил грызь, но зато надёжнее. Сев плотно на ветку, сквир осмотрел разложенную перед собой батарею кольев и начал методично сбрасывать их, целясь по чёрным тушам. Активное рычание и даже визг снизу свидетельствовали о том, что попадание есть. Одна рвача завалилась на бок, вторая крутилась волчком, сильно подбитая; третья отскочила в сторону. Хем методично изгвоздил раненых, пока из каждого не торчало по два кола, после чего занялся последним. Последним, так как ещё один, глотнувший сон-травы, пока отключился. Уже одно то что рвача отбежала в сторону, а не бросилась на дерево, свидетельствовало о том что в клыкастую псевдоголову пришло нечто вроде страха. Вероятно, зачатки мозга всё же объяснили животному, что если трое уже слегли, нечего ловить под этим деревом. Почувствовав это, Хем полез вниз, взял в развилке веток топор и просто пошёл вслед за тушей — конечно, он вовсе не горел желанием махаться с рвачей, и в случае чего слинял бы, но тут было важно просто допугать животное.

— АА, щучья печень, твою голову!! — дико заорал грызь, имитируя резкое срывание с места в бег.

Как и требовалось, рвача купилась, и задала быстрого стрекача как раз в нужную сторону; как рассчитывал Хем, именно там всё ещё околачивались давешние тыси. Впрочем, пока чёрная туша просто скрылась с глаз долой, оставив грызуна отдохнуть и приступать к завязыванию узлов. Несмотря на двойную дозу, рвача уже начинала приходить в себя, и упускать этого случая Хем был не намерен, быстро закрепив намордник, лапные петли и ошейник, вывернутый шипами внутрь; теперь животное могло еле-еле перемещаться, но не кусать или царапаться. Для того чтобы как-то волочь его, имелись два верёвочных конца, один из которых тянул за ошейник, второй же стягивал при надобности петли на лапах, совершенно сковывая жертву. Оглядываясь вокруг, дабы не прозевать внезапное возращение оставшегося целым зверя, Хем посмотрел что с готовыми тушами. Как он и рассчитывал, туши были совершенно готовые — одному дротик попал в башку, другого же истыкало всего, так что торчали четыре кола. А непуха, сказал рвачам грызь.

— А непуха, — повторил он вслух, — Откусывать что ни попадя…

С готовыми можно было поговорить попозже, пока же Хем усиленно соображал, что делать с увязкой, как называли обработанного пойманного зверька. Само собой, вычёсывать рваче бока никому в голову не придёт — на самом деле, не придёт даже отпустить живьём, слишком уж безбашенные они. Однако и просто так проломить голову увязанной рваче — расточительство. Ввиду этого Хем подождал пока жертва более-менее очухается, а это занимало около килоцока; затем наступил долгий этап постепенного притаскивания, с постоянным затягиванием петель и дёрганием за ошейник. Грызь определённо опасался, что его снаряжение, заточенное в основном на волков, может не выдержать такого напора — судя по силе взрывания лапами снега, рвача рвалась с силой медведя или около того. Лишь постепенно, выбивая из зверюги силы, Хем добился того чтобы рвача не крутилась, пытаясь вырваться из пут, а просто стояла на лапах. На эти упражнения ушёл почти целый килоцок, в ходе коего рвача непрерывно выдавала большую, мягко цокнуть, механическую мощность. Далее, пользуясь всё той же двухверёвочной привязью, грызь стал потихоньку заставлять увязку двигаться в нужную сторону…

Хруст наста заставил его приобернуться, и сразу же Хем увидел рвачу, подошедшую почти строго сзади; уж чего-чего, а этого он не ожидал. Почти инстинктивно Хем повернулся к опасности боком, что его практически спасло: рвача бросилась на то что было больше, а именно — огромный и пушной беличий хвостище. Это позволило Хему избежать полного удара, хотя тяжеленная лапа всё же приласкала его по ноге. Несмотря на это, грызь не мог себе позволить терять времени и прыгнул прямо на увязку — сначала он хотел перепрыгнуть, но это было выше его сил. Оказавшись вплотную к увязке, Хем перевалился через неё, дабы оставить между собой и рвачей. Огромная оскаленная пасть клацнула над спиной увязки, разбрызгивая слюну; грызь же, вжавшись в снег под боком увязки, выхватил маленький топорик, закреплённый снизу на лапе. Теперь, когда рвача сунулась сбоку, он порядочно полоснул по оскаленной морде острым камнем топора, так что раздался визг и брызнула кровь. Пользуясь небольшим замешательством, Хем бросился назад, к большому топору — не просто побежал, а виляя и размахивая хвостом против попыток вцепиться сзади, так что рвача хоть и догнала его, снова не смогла нанести удара. Вдобавок рядом оказались ёлки, и грызь вовсю использовал свою возможность оббегать их, держась лапой за ветки; пару раз рвача догоняла, вырывая куски пуха с хвоста, но не более. Хем упал, потому как подбитая дважды лапа отказывалась держать; откатился в сторону, и снова вскочил на ноги, используя ветки как опору. Чёрная туша прыгнула сбоку, и от сильнейшего удара Хем отлетел на землю. Через цок он увидел разевающуюся над ним пасть с кривыми зубищами, и успел сунуть лапу, сжатую в кулак, прямо туда. Когти рвачи впились в плечо, и кажется грызь даже услышал хруст собственных костей. Зверюга сделала попытку вцепится в лапу, но рвотный рефлекс не позволял ей сомкнуть челюсти; на Хема плеснуло вонючей слюной, смешанной с кровью. Трудно цокнуть что пришло ему в голову, но грызь извернулся, не вынимая лапы из пасти, и вцепился в лапу рвачи резцами, начав быстро, насколько хватало сил, вырывать куски мяса. Делать это было чрезвычайно неудобно, толстая жёсткая шерсть забивала рот… Хем почувствовал, что задыхается…

Неожиданно рвача сдала назад, так что дала возможность подтянуть ноги и сбросить тушу; грызь увидел, что в заднюю лапу рвачи вцепился крупный чёрный волк с ошейником на шее, видимо шировский. Так как ничто не мешало волку основательно вгрызться в коленный сустав, рвача враз забыла про грызуна, оглушительно взвыв и бросившись на волка — тот однако был резв и успел отскочить. Хем почувствовал под лапой топорик, и тут же применил его по второй коленке рвачи, удачно подставленной; теперь туша почти лишилась задних лап и двигалась урывками, но не менее бодро чем раньше. Волк не будь дураком отскочил на безопасное расстояние и наблюдал за развитием обстановки оттуда, чем сильно бесил рвачу; воспользовавшись этим, Хем кое-как поднялся на ноги и пробежав последние двадцать шагов, схватил топор: тяжёлое оружие, вместо того чтобы отяжелить, словно придало сил. Вернувшись обратно, грызь зашёл с противоположной от волка стороны, держа топор на плече; почуяв жаренное, рвача вертелась, но волк не давал ей держаться мордой к Хему, прикусывая за заднюю часть туши. Выбрав момент, сквир сделал шедрый замах и опустил топор на спину чёрного, явно переломив позвоночник ближе к заду. На этом он сам свалился с лап, да и сил практически не осталось, только отползти в сторону от издыхающей скотины. Лишь отдышавшись, Хем сгрёбся и нанёс ещё один удар, на этот раз по башке, превратив её в кучу мяса и переломаных костей.

— Эээй грызть наискось!! — проорало откуда-то сбоку.

Как оказалось, это был Кудус, возвращавшийся за остатками мяса вместе с волком. Что заставило волка побежать вперёд своего ведущего грызуна — одному болоту известно, но именно это спасло Хема от гибели. Прекрасно понимая это, грызь много раз сказал хруродарствие Огарку, как погоняли волка, и оставил ему большое количество первосортного мяса. Пока же Хем почувствовал себя не лучшим, мягко цокая, образом: помимо покоцаной ноги, ему очень заметно повредило левое плечо и ободрало бок справа, так что Кудус помогал ему добраться до грызницы. Свалившись на широкую скамью, Хем чуть не потерял сознание.

— Бх! — фыркнул Кудус, — Сильно покусала, зараза. Лучше тебя в гнездо тёплое, отлежаться надо.

— А пустите? — осведомился Хем.

— Извёл семь рвачей, и спрашивает! — цокнул Кудус, — Сделаем всё опушненчик, Фира у нас такую ерунду хорошо лечит, будешь как новый.

Несмотря на сильное искушение отключиться, Хем не забыл про увязку и уговорил Кудуса оттащить её к грызнице, сам при этом только цокая, что делать. Рвачу умотали дополнительными верёвками и привязали к толстенным столбам навеса, так что освободиться ей не светило.

— На кой пух оно нужно, это недоживотное? — фыркал Ширый.

— А, — пояснял Хем, — Смотри, сколько времени оно кочевряжилось, не желая увязываться. Силищи в нём много, вот что.

— А толку?

— Сейчас цокну. У тебя сани есть же… Возьмёшь два бревна, привяжешь с двух сторон, а посередине прочно примотаешь эту скотину… Ну я покажу потом точно, как это сделать. Будешь подпаливать ей хвост, и никуда не денется, повезёт тебя до самого Глыбного.

— Я до Глыбного и сам дойду, — цокнул Кудус, — А вот ты нет.

— Хм. Умно, — согласился Хем, — Давай пока дадим ей на съедение одну тушу, всё равно девать некуда.

Через пару килошагов, за выступом леса, как раз и находилось одно из гнёзд, в котором обитали Ширые, а конкретно сам Кудус. Набросав в печку дров, грызь пошёл за своей согрызуньей Фирой, оставив Хема зализывать раны и раздумывать над тем, что он сделал не так. С одной стороны конечно вроде жаловаться не на что, семь рвачей готовы, а он не готов; с другой, спасла его только случайность, и грызь это понимал. Также он не мог не понимать, что рвача при всей её силе — добыча довольно простая, так как никогда не убегает от опасности, а стало быть нельзя признавать такой результат опушненским. Хем немного подумал и на тему того, как это — оказаться готовым; голова однако соображала туго, так что он забросил эти исследования до лучших времён.

Фира оказалась весьма симпатичной грызуньей, с ровным цветом пушистой шёрстки, мягкими лапками и длинными изящными ушками; одно её присутствие действовало на Хема лучшим образом. Впрочем белка действительно была знатоком по лечебным травам, так что уже на следующий день боль на опухших местах сошла на нет, да и голова соображала. Благодаря этому Ширые гораздо быстрее справились с разделкой оставшихся от рвачей туш, нежели сделали бы это без указаний Хема. Поскольку грызи были чрезвычайно благосклонны к нему, Хем решил вернуться к вопросу, который некоторым мог бы показаться нескромным.

— Слушай, Фира-пуш, — цокнул он, наматывая нить ворса на коготь, — Я как-то прознал, что у вас есть молоденькая белочка…

— Да, есть, — улыбнулась Фира, — Лайса.

— Со мной ещё Мер приходил, из наших, Брусовых, хотел с ней познакомиться.

— Да, я знаю. Правда он её до сих пор не нашёл, — хихикнула белка, — Лайсочка грызунья дикая, и уж если не захочет чтобы кто-то с ней знакомился, поверь мне, найти очень сложно. А ты интересуешься с целью?

— С целью поинтересоваться, — точно ответил грызь, — Мне-то сейчас явно не до белочек.

— Почему же, — улыбнулась Фира, — Грызун который извёл семь рвачей это хрурненько!

— Нет, грызун который извёл семь рвачей это всего лишь грызун который извёл семь рвачей, — цокнул Хем, — Не цокая уж о том что можно было бы извести их, не будучи покусанным.

— Сложно мыслишь… цокнем так, ты сам по себе пуховой грызь, вдобавок семь рвачей. Так сойдёт?

— Вполне. Я бы даже был бы не против, если бы ты расцокала Лайсе про меня.

Фира сдвинула вверх уши, призадумываясь, и почесала за ними лапкой.

— Хорошо, Хем-пуш. Если бы ты был просто какой-то грызь, я бы сказала пойди мол сам расцокай. Но за такие дела я уж постараюсь.

— Хруродарствую, белко.

Через два дня Хем почувствовал что пришёл в себя; конечно, повреждениям заживать ещё не меньше месяца, и хромоты никто у него не отнимет, но в остальном он чувствовал себя бодренько, так что приступил к использованию добытой увязки по назначению. По его цокам Кудус подготовил сани, сделав нечто вроде упряжи для рвачи; тушу просто примотали к этим брёвнышкам, так что она могла только сдвигаться взад-вперёд и толкаться лапами от снега. На сани нагрузили много всего: несколько мешков овса, каковой Ширые поставляли на цоковище, шкуры рвачей, сушёные грибы и так далее. Хем совершенно не шутил насчёт подпаливания хвоста, сев на сани спереди, он зажёг факел на длинной ручке и прижёг рваче хвост; грызь не останавливал пытку до тех пор, пока рвача не начала тянуть сани вперёд, и возвращался к ней, если останавливалась. Рулёжку осуществляли тормозными колодками, имевшимися на каждом полозе отдельно.

— Уй, жестоко, — поморщился Кудус.

— А как жрать что ни попадя, не жестоко? — риторически цокнул Хем, — Но, пошла!!

С постоянными воплями и рывками, но всё же сани двигались в нужном направлении, притом с порядочной скоростью — не прошло и полудня, как транспортное средство оказалось на Брусничных полянках. Дальше Хем отправил Кудуса в Глыбное в одну пушу, так как ему ещё предстояло долго отлёживаться.

— Ну, услышал, зачем недоживотное?

— Да, но мы всей семьёй его не прокормим, — заметил Кудус.

— Да незачем его прокармливать.